Доисторическая история

Раз они так уверенно ведут себя, может и ей удастся пройти невредимой. Ей бы только пройти лес, а там уж она сама постарается разобраться, как жить дальше.

Дочь Тхена действительно спокойно пересекла лес по тропе карамов. Лишь в одном месте тропа проходила мимо поселения Кичи – лесных обезьян, и они долго провожали Нгао своими криками и любопытными взглядами. При этом прошедшие ранее карамы не подняли такого шума. Видимо к ним обезьяны уже привыкли.

Выйдя на знакомую тропу, Нуо и Олан быстрым шагом направились к морю. Днем в лесу было безопасно, ведь большинство хищников охотилось ночью, а днем отдыхало.

Вскоре тропа свернула к поселению Кичи – рыжих лесных обезьян. Карамы никогда не обижали их, так похожих на людей. Кичи знали обо всем в лесу и с удовольствием предупреждали своих дружелюбных соседей об опасности. Карамы прекрасно понимали их и даже разговаривали с обезьянами, имитируя их крики.

Подходя к поляне, где жили обезьяны, Нуо и Олан сорвали несколько спелых плодов. Почти вся стая находилась на земле, кормясь травой и упавшими на землю плодами.

Остановившись на краю поляны, Нуо издал приветственный возглас обезьян. На его голос обернулся самый крупный самец, которому дозорные давно уже сообщили о появлении людей. Вожак стаи угрожающе оглядел охотников, затем издал такой же возглас и, тихонько ворча, подошел к ним. Вслед за ним пугливо подошли и три его жены. Обезьяны были крупные, ростом по плечо Олану, покрытые густой рыжей шерстью. Их длинные руки почти доставали до земли, а лица были похожи на человеческие. Нуо и Олан смутно ощущали в них что-то близкое. Повторив дружелюбное ворчание вожака, сын Сиума протянул ему плод.

Когда тот, перепробовав и раздав все принесенные плоды, с достоинством удалился, Нуо и Олан отправились дальше. Они ушли уже довольно далеко, когда сзади раздались крики обезьян. Охотники остановились и прислушались.

– Кичи кого-то увидели. Кого-то неопасного, – проговорил сын Нома. – В голосах Кичи любопытство и угроза.

– Да, это не хищник, – кивнул Нуо. – Кто бы это мог быть?

– Наверное, маленькая сиху. Кичи различают людей и заметили чужака.

– Спутать карама и сиху очень трудно даже для Кичи. Только это не сиху. Почему сын Нома думает, что дитя Арны бросит племя?

– Сын Сиума сказал, что у сиху синяки. Почему бы дочери Арны не пойти за Оланом и Нуо? Может, сиху ушла из племени.

– Наверно сиху избил муж. Сиху жестоко обращаются с женщинами. Нуо думает, дочь Арны побродит одна до вечера и вернется в племя. Сиху не пойдет за Нуо и Оланом через незнакомый лес.

Охотники пошли дальше и незадолго до заката вышли к морю.

– Вот и пляж, – вздохнул Олан. – Олан не любит лес. Простор пляжа и шум воды милее сердцу.

– Нуо тоже так думает, – кивнул сын Сиума. – Дома всегда хорошо.

Лес обрывался, и дальше шла широкая полоса пляжа. Слева на севере в море впадала река. Она виднелась у самого горизонта. Чуть правее недалеко от леса располагалось поселение карамов.

Карамы жили в небольших хижинах, построенных из тростника и пальмовых листьев. Внутри каждая хижина состояла из одного общего помещения. На ночь вокруг поселения разжигали огни, и все жители старше десяти зим по очереди дежурили у костров, подкидывая дрова.

Олан и Нуо вышли из леса как раз в тот момент, когда женщины племени разжигали линию огней вокруг поселения. Первой заметила возвращающихся Миа старшая сестра Нуо. Миа толкнула младшую Эяо и кивнула за линию костров.

Взглянув на подходящих охотников, Эяо выпрямилась и, зардевшись, улыбнулась, но, увидев, что Олан идет с пустыми руками, осталась на месте. Миа же шагнула навстречу брату. Она радостно обняла Нуо за плечи и вместе с ним вошла в поселение.

– А Олан? – обижено вздохнул сын Нома. – Эяо не обнимет друга?

– Олан не принес шкуру Ирра, – с трудом сдерживая улыбку, ответила Эяо.

– Нуо и Олан нашли логово Ирра, – пояснил сын Сиума. – Олан заходил в пещеру. Ирр ушел на охоту и еще не вернулся.

– Олан пойдет на охоту потом, когда Ирр вернется, – с вызовом проговорил Олан. – Сын Нома подарит Эяо шкуру Ирра.

– Глупый Олан! – Эяо повисла на его шее. – Эяо не нужна шкура Ирра! Зачем сын Нома это придумал?!

– Эяо дочь Сиума и сестра Нуо. Эяо самая красивая женщина в племени. Сын Нома должен доказать, что достоин стать мужем Эяо.

– Эяо самая красивая?

Миа, шутя, нахмурилась.

– Для Олана самая красивая Эяо, – нашелся сын Нома. – Миа очень красивая женщина. Для мужа Миа Лона нет женщины красивее Миа. А для Олана нет никого красивее Эяо.

– Хитрый Олан. Всем угодил.

– Нуо и Олан хотели ждать Ирра в логове, но пришлось уйти, – сказал Нуо.

– На Нуо и Олана напали? – испуганно ахнула Эяо. – Ирр живет на границе с сиху.

– Не напали, – улыбнулся сын Нома, благодарно взглянув на друга, он был рад перемене темы. – Олана и Нуо спугнула маленькая сиху. Сиху испугалась и убежала в лес. Олан и Нуо ушли, опасаясь, что сиху может позвать все племя.

– Маленькая сиху? Одна? – Эяо требовательно заглянула в лицо Олана. – Сиху красивая?

– Пусть Эяо спросит Нуо. Сын Сиума первый выбежал из-за скал и видел сиху. Сын Нома видел только тень между деревьев, когда сиху убежала.

С той же шутливой требовательностью дочь Сиума обернулась к брату.

– Что скажет Нуо? Сиху красивая?

– Красивая, даже с синяками на лице, – странно серьезно ответил сын Сиума. – Как говорит Олан, Нуо еще не видел более красивой женщины.

– А Миа и Эяо? – с ноткой ревности спросила Миа.

– Миа и Эяо сестры Нуо, – улыбнулся он. – Нуо говорит о женщинах, которые могут стать женой сына Сиума.

– Нуо хочет привести в дом сиху? – уже всерьез нахмурилась Миа.

– Конечно нет! Это сиху из враждебного карамам племени. И у сиху конечно есть муж.

Нуо вышел за линию костров и пошел к морю.

– Куда идет сын Сиума? – окликнул его Олан.

– Проверить крючки и поставить новые, – крикнул тот в ответ.

– Олану пойти с Нуо?

– Не надо!

– Пусть Нуо не задерживается, – вмешалась Эяо. – Скоро совсем стемнеет.

– Хорошо!

Сын Сиума побежал к морю. Добежав до воды, Нуо торопливо нырнул. Ему хотелось побыть одному. Минут десять он плескался в море, ничего не опасаясь, затем вскарабкался на свой плот.

Плот был сделан из стволов деревьев, связанных между собой лианами. Каждый мужчина в племени имел такой. По углам плота привязывались длинные лианы с тяжелыми камнями на концах. Когда плот пригонялся на нужное место, эти камни сбрасывались на дно и надежно удерживали его.

Сын Сиума испытывал странное ощущение. Почему-то образ маленькой избитой сиху вызывал у него не просто жалость, а какую-то нежность. Хотелось обнять ее и успокоить, защитить от всех врагов. Ни одна женщина племени не волновала его так, как эта чужачка.

Отогнав странные мысли, Нуо принялся осматривать лианы с привязанными к ним костяными крючками. Крючки располагались по пять штук с каждой стороны плота. На двенадцати из них бились крупные от ладони до локтя в длину рыбины. На остальных приманка оказалась объедена, но рыбы не было. Вполне приличный улов, бывало и хуже.

В воде что-то плеснуло. Нуо разделал ножом одну из рыб и насадил на крючки новую приманку. В воде снова плеснуло. С улыбкой подняв голову, он вгляделся в волны. Снова плеск, под водой мелькнуло крупное темное тело. Это был Иуш – морской змей, покровитель племени карамов. Каждый день утром и вечером он приплывал к плоту Нуо. И только сам Нуо, да еще иногда Олан кормили покровителя племени. Больше никто не удостаивался такой чести.

– Иуш-ш-ш, – нагнувшись к воде, протяжным шипением позвал Нуо и бросил в воду разрезанную рыбу.

У самого плота под водой снова мелькнуло тело. Змей нырнул за рыбой, затем всплыл и с шипением поднял голову. Сын Сиума бросил ему еще одну рыбу. Змей поймал ее на лету и исчез под водой.

Нуо закинул крючки в воду, затем сложил оставшуюся рыбу в сплетенную из лиан сетку и нырнул в воду. Уже выходя на берег, он вспомнил, что оставил на плоту нож, но возвращаться не стал.

3. Пляж.

Остановившись на краю леса, Нгао растерянно огляделась. Слева от нее находилась река, справа хижины карамов, окруженные линией огней. Костры карамов напомнили Нгао родную пещеру. Острая тоска сдавила грудь. На глазах выступили слезы.

В лесу уже слышалось рычание просыпающихся хищников. Нгао невольно отступила к одинокой пальме, растущей недалеко от поселения карамов. Только теперь она ощутила сильную усталость после долгого перехода и голод.

Надо где-то провести ночь. На открытом пляже ей не укрыться от хищников. Можно было спрятаться на дереве, но это спасло бы ее днем. Ночью просыпались и такие хищники, которые умели лазать по деревьям. Например, младший брат Ирра Оур – пятнистый леопард. Ирр очень сильный и свирепый, но он слишком тяжелый и громоздкий, чтобы взобраться на дерево. Оур мельче, но ловче и опаснее его.

На пляже наверняка будут волки, шакалы и дикие собаки. Можно было попытаться вытащить из костра карамов горящую ветку и разжечь свой костер, но тогда Дети Воды заметят ее, а это еще опаснее.

Раздался плеск. Нгао оглянулась и увидела нырнувшего с плота карама. Вот где она переночует. Большая Вода защитит ее от опасности.

В отличие от соплеменников, Нгао совсем не боялась воды и очень любила купаться. Дерзкая мысль доплыть до плота и переночевать там показалась ей весьма удачной. Конечно, в море тоже могли быть хищники, но сегодня вода уже спасала Нгао, значит, спасет еще раз.

Карам доплыл до берега. Нгао, не дыша, затаилась за пальмой. Сгущающиеся сумерки скрывали ее вжавшуюся в ствол фигуру.

От моря к хижинам шел высокий светловолосый карам, которого она видела днем в лесу. Он прошел между пальмой и кострами совсем близко от Нгао. Она увидела в его руке сетку с рыбой, и живот с новой силой заныл от голода.

Дождавшись, когда карам скроется за кострами, Нгао побежала к морю. Плот темным пятном качался на волнах. Собравшись с духом, она бросилась в воду. Отхлынувшая волна подхватила сиху, и через несколько минут дочь Тхена взбиралась на плот.

Оглядевшись по сторонам, она распустила мокрые волосы, затем сняла с себя шкуру и, выжав, расстелила ее на плоту. Пахло свежей рыбой. Желудок свело от голода. Рот наполнился слюной. Нгао внимательно осмотрела плот.

Рыбой пахло от мокрого пятна на самом краю. Рядом лежал кремневый нож. Здесь карам разделывал свою добычу.

Нгао завертелась на плоту, ища, где он поставил ловушки. Взгляд упал на спущенные в воду лианы. Недолго думая, она стала вытягивать их одну за другой. На первом крючке висел кусок рыбы. Он пропитался горькой морской водой, но изголодавшаяся за день сиху все равно его съела. Второй крючок был пуст. Третья лиана натянулась в руках, как только Нгао тронула ее. Радостно вскрикнув, она торопливо вытянула крючок. В руках забилась крупная рыба. Дочь Тхена бросила ее на середину плота и взяла нож.

Разделав добычу, Нгао невольно оглянулась на огни карамов. Как бы было здорово зажарить эту рыбу на костре. Но огонь был недосягаем, а есть хотелось неимоверно. Вздохнув, она принялась за еду.

Только насытившись, Нгао услышала плеск воды, который давно уже раздавался возле плота. В воде что-то мелькнуло. Вздрогнув, она бросила в ту сторону остатки рыбы. Если это небольшой хищник, ему должно хватить.

– Иуш-ш-ш, – пронеслось над водой.

Тень скрылась в глубине и больше не появлялась. Нгао завернулась во влажную шкуру и, свернувшись в комочек посреди плота, уснула.

Проснулась она незадолго до рассвета. Ее разбудил похолодевший воздух. Несколько минут Нгао куталась в просохшую за ночь шкуру, затем решительно поднялась. Пора было уходить с этого гостеприимного плота.

Надев шкуру, дочь Тхена посмотрела на лежащие на плоту крючки. Немного повозившись, она вытащила еще двух рыб. Одну из них Нгао разделала и съела сразу. Вторую хотела взять с собой, но тут снова послышался плеск воды.

– Иуш-ш-ш, – прозвучало в воздухе уже знакомое шипение.

Испуганно вздрогнув, Нгао скорее бросила в воду объедки. Что-то мелькнуло в глубине. Через несколько секунд из-под воды показалась голова. Нгао во все глаза уставилась на явившееся чудовище.

Змеиная голова размером с голову самой Нгао причудливо изукрашенная выростами, похожими на рыбьи плавники сидела на длинной шее толщиной с бедро сиху. На затылке начинался и шел по всему телу широкий яркий гребень, а от ноздрей свисали два длинных уса. Чудовище распахнуло пасть, и снова раздалось то же шипение.

– Иуш – морской змей, – заворожено глядя на него, поняла Нгао.

Она всего пару раз слышала о морском змее и никогда его не видела. Да и во всем племени с ним сталкивались всего человека два-три.

– Карам подкармливает Иуша, поэтому Иуш не трогает карама, – догадалась Нгао, бросая змею вторую рыбу. – Сколько же Иуш съедает?

Змей поймал рыбу на лету и скрылся под водой. С минуту Нгао оглядывала опустевшее море, затем, решившись, взяла нож карама и тихонько скользнула в воду.

Уже занимался рассвет, и дальше тянуть было нельзя, еще немного, и дозорные карамы смогут заметить ее. Нгао плыла к берегу, каждую секунду ожидая появления змея.

Через несколько минут она с облегчением почувствовала под ногами дно. Выйдя из воды, Нгао быстро пересекла пляж и вошла в лес. Спрятавшись за первыми деревьями, она сняла и выжала мокрую шкуру. Затем забралась на дерево, развесила шкуру и удобно устроилась на ветвях сама.

Нгао успела подремать часа два. Ее разбудили крики неподалеку. Мгновенно проснувшись, она торопливо натянула почти просохшую шкуру и оглядела пляж.

Солнце поднялось над водой, и костры карамов уже совсем догорали. На пляже рядом с одинокой пальмой резвились мужчина и женщина.

В мужчине Нгао узнала вчерашнего рыжеватого карама. Как и вчера, он был одет лишь в набедренную повязку. Женщина была немного выше Нгао и наверно зимы на две старше. На ней была юбка из травы и листьев длиной до колена. Длинные светло-русые волосы были распущены по плечам. Шею украшало ожерелье из морских раковин.

Мужчина стоял недалеко от леса. Женщина, смеясь, пряталась от него за одинокой пальмой. Нгао напряженно всматривалась в них. Женщина явно дразнила мужчину. Карам что-то прокричал и погрозил ей кулаком. Женщина в ответ засмеялась. Мужчина шагнул к ней. Она бросилась бежать.

Нгао содрогнулась. Сейчас карам догонит свою женщину и…. Перед глазами возникло перекошенное бешенством лицо отца, мутные глаза Милона и множество лиц других мужчин ее племени.

Через несколько секунд карам действительно догнал женщину. Он протянул руки, но не схватил ее за волосы, как ожидала Нгао, а обвил руками талию и резко остановился. Потерявшая равновесие женщина со смехом откинулась ему на грудь. Руки карама мягко сжали ее, а лицо спряталось в густых волосах. Каждое его движение отличалось какой-то бережностью. Нгао в изумлении наблюдала за ними.

Раздавшийся со стороны моря крик оборвал возню на пляже. Карам разжал руки, и обернулся. От моря шел еще один карам. Нгао узнала того высокого и светловолосого. Он вышел из воды и явно был сильно рассержен. В руках он держал сетку с рыбой. Поняв, что он возвращается с плота, Нгао напряженно как сжатая пружина застыла на дереве.

Нуо сын Сиума проснулся на рассвете. Сладко потянувшись, он поднялся и вышел из хижины. Солнце уже наполовину поднялось над водой, и дозорные разошлись от догорающих костров.

– Нуо будет есть? – окликнула из отцовской хижины Эяо.

– Да, Нуо еще не ел, – проговорил он, заходя в дом родителей. – Мир дому вождя Сиума сына Рона и всем живущим здесь.

Этим летом Нуо построил собственную хижину и здесь теперь был лишь гостем. Кроме Эяо, в хижине был сам Сиум сын Рона, а так же Оуи – его жена мать Нуо – и Миа.

– Пусть Нуо заходит, – кивнул Сиум. – Мир Нуо сыну Сиума и дому Нуо. Пусть Нуо поест.

Нуо сел в круг вместе со всеми. Поев, Эяо выскользнула на улицу.

– Пошла будить Олана, – с улыбкой покачала головой Оуи. – Нуо огорчает сестру. Когда сын Сиума приведет в дом женщину?

– Когда влюбится как Олан, – улыбнулся Нуо. – Что если Сиуму и Оуи не понравится женщина, которую выберет Нуо?

– Сын, Сиум и Оуи будут рады любой женщине, которую выберет Нуо, – вздохнул Сиум. – Нуо сын Сиума и станет вождем, когда Сиум умрет. Нуо должен жениться и родить много детей, чтобы не угас род карамов Детей Воды, детей Иуша.

– Хорошо, отец, – склонил голову Нуо. – Сын Сиума выберет жену.

Он вышел из хижины и огляделся. Эяо, осторожно приоткрыв завешенный шкурой вход в хижину, с улыбкой разглядывала спящего Олана.

– Пусть Эяо не шалит, – проходя мимо, Нуо хлопнул сестру по плечу. – Пусть великий охотник спит.

– Если великий охотник будет долго спать, добыча достанется другому охотнику, – засмеялась она, обнимая брата. – Нуо великий охотник. Солнце только встало, а сын Сиума уже уходит.

– Нуо идет забрать с плота нож. Еще Нуо проверит улов. Рыбы совсем мало осталось.

Из всей семьи только с Эяо Нуо чувствовал себя легко и свободно.

Только она не смотрела укоризненным взглядом и не напоминала о необходимости продолжения рода, хотя именно Эяо имела на это право в первую очередь. Ведь только после свадьбы брата она могла войти в дом столь обожаемого ею Олана. Нуо никогда не слышал от сестры ни слова упрека. Эяо потерлась щекой об щеку брата и разжала руки. Нуо вышел за линию костров.

Эяо с обожанием смотрела ему вслед. Она любила старшего брата такого сильного и заботливого и переживала, когда родители и Миа начинали его укорять. Именно Нуо познакомил Эяо со своим другом Оланом.

Когда-то они вместе играли, как все дети. Потом с взрослением их отношения менялись. Олан стал ухаживать за Эяо, дарил ей всякие мелочи, собирал ожерелья из самых красивых камней и раковин. И вообще Олан самый красивый, сильный и веселый из всех карамов.

После Нуо, конечно.

Многие из карамов пытались ухаживать за дочерью Сиума, но она всех сторонилась. Наконец Нуо вступился за сестру перед отцом, и Сиум дал понять племени, что мужем Эяо станет сын Нома. Теперь осталось дождаться, чтобы Нуо нашел себе жену, и тогда она войдет в дом Олана. Эяо никогда не укоряла брата. Она хотела, чтоб Нуо был так же счастлив со своей женой, как она с Оланом.

– Нуо сын Сиума уже куда-то ушел, – раздался за спиной голос Олана. – Вот неугомонный.

– Фу, сын Нома испугал Эяо! – резко обернувшись, она хлопнула стоявшего у входа в хижину Олана по груди. – Олан всегда подкрадывается неожиданно!

– Эяо и Нуо разбудили Олана, – ответил он, шагая к ней. – Олан охотник и должен двигаться неслышно, чтоб добыча не убежала.

Он потянулся, желая обнять Эяо, но она проворно отскочила назад, прежде чем руки Олана сомкнулись за ее спиной. В следующую секунду оба сорвались с места и наперегонки побежали по пляжу. Дочь Сиума резко остановилась возле пальмы. Олан по инерции пробежал дальше к лесу, затем, затормозив, обернулся.

Взобравшись на край плота, Нуо в удивлении огляделся. Восемь крючков были вытащены из воды, а ножа не было. Присев на колени, Нуо тщательно принюхался. Пахло рыбой и чем-то еще. Он никак не мог уловить этот запах. Кажется, пахло человеком. Только человек и мог достать крючки. Но чей именно был запах, Нуо не мог разобрать. Он выпрямился и шагнул к краю плота проверить оставшиеся крючки. Попалось всего пять рыб.

Две из них сейчас уйдут на наживки и Иушу, останется три. Смешно. Этого не хватит и на день. Придется выводить лодку. Куда делся нож?

Чтобы наживить крючки, сыну Сиума пришлось рвать рыбу руками. Забросив крючки в воду, он вымыл руки и огляделся. Иуша еще не было. Обычно он всегда появлялся к этому времени. Если Нуо не проверял утром улов, змей сам съедал пару рыб, оставляя на крючках только головы.

– Иуш, – склонившись над водой, позвал Нуо. – Иуш-ш-ш.

– Иуш-ш-ш, – негромко отозвалось море, и недалеко от плота медленно поднялась голова змея.

Нуо бросил Иушу разорванную рыбу. Змей лениво поймал ее и скрылся. Он явно был сыт, хотя обычно по утрам появлялся голодным. Иногда даже ему не хватало двух рыб.

В недоумении пожав плечами, сын Сиума покидал улов в принесенную с собой сетку и поплыл к берегу. Он был рассержен. Кто-то ночевал на его плоту, ел его рыбу и забрал его нож. Если это чужак, он поплатится за свою дерзость. Если же это шутки Олана… Нуо вздохнул. Что ж тогда Олану не поздоровится.

Доплыв до берега, Нуо услышал голоса и смех. Парочка влюбленных резвилась на пляже.

– Олан! – громко окликнул он. – Пусть глупый Олан идет к Нуо!

Сын Нома, обхвативший в этот момент Эяо, разжал руки, и они вдвоем повернулись к подходящему Нуо.

– Сын Сиума чем-то недоволен? – поинтересовался Олан.

– Что случилось? – с веселым удивлением спросила Эяо. – Почему Нуо сердит на Олана?

– Нуо хочет знать, кто ночевал на плоту.

Обойдя сестру, он остановился перед другом.

– Сын Сиума всегда ворчал, что Олану нравится спать в хижине, а не на улице у костра, – улыбнулся сын Нома. – В чем Нуо обвиняет Олана?

– Еще ни в чем, – вздохнул Нуо. – Кто-то ночевал на плоту и ел рыбу, а потом уплыл, забрав нож, – он поднял сетку с рыбой. – Это все, что осталось.

– А Иуш? – напомнила Эяо.

– Иуш сыт. Сыну Сиума пришлось звать Иуша, чтобы покормить.

– Значит, это Иуш съел рыбу, – дочь Сиума обняла их обоих за плечи. – Не надо Нуо и Олану ссориться.

– Нуо и Олан не ссорятся. Иуш мог съесть рыбу, но Иуш не мог вытащить крючки на плот.

– Нуо перегрелся, хотя еще утро, и солнце не сильно печет, – засмеялся Олан. – Иуш не трогает крючки. Иуш перекусывает рыбу, оставляя на крючке голову.

– Нуо знает повадки Иуша, – холодно заметил Нуо. – Когда сын Сиума поднялся на плот, восемь крючков были вытащены, а ножа не было. Пахло рыбой и человеком. Человеческий запах очень слабый. Нуо не смог понять, чей это запах. Иуш приплыл только, когда Нуо позвал. Иуш сыт. Иуш съел только одну рыбу с большой неохотой.

– Нуо хочет сказать, что кто-то ночевал на плоту? Потом этот кто-то достал рыбу, поел и накормил Иуша, а потом уплыл? Фу, Нуо! Олан не любит сырую рыбу! Зачем обвинять Олана?

– Нуо не обвиняет Олана. Сын Сиума пытается понять. Олан не любит сырую рыбу. Зато Олан знает повадки Иуша. А Нуо знает повадки Олана. Пусть сын Нома отдаст нож, тогда Нуо поблагодарит за заботу об Иуше и все забудет.

– Нуо хорошо думает о сыне Нома, – смеясь, покачал головой Олан. – Олану не нравится вставать среди ночи и купаться в холодной воде.

– А может, это не Олан был на плоту? – с улыбкой глядя мимо них, произнесла Эяо. – Пусть Нуо не сердится на Олана.

– Что Эяо хочет сказать? – насторожился Нуо. – Дочь Сиума знает, кто был на плоту?

– Эяо догадывается, – она повернулась спиной к Олану и заглянула брату в лицо. – Пусть сын Сиума осторожно посмотрит на деревья сбоку.

Нуо скосил глаза и, не поворачивая головы, обвел взглядом кромку леса. На одном из деревьев застыла напряженная тень.

– Маленькая сиху, – тихо прошептал он.

– Сиху была на плоту?! – изумился Олан. – Сиху кормила Иуша?!

Они резко обернулись. В ту же секунду сиху слетела с дерева и скрылась в лесу.

– Пусть сиху не боится! Нуо сын Сиума не обидит маленькую сиху! – срываясь с места, крикнул Нуо.

Он добежал до дерева, на котором пряталась сиху, и остановился. Олан и Эяо подошли следом. Тщательно принюхиваясь, сын Сиума обошел вокруг дерева, затем забрался на ветви.

– Дочь Арны была на плоту, – спрыгнув с дерева, сообщил он. – Нуо слышал запах сиху. От ветвей дерева пахнет водой. Сиху сушила шкуру.

– Значит, вчера дочь Арны пошла за Оланом и Нуо, – закончил сын Нома.

– Что сиху надо?

– Здесь сиху искала укрытия на ночь. Сиху очень смелая. Не каждый карам осмелится ночевать в море. Дочь Арны ушла из племени, но сиху нельзя оставаться в лесу.

– Что происходит? – в недоумении спросила Эяо.

– Нуо не знает, – пожал плечами сын Сиума. – Маленькая сиху отбилась от племени. Может, дочь Арны обидели. Или сиху сама сделала что-то нехорошее. Вчера Нуо и Олан встретили дочь Арны возле логова Ирра. Сиху пошла за Нуо и Оланом в поисках укрытия на ночь. Сиху могла видеть, как Нуо плавал на плот, и решила там переночевать. И Иуш почему-то не тронул ее.

– Сиху погибнет в лесу! – широко раскрыв глаза, воскликнула Эяо.

– Сиху враги карамов. Дочь Арны убегает и прячется от Нуо и Олана. Нельзя силой заставить сиху жить с карамами. Дочь Арны ушла от племени, пусть сиху и решает, как жить дальше.

– Нуо не может так думать! – подпрыгнув от нетерпения, она встряхнула брата за плечи. – Надо помочь сиху! Нуо говорил, что не видел женщины красивее этой дочери Арны!

– Сиху красивая, – согласился Нуо. – Почему Эяо беспокоится за сиху?