Дни за Гранью

Глава 16. Яма

Забытье медленно проходило. Руки и ноги чувствовались лучше, а темнота схрона и радиоактивный фон призывали Ходока поскорее выбираться на поверхность. Само убежище было сделано только для укрытия от Выброса, близкое расположение схрона на окраине Мертвого Леса давало шанс Ходоку успеть в случае необходимости в течение десятка минут вновь достигнуть контрольной полосы или блокпоста, на что, собственно, и рассчитывал сталкер. Но расчеты в Зоне вещь относительная, и по причине крайне разбитого состояния Ходок просто не нашел в себе сил выбраться раньше. А вот сейчас возникла другая проблема. Там, наверху, прямо над его головой что-то происходило. Кто-то постукивал по металлической крыше схрона. Сталкер поднял голову и без всякой мысли всматривался в первый потолок.

Тут нужно рассказать об устройстве схронов от Выброса. Самое лучшее укрытие – это глубокий герметичный бункер с несколькими дверями и несколькими поворотами входного коридора. Таким образцовым общедоступным укрытием можно считать бар «Сто рентген» на территории Ростка, ну и, само собой, бункер барыги в Деревне Новичков. Конечно, на территории Зоны найдется несколько десятков укрытий первого класса, типа «Бункер», но они, как правило, закреплены за группировками. Второе по качеству укрытие – это хорошая землянка, с высокой насыпью, выходом в противоположную сторону от ЧАЭС, укрытия этого класса назывались «схрон». Само собой, землянка должна быть глубокой, герметичной и иметь пару дверей. Почему нужно именно две двери? Считается, что агрессивность Выброса в конкретном месте Зоны зависит от скорости потока аномальной энергии. Чем эта скорость меньше, тем меньше проникающие свойства самого потока. Ученые на Янтаре определили, что субстанция, несомая Выбросом, материальна только при большой скорости. Как только поток теряет скорость, субстанция аннигилирует и переходит в электромагнитное состояние, сопровождающееся резким кратковременным повышением уровня радиации, и затем переходит на еще более высокие частоты, выходя за возможности имеющихся приборов. Вообще ученые на Янтаре потеряли невероятное количество сотрудников и еще большее количество аппаратуры, прежде чем утихомирили свой пыл в разгадке феномена Выброса. Зона взамен десятков загубленных талантов давала лишь новые загадки и только как редчайший артефакт, крайне редко подкидывала ключик, открывающий одну из ее малых потайных комнат, тем не менее один такой ключик совершал скрытый переворот в современных науках, но это уже другая история.

Так вот, первые двери, как правило, все равно прошиваются волнами, и чтобы надежно остановить уже замедленные завихрения, нужна вторая дверь, либо находиться как можно дальше от первой, если она единственная. К такому укрытию приравниваются подвалы панельных и кирпичных домов. Пережидать там Выброс далеко не безопасно, и если герметичность под вопросом, то необходимо забиться в самую маленькую бетонную комнатку и завесить проход плащ-палаткой, подоткнув все, что можно, всем, что найдется на первых этажах брошенного дома. Тут многое может зависеть от случайности, но в целом вероятность благополучного исхода больше пятидесяти процентов, поэтому такие укрытия хоть и не дотягивают до настоящих оборудованных схронов, но им также присуждается второй класс надежности и не менее гордое название, согревающее душу сталкера, – схрон. Таких подвалов достаточно на территории Зоны, большая часть которых находится на территории Припяти, печально известной своей плотностью зомбированных, и в целом многие деревушки через некоторое время обзаводятся своими опаленными сталкерами. И третий вид укрытий, которые дают хоть какой-либо шанс на спасение от Выброса застигнутого на открытой местности сталкера, это любой овраг, любой контейнер, бетонная труба, лежащая под нужным углом, любое все что угодно, лишь бы остаться в живых. Как правило, такое укрытие шансов на спасение не оставляло, но тут тоже много зависит от удачи и подготовки сталкера. Как далеко он от ЧАЭС, снаряжен ли он артефактами и препаратами, которые, может, спасут его, не запаникует ли он в последний момент, глядя на багровеющее небо, не бросится ли искать укрытие получше, не веря в собственные силы, сможет ли пережить ломку и заставить себя не покинуть и не разрушить укрытие во время самого Выброса, когда сметающие разум волны энергии зачищают Зону. Укрытия такого класса сталкеры называют «яма», пережить Выброс в яме дается далеко не каждому, а выживший, даже оставшись в своем уме, еще долго находится под особым, скрытым присмотром товарищей, но это также другая история.

Ходок точно знал, что делал и с чем имеет дело. И то, что он находился практически возле стартовой линии аномального фронта, резко уменьшало эффективность его укрытия. Тем не менее схрон он сделал по всем правилам сталкерской науки. Нашел хорошую яму, глубиной почти три метра, оставшуюся от давнишней термической аномалии «разлом», остекленевшие стенки укреплять не пришлось, валяющийся внутри фонящий шлак он вытащил и уволок подальше. Затем натаскал несколько металлических листов, прострелил края, связал их проволокой и установил нижний первый потолок на высоте своего роста от дна ямы. Потолок снизу подпер железными трубами, металлические края листа, прилегающие к яме, присыпал землей и глиной, а отверстия от пуль закапал пластиком. Бухту с проводом с черной пластиковой изоляцией он нашел неподалеку, так что пластика было достаточно. Верхнюю, основную крышу он сделал таким же способом вровень с землей, подперев снизу распорками, а сверху присыпал землей и мусором, чтобы издалека не было видно рукотворной крыши схрона. Вблизи распознать возведенное убежище мог абсолютно любой сталкер, но сталкеры в этих местах были нечастыми гостями, особенно перед Выбросом. Тем не менее сбрасывать со счетов возможность появления и ищущего спасения в его схроне сталкера Ходок не собирался и максимально замаскировал схрон. Появление подобного человека вполне могло убить их обоих. Одну трубу, которую он определил как вентиляционную, он вывел сквозь обе крыши и снизу заделал ее кляпом. На все про все у него ушло два с половиной дня, но это было необходимо. Ходок знал: чтобы получить нужный результат, нужно соответственно подготовиться и не рассчитывать на удачу, а вот как только ты сделаешь все что в твоих силах, надо сделать еще чуть-чуть, потом отдохнуть и закончить начатое.

Выброс он чувствовал заранее, как многие опытные сталкеры. У каждого были свои приметы, а вот у Ходока болело сердце. Поэтому при первых ощущениях, что кто-то невидимый пальцем давит за грудиной, он спустился на минус первый уровень, где двигаться можно было только пригнувшись, задраил все что нужно и только потом спустился на минус второй. Оставив вентиляцию открытой, он проверил дату и время в ПДА и замер в ожидании.

И вот теперь, с таким боем пережив Выброс, Ходок угрюмо смотрел в первый потолок, без всякой радости вслушиваясь в шорохи над головой. Легкие постукивания и шорканье по верхнему слою доносились с разной периодичностью. Сталкер включил ПДА с встроенным детектором жизненных форм в надежде, что прибор покажет нечто мелкое и в единственном числе, например тушкана или крысу, но хотя ДЖФ показал не самую страшную картину, она была далеко не веселой. Два желтых индикатора крупных мутантов. Отстранив экран от лица и стараясь не задумываться над показателями радиации, которые рано или поздно грозили вывести редчайший артефакт «пузырь» из строя, он снова вперился в темный потолок, анализируя происходящее.

Совершенно очевидно, мутанты заинтересовались схроном, как только он открыл вентиляционную трубу, через которую они учуяли человека, и это можно было предусмотреть. Нужно было вывести вентиляцию на десяток метров дальше, тогда бы у него было бы больше вариантов без осложнений покинуть схрон, чем сейчас, когда мутанты находятся прямо у него над головой. Но данность есть данность. Сейчас он под ними, и пока мутантов только двое, и пока «пузырь» справляется, нейтрализуя и выводя радиацию, исходящую из собранного им железа, выбираться надо, чем раньше, тем лучше. Нужно только определиться с тем, что ожидает его наверху. Мысли Ходока работали размеренно и без паники, как это уже было не раз в критических ситуациях. «Псевдогигант исключается сразу, этот дурелло уже бы ввалился в схрон и раздавил бы его, потом бы еще долго топтался, чтобы вытащить тело», – Ходок отогнал всплывшую в воображении картину копошащегося в яме псевдогиганта, у которого было бы видно только верхушку, если смотреть с поля. «Кровососы? Нет. Они тихонько бы стояли поодаль, а не щупали крышку, под которой прячется пустота. Да и их-то как раз и можно было переждать. Контролер со свитой? Тоже нет, уже бы достали или сидели бы тихо и ждали, пока сам вылезу, да и в ушах бы свистело…» Сталкер прислушался к своим ощущениям. Нет, фон чистый, никто не давит. Мелочь исключается, ДЖФ показывает хорошую массу. «Если химера, то хэнде хох, но по две они не охотятся, слишком велика честь быть съеденным сразу двумя химерами. Да и разобрали бы давно мое нехитрое убежище эти твари». Ходок прислушался к поскрипыванию верхних листов под весом мутанта и легкому шелесту песка, сыплющегося на тонкую крышу минус второго уровня. Одна из тварей осторожно пробует крышу на прочность.

– Кхр-кхр, – послышался приглушенный перегородками звук, словно кто-то кашлянул в платок. Нечто вновь наступило на крышу схрона. Новая порция песка, с легким шорохом сыплющаяся в темноте.

Невольно напрягшись, Ходок вслушался, тщательно блокируя все намеки на панику. Гаусс уже был приготовлен и лежал на коленях, по крайней мере первого гостя он наверняка уработает, один только минус у гаусса – это перезарядка. После первого выстрела две-три секунды, после второго чуть дольше, и так постепенно промежуток удлиняется, если вести огонь сразу по готовности. Есть еще пистолет, Глок, но… это оружие от людей, ну или от тушканов, других мутантов пистолет не успокоит сразу, а тут надо сразу, потому что мутанты уже над ним. Артефакты на поясе дадут ему некоторое преимущество в скорости и силе, но достаточно ли?

Тем не менее круг подозреваемых сужался. Сталкер, глубоко дыша, сместился в дальний угол ямы к двум рядом стоящим распоркам и собрался с мыслями. «Бюреры? Наверное, нет, хоть звук похож, но убежище бы тоже уже разобрали и не терлись по крыше. Остаются кабаны, снорки, плоти и псы всех видов». Что-то громко ударило по крыше, раздался скрежет пробитого металла и шорох сыплющегося песка с мелкими камешками, настойчиво забарабанившими над головой. «Вашу дивизию! – мысленно ругнулся сталкер. – Теперь понятно. Плоть или ее двойник – псевдоплоть! Ни псы, ни кабаны, ни снорки не станут пробивать металл. Проще всего это сделать плоти, с ее то клешнями. Если плоть, то вокруг больше никого нет!» – мелькнула относительно облегчающая положение сталкера мысль.

Плоть знает любой новичок в Зоне. Один из самых распространенных мутантов. Трусишка и падальщик, вырастающий до гигантских размеров, и чем ближе к центру Зоны, тем крупнее. Она может имитировать человеческую речь, умна и сообразительна, словом, достаточно переняла от своего предка – домашней свиньи. Плоть становится невероятно упорной и страшной, если речь идет о раненном сталкере или потерявшим веру в себя новичке. Тогда плоть преследует свою жертву, уклоняясь от боя до последнего момента, когда она сможет убить его или окончательно потерявшим силы, опустившим руки, или спящим. Причем смелости у мутанта немного, она драпанет и от раненного сталкера, решившего до конца биться за свою жизнь, но и тут участь сталкера не решена. Обиженный мутант, не имея смелости напасть и убить решительно настроенного сталкера, будет преследовать и созывать других мутантов особым криком, чтобы те пришли и убили его, а ей, как знать, может, и достанутся крохи с их стола. Другое отражение плоти – псевдоплоть. Почти двойник, но не он. Псевдоплоть не вырастает до таких размеров, как плоть, не так умна, не может имитировать звуки, но зато не так пуглива, гораздо агрессивнее и, что хуже всего, имеет прочный хитиновый панцирь, состоящий из ряда сегментов, скрытый толстой кожей. Этот самый панцирь делает псевдоплоть сложной мишенью, если стрелять в нее спереди в момент атаки. Панцирь хоть и сдерживает только пистолетный калибр, легко отправляет в рикошет большую часть свинцовых подарков автоматной очереди, что оставляет мутанту немаленький шанс добраться до стрелка с достаточным запасом сил, чтобы свалить его и пробить клешнями не защищенные бронежилетом части тела. Именно псевдоплоть способна к агрессивной атаке и вполне может атаковать зазевавшегося новичка или бывалого сталкера со спины, только потому что из его рюкзака пахнет хлебом или колбасой.

Зная все это, Ходок располагал двумя адекватными вариантами выхода из сложившегося положения. Первый – это взять на откровенный понт мутантов, если это простая плоть, второй – принять бой и по возможности выжить, если это псевдоплоть. Но для начала ему надо показать мутантам, что он их не боится, хотя бы для того чтобы оттянуть момент боя как минимум или вообще обратить их в бегство. После чего лучшим вариантом было бы отступить в лес и там, пользуясь свойствами своей накидки, вытащенной из пространственной аномалии, скрыться от мутантов.

Ходок натянул дыхательную маску и с трудом открыл запечатанный люк минус второго уровня, создав душное облако пыли. Первое, что он увидел в пылевой занавесе, это луч света, пробивающийся через треугольную дыру верхней крыши. Мутанты, заслышав движение, затихли. Сталкер буквально чувствовал их животное любопытство, толику страха и предвкушение. Он много раз чувствовал подобное, когда имел дело со слепыми псами и плотями.

– Э! – сталкер свистнул. – Вы чё там творите, твари?! – сурово крикнул он. Пусть маска несколько глушила его голос, но для чувствительного уха мутанта это было достаточно громко и с понятной для них интонацией. – Я щас выйду, кому-то по рылу-то дам! Э! – еще раз прикрикнул он, сунув металлический штырь в имеющееся отверстие. Удара или еще чего-либо не последовало, значит как минимум мутанты задумались и, возможно, отступили на пару шагов, что свойственно их трусливой, но коварной породе.

Теперь времени терять было нельзя, пока мутанты в замешательстве, надо срочно открыть крышку и по возможности быстро и громко, чтобы они отпрыгнули еще на несколько метров. Сказано – сделано. Выбив вбитые в стенки схрона фиксирующие штыри, он с ревом медведя, выбирающегося из берлоги, с натугой опрокинул громоздкий кусок металла, служивший люком схрона. Рев получился что надо, и грозное появление сталкера в облаке пыли произвело на мутантов должный эффект. Перехватив гаусс, сталкер рывком выпрыгнул из ямы, сразу же оказавшись на ногах и моментально сориентировавшись в положении плотей, взял одну из них на прицел. В случае чего он мог успеть выстрелить и тут же вновь солдатиком уйти в яму, но этот вариант сулил больше хлопот, чем избавление от них. Если бы он только ранил мутанта, что вполне возможно, мутанты бы ринулись за ним в яму, и исход был бы однозначен.

Все-таки это были плоти, слишком крупные для их близнецов псевдоплотей, оно и лучше. Плоти пугливые, больше осторожничают, зато и поумнее. Обе особи, отступив, стояли справа и слева от него, метрах в пяти, перенеся вес тела на задние ноги и приподняв одну из обезображенных Зоной конечностей. С виду этот жест можно было принять за робость, но нет, сталкер знал, если вес тела на задней части обозначает готовность оттолкнуться в направлении атаки, а приподнятая передняя конечность – готовность к удару. К слову, плоти были крупные, пусть не такие, какие бродят поодиночке в Пустошах, но намного крупнее их собратьев, обитающих ближе к периметру. Эти особи весили килограммов под двести, двести пятьдесят. Профессионально оценив ситуацию, сталкер понял, что нужно срочно усилить эффект, мутанты скоро оценят, что человек один и наверняка доступен, если кроме крика ничего не предпринимает.

– Эй, ты, свинья! – крикнул он плоти, что сидела слева от него. – Пшла вон! – шикнул он, глядя на нее сквозь маску.

Плоть моргнула обоими разноразмерными глазами и опустила переднюю конечность, слегка приподнимаясь, и робко отступила на шаг назад, чуть повернувшись боком, чтобы дать стрекача в случае необходимости и тщательно отводя глаз, чтобы не встретиться с ним взглядом. «Так, хорошо», – подумал Ходок, понимая, что этот мутант не стремится первым дернуться на направленное на него оружие. Сталкер перевел взгляд и гаусс на плоть, сидевшую справа от него. «А тут совсем не хорошо…» – понял он, видя, что мутант ранен. Уродливый, относительно свежий, мокрый шрам тянулся от меньшего правого глаза вдоль черепа назад, ноги носили следы застарелых резаных ран от осколков гранаты, сверхпрочные хитиновые клешни были почти черного цвета, выдававшие приличный возраст мутанта, причем правая была прострелена и из нее сочилась мутноватая жижа. Видимо, рана была давнишней, не заживающей и причиняла мутанту дикую боль. Да и по морде с мутными, нездоровыми глазами было понятно, что животное больно и вряд ли будет здраво беспокоиться о своей шкуре, а судя по ранам, у нее есть целый ряд претензий к двуногим, причинившим ей столько боли. «Черт, недобитыш! – ругнулся про себя сталкер. – Ранили – добейте, горе-сталкеры! Она же вас и покрошила через несколько дней, а теперь вообще берега попутала!» – качая головой и вперившись взглядом в мутанта, думал Ходок. Плоть с уродливой мордой на короткой шее чуть-чуть опустила голову. Движение было настолько осознанным и неприятным, что сталкеру показалось, будто мутант с ним здоровается в человеческой манере. Усилием воли сталкер сдержал подступившую к горлу тошноту отвращения. Но выдавать, что мутант хоть как-то волнует его, не говоря уже о зачатках страха и паники, было нельзя. Нужно чувствовать себя королем, и тогда мутанты отступят.

– Ты что тут дурью маешься? – уверенно спросил он. – Думаешь, тебе одной тут плохо?! А?! – плоть моргнула, издав нечто вроде харкающего звука. – Я к тебе обращаюсь! Давай иди отсюда! – приказал сталкер, держа ее на прицеле.

Мутант качнулся несколько раз, словно ей было трудно встать или проверяя прочность земли под задними ногами. Так она инстинктивно, но подло проверяла человека на прочность нервов. Ходок стоял нерушимо и непоколебимо, уверенно держа ее на прицеле. Стоило ему дрогнуть, она бы все поняла, но человек стоял твердо, устойчиво расставив ноги, неотрывно следя за ней оружием. Природная осторожность мутанта победила, все-таки это падальщики, а не хищники первого ряда. Плоть неохотно попятилась назад.

Мертвый Лес стоял всего в пятнадцати метрах от сталкера, и идти до него нужно было спиной, держа на прицеле в первую очередь вон ту больную хрюшку, но и здоровую со счетов скидывать было нельзя. Держа мутанта на прицеле, человек попятился в лес, осторожно делая каждый шаг, обе плоти как загипнотизированные шли за ним, держа дистанцию в пять-шесть метров. Стоило ему споткнуться, подняться бы ему не дали, в первую очередь, конечно, вон та больная плоть, что следит за ним, чуть ниже наклонив голову. Вот под ногами хрустнули первые веточки, дальше спиной пятиться нельзя. Бегло бросив взгляд через плечо, сталкер сделал несколько шагов в сторону, обходя низкие ветви с мочалами жгучего пуха, и быстро зашел за ствол другого дерева, моментально сориентировавшись, сразу же отступил за следующее дерево, затем еще и еще, на ходу запахивая накидку и надевая капюшон. Плоти застыли на окраине, следя за ним круглыми жаждущими глазами, не спеша ринуться. Ходок не торопился уходить, решив удостовериться, что плоти не считают его больным или раненым и не пойдут по следу. Сталкер застыл спиной дереву, обернувшись лицом в сторону возможных преследователей, выставив гаусс. Мертвый Лес, окутанный жгучим пухом, поглощал все звуки, минута, вторая… может, пора уходить? Но нет, едва слышно треснула веточка. Ходок сдержанно вздохнул. «Идут или идет? Черт, надо было разорвать дистанцию, запутать следы… Олух!» – ругнул себя сталкер. В просвете между деревьями показалось серое пятно, так и есть, одна из них медленно бредет по его следам, словно свинка, обученная искать трюфель, но он не трюфель. Уродливая морда мутанта неотрывно вела носом по линии его следов, это была та самая больная плоть. Медленно, слегка прихрамывая, она, не видя сталкера, приближалась к нему, на удивление бесшумно ставя клешни в подстилку, та треснувшая палочка была единственным звуком с ее стороны. Ходок превратился в камень. Мутант по цепочке следов подходил ближе и ближе, пять метров, четыре, три, два… Ходок уже видел язвы на теле мутанта, страшные раны, обвязавшая и вросшая в тело колючая проволока… метр, еще чуть-чуть… морда плоти уткнулась в дуло гаусс-винтовки. В последний момент, нажимая курок – Ходок был готов поклясться, – в глазах свиньи мелькнула растерянность и испуг. Гаусс сильно и растянуто во времени толкнул отдачей в кисти обоих рук. Стальной цилиндр с глухим стуком вошел в череп мутанта, прошел через мозг, разрушил часть шейных позвонков, вращаясь вошел в грудную клетку, разрывая внутренности прошел через брюшную полость и вырвал целый сноп фарша из задней части мутанта, уйдя в землю. Плоть замертво рухнула на лесную подстилку. Человек не двигался, если вторая плоть недалеко, она обозначит себя, а он будет неподвижен. Минута, две, три… ничего не происходило. Ходок выпрямился и легкой, бесшумной походкой растворился в серых сумерках Мертвого Леса.