Капля

– Мы научились управлять… – начала Сирена.

– Не надо описывать. Мы учим не так.

– Просто сказать, научились ли мы чему-нибудь?

– Да.

– И все? – поразился Жан.

– И все, – ответила Антелла.

– Да, научились!

– И узнали столько всего нового, – добавила Сирена.

– Ну все, мне пора, – я скривилась. – Ритуальная прическа.

– А… обряд? – осмелилась заикнуться Сирена.

– Какой еще обряд? – обернулась уже направившаяся к выходу Антелла. Я тоже остановилась, ударила себя ладонью по лбу.

– О нет, как же я могла забыть…

– Рита! Какой обряд, говори!

– У дев песка ученичество является фактическим аналогом ближайшего кровного родства.

– Это как?

– Ведьма, берущая кого-то в ученики, обязана смешать с ним кровь.

– ЧТО?!

– Сейчас мы на их территории, так что нужно следовать их правилам. Фактически они будут у нас в ученичестве. По ведьминской терминологии, раз не очень подходят по возрасту, будут нашими братом и сестрой.

– Нет, это уже слишком!

– Это ничего не значит. Смешать кровь – мелочь. На самом деле доля крови ученика будет ничтожна, зато внесет в твою память о том, что этот человек свой и затруднит возможность нападения на него.

– Я и так не собираюсь нападать на Сирену!

– Вот видишь? Значит, это ничего не изменит. И бояться тебе нечего.

Антелла молчала. Я же вспомнила о кинжале, который как ни в чем ни бывало висел на поясе, как и кошель, и фляга с водой из реки забвения.

Видимо, эта вещь создана не магией, иначе она бы исчезла вместе с одеждой. Образ кошеля удерживает сила находящихся в нем амулетов, а фляги – магическая вода.

Я черканула кинжалом по тыльной стороне ладони, протянула его Жану, собравшемуся было вцепиться в запястье зубами. Когда из его раны закапала кровь, мы, подняв каждый руку на уровень груди ладонью к себе, прижали друг к другу чуть окровавленные запястья.

Достаточно было двух слов. Горло отчего-то пересохло.

– Обязуюсь хранить…

Ученик с небывалой серьезностью посмотрел на меня.

– Обязуюсь учиться…

Я сунула окровавленную руку в кошель, вытащила Энк и провела им по ране. Остался едва заметный зеленый след. Жан удивленно смотрел на амулет, и мне пришлось залечить его рану самостоятельно. Сирена уставилась на свое запястье. Постепенно верхние слои кожи разошлись, выступила кровь. Я и не знала, что она так может. Антелла собралась было отступить назад, но, увидев, что ее ученица без малейших колебаний вскрыла собственную руку, шагнула вперед. Я невольно услышала, как она убеждает сама себя.

«Нельзя, буду выглядеть трусихой… всего-то несколько капель крови…»

С неприязнью посмотрев на кинжал, который я ей протянула, принцесса чиркнула по руке тонким огненным лезвием – это не ее способности, а действие какого-то амулета. Кровь орошила камень, и Антелла с Сиреной в точности повторили наши действия. Принцесса, залечив свою рану, собралась было убрать амулет, но вспомнила о своей ученице и протянула Энк ей. Сирене пришлось использовать новый для нее артефакт самой, но я не думала, что Антелла о ней вообще вспомнит. Может, она вовсе не такая плохая, какой я ее считала?

– Мне пора, – повторила я.

Они остались в комнате, все трое. В мыслях Жана царило пугающее молчание, Антелла гадала, что за испытания меня ждут. У Сирены в голове потрескивали искры – она думала, почему нельзя пойти со мной, вспоминала обычаи ведьм.

Я пошла к завалу. Когда я забралась на верхний камень перевала, меня окликнула Сирена.

– Рита! – я уже находилась по другую сторону, но услышала и высунула голову.

– Что?

– Удачи.

Кивнув, я спустилась в Главный Зал, отвернулась от каменной горы, за которой остались мои новые друзья. На меня смотрели не меньше десяти пар глаз. Причем с уровня, составляющего примерно половину высоты средней ведьмы.

Дети. Дети ведьм. Та же сила, но далеко не та же выучка. Они еще не умеют ненавидеть, они росли вместе с Жаном и Сиреной.

– Ты – Рита?

– Да.

– Кран-пель нам про тебя рассказывала, – задумчиво произнесла одна из девочек.

– Что рассказывала?

– Что ты не маг.

Я опешила.

– А кто?

– Что ты ведьма, как мы.

Очень интересно! Наверное, она не хотела, чтобы обо мне помнили плохое.

– Но ты человек, – вновь подала голос крайняя справа ведьмочка.

– А почему? Что меня отличает от ведьмы?

– Фели, зачем ты с ней говоришь? – прошипела стоящая в центре.

– Сила. Срок жизни. Обычаи. Привычки. Ты убивала таких, как мы, и говоришь, что не отличаешься от нас? – Фели никак не отреагировала на сказанное другой ведьмой.

– А ну замолчи! Мы просто пришли заплести ей волосы – с нарастающей злобой спросила та.

– Вагшелгл, нам тоже интересно, замолчи, – заговорили девочки справа и слева от маленькой ведьмы. Та пораженно затихла. Видимо, она не привыкла, что ее не слушаются.

– Во-первых, я никогда в жизни не убивала ведьм. Клянусь силой, – я подняла руку, и вокруг нее взвились белые и голубые нити.

– Это правда, она же поклялась… – загалдели ведьмы.

Я встала на колени.

– Во-вторых, я жила с ведьмами с самого детства и питаю к вам более добрые чувства, чем к людям – у них куда более непонятные и странные обычаи и суеверия. Они верят в разные небеса и разных богов, они не могут объединиться.

Девочки определенно удивились – как можно верить в разные небеса?

Если убрать их ненормальный цвет глаз, они будут точь-в-точь дети людей…

– Что там еще? Сила? Я лишена многого, что есть у вас…

Следующие мои слова раздались в их головах с невозможной отчетливостью.

«Зато я обладаю даром чтения мыслей», – ведьмы вздрогнули как одна, только Фели улыбнулась.

– Ты очень похожа на Кран-пель.

– Но остался срок жизни.

– Маги воюют между собой за территорию, артефакты, из мести… мы редко доживаем до двадцати пяти.

– А тебе сколько лет?

– Мне двадцать семь. Считайте меня долгожителем.

– Получается, что…

В Зал заглянула какая-то ведьма.

– Вы вообще собираетесь делать ей прическу? Полчаса осталось!

Ведьмы молча кинулись на мои волосы. Мне стало было страшно, но каждая расчесывала доставшуюся прядь прозрачным воздушным гребнем, а заплетала тремя потоками воздуха. Это было даже весело.

Когда Фели заплетала мне прядь над ухом, я случайно услышала ее мысли.

«Выходит, люди такие же, как мы…»

Когда с моими волосами закончили, они выглядели как пучок спелых колосьев – огромный пучок. Зато не придется обрезать под корень по окончании задания. Почему-то любая ловушка, хоть магическая, хоть обычная, всегда первым делом хваталась за мои волосы.

В Зал вошла Кран-пель.

– Вы уже закончили? Проход скоро откроется.

– Да, я… – Кран-пель смотрела на меня с каким-то состраданием, – Что не так?!

– Ты уверена, что справишься? Никто из ведьм не вернулся.

– Эта – вернется, – в Зал вошла Антелла, за ней – Жан и Сирена.

– А что там вообще за испытания?

– Огонь-вода, земля-воздух и Инт.

– Ага… а там кто-нибудь живой есть? Кроме дракона, я имею в виду?

– Нет, только магия. – Она перешла на язык людей. – Рита, получается, что ты пойдешь по нашим ловушкам… не сгинь там.

– Не бойся, не сгину.

Так, если там и вправду так сложно, кошель с амулетами будет мне мешать.

Сняв с пояса мешочек с сонным порошком и оставив себе только Тропу Радуги (там есть водное испытание, а сама я такое не создам) и Крик (хоть половина магического населения мира считает меня полиглотом, языка драконов я не знаю), я швырнула кошель Антелле. Также на поясе остались висеть фляга с водой из реки Забвения и странный кинжал, казавшийся мне неуловимо знакомым.

Титановая дверь медленно приоткрылась на такую ширину, чтобы смогли протиснуться двое. Кран-пель шагнула вперед и крепко меня обняла. Странно – у ведьм этот жест не имеет смысла…

– Возвращайся, сестра.

Я молча кивнула и шагнула в темноту коридора. Дверь тут же начала закрываться. Эй, а как же я выберусь?

С жутким лязгом дверь захлопнулась, отрезав меня от Зала, оставив наедине с пустотой. Я отвернулась от двери и пошла вперед. Ведьмы не стали бы ставить человеческие ловушки – только магические. Значит, ни в какую яму с кольями я не провалюсь.

Внезапно камень под моими ногами исчез – нет, я не наступила на пустоту, он действительно исчез! Странно, никогда не слышала о таком виде магии – превращении одного вида вещества в другой. Пока я падала, задевая необработанные каменные стены, которые сдирали кожу с плеч, я старалась хоть что-то сделать. Я попыталась повиснуть в воздухе, сделать его твердым, превратиться в сову, в стихию…

Ничего не вышло. На всякий случай я набрала воздуха в грудь и закрыла лицо руками. Как выяснилось через несколько секунд, не зря. Из узкого вертикального тоннеля я вылетела в длинную пещеру, наполненную огнем. Падение сквозь него заняло лишь секунду, но мне опалило руки, ноги, волосы и лицо. То, что я закрыла последнее руками, спасло мне глаза.

Пролетев сквозь огонь, я сразу, без перехода, рухнула в ледяную воду. Какое облегчение – на мне перестали гореть волосы. С трудом удерживаясь в полуметре под поверхностью воды (признаюсь, плаваю я неважно), я глянула вверх. Не может быть! Рыжие языки пламени тянулись с потолка вниз, к воде. Я, конечно, слышала, что абсолютные маги огня могут менять направление горения пламени, но никогда по-настоящему в это не верила. А вот теперь довелось увидеть своими глазами. И самое ужасное – бушующая огненная стена вплотную прилегала к воде. Не оставляя ни малейшего пробела, в котором был бы воздух.

Да как этот огонь вообще горит?!

Я разглядела пещеру получше: выход из нее был далеко, не меньше чем в двухстах метрах – и все это расстояние пришлось бы проплыть под водой.

Мне не доплыть! Воздух уже кончается.

Меня стало тянуть ко дну. Создать воздух или превратиться в него не получится – магию воздуха эта пещера, как и тоннель перед ней, отрицает начисто.

Руки сковывает холод. Горло горит. Мне нужен воздух!

Человеку здесь не пробраться. Магу моей стихии или земли тоже. Как и ведьме. Как и любому живому существу.

Зачем они придумали эти испытания?

Голова тяжелеет. Глаза закрываются. Онемели ноги.

Думай, Рита, думай!

Чтобы пробраться через этот тоннель, нужно обернуться одной из двух его составляющих – огнем… или водой.

Сирена сказала, что я абсолютный маг воды. Значит, я могу это сделать. Но… я же никогда в жизни не использовала столь сложную магию воды. Только воздуха.

Как?

Уже даже не больно, только бесконечный холод. И пустота…

Усилием воли я стряхнула оцепенение. Стать водой… стремительный поток, сносящий лед на реке… великая сила, заключенная в каждой капле… память обо всем, что случилось.

Это я. Это тоже моя стихия. Упорно убиваемая в зародыше, неиспользовавшаяся столько лет… но все равно моя. И я могу, могу почувствовать ее, понять…

Я хотела открыть глаза – и обнаружила, что мне нечего открывать. Недостаток воздуха исчез, словно его и не было. Сверху могло показаться, что по поверхности воды прошла легкая рябь. От отверстия в потолке, не видного за стеной пламени – и до выхода из грота. Через секунду я вылетела в коридор, как пробка, на лету возвращаясь в привычный облик и заново привыкая дышать.

Пошатываясь, я встала на ноги. Выгляжу, наверное, чудовищно – лишь капельку получше, чем себя чувствую. Обгоревшие волосы, руки и ноги. Подпаленная одежда. И я мокрая, как лягушка! Ну почему, почему всегда так? Неужели нельзя хоть раз добраться до цели невредимой и в приличном виде? После того, как я выбралась из храма в Оэз, мне пришлось еще и убегать от стражи, потому что я была с ног до головы облита красной и синеватой кровью – моей и моих врагов.

Я выпустила из ладони крошечную иллюзию бабочки. Ну хоть магия здесь действует. Тяжело вздохнув, я пошла вперед, заранее окружив себя полупрозрачной сферой из струй воздуха и воды. Стены через нее виделись размыто, а когда за поворотом исчез единственный источник света – огненная комната – стали казаться огромными, нависшими надо мной тенями. Я шла, касаясь стен руками – обожженную кожу холодило прикосновение магической оболочки.

Еще через несколько поворотов стены резко раздались в стороны. Шершавый серый камень стен сменился черным, больше похожим на кристалл. Я обошла пещеру. Она была не такой уж и большой. Единственный выход, который вел дальше, был уже моей головы и вдобавок заполнен какой-то гадостью.

Ничего страшного. Если это испытание земля-воздух, вряд ли на нем запрещена магия этих стихий. Я превратилась в воздух. Все-таки так я себя чувствую куда комфортнее, нежели водой. Я привыкла к свободе, настоящей свободе, которую дает только полет. Проникнув в дыру и пролетев неслышным порывом метров пять, я вдруг поняла, что конденсируюсь обратно. Помимо моей воли становлюсь человеком. Еще не дождавшись боли, я очень живо представила, как меня сомнут стены, как хрустнут кости и раздастся мой собственный ужасающий крик – если у меня первым сломается не позвоночник.

Нет! Не хочу так умереть!

Я рванулась обратно со всей скоростью, на которую была способна, отчаянно сопротивляясь превращению в человека. Мне повезло – я не успела забраться слишком далеко. Вернувшись в привычный облик, я оказалась снаружи. Почти снаружи. Ноги стояли на полу, руки уперлись в стену, голова была снаружи… Одна из многочисленных косичек материализовалась прямо в трещине камня и накрепко там застряла. Прочувствовав воздух, я поняла, что в миллиметрах в пяти от моих глаз – острый край ненормального тоннеля.

Набрав побольше воздуха в грудь, я рванулась назад. Косичка осталась в камне, выдрав у меня аккуратный треугольничек кожи с правого виска. Рану обожгло холодом, по щеке стекла струйка горячей крови.

Не может быть! Это же земля-воздух, моя магия должна здесь действовать!

Абсолютная магия… это ведь превращение не только в стихию, но и в животное!

Конечно, как я сразу не догадалась!

Маги земли превратились бы в кротов-червяков, а маги воздуха – в птиц. Маги огня и воды не прошли бы. Да, испытания ведьм впору принимать как экзамен на выживание.

Я обернулась совой. Какое-то неприятное ощущение правее клюва – наверное, это выглядит, как выдранное перо. Резко ударяя крыльями о воздух, я взлетела. Никакого ветра, не на что опереться. Это все равно что забираться по отвесной стене, и разница лишь в том, что подпрыгнувший может оттолкнуться от воздуха и прыгнуть выше.

Приземлившись на край тоннеля, который в совином теле я чувствовала еще лучше, чем в человеческом, я поползла вперед. Слишком тесно, чтобы лететь или идти, переступая лапами. Постепенно стены снова стали шершавыми, их облепила жидкая грязь. Перья сменили цвет с белого на неопределенно-бурый. Когти скользили по грязи, обламывались об невидимые выступы. На каждом повороте оставались одно-два пера.

Сколько времени прошло? Час? Два? Десять? Не знаю.

Ноют мышцы, нестерпимо хочется спать.

Меня сковал ужас – наверняка кто-то уже доходил до этого места – и не смог пробраться на одном из поворотов… или просто умер от истощения… И загородил дорогу.

Я же не смогу развернуться и поползти обратно – слишком узкий проход, да и сил уже не осталось.

Все, я больше не могуууууууууууууу….

Я содрогнулась от ужаса, услышав сдавленный тоскливый крик, вырвавшийся, видимо, из моего собственного горла.

Все, хватит! Если за следующим поворотом будет тупик – превращусь в человека. Хотя бы умру без мучений, сразу. С трудом продравшись между двумя выступами, я дернула лапу. Кажется, коготь сломала… И тут мне в глаза ударил свет. Сощурившись, я поползла так быстро, как только могла, отталкиваясь лапами и сгибами крыльев.

Конец хода чуть загибался вверх. Перевалившись через край, я грудой перьев и костей свалилась на что-то гладкое и пружинистое. Законы комнаты тут же превратили меня в человека. Потирая спину, я с трудом подобрала себя с пола. Да, видок тот еще – обгоревшие волосы (клок выдран, на виске – неприкрытое кожей мясо), подбитый глаз (как-то даже и не заметила), обгоревшие лицо и руки, содранные в кровь ладони, ступни, колени и локти, многочисленные ссадины и ушибы… В довершение картины – я еще не высохла после «ванны» первого испытания и перемазалась в грязи второго. Брюки плавно превратились в шорты, а рубашка лишилась рукавов, но кинжал и фляга чудом удержались на поясе. Как ни странно, я еще жива и вполне способна идти. А значит, нужно двигаться вперед.

В конце концов, мне осталось пройти еще одно испытание и договориться с драконом. Да, одно хуже другого.

В неярком свете, шедшем непонятно откуда, я разглядела мрачный зал. У стен на постаментах стояли пустые доспехи. А весь пол был покрыт человеческими (хотя уместнее будет сказать – ведьминскими) костями. Несколькими простыми манипуляциями я убедилась, что здесь действует вся магия, кроме абсолютной. Ничто вроде бы не собиралось меня убивать или калечить, дорогу тоже ничто не перегораживало. Я сделала несколько шагов вперед. Ничего не произошло.

Может, это испытание на чистоту души или что-то подобное? Сначала у меня под ногами зашевелился пол. Потом в меня со всех сторон полетели белые кости. И, под конец, с жутким лязгом металла ожили латы.

Ага. На чистоту души.

Я выдернула из кармана Тропу Радуги и зажала в кулаке, а потом протянула незримую нить от выхода из лаза к пещере дракона. По всей пещере вздыбилась радуга, переливающаяся всеми возможными цветами. Я поставила щит, и, оскальзываясь на идущем волнами полу, рванула к началу радуги, стараясь огибать доспехи, с невероятным упорством идущие прямо на меня. Удары костей стали чаще и сильнее, щит тоже пришлось усилить. «Железные рыцари» – вот, я вспомнила, как называется это заклинание! – окружили оба стоящих на земле конца радуги.

Я наконец сообразила, что нормально передвигаться мне мешает идущий волнами пол, и взлетела в воздух. Защиту опять же пришлось усилить – настолько, что она стала видна. Почти прозрачная розовая сфера. Когда доспехи стали швырять в меня что-то острое, похожее на дротики великанских размеров, я не обеспокоилась. А вот когда один из этих «дротиков» прошил защиту и черканул по руке, я пришла в ужас. Оружие-то титановое! По неизвестным причинам титан совершенно не поддается магии.

Тропа Радуги мерцала манящим огнем в нескольких метрах от меня. Я рухнула на нее – словно погрузилась в мягчайшую подушку, дружественную ко мне, но сворачивающую шеи всем остальным. Такие изготавливаются только на заказ. Многие кладут их под дверь вместо ковриков, поставив «доступ» на всех, кто имеет право заходить в дом.

Титановые «дротики» благополучно увязали на полпути ко мне. Постепенно успокоившись, я поползла вперед.

Перевалив за гребень радуги, я села на корточки и заскользила вниз, постепенно набирая скорость. Примерно на полпути я сообразила, что если так будет продолжаться и дальше, я врежусь в сплошную стену из пустых лат.

Я взмахнула руками, подцепляя радугу за края, и завернулась в нее, как в одеяло, продолжая скользить вниз.

Свист ветра в ушах – и я врезалась в доспехи, с грохотом расшвыряв их в стороны. Одновременно перестала существовать радуга, в результате чего я прокатилась по полу и впечаталась в камень за пределами пещеры третьего испытания.

Сознание с ослепительной вспышкой померкло.