- -
- 100%
- +
– Слушай, Ремирчик…
– Я тебе не Ремирчик, - зло огрызнулся он.
– Ладно-ладно. Не Ремирчик. Я ведь тебя знаю. Ты ни за что не скажешь, что тут тебе хреново. Но тебе тут хреново.
– С чего ты взял? – скривился Ремир.
– Ну, так думаю, – пожал плечами Макс. – Не твоё это всё. Обеды-завтраки, подъём-отбой по расписанию. Кружки, смотры, дискотеки…
– Тут нет кружков и смотров, – зачем-то поправил Ремир.
– Ну вот и говорю: не дисциплина тут у вас, а бардак. Ну так что, поедем домой? По правде говоря, у меня дело к тебе. Мы же сейчас повально переводим релейки на оптоволокно. Ну и вот. Привлечь к работе тебя хочу, пока ты на каникулах. Всё равно когда-нибудь – надеюсь, скоро, – будешь всем этим заправлять. Ну так что, поможешь? По станциям поездим? А то реально разрываюсь, а тебе полезно. От этих же старых пердунов никакого толку, одна вонь.
Ремир всегда ревновал отца к Астафьеву, хотя вида не показывал. Но сейчас глупо было продолжать злиться. Отца больше нет, и это их с Максом – общая потеря, единая беда. А ещё глупо было бы не поехать из-за давних мелких обид и остаться здесь, изводиться и страдать впустую. Да и помочь хотелось, конечно же. Отцовское дело значило для него много больше, чем просто бизнес. Ну а Даниилу Назаренко он ещё успеет отплатить. Найдёт его и поквитается.
– У меня сумка на складе, тут только рюкзак, - сообщил он с самым серьёзным видом.
– Заберём, - подмигнул Макс и лёгкой, пружинистой походкой двинулся на выход. – Жду тебя в машине за воротами.
***
Астафьев разогнал джип почти до двухсот. Ремиру стало не по себе. Не то чтобы он боялся скорости, совсем даже нет, просто об отце вдруг вспомнил. Тот и лихачить-то не любил, а всё равно разбился. Правда, пустынный Байкальский тракт по утру – это не горный серпантин туманной ночью.
– Слушай, только тебе придётся пожить у меня какое-то время, – сообщил Макс, не отрывая взгляда от дороги. – Твоя мать с этим по европам катается, а одного тебя неохота оставлять… Ну, ничего, как-нибудь два холостяка уживутся, верно?
Ремир смолчал. У него что, выбор есть?
***
Макс закинул его к себе и сразу умчался, сослался на важные-преважные дела. Ну, понятно, понедельник… Обещал быть не позже шести, а пока велел осваиваться.
Ремир прежде не бывал у Астафьева и не знал, что можно жить вот так, как тот живёт. Оригинально, конечно, но это, в общем-то, не пойми что, а не квартира. Беленые кирпичные стены, огромные нецветные фото вместо картин. На фотках – голые спины, женские, ну и мужские, кстати, тоже. Фетиш у Макса, что ли, такой – спины?
Первый этаж – зал, кухня, ванная. Зал, конечно, условно. Там хозяин явно и ел, и работал, и чем только не занимался. На полу – гантели, книги, журналы. На столе – лэптоп, тарелки грязные, конфетные обертки, ворох бумаг.
Железная винтовая лестница взмывала на второй этаж лофта, где обнаружилась спальня, ну и закуток вроде гардеробной. Спальня, причём, совершенно пустая, если не считать огромной квадратной кровати без спинок, которая стояла почему-то по диагонали в центре комнаты. Ну и голая спина на стене, куда ж без неё… Ремир снова спустился на первый этаж с кислой миной. Отнёс грязную посуду в раковину, мыть – побрезговал, затем расположился поудобнее с ноутом на диване. Макс ведь не запрещал его брать.
Запустил браузер – стали загружаться последние открытые вкладки. Ремир хмыкнул: как опрометчиво. Сам-то он в своём компьютере не просто настроил браузер стартовать с поисковой страницы, но и, выходя, всенепременно подчищал кэш и куки. С другой стороны, кого Максу опасаться, если он один живёт? Мать и всякие Толики к нему в комп нос не суют. Ну вот зато Ремир сунул. И не специально даже, просто открылось, а он посмотрел. И похолодел. На вконтактной стене красовался никто иной как он сам в одних трусах. Лицо ошалевшее, волосы всклокоченные, взгляд недоумённый куда-то в сторону. А вокруг эти стоят и смеются. Он снова вспомнил это унижение и... ее предательство.
А потом Ремир спонял: Макс ведь это тоже видел. Видел его позор... Ещё и предлог благовидный придумал: помощник ему, видите ли, понадобился. Чувства щадил. А ведь на самом деле из-за этого снимка он и примчался с утра пораньше.
Может, Макс решил, что он с отчаяния в Байкале утопится? Плохо он его знает! Скорее, Ремир сам сволочей этих утопит. Внутри снова пекло от ярости и невыносимого стыда. С яростью проще – и Назаренко, и Горностаева ещё ответят за свою паскудную выходку. А вот со стыдом что делать? Скоро Макс вернётся домой, и как они будут теперь?
Ремир захлопнул крышку ноутбука, напрочь забыв, что хотел посмотреть в сети. С психу скинул со стола кружку, которую не заметил, когда прибирал в зале. Она глухо стукнула о пол и даже не разбилась. И это вдруг окончательно его добило. Таким вдруг беспомощным и одиноким он себя почувствовал, что обессиленно опустился на пол и затрясся от беззвучного плача.
***
Астафьев вернулся не в шесть, как обещал, а сильно позже. Готовил по дороге извинительную речь, прикидывая, что лучше, сослаться на работу или сказать правду: со своей девушкой отношения выяснял. Он её просил понять, повременить немного и пока не съезжаться, как оба накануне планировали, ну и проиграл по всем фронтам. Три часа нервного трёпа, и итог печален: остался без девушки, без отношений, зато с психованным подростком на шее. Впрочем, пацан ему всегда нравился. Заносчивый, конечно, сверх меры, ершистый, чуть что – в бутылку лезет, трудно с ним. Но зато нет в пацане изворотливости, приспособленчества и всяких тупых понтов. И голова варит – в этом Макс уже давно убедился. Ну и главное, не мог он отвернуться от Ремира после всего, что сделал для него Ильдар.
Сейчас бы выпить, ну или хотя бы просто поделиться, излить душу. Но не с Ремирчиком же душевные беседы вести. Так что, поразмыслив, Макс решил, что как-нибудь перетерпит, а Ремиру лучше снова соврёт, как бы тяжко ложь ни давалась. Ибо напоминать сейчас пацану про девушек – это как на свежую рану соль.
«Я вернулся!», – зайдя домой, прокричал Астафьев как можно бодрее.
А пацан, как оказалось, крепко спал, раскинувшись пятиконечной звездой на его кровати.
«И хорошо», – обрадовался Макс. Врать он не умел патологически. Правда, самому пришлось сложиться эмбрионом на диване, но что поделать. Не под бочок же к звезде пристраиваться. А проснулся утром, разлепил глаза и аж вздрогнул, наткнувшись на немигающие чёрные глаза. Ремир сидел в кресле напротив и неотрывно буравил его, спящего, взглядом.
– Блин, - охнул Макс, - нельзя же так. Человек со сна не готов к такому стрессу. Я так и заикой могу остаться.
– Что, пожалел меня? Поэтому примчался? – зло спросил Ремир и чуть прищурился. И это его «пожалел» прозвучало как обвинительный приговор.
– И тебе доброе утро, – усмехнулся Макс, откидывая плед. – Блин, как работать-то теперь? Рук-ног не чую, шея вообще не поворачивается. Всё затекло.
Макс демонстративно покряхтел, поводил плечами, растёр затылок, выгнулся, понаклонялся влево-вправо. Всё это время Ремир не проронил ни слова, продолжая испепелять его угольным взглядом.
– Ладно, Рем, что за истерика? Ну да, видел я твой портрет. Подумаешь! Я и не такое в жизни видел. Мне правда надо, чтобы ты работал со мной, а не терял время в этом дурацком лагере. И тебе это надо – через два-три года ты можешь возглавить компанию отца и параллельно учиться на заочном, так что вливайся уже сейчас. Я просто подумал сначала, что ты там отдыхаешь, тебе там нравится, вот и стыдно было дёргать. А увидел вот это, – Макс кивнул на ноутбук, – так даже и обрадовался. Решил, что теперь можно со спокойной совестью забрать тебя сюда.
Ремир всё так же молчал, но агрессивной насторожённости в нём заметно поубавилось.
– Ну, чего? Так и будешь истуканом сидеть или перекусим и выдвигаемся?
Уже в машине Астафьев огласил повестку дня:
– Заскочим сперва в офис – через полчаса планёрка, дрюкнем технарей и поедем по объектам: Мегет, Саянск, Усть-Кут… Работы у нас невпроворот!
Ремир почувствовал, как постепенно отпускает напряжение, в котором он пребывал все последние дни. Да, пожалуй, и недели. Просто потом оно достигло критической точки, и если б ещё чуть-чуть, то последствия могли быть совершенно непредсказуемыми. А сейчас ощущение было такое, словно одно за другим лопались стальные кольца, сжимавшие грудь, и клетки постепенно наполнялись живительным кислородом.
– Спасибо, Макс, – выдавил Ремир, не уточняя, за что именно он благодарит Астафьева.
Глава 3
Глава 3
Наше время
С утра первым делом Ремир не почту проверил, не список задач просмотрел, не документы на подпись взял, а вновь открыл резюме Горностаевой. Вчера он так опешил, что толком его и не разглядел. Хотя там, в принципе, рассматривать было особо и нечего. Всё скупо и неинтересно, даже скучно. Будь это кто другой, Ремир и секунды бы не думал - сразу отбраковал. А тут вчитывался, ещё и мысленно комментировал.
Родилась двадцать второго мая девяносто второго.
«Ровно на полгода старше меня, без трёх дней».
Однако ж он, получается, и не знает о ней ничего. Хотя чего уж, главное-то как раз знает.
Адрес... Новоленино...
«У-у, далековато забралась, - удивился Ремир. - Да ещё район - отстой».
Телефон... Электронная почта... Училась в институте экономики, права и управления...
«С чего это она шесть лет училась? Вроде же пять должна. Кажется, сисадмин наш там же учился и в то же время».
Опыт работы...
«Да уж, опыт знатный. Какая-то мутная ОООшка. Кем-кем? Офис-менеджером. Угу. Секретаршей, короче. А точнее - секретуткой. Вот даже нисколько неудивительно».
Навыки: английский язык, MS Оffice...
«И всё? Скромненько. Прямо кладезь навыков!».
Личные качества...
«Вот это уже интересно. Ну конечно же - обучаемая, стрессоустойчивая, коммуникабельная. Что же ты главного о себе не написала? Распутная, циничная...».
В девять ноль пять, легонько постучав, в кабинет вскользнула Алина, держа перед собой серебряный поднос. На нём дымилась чашечка кофе.
- Ваш кофе, Ремир Ильдарович, - нежно проворковала секретарша и поставила поднос на журнальный столик.
Ремир непроизвольно вздрогнул и еле подавил порыв свернуть окно. Тут же мысленно отругал себя: что ещё за глупости? Как будто это так странно, что он читает резюме соискателя. Да это более чем естественно. А всё равно чувство было такое, словно его застали врасплох за чем-то неловким.
Он угрюмо кивнул. Алина вышла и спустя минуту вернулась с бумагами на подпись.
- Положи в лоток, позже просмотрю.
Она зачем-то не ушла, стояла, выжидала. Ремир вопросительно выгнул бровь, мол, что? Но Алина только улыбнулась, совсем слегка не то поклонилась, не то присела и повернулась к дверям.
- Постой, - вдруг в голову ворвалась дурацкая мысль. - Вызови ко мне Жмурова.
- Ко времени или прямо сейчас? - уточнила Алина.
- Сейчас.
Как только дверь за секретаршей затворилась, Ремир досадливо скривился. Вот это зачем сейчас было? Кто его дёрнул за язык вызвать Жмурова? Что вообще с ним такое? В детство вдруг впал? Слать надо эту Горностаеву ко всем чертям, а не разыгрывать из себя Хитклиффа. Резюме её удалить, всё забыть и жить дальше. Ну, можно помочь себе немного для начала, ладно уж - пропустить по пиву с Максом вечерком. И больше не думать уже об этой Польке, не вспоминать то, что и вспоминать-то не хочется. И вообще, может ведь такое быть, что она по малолетству так дурила, а сейчас...
В дверь постучали, и на пороге возник неуверенно переминающийся с ноги на ногу Жмуров, сисадмин.
- Здравствуйте. Вызывали?
Ну и что теперь сказать? Что у него вдруг случился сиюминутный приступ идиотизма? Ремир вздохнул, молча кивнул на стул. Жмуров обречённо прошёл к столу, сел напротив. Ремир недовольно взглянул на него - чего этот Жмуров трясётся, как овечий хвост? Он его и не дрюкал-то по-настоящему ни разу. И сейчас не собирался.
Он вдруг почувствовал раздражение, хотя не признался даже самому себе, что несчастный сисадмин тут ни при чём. Что бесила его сейчас собственная нерешительность. Всегда ведь твёрдо знал, что и как нужно делать, а тут ни с того ни с сего колебания какие-то, вот и растерялся с непривычки.
- Снеси всё левое на компьютере у Стоянова, - придумал наконец. - Имею в виду игры, фильмы, музычку... И вообще, знать хочу, какие сайты серфит наш коммерческий.
- Я посмотрю по логам, - с готовностью закивал Жмуров, - и отправлю вам отчёт.
- Ну и шикарно, - выдавил кривоватую улыбку Ремир, сисадмин аж заморгал от изумления. - Ступай.
Жмуров подорвался к дверям.
- А ты ведь учился в институте экономики, права и управления? - спросил вдруг Ремир в последний момент, хоть и сам на себя злился. Где выдержка? Где разум?
- Да, на факультете прикладной информатики, - остановился у порога сисадмин, посмотрел насторожённо.
- А случайно не знаешь такую Горностаеву Полину? Она тоже там училась и с тобой в одно время.
- Конечно, знаю, - расслабившись, ожил Жмуров. Даже глаза загорелись.
- Ну и что можешь сказать о ней? - спросил вроде бы невозмутимо, но зачем-то тут же уточнил, будто оправдать свой интерес поспешил: - Резюме её мне тут Супрунова прислала...
Жмуров ухмыльнулся.
- Ну, не знаю...
- Так знаешь или не знаешь?
- Ну... она такая...
- А поконкретнее?
- Ну, как вам сказать... Сам-то я с ней близко не общался. Привет-привет, пока-пока и всё, но как бы наслышан, что она... в общем, то с одним, то с другим, то с обоими. Ну и пьянки-гулянки сплошные, само собой... На учёбе вообще не заморачивалась. Даже не знаю, ходила ли она на пары или всё так ей ставили...
- В смысле - так?
- Ну, она с замдекана мутила. Он её и двигал, вытягивал, как мог. Потом про их отношения каким-то образом все узнали, в том числе и жена замдекана. Скандал был, ужас... Его сняли. Полинка тоже куда-то пропала как раз после четвёртого курса. Так что я даже не знаю, доучилась ли она...
- Ясно, ступай, - мрачно сказал Ремир.
То с одним, то с другим, то с обоими?! Это вообще как?! Ещё и замдекана до кучи?! Да она ударница прямо! Внутри закопошилось гадливое чувство, тошнотворной волной поднялось к самому горлу. С чего-то вдруг казалось, будто и он запачкан в этой грязи уже только потому, что когда-то был в неё влюблён. Хотя нет, себе-то зачем врать? Не совсем поэтому. А потому что тогда, восемь лет назад, был момент, когда ему самому хотелось не просто запачкаться, а наплевать на всё и нырнуть в эту грязь с головой. А то, что не нырнул - так не его заслуга. Обстоятельства так сложились... Стоп-стоп-стоп, про обстоятельства лучше не надо. Но было уже поздно. И приступ глухой ярости не заставил себя ждать.
***
Ближе к обеду Ремир наведался в кадры. Обыкновенно он так не делал - есть секретарша: если надо было кому-то вставить пистоны, она и вызывала несчастного к шефу. Если не очень жгло, мог и по телефону донести своё мнение. Но тут вдруг напал злой азарт. Знал ведь, что своим визитом переполошит не только кадровичек, но и всех по соседству: бухгалтерию, юристов, планово-экономический. И пусть. И хорошо. Не помешает подстегнуть им синапсы да нервы пощекотать. А Супрунова так сама напросилась - она ж ему прислала этот «сюрприз» и испортила вчерашний вечер. И утро, между прочим, сегодняшнее тоже испортила.
Открывал двери он всегда одинаково: резко и полностью нараспашку. Девочки-кадровички вздрогнули все как одна, округлили глаза, вытянулись.
- Где? - прогремел он, кивнув на пустой, отдельно стоящий в дальнем конце кабинета стол. Заодно отметил про себя, что две девочки сидели, работали, зарывшись в свои необъятные кипы бумаг. А вот третьей не повезло. Она держала в руках кружку с дымящимся чаем и пыталась что-то спешно прожевать и проглотить.
- Вышла, - промолвили девочки, не сводя с него испуганных глаз.
- Обнаглела эта Супрунова! Как ни придёшь, она по коридорам шатается.
Обе труженицы сразу залепетали какие-то оправдания для своей начальницы, но он уже развернулся к третьей, пригвоздив её взглядом.
- А я гляжу, вы тут все обнаглели! Завтракаем или уже обедаем? А ты ничего не перепутала? Ты на работе или ты дома на кухне? Или оголодала, что аж невтерпёж?
Она затрясла головой, еле слышно выдавив:
- Извините.
- Ну давай, ешь дальше, чего застеснялась?
Она сидела, низко опустив голову, и не шевелилась.
- Ешь, раз такая голодная!
Она принялась безропотно поедать батон с сыром, давясь, глотая слёзы, пока Ремир, сложив руки на груди, взирал на неё сверху вниз с нескрываемым презрением.
- Что... - раздалось за спиной короткое, весёлое, но сразу оборвалось.
- Супрунова! - развернулся к ней Ремир и хищно улыбнулся. - На ловца и зверь! Тебя где носит?
- Я в... - она сглотнула, - в коммерческий я ходила. П-по поводу должностной инструкции.
- А что с должностной? - спокойно, словно играя, поинтересовался он.
- Ну... там кое-какие функции не прописаны, - засеменила она поскорее на своё место, словно пытаясь укрыться от него хотя бы за такой хлипкой преградой. - Я сказала Штейн, чтоб прописала.
- Вот как, - он следом вальяжно прошёл к её столу, небрежно сдвинул папки в сторону, уселся полубоком на столешницу, ещё и к ней наклонился. Она оцепенела. - А по телефону или по электронке то же самое никак нельзя было сделать? Обязательно разгуливать в рабочее время?
Супрунова не вынесла его взгляд, отвела глаза в сторону. Шея, щёки женщины пошли пунцовыми пятнами.
- Тебе ещё повезло, Супрунова, что вчера в той свалке, что ты мне скинула, я всё-таки выбрал кое-кого. Так что живи пока, и завтра к десяти утра пригласишь ко мне на собеседование вот этих кандидатов. Ясно?
Он сунул ей под нос листок из блокнота с десятком фамилий.
- Да, Ремир Ильдарович, - кивнула Супрунова.
Он плавно соскользнул со стола и направился к двери. По пути холодно бросил той, что с бутербродами:
- Наелась? Отлично. Обе, вместе с Супруновой, остаётесь без обеда. Чтоб впредь не тратили рабочее время на всякую ерунду. Ну и просто запомни для себя, что есть за рабочим столом - это свинство.
***
Возле кабинета его уже поджидал Макс.
- Рем, я по поводу инвестиционного проекта. Внёс тут кое-какие правки, взгляни.
Ремир невесело кивнул, хотя в голову ничего толком не лезло. Астафьев взглянул повнимательнее:
- Где на этот раз шороху навёл? - усмехнулся он.
- В кадрах.
- Опять не тех кандидатов подогнала?
Ремир промолчал. Макс, проходя следом в его кабинет, заметил:
- Честно говоря, я вообще не понимаю, почему ты Супрунову до сих пор держишь. Тётка ведь явно спивается. У тебя к ней что, особое отношение?
- У меня ко всем особое отношение. Тебе ли не знать?
- Блин, ну её-то ты уже ловил выпившей на работе. А как она себя на корпоративах ведёт? А сколько раз она с бодуна приходила?
- Ну приходила же и даже не опаздывала. Про корпоративы лучше помолчим. Я там тоже не светские манеры демонстрирую. Ну а пьяная она была в свой день рождения.
- И что? Это как-то оправдывает пьянство на работе? Слесаря ты тогда выгнал сразу, а у него жена родила. Тоже повод веский.
- Этот слесарь, чтоб ты знал, - взвился Ремир, - сидел в своей каптёрке днями напролёт, чаёк попивал и не чесался. А Супрунова, с какого бы похмелья ни была, с документами работает как никто. Захочешь - не придерёшься. За все годы ни одного косяка. Ты, например, в курсе, что она единственная, кто прошёл аудит без единого замечания? И если надо - работает она без выходных и проходных. И приплаты за переработку, заметь, не требует. А твои непьющие технари? Напомнить результаты последней проверки? Сколько там неучтённого оборудования болталось на наших вышках?
- Ладно-ладно, - примирительно сказал Макс, даже улыбнулся, однако было заметно, что последнее замечание сильно его уязвило.
- Да, у меня особое отношение к тем, кто умеет работать, - уже спокойно добавил Ремир. - К тем, кто может чем-то удивить. Опять же - тебе ли не знать?
Вообще, хорошо, что они немного поспорили. Он хотя бы отвлёкся от навязчивых мыслей и после смог включиться в проект. Проговорив все спорные моменты, они разошлись почти довольные друг другом. Только вот потом снова накатило. Завтра в десять она придёт сюда. Конечно, ему хотелось её увидеть. В том смысле, что было интересно, какой она стала. Хотя, судя по фото, не очень она и изменилась. Повзрослела только.
А вдруг она его узнает? Это, конечно, сомнительно. Во-первых, тогда, в лагере, он не особо её впечатлил, надо понимать. А во-вторых, он-то как раз изменился практически до неузнаваемости. Был ведь тогда ещё шкет совсем, мелкий, худосочный... Да если и узнает - разве не плевать? Он же не собирается разрабатывать тут многоходовой план мести. Так, просто щёлкнет её по носу разок, собьёт спесь и всё, чтоб знала, что не всё в этом мире решается через постель и отнюдь не всегда в дамках те, кто умеет задом крутить. Поэтому после завтрашнего собеседования он возьмёт троих с испытательным сроком - двух достойных и её, а по истечению оставит только двоих. Вакансии же две. Так что одного, непригодного, придётся выгнать вон. Точнее, одну, непригодную. Так он и поступит. И затем закроет для себя этот вопрос навсегда.
И всё же внутри трепетало волнение, хоть Ремир и пытался отвлечься делами, бумажками, встречами, разговорами. Потом сдался: признал - ну да, не по себе, волнуется. А собственно, что такого? Первая любовь всё же, какой бы она там ни была. Так что всё это нормально. И ничего такого уж это не значит. А вот как она, интересно, будет завтра держаться на собеседовании? Если Горностаева всё такая же, какой он её знает, то наверняка ударится во флирт. Явится при полном параде: шпильки, мини-юбка, декольте, что там ещё есть в женском арсенале? Глазки, наверняка, будет строить. Такие, как она, только это ведь и могут делать, и в силу своей недалёкости всерьёз считают, что любой, кто в штанах, непременно купится на эти дешёвые уловки.
«Ну что ж, если оно так и будет, посмотрим этот спектакль и позабавимся, - хмыкнул Ремир. - Правда, потом актрису будет ждать сюрприз. Но она ведь и сама, помнится, большая любительница сюрпризов. Так что должна оценить».
Впрочем, даже если Горностаева будет вдруг вести себя серьёзно и благопристойно, сути это всё равно не изменит.
Глава 4
Глава 4
Тишину пронзил «Amors Meteors». Полина встревоженно вскочила (и когда успела задремать?), метнулась к сумке, выудила телефон. На дисплее отображался незнакомый номер. Сердце замерло. Вдруг это из больницы звонят? Вдруг с Сашей опять плохо?
Рука задрожала, и телефон чуть не выпал. Полина приняла вызов и, затаив дыхание, вымолвила:
- Да...
- Полина Андреевна?
Голос на том конце звучал бодренько, совсем не по-больничному, и страх начал понемногу отпускать - оттуда так не звонят.
- Да, это я, - подтвердила Полина.
- Это компания «ЭлТелеком». Мы рассмотрели ваше резюме и хотим пригласить вас на собеседование завтра к десяти утра.
- О, - выдохнула Полина, ушам своим не веря. Снова разволновалась, но теперь по-хорошему. - Спасибо!
- Вы придёте, правильно понимаю? - уточнили на том конце.
- Конечно!
- В таком случае, ждём вас к десяти. Собеседование будет проводить сам директор, поэтому мой вам совет - не опаздывайте. И не забудьте взять с собой документ, удостоверяющий личность. Всего доброго.
Полина опустилась в кресло. Выдохнула. Неужели это правда? Последние четыре месяца, после того, как её с треском вышибли с работы, она только и делала, что рассылала резюме веером по всем hr-сайтам, агентствам и более или менее подходящим вакансиям. Сначала ещё перебирала - чтобы и зарплата была не совсем копейки, и желательно полный соцпакет, и ни у чёрта на рогах. Ну и, естественно, чтоб в «Антиджоб» не полоскали. Постепенно планка снижалась, список критериев редел, а теперь, когда состояние Саши резко ухудшилось, Полина и вовсе готова была взяться практически за любую работу. Но не звали. Никуда не звали. Резюме как в пропасть отправляла, с концами и безответно.
Иногда она пыталась проявить инициативу, звонила, выспрашивала, пыталась пробиться. Но результат хоть так, хоть этак был один: ну-ле-вой. Даже диспетчеры в службу такси или в ресторан доставки требовались с опытом работы. Единственный отклик она получила от фирмы, где ей сразу же предложили выкупить чудо-лекарство от всех болезней на пятьдесят тысяч рублей, а затем продавать хоть в сто раз дороже. Обещали, что озолотится. Но ума хватило не ввязаться в эту авантюру и поскорее унести ноги. Да и когда это она держала в руках пятьдесят тысяч?