- -
- 100%
- +
Денис
10. Женя
Серебряный бор, где находится гимназия, километрах в пятнадцати от города. Но поскольку не все работники имеют личный транспорт, в течение дня туда-сюда по расписанию курсирует автобус. Привозит и увозит таких, как моя мама – уборщиц, охранников, поваров, дворников. На нем теперь и я буду добираться до гимназии и обратно.
Единственное, что неудобно: на остановке я должна быть очень рано, в половине седьмого утра. Автобус ходит строго по часам и никого не ждет. Опоздаю – и всё. Следующий рейс только в одиннадцать. А занятия начинаются в девять.
Всю ночь накануне я не сплю. Как бы ни уверяла наших, что мне всё нипочем, я отчаянно трушу. Утешаю себя лишь тем, что, по сути, они ведь просто люди. А подход можно найти к любому. И не все наверняка такие же сволочи, как тот подонок.
Утром я как штык на остановке. Несмотря на бессонную ночь, бодрости во мне хоть отбавляй. А нервы натянуты как струны.
Наконец приезжает автобус. Я заскакиваю в салон, уже достаточно полный, здороваюсь со всеми и занимаю место рядом с молодой женщиной в плаще горчичного цвета. Минут пять она украдкой разглядывает меня, потом тихо спрашивает:
– А ты… дочь Вали?
– Да. А вы…?
– А я – Марина. Мы вместе работаем… работали. Как она?
– Пока не очень. Не встает даже. А… что всё-таки случилось? Вы знаете, кто с ней так поступил?
Марина сразу меняется в лице.
– Я ничего не знаю, – и тише добавляет: – И никто не знает. А даже если и знает, все равно не скажет.
– Почему?
– Потому что такая работа на дороге не валяется. И ты тоже… помалкивай, не лезь с расспросами, если хочешь здесь остаться. Пользуйся случаем. Не каждому так везет.
Затем она отворачивается к окну и до самого конца поездки молчит.
Да уж, нашла везение. Но в спор я не лезу. Надо хотя бы освоиться для начала.
Автобус въезжает на территорию гимназии и сбрасывает скорость. Я завороженно смотрю в окно. Буклет не передавал и половины местных красот. Идеальные газоны и ровные дорожки, фонари и подсветки, скамейки и фонтаны. А кругом темно-синие высокие пирамиды елей, еще пышная золотая листва кленов и ярко-зеленые безупречно подстриженные кусты.
Здание самой гимназии – трехэтажный замок с двумя башнями по краям – даже на расстоянии кажется величественным и прекрасным. К нему, правда, пристроены несколько современных корпусов из стекла и металла, но общий вид они странным образом совсем не портят.
Здесь так красиво и изысканно – даже не верится, что в таком месте может твориться всякая подлость, жестокость и грязь.
До уроков еще полтора часа, мне предлагают посидеть в столовой, выпить кофе, но я, поблагодарив, отказываюсь. На меня и так все смотрят как на какую-то диковинку. Лучше прогуляюсь: и полезно, и приятно, и нервы успокою.
Успеваю обойти лишь малую часть территории, настолько она огромна, потом вижу, как одна за другой на парковку заезжают роскошные машины. Детей привозят на учебу.
Я тоже направляюсь к главному зданию, где уже сбиваются в маленькие группки мальчики и девочки разных возрастов. Мое появление не проходит незамеченным. На меня косятся буквально все, смотрят как на прокаженную, перешептываются, а когда прохожу мимо – замолкают. Не самое приятное ощущение. Но я с невозмутимым видом поднимаюсь по широкой мраморной лестнице и оказываюсь в просторном фойе. И куда идти дальше – понятия не имею. Спрашиваю у мимо проходящих девчонок, одних, других, но все они, будто сговорились, демонстративно меня игнорируют. С мальчишками – та же история.
Им всем, что ли, запретили со мной разговаривать?
К счастью, кружу я там недолго и вскоре натыкаюсь на Платонова. В этих стенах он кажется еще более суетливым, но зато берется проводить меня в класс.
11. Женя
Мы поднимаемся на второй этаж и сворачиваем в широкий светлый коридор, стены которого сплошь из матового стекла. И двери тоже. Одну из них с надписью «Литература» Платонов широко распахивает, ухватив за длинную хромированную ручку, и пропускает меня вперед. Я переступаю порог и на секунду замираю, но он слегка подталкивает в спину. Я делаю еще несколько шагов и оказываюсь посреди класса словно под прицелом.
– Доброе утро, Алла, Яна, Стас, Соня, Милош… – приветливо и даже как-то подобострастно здоровается он с каждым.
– Здравствуйте, – лениво отвечают ему некоторые. Но все как один пялятся на меня. Разглядывают со смешанным выражением любопытства и презрения. Их, действительно, мало. Четверо парней и три девушки. Но негатив от них исходит такой мощный, что, мне кажется, я его физически ощущаю.
Боже, куда я попала…
– Знакомьтесь, это Женя… Женя Гордеева. Будет учиться с вами, – представляет меня Платонов и поспешно уходит.
– Какая радость, – язвит блондинка в розовом, единственная, кто здесь одет не по форме. Мысленно нарекаю ее Барби.
– Я тоже счастлива, – отвечаю ей с деланной улыбкой и слышу, как один из парней негромко и насмешливо бросает: «Идиотка». Другие на его реплику посмеиваются. Я же никак не реагирую, но его запоминаю. Высокий, темноволосый, даже, может быть, и красивый, но надменный взгляд и кривая ухмылка отталкивают напрочь. А ведь, может, это он и есть тот подонок…
– Стас, – обращается к нему симпатичная шатенка, чем-то внешне на него похожая. – Ну что, покажем ей наше коронное гостеприимство?
Губы его кривятся, но ответить он не успевает. В класс входит еще одна девушка. Стройная, с копной огненно-рыжих мелких кудряшек, уложенных на одну сторону.
Шатенка тут же переключается на нее.
– О, привет, тварь! – со злым азартом выкрикивает она. А потом достает изо рта жвачку и кидает в рыженькую. И попадает прямо в щеку. Ведь та не уклоняется, не отворачивается, а просто с какой-то унизительной покорностью вжимает голову в плечи.
Барби, третья девушка и парни наблюдают за этой сценой с глумливыми смешками. А мне противно и дико. Я не понимаю, что происходит.
– Подбери! – велит шатенка, указывая на белый комок на полу. Рыжая присаживается на корточки и подбирает жвачку.
– А теперь на лоб себе налепи, сучка!
Мне кажется, я попала в какой-то сюр. За что они так с ней? Как вообще так можно унижать человека… тем более девушку?
– Соня, хватит, – вдруг вмешивается тот брюнет.
– Стас, да ей мало… – шипит она.
– Я сказал – хватит! – повышает он голос. – Потом поговорим.
Она раздосадовано вздыхает, но оставляет рыжую в покое. Та проскакивает в конец класса и занимает стол в углу. Помешкав немного, я тоже прохожу и сажусь за соседний от нее стол.
– Эй, а ты куда уселась? – цепляет меня эта самая Соня. – Тебе никто разрешения не давал.
– Я как-нибудь без него обойдусь, – спокойно отвечаю ей.
– А ну быстро вернулась обратно и попросила у нас позволения пройти! – заводится Соня. – Если хорошо попросишь, может, мы и разрешим.
А мне то ли от нервов, то ли от абсурдности происходящего становится смешно. Я сдерживаюсь, но все равно прорывается.
– Спасибо, я лучше тут посижу.
– Лучше бы ты вообще отсюда свалила, – влезает Барби. – А еще лучше – даже и не появлялась бы.
– Реально, что ты у нас забыла? – обращается ко мне третья девушка. – Нахрена ты сюда приперлась, убогая?
– Получать всестороннее развитие и глубокие знания на базе передовых технологий, – цитирую я фрагмент из буклета.
– Она реально идиотка…
К счастью, в девять ноль-ноль в класс входит преподаватель и прекращает нашу беседу. Он так увлеченно рассказывает о Куприне, что перед глазами встают картины как живые. Я заслушиваюсь и даже забываю, где я, зачем здесь…
Остальные уроки тоже проходят динамично и увлекательно. В одном Платонов не врал – преподаватели в этой гимназии и впрямь замечательные.
Что странно, во время перемен ко мне больше никто не подходит. Они как будто вообще меня игнорируют, и я допускаю чудовищную ошибку – расслабляюсь.
После уроков я иду в сторону парковки, там, где останавливается автобус гимназии. Но его пока нет, и я просто стою и жду, надев наушники и наслаждаясь музыкой, солнцем, еще теплым ветром и свеже-пряными запахами.
А потом вдруг чувствую, как кто-то берет за локоть и в то же время вынимает у меня один наушник. Вздрагиваю, испуганно оглядываюсь – это Стас. И рядом еще трое парней. Их имена я пока не знаю.
Стас рывком разворачивает меня к себе и, кривя губы в ухмылке, говорит:
– Прокатимся?
Я замечаю сразу за его спиной красный Порше 911. Уж не тот ли, под который я чуть не угодила? Что-то мне подсказывает – именно тот. Только сейчас крыша у него опущена.
Не успеваю я ничего ему ответить, как он, стиснув руку до боли, тянет меня к спорткару.
– Отпусти! Я никуда с тобой не поеду! – упираюсь я, но силы, конечно, не равны.
– Да кто тебя спрашивает, – хмыкнув, распахивает дверцу и грубо толкает меня на сиденье рядом с водительским.
12. Женя
Втопив педаль газа, Стас резко срывается с места, так, что меня буквально вжимает в спинку сиденья. Окно с его стороны опущено, и он пристроил там свой локоть. Второй рукой небрежно держит руль.
Мы проносимся, не сбавляя скорости, мимо охранной будки и ворот гимназии. Мелькает отчаянная мысль: «Может, подать им сигнал? Спасите-помогите? Только что они сделают, когда даже заместитель директора перед этими детишками пресмыкается?».
Пока я соображаю, мы уже мчимся по трассе и отнюдь не в сторону города. За нами хвостом едет еще одна машина – серебристый мерс. Видимо, там остальные мои однокласснички. Как же мне все это не нравится!
Черт, надо же было так попасть! Так глупо и бездарно…
Куда он меня везет? Зачем? Явно не для простого разговора. Что он собирается сделать? Завезти в лес и там бросить? Поиздеваться? Наверняка. Только бы никакого насилия…
Я стараюсь не поддаваться панике, но, конечно же, внутри просто умираю от страха. Как могу, утешаю себя. Убить – они меня не убьют. Даже для них это слишком. И потом, все-таки этот Стас не настолько отбитый отморозок, как та же Соня. Он ведь ее остановил, когда она унижала рыжую. Значит, не все так плохо?
Однако его вид не внушает никакого доверия. Все, что я в нем вижу сейчас, – это злой, безбашенный азарт. Опасный и даже какой-то нездоровый. Впрочем, нормальный человек разве станет силой увозить кого-то?
На меня тошнотворной волной опять накатывает страх. Даже ладони взмокли.
В окно со свистом врывается ветер, развивает его волосы.
– Куда ты меня везешь? – спрашиваю я.
Он не реагирует. Никак.
Я оглядываюсь – мерс по-прежнему следует за нами, только немного отстает.
– Куда мы едем? – повторяю свой вопрос чуть громче.
И снова – ноль реакции.
– Меня будут искать.
Но мои слова для него пустой звук. Он вдруг произносит: «Алиса, включи Lil Beit Dopamine». И тут же экран плеера вспыхивает голубым, и салон буквально взрывается от громкой музыки. Энергичный и жесткий рок долбит по ушам и мозгам, я даже зажмуриваюсь. Всё это меня окончательно деморализует.
Не размыкая век, я мысленно внушаю себе: «Главное, не паниковать. Не показывать им, что мне страшно. И как только окажемся на месте – надо попытаться отправить Дэну мои координаты…».
Останавливается этот ненормальный так же внезапно и резко. Я едва не ударяюсь головой о лобовое стекло.
Он же выключает свою ужасную музыку и разворачивается ко мне.
– Приехали, – произносит с мерзкой ухмылкой.
Я не двигаюсь. Что будет, если я откажусь выходить? Скорее всего, он обойдет машину, откроет дверцу и вытащит меня наружу силой. Но пока он идет, у меня будет несколько секунд достать телефон из сумки. И, может, даже набрать Дэна. Что-то подсказывает, если я попытаюсь это сделать при нем, он просто отберет у меня телефон.
– Что зависла? Понравилось? Сейчас будет еще веселее. Выкатывайся.
Теперь я на его слова не реагирую. Несколько секунд он выжидающе смотрит. Как раз подъезжают и его дружки. Выходят из мерса. Останавливаются перед капотом, смеются и что-то показывают ему жестами. Давай же, выйди к ним!
– Э! Отомри уже, – обращается он ко мне. – Давай, выметайся.
Я не шевелюсь.
Вздохнув, он говорит:
– Что ж, придется помочь.
Наконец он выходит из машины. К счастью, на миг останавливается возле своих дружков. Я молниеносно достаю телефон, открываю мессенджер и сбрасываю свое местоположение Денису. Правда, написать уже ничего не успеваю. Этот ненормальный распахивает дверцу с моей стороны и, как я и думала, отбирает мой сотовый. Взглянув на экран, выключает его и прячет в задний карман джинсов.
– Кому звоним? Не стоит. Все уже в сборе, – ухмыляется он. А потом хватает меня за руку и выволакивает из машины. Трое его дружков, подхихикивая, наблюдают за этим.
Я оглядываюсь по сторонам. Мы остановились возле какого-то дома, обнесенного высоким глухим забором. Я вижу лишь черепичную крышу и окно мансарды. Кто-то из них здесь живет?
Это, судя по всему, какой-то коттеджный поселок. И, наверное, еще строящийся. Потому что вокруг – ни души. Тихо и пустынно. Даже некого позвать на помощь…
Держа за руку чуть повыше локтя, Стас тянет меня за собой. Подходит к калитке с электронным замком, набирает какую-то комбинацию, и стальная дверь открывается. Следом за нами входят и его дружки.
– Отпусти. Я сама пойду, – прошу я, но он, по-моему, еще крепче стискивает руку.
Дорожка от ворот до крыльца выложена плиткой. Но остальная земля совершенно не ухожена. Там и сям валяется строительный мусор.
Вдруг слева раздается грозный рык. Я вздрагиваю. Это, оказывается, собака. Огромный белый алабай. Он в загоне за металлической решеткой, но все равно очень страшно. Он так яростно наскакивает, что решетка трясётся, да и вся клетка ходит ходуном. И так свирепо лает, что, кажется, жаждет растерзать меня на куски.
Стас не обращает на пса никакого внимания, волочет меня дальше.
Мы обходим красивый, но еще явно не жилой коттедж и оказываемся на заднем дворе. Хотя двор – это не самое подходящее слово.
За домом здесь целое поле. Огромное, края не видно. Только вдали какие-то кустарники.
Стас останавливается и наконец отпускает мою руку, чуть толкнув меня вперед.
Сзади к нам подходят двое. Третьего почему-то нет.
– Что, будем считать, сезон охоты открыт? – спрашивает один из них.
Они смеются, а у меня холод ползет вдоль позвоночника. Охоты? Что это значит, черт побери? Это они на меня собрались охотиться? Меня начинает потряхивать.
Я стою перед своими новыми одноклассниками, глядя на них исподлобья, и лихорадочно соображаю: что делать? Бежать? Куда?
Стас окидывает меня оценивающим и, вместе с тем, презрительным взглядом, словно я – какая-нибудь рабыня на невольничьем рынке. Затем бросает с небрежной ухмылкой остальным:
– А она ничего, да? Так еще интереснее. Охота будет жаркой…
Потом наклоняется ко мне и, обжигая ухо дыханием, шепчет:
– Ты даже не представляешь себе, глупая зверушка, куда ты попала. Тебя ждет много неприятных сюрпризов, если ты не свалишь из нашей гимназии в самое ближайшее время.
«Тебя – тоже, – заглушая страх, думаю я. – Только бы выбраться от них как-нибудь… Дэн, пожалуйста, найди меня! Скорее!».
13. Женя
Глупо, конечно, уповать на Дэна. Даже если он каким-то чудом примчится сюда в скором времени, что маловероятно, то сквозь ограду все равно не проникнет. Да и как он узнает, куда надо проникать.
Черт! Как же страшно…
– Надеюсь, ты быстро бегаешь, – с кривой улыбкой произносит Стас.
– Я вообще бегать не собираюсь, – заявляю ему, изо всех сил стараясь казаться спокойной.
– Тебе же хуже.
Хочу сказать ему: «Еще посмотрим, кому будет хуже…», но слова застревают в горле, как и безмолвный крик ужаса.
За их спинами я вижу третьего парня. Приближаясь, он ведет на коротком поводке алабая. Парень довольно высокий и крепкий, но алабай ему чуть ли не по пояс.
Сейчас пес не мечется в ярости и не рвется меня растерзать, а просто тяжело ступает рядом с хозяином, но у меня внутри всё стынет от одного его вида.
Стас, заметив, как перекосило мое лицо, довольно ухмыляется.
– Джина… – треплет он холку алабая. – Хорошая девочка. Хочешь порезвиться?
Собака тут же, словно по команде, начинает утробно рычать, недобро глядя на меня. Парень, что ее держит, натягивает поводок ближе к себе.
– Тихо, тихо. Джина, сидеть.
– Не торопись, подруга, – подмигивает собаке чертов Стас. – Подожди немного. Милош, ты отойди с ней пока в сторонку, а то она что-то занервничала.
Алабай тут же снова издает глухой рык, а затем начинает отрывисто лаять.
Я столбенею. И не верю в происходящее. Не собираются же они спустить на меня собаку! Она же попросту загрызет меня. Нет, это немыслимо. Они же люди. Они не могут так…
Не может этого быть, не может быть, повторяю я, но меня всю колотит.
А мерзавец между тем переводит взгляд с собаки на меня и улыбается.
– Ну что, зверушка, беги. Охота началась. У тебя есть честная фора – пять минут. Успеешь добежать до конца участка, найти там калитку и выскочить на улицу – спасешься… в этот раз. А нет – ну, извиняй.
Он разводит руками.
– Я не побегу, – онемевшими губами произношу я.
– Тогда Джина тебя съест, – весело отвечает этот псих.
Я бросаю взгляд, полный надежды и отчаяния, на двух других парней – не могут же и эти быть сумасшедшими? Но они смотрят на меня с таким же безумным азартом и предвкушением.
Господи, кто вы? Что у вас в головах?
– Я не побегу, – повторяю я и пячусь. Меня уже лихорадит так, что зубы клацают, и ноги от страха отнимаются.
И все-таки я всматриваюсь в конец поля, прикидывая, успею ли добежать за пять минут. Должна успеть… вроде… или нет? От страха я плохо соображаю и не могу понять, какое тут расстояние.
– Твой выбор, – равнодушно пожимает плечами Стас. Сдвигает рукав, оголяя запястье, и смотрит на часы. – Время пошло.
– Вы не посмеете! Я отправила другу свои координаты! Он знает, где я. И если со мной что-то случится…
– Четыре минуты и семь секунд, шесть, пять…
– Ты – больной ублюдок! – выкрикиваю я. Нервы не выдерживают, и я срываюсь с места.
– Беги, Форест! – кричат мне сволочи вслед.
И я несусь со всех сил, жадно глотая воздух ртом. Отчаянно рвусь вперед, но ноги, как назло, вдруг становятся деревянными, непослушными и еле передвигаются, увязая в рыхлой земле. Ещё и эти дурацкие кочки и рытвины…
Сколько уже прошло? Минута? Две? Три? А сколько я пробежала? Хочется оглянуться, но нельзя терять время.
«Давай же! Ты сможешь! Уже близко», – подгоняю я себя. Кровь тяжело и гулко стучит в ушах, в глазах темнеет.
И вдруг я неудачно попадаю в очередную ямку, и нога подворачивается. А в следующую секунду я падаю. Мягко приземляюсь на четвереньки. Тут же в ужасе вскакиваю, готовая бежать дальше, но все-таки непроизвольно оглядываюсь. Рванув по инерции вперед, я почти сразу останавливаюсь и снова в недоумении оборачиваюсь назад.
За мной следом по полю бежит вовсе не алабай, а белый щенок. Еще довольно маленький и неуклюжий. Этакий крохотный пушистый комок. Откуда он взялся?
Эти же психи, однокласснички новые со Стасом во главе, стоят, где стояли, и покатываются со смеху. Все четверо. А алабая с ними уже нет.
Помешкав, я отряхиваю ладони и колени от земли и медленно иду обратно. По пути подбираю щенка на руки. Он ерзает, радостно сучит хвостиком, лижет мне щеку. А я плачу. Реву в три ручья. Наверное, это меня так отпускает страх.
Нет, ну какие сволочи! Уроды! Я же поверила, я чуть не умерла от ужаса. Подбираю слезы рукавом, заставляя себя замолкнуть. Не хочу, чтобы они видели мою истерику. И почти успокаиваюсь, когда подхожу к ним.
Эти придурки все еще ржут как боевые кони. Один из них снимает меня на телефон и аж икает от смеха.
– Эпичный забег, – комментирует он.
Я смотрю на Стаса с ненавистью. Не сомневаюсь, что это его затея: напугать, унизить, обсмеять. Но он больше не обращает никакого внимания на меня и мои гневные взгляды.
Просмеявшись, они разговаривают между собой как ни в чем не бывало. Тот, который Милош, тянет ко мне руки, желая забрать щенка. Я молча его игнорирую, прижимая теплый комочек к себе.
– Отдай, – вдруг подает голос Стас, который, вроде как, на меня вообще не смотрел. – А то Джина тебя реально съест.
Они снова начинают смеяться. У меня вертятся на языке с десяток крепких слов, которыми хочется их обложить, но я сдерживаюсь. Во-первых, я чувствую сейчас такую нечеловеческую усталость, что меня аж качает как былинку на ветру. А, во-вторых, я все еще их опасаюсь и не знаю, на что они способны.
Молча отдаю щенка и иду следом за всеми. Когда проходим к воротам, алабай опять начинает бесноваться в своей клетке. И я вспоминаю пережитый ужас.
«Когда-нибудь ты за это обязательно ответишь», – обещаю я, глядя в спину Стаса.
14. Женя
Когда мы выходим за ворота, я осознаю, что без понятия, где нахожусь и как отсюда выбираться. О том, что эти сволочи вернут меня туда, откуда забрали, я даже не мечтаю. Но хотя бы узнать, что это за место.
И тут я вспоминаю про сотовый. Вовремя! Сейчас бы псих уехал с ним, и не знаю, что бы я тогда делала.
– Телефон мой отдай, – говорю ему.
Стас оборачивается. В первый момент не понимает меня, потом, видимо, тоже вспоминает, что забрал мой сотовый. Однако отдавать мне его не спешит.
– Ты просишь у меня телефон, но делаешь это без уважения, – стебётся он, и его дружки оглашают пустынную улицу новым взрывом хохота.
Я дожидаюсь, когда они утихнут, и повторяю:
– Отдай. Мой. Телефон.
– Не, – качает он головой. – Проси как следует.
Очень хочется послать его как следует, но я беру себя в руки. Послать я еще успею, а сейчас надо отсюда как-то выгребать. Превозмогая собственную злость, выдавливаю из себя:
– Отдай, пожалуйста, мой телефон.
– Как-то тоже не очень, да? – обращается к дружкам Стас. – Вяло. Натужно. Неискренне.
Смотрю на него как на идиота.
– Ага, – поддакивают ему остальные.
– Может, мне еще на колени тут встать и слезу пустить?
– Именно.
Стиснув зубы, я с шумом выдыхаю. Ненавижу…
Его же всё это явно забавляет. Он ещё и понукает с глумливой улыбочкой:
– Ну! Давай!
Дернул же меня черт ляпнуть про эти колени! Ну, не ждет ведь он этого в самом деле… Или ждет? Да пошел он!
– Ты вообще нормальный?
И тут вдруг один из парней, невысокий, коренастый, с коротким ежиком иссиня-черных волос, обращается к нему:
– Стас, слушай… может, ты поговоришь с Соней? Что-то она уж слишком жестит с Полинкой. Нафига она заставляла ее жвачку на лоб себе лепить? Это просто уже треш какой-то... Совсем берегов не видит, и вообще в последнее время она как с ума сошла…
Лицо Стаса на глазах меняется. Каменеет. В темных глазах вспыхивает угроза.
– По ходу, это ты, Рус, берегов не видишь, – произносит негромко, но с такой ледяной яростью, что этот Рус сразу идет на попятную.
– Ну ладно, извини. Я ничего такого не имел в виду… просто не так выразился… не подумал…
– Ну так ты думай, когда говоришь о моей сестре, – наезжает Стас. – Какого хрена ты вообще лезешь в бабские разборки? Без тебя разберутся.
Значит, ту рыжую зовут Полиной, а та ненормальная Соня – это сестра Стаса? Что ж, они стоят друг друга. Парочка психов.
– Стас, всё, брейк, – вмешивается Милош. – Рус, Влад, давайте, пока!
Двое парней садятся в мерс и уезжают. Милош, попрощавшись со Стасом за руку, возвращается в коттедж. Ну а псих садится в свой чертов Порше, так и не отдав мой телефон.
Я стою посреди дороги, жду, когда он тоже уедет. Но он почему-то всё не уезжает. А затем пассажирская дверца распахивается.
– Эй! Ты там к земле приросла? Долго мне еще ждать? Садись давай живее! – раздраженно велит он мне.
Красиво было бы, конечно, с гордым видом отказаться, но очень хочется выбраться отсюда поскорее. Ничего, я потом придумаю, как потешить свою гордость.
Стас едет молча, музыку свою разрывную тоже, слава богу, не включает. Но напряжение в салоне зашкаливает. Я даже дышу едва-едва.
Мы проносимся мимо поворота на Серебряный бор и гимназию. Неужели псих решил меня до города подбросить? Как-то не верится. А вдруг он сейчас опять завезет черт знает куда...
Но голос подать не решаюсь, он до сих пор разъярен. Я эту его ярость буквально кожей ощущаю. Хотя, как по мне, ничего ужасного этот Рус не сказал. Причем ведь и правда сцена утром была за гранью. Псих так нежно любит свою сестру?