Поцелуй с тенью

Так, нет. Мне нужно остановиться прямо здесь и сейчас. Эта дорога не приведет ни к чему хорошему. Вторжение в частную собственность – уже довольно паршивая вещь, не стоит добавлять к списку моих преступлений еще и сексуальное преследование.

Я поставил в ее комнату камеру по единственной причине: чтобы увидеть ее реакцию и понять, серьезно ли она писала все эти вещи в комментариях. Так же она погружена во все это мрачное дерьмо, как и я, или просто приходит в качестве туриста?

Судя по откровенному ужасу в ее глазах, выходило последнее. А это значило, что пришло время реализовать мою стратегию отступления. Нужно было аннулировать заказы, отменить планы и придумать себе прикрытие. Я принял все меры предосторожности, чтобы не оставить цифровой след, и я знал только трех хакеров в США, которые могли бы отследить меня и, если бы им удалось избежать всех ловушек, что я оставил после себя, может быть, даже найти. Двое из них сейчас работали в АНБ[1], а третий сидел в тюрьме, так что в профессиональном плане я чувствовал себя в безопасности. К тому же сомневаюсь, что местные копы дойдут до федералов ради расследования заурядного вторжения, при котором ничего не сломали и не украли.

Даже мой аккаунт в соцсетях был защищен – ну, насколько это возможно. Любой, кто взломает его, наткнется на тридцатилетнего отца семейства из Юты с тайной любовью к маскам. Это был реальный мужчина по имени Карл с настоящим кинком на маски и похожим на мой секретным аккаунтом с секс-видео, о котором не знала даже его жена. У нас были разные татуировки, и мы снимали разный контент, но полиции пришлось бы потрудиться, чтобы все это выяснить, и я бы уже успел скрыться офлайн.

Извини, Карл, но жертвы неизбежны.

Наверное, мне стоило испытывать больше сочувствия к этому парню, но, как и с личными границами, с эмпатией у меня было плохо. Наверное, именно поэтому всё так неправильно вышло с Эли. Я пришел в такой восторг от перспективы реализовать наши общие фантазии вместе, что даже не дал себе труда взглянуть на вещи с ее точки зрения. Каково было одинокой женщине обнаружить, что в ее дом вторгся незнакомец?

Я открыл еще одну вкладку и раздвоил экран, чтобы наблюдать, как Эли наклоняется и заглядывает под кровать, не выпуская пистолета из рук, и одновременно кое-что погуглить.

Результаты были неутешительны. Если верить Гуглу, Эли была испугана, зла и чувствовала, что ее дом теперь непригоден, даже осквернен, и превратился из святилища в очередное место, где она не чувствовала себя в безопасности.

Как я могу реабилитироваться после такого колоссального промаха? Розы? Мужчины в кино и сериалах всегда посылали розы. Но этого казалось как-то недостаточно. Может быть, много роз?

Я открыл очередную вкладку, все еще наблюдая за Эли, исследующей свою комнату как женщина, которая знает, что делает. Это было сексуально. Несмотря на очевидный страх, двигалась она уверенно и умело, как будто проходила профессиональную подготовку. Может, так и было. Может, она научилась этому на своих курсах по самообороне. Я взял себе на заметку взломать и проверить их камеры.

В тот же момент я уже покупал цветы в местном магазине на чужие деньги. Воровство меня несильно смущало – особенно когда жертвой был богатый преступник, недавно пытавшийся украсть миллионы долларов у наших клиентов. Я пресек эти детские поползновения и проник в их систему абсолютно незамеченным. Там я узнал о них массу интересного, в том числе данные кредитных карт.

На экране Эли проверила свою комнату и смежную ванную и вышла за дверь. Я выкрутил колонки на максимум в надежде услышать, не вызывает ли она копов. Следующие несколько минут прошли практически в полной тишине, не считая тихих шорохов, которые подсказывали, что она продолжает исследовать свой маленький дом.

Я проклинал себя за то, что поставил только одну камеру вместо двух. Что она делала? Как себя чувствовала? Был ли какой-то способ все исправить или я навсегда потерял с ней свой шанс?

«Ты в порядке, Фред?» – услышал я ее слова и сразу встрепенулся, не понимая, с кем она там разговаривает.

На меня ни с того ни с сего нахлынула жуткая злость, пока я ждал ответа Фреда. У нее дома был другой парень? Она планировала встретиться с ним там после работы? Но я не слышал, чтобы дверь открывалась и закрывалась и…

«Он тебя не обидел, пока был здесь?» – спросила она.

Из моих колонок раздалось тихое мяуканье.

«Ты пытался предупредить меня, когда я вернулась домой, да?»

Снова мяуканье.

А. Фред был ее котом. Вся моя ревность испарилась, и я расслабил руку, мертвой хваткой вцепившуюся в компьютерное кресло. Вау, ладно. Такая бессознательная ярость была чем-то новеньким. И, скорее всего, плохим. Надо будет за этим следить. Может, мне и не хочется причинять вред Эли или ее коту, но мысль о другом парне рядом с ней сразу переводила меня в режим «убей его ножом».

В колонках стало тихо, и я напряг слух, надеясь на какие-то признаки того, что Эли… Я не знаю… В порядке? Взбешена? Испугана? Да что угодно, на самом деле. Было некомфортно не видеть ее после стольких ночей, когда я наблюдал за ней по больничным камерам. На ее лице отражался спектр эмоций, и я проводил часы без сна, изучая каждую.

Наконец, она вернулась в мое поле зрения. В одной руке у нее был Фред, в другой – кухонный стул, а во взгляде – отчаянная решимость. Она посадила Фреда на кровать, закрыла дверь, прислонила стул под ручку и забаррикадировалась.

Notes