Когда искушение становится работой

В первый месяц я работала, не поднимая головы. От платья быстро отказалась в пользу джинс и свитера. Когда я не пыхтела, разбираясь в навалившейся работе, то бегала по кабинетам с печатью или ездила на объекты. Там хоть и был больше отдых, так как выезды были в городе и скорее чисто символическими ведь я не работала с тем, что смотрела как строят. Меня посылали для галочки. Трясясь в рабочем авто, я подолгу наблюдала в окно как живет новый для меня город. Ка люди спешат в магазины, как дети идут из школ и как студенты единственного вуза на это пристанище архитектуры прошлого обреченно шагают на учебу.

Город, в который я приехала в большей степени поддерживал, что имел, чем строил новое. Поэтому если дело касалось объектов по месту, компания брала в основном реставрации, реже реновации. Конечно, люди вокруг строились. «Альбатрос» был монополистом в городе. Уже когда я пришла ни один проект не проходил мимо. Мы были сами себе и судьи, и обвинители. Тем не менее его название гремело на всю страну. В первые недели я очень удивлялась как столь немногочисленной фирме удавалось выигрывать крупные тендеры, а потом мне стало некогда задумываться.

В конце октября я понемногу втянулась в процесс. Работать стало полегче и дел стало поменьше. Вечерами мы с Ритой могли даже посплетничать на кухне пока одна из нас готовила ужин. Тогда те вечера воспринимались как приятная обыденность. Но совсем скоро и они потерпели изменения. Рита начала встречаться с парнем из своего отдела. Глеб. Блондин старше ее на пять лет. Симпатичный. Напоминал мне норвежца. Он стал часто появляться у нас в квартире и вечерами на кухне мы все чаще сидели втроем. Зато теперь я знала все сплетни «Альбатроса».

****

Пятница началась с дождя. С самого утра лило как из ведра. Даже выйдя под зонтом я вся промокла. А природа будто обозлилась на весь мир.

Стоя у окна в кабинете, я смотрела как дождь с остервенением срывал последние листья на дубе, что рос у входа. За стеной в инженерном ругались. От их криков небеса дорожали. Мне показалось, что из-за них дождь и начался. Это просто мир не выдерживает такого накала страстей. Я слышала, как хлопнула дверь на коридоре. Второй хлопок раздался уже у нас в кабинете и я, оторвала взгляд от здания напротив, что в отличии от нашего сверкающего офиса покрывалось мхом.

В кабинет вошел Леша. Весь красный. Даже кожа вокруг глаз побагровела. Он выглядел как разъярённый зверь. Остервенело, бросив чертеж на стол, он уселся в кресло.

Настя, сидевшая у входа, привстала чтобы получше его рассмотреть.

– Они опять что-то поменяли? – спросила Кристина с опаской поглядывая на подругу.

– Да пусть катятся в бездну со своими изменениями перед выдачей, – прорычал Леша. – У одних резко не проходят сети, а другие не вносят в общий доступ изменения будто я сам должен догадываться, что там у них происходит.

– Ну время еще есть, – вздохнула Настя. – Значит будем менять.

– Вот ты и меняй, а я из принципа в это не полезу, – заявил он откидываясь на спинку.

Мы с Кристиной обменялись встревоженными взглядами, и я предусмотрительно села на место. Как на зло мой стол стоял возле окна, рядом с Лешиным.

В кабинет постучали и через секунду дверь приоткрылась. В проеме показалась девушка лет тридцати. В строгом костюме, в прямоугольных очках и с немного ехидным сощуром глаз. Это была секретарша Халлера.

Все взглянули на Лешу думая, что она пришла за ним.

– Кто разрабатывал концепцию по бассейну? – спросила она продолжая стоять в дверях.

Я напряглась, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

– Аня, – сказала Кристина взглянув на меня.

Я кивнула.

– Олег Владимирович хотел вас видеть, – сказала секретарша уже мне.

Я вновь кивнула и встала. По дороге я так и не поинтересовалась что от меня хотят, решила, что лучше узнаю на месте, а то стану только больше нервничать.

До этого момента я никогда не общалась ни с кем из Халлеров. Только пару раз видела Олега в коридоре и то мельком. И даже этих быстрых взглядов мне хватило, чтобы понять почему Рита так вздыхала о нем. Да, собственно, не было девушки, которая бы не вздыхала. На данный момент Олег являлся названным главой компании. Молод, красив, амбициозен. Он пошел весь в отца портрет которого висел у него в кабинете. Суровый мужчина. Строгие черты лица. Прочерченные скулы. Серые глаза с вечным налетом грусти. С мыслей о Халлерах я всегда перескакивала на мысли о богах олимпа. Те были столь же прекрасны, как и ужасны в своем существовании. Что в первых, что и, во вторых, нельзя было сомневаться. Боги правили в Греции, а Халлеры здесь, в этом маленьком городке.

Ни одна семья в истории города не оказала на него такого влияния как эти приезжие из Германии. О каждом своем решении мэр совещался с главой семейства, Агнес Халлер. Женщина унаследовала все богатство своего покойного мужа. Была таким же воином и с пером в руке, как и в бархате на светском обеде. Ей принадлежала большая половина акций компании и большая часть города. Вся недвижимость какая была здесь в частном владении была ее. Ее дочь, Алиса, младшая из Халлеров. Любимый и избалованный ребенок, была единственной в этой семье кто не оголяла клыки ради сохранения семейного дела. Она обладала ровно противоположными качествами. Ветренная, любознательная, игривая, она не любила поле боя, в которое превратила ее семья город, а тянулась к музыке, танцам, искусству. Театр и галереи пользовались ее покровительством. Артисты водили с ней дружбу. Однако говорили, что рядом с покойным отцом она проводила больше времени чем брат и ее мать вместе взятые и переняла от него все повадки. Утверждали будто именно она хранит в себе все тайны Халлеров. Будто только ей старый Халлер доверял настолько, чтобы поведать все.

Присутствие Халлеров создавало ауру – атмосферу, где все кажется возможным. Непокорность и мрачные тайны переплетались в их чертах, как свет луны, разрезает вечную ночь. Те, кто были рядом, чувствовали себя защищенными, словно попадали под покровительство самого бога.

Поэтому поход к Олегу ощущался даже острее похода к священнику на исповедь.

Секретарша провела меня в просторный кабинет и закрыла за мной дверь.

– Добрый день, – поприветствовала я и тут же пожалела.

Возле стола из эбенового дерева стоял не только Олег, но и его мать. Судя по всему, я прервала их разговор. Мне сразу же стало неловко.

Агнес Халлер была женщиной, внушающей страх всем. Овдовела неожиданно и с тех пор сама лично правила миром, который создал еще дед ее мужа. Женщина с мертвой хваткой. Она была подобна белой розе в саду сплошных алых лилий выращенных Халлерами. Щеки ее украшал румянец, а ее вытянутое лицо с большими синими глазами обрамляли светлые густые локоны. На лоб падала искусно отделённая прядь.

На ней был костюм из багрового бархата с золотыми завитушками по плечам. На шее торчало черное кружево. Образ дополняли черные лакированные туфли на шпильке и такая же блестящая сумка в руке.

Эту женщину следовало поместить на развороты энциклопедий. Поистине зверь в облике вельможи.

Ее глаза злобно сверкнули, когда хлопнувшая дверь заставила ее обернуться на меня.

– Договорим дома, – сказала Олег и женщина, взглянув на сына вышла.

Ей стоило отдать должное. Как только ее взгляд коснулся лица любимого ребенка он в миг утратил всякую злобу. Был наоборот нежен, как прикосновение легчайшего шелка к коже. Как свет рассвета по утру. Как поцелуй.

Агнес ушла, хлопнув дверью и тогда я впервые смогла взглянуть на Олега вблизи. По-настоящему рассмотреть его.

Он стоял у стола всего в паре метров от меня, но казался недосягаемым как самая сокровенная тайна. Я ощущала силу исходящую от него, идущую рука об руку с отвагой, что помогла ему пройти через пики завистников и легионы тех, кто стремился разрушить наследие его семьи. Настоящий воин в простых брюках и серой рубашке. В смуглых руках он сжимал книгу. Красную, с золотым обрезом.

– Так ты? – его голос прозвучал сладко, но не словно дорогое вино, а скорее сладкая вата, купленная в парке.

– Анна, – сказала я. – Вы хотели меня видеть. Я делала концепцию бассейна.

– Ах, точно, – Олег улыбнулся и обойдя стол сел в кресло.

Книгу он спрятал в ящик рядом.

Я подошла, ближе ожидая что он скажет дальше, но к моему удивлению парень выдержал секундную паузу. Он осматривал меня. Его серые глаза скользили по моему лицу. По волосам. По белой рубашке. По джинсам.

– У меня всего несколько вопросов, – сказал он с таким видом будто меня и не рассматривал вовсе и вернувшись к моим глазам улыбнулся. – Я не займу много времени.

Я улыбнулась в ответ. Несмотря на то, что возможность разработать концепцию попала ко мне в руки совершенно случайно: все были слишком загружены, чтобы взять его, я особо не волновалась, что не справлюсь. Это был общественный бассейн со СПА и разными видами бань. Идея, воплощенная до меня тысячами людей, но все равно в один момент во время разговора мне показалось, что я стою у обрыва и спасти меня может только чудо.

Но Олег оказался совсем не таким принципиальным и резким как его описывали работники. Он просто спокойно разъяснил, что ему не нравится и я пошла вносить правки. На следующей недели я ходила к нему каждый день. Он стал даже звонить мне и сам вызывать. Иногда я бегала в его угрюмый темный кабинет по десять раз на дню. Вокруг быстро стали шептаться. Их можно было понять. Я и сама видела, что все совсем не так просто. Постоянные вызовы, личные беседы и совершенно очевидная симпатия. Я понравилась Олегу. А он понравился мне. В некотором смысле я чувствовала себя мотыльком стремящемся на пламя чтобы сгореть.

Но наш роман не стал достоянием общественности.

В «Альбатросе» были запрещены отношения. Подписывая договор, мы связывали себя обязательством не заводить романы в этих стенах. А после увольнения должен был пройти минимум месяц, прежде чем город согласился бы заключить брак между бывшими сотрудниками «Альбатроса».

Каждый день я знала, что сегодня опять встречусь с Олегом, загадочным и харизматичным мужчиной, который вбирал в себя свет и тени города, как никто другой. Каждая встреча с ним была как удар молнии – мгновение, которое разрывает тишину привычного мира.

Пока на горизонте не возник Олег, первые месяцы работы казались мне мятежными, сложными. Его непроницаемый взгляд и уверенные движения незаметно всколыхнули во мне чувства, которые я давно забыла. Последней моей влюбленностью был Леви. Еврейский парень из детского дома, где я росла. Мы расстались давно. Наши дороги разошлись и каждый выбрал свой собственный уникальный путь. Но прощание далось мне тяжело. Тогда даже подумывала отказаться от мечты лишь бы остаться с ним рядом. Но Леви мне не позволил, а я поклялась больше не связывать себя узами, которые не разорвать.

Однако Олегу удалось поменять и это.

Однажды, после долгого рабочего дня, когда в стеклянных стенах офиса уже не осталось ни одного лучика солнечного света, Олег пригласил меня на кофе. Тот вечер был особенно красивым. Нежным. Не похожим на то, что происходило, между нами, на работе. Казалось, Олег снял с себя какую-то невидимую броню и теперь больше не бог, а обычный смертный, гуляющий среди пожухлых листьев парка. Тогда наши разговоры перемещались между проектами и личными историями, как между водоворотами и спокойными водами реки. Я смеялась над его шутками, стеснялась, когда он смотрел на меня с неподдельным интересом. Каждый его взгляд казался мне обещанием, каждый жест – намёком на что-то большее.

Олег рассказал мне о истории парка. О том, как его дед боролся за его сохранение и о том, как уже несколько десятков лет никто не может выкупить особняк в самом центре этого зеленого острова. Оказалась, особняк был его давней мечтой, но как только его выставляли на продажу торги срывались и поэтому город принял решение пока оставить попытки его продать. Мистическое, таинственное место будто ждало своего хозяина и никого не подпускало близко.

В тот вечер мы много говорили, смеялись, делились историями из прошлого пока в один момент не оказались вдвоём в неопределённом пространстве между работой и чем-то более глубоким. По-настоящему личным. Я знала, что впереди нас ждёт буря, но не смогла, да и не захотела отказать соблазну. Впервые, моя жизнь напоминала сказку, какие я видела по телевизору.

Пятнадцатого ноября выпал первый снег. Город окутала едва заметная дымка чарующего сна, какая возникает перед приход зимы. Мир вокруг погрузился в сонливость. И люди, и деревья, и даже дома. Только Халлеры остались по-прежнему энергичными. Но и они поменялись. С первым снегом в Олеге что-то сломалось. Он стал нервным, иногда даже грубым. Вечно пропадал по вечерам и не поднимал телефон, когда я звонила. Если мы выходили в город, в кафе или театр, к концу он обязательно злился. Вел себя странно. Будто чего-то боялся. Мне сразу подумалось, что он что-то скрывает и я решила, что вот, сказка закончилась и он просто хочет расстаться. Мой разум захлестнула тысяча вопросов и омыло жутким чувством стыда и вины.

– Почему ты просто не скажешь мне правду? – зло спросила я, стоя в гостиной его строгого дома.

– О какой правде идет речь? – спокойно уточнил Олег, откладывая телефон и вставая с дивана.

Я нервно разгладила невидимые складки на вязаном платье.

– Не знаю, о том, что ты влюблен в другую?! – вспылила я. – О том, что твоя мать настолько против этих отношений? Что я твое прикрытие? Что тебе стало скучно? – Я всплеснула руками. – Да хоть какую-то правду!

Олег одарил меня улыбкой.

Его взгляд озорно просиял, как бывало в минуты заключения выигрышной сделки.

– Абсурд, – сказал он и проведя рукой по лицу вновь взглянул на меня с улыбкой. -С чего ты разбрасываешься такими обвинениями?

Я стиснула зубы, отчаянно желая узнать истину. Может Олег и не спал с другими, но он точно что-то скрывал.

– Ты ведешь себя странно последние несколько недель, – сказала я. – Вечно злишься, избегаешь меня, а когда мы проводим время вместе, то ведешь себя как мудак. Срываешься на меня по пустякам. Стоит ли вспоминать, что сегодня ты кричал из-за чертовых цветов, которые я забыла поставить в вазу?!

Под моим напором парень сделался серьёзным. Насупил брови и взглянул на меня по-настоящему. Казалось, Олег и вправду услышал меня, но потом все исчезло. На его лице вновь появилась улыбка и он, раскинув руки для объятий двинулся на меня.

Я запротестовала и вырвалась.

– Аня, ты просто выдумываешь, – заявил он, когда я отскочила от него к дальней стене. -Какие измены? Что за бред? А нервный я из-за работы. Сама видишь какой там бардак. Мы второй месяц не можем нормально закрыть.

– Так дело в работе? – фыркнула я. – Ты же врешь мне глядя в глаза.

Сложив руки на груди, я усмехнулась. Взглянула в серые глаза человека, в которого, как мне казалось, влюбилась. Напоролась на бесконечные, острые иглы его сознания.

Олег тяжело вздохнул. В холодном свете ламп он выглядел усталым и бледным. Я вновь почувствовала себя виноватой. Но теперь во мне зрело чувство другого рода. Вина смешалась с предательством, с обидой. Я испытывала что-то сродни тому, что чувствует палач, исполняя приговор. Ему жаль, что осужденный погибнет, но он знает, что тот сотворил и понимает – приговор заслуженный.

– Либо ты мне скажешь правду, либо я ухожу, – вздохнула я. – Мне не интересно строить отношения с лжецами, и я не позволю себя использовать.

Я видела, что Олег колебался. Долго смотрел на меня, казалось, ничего не видящими глазами. Потом что-то треснуло. Раскололось. Его взгляд переменился, и он спросил:

– Ты же знаешь церковь на окраине? Из серого кирпича. Ту, где мы делали проект по реконструкции. – Я кивнула. – А слышала о ней что-то выходящее за рамки проекта?

Я покопалась в памяти. Что-же там было…

Постройка 1800-сотых годов. Церковь возвышалась холме, окруженная могучими лиственными деревьями. Мне показалось, что холм насыпной. Позже священник сообщил Леше, что когда-то между валами находился арочный мост.

Снимок не смог бы отразить всей той мощи, которую излучала эта церковь. И пейзаж, висевший у входа, где здание частично скрыто за массивными стволами возрастных деревьев, также не способен был передать всю его красоту.

Церковь была одноапсидная, с трапезной и трёхчастным притвором. Четвёртый уровень завершался купольным сводом и массивным барабаном. Буквально, каждая деталь, украшающая здание, была необычной, отличалась от всего увиденного мной ранее. Когда я увидела ее впервые то поразилась, каким богатым на самом деле был этот город раз столетия назад кто-то смог позволить себе такую постройку. Удивляло разве что, что здание не принадлежало епархии. Священник, который встречал нас у входа показался мне тогда странным. Невысокий, щуплый, еще и заикался. Он не создавал вид человека, который бы смог управлять чем-то подобным. К тому же, судя по всему, церковь не пользовалась спросом. В остальном все было обычным.

– Помню странного священника, – сказала я и Олег только сильнее нахмурился. – Не знаю, церковь красивая, старинная. Настоящее наследие. Чего ты вообще про нее вспомнил?

– Потому что проект по реконструкции выйдет нам боком, – ответил Олег, вздохнув и сел на диван.

Я напряглась и шагнула ближе.

– О чем ты говоришь? – не поняла я.

В «Альбатросе» все говорили, что этот проект чуть ли не самый прибыльный за все время. Будто церковь заплатила какие-то неприличные деньги и все еще удивлялись почему. Да, про заказчика отзывались двояко, говорили, что с ним работают чуть ли не с самого основания «Альбатроса». Но Олег явно не разделял всеобщей радости. Он смотрел на меня угрюмым пронзительным взглядом.

По спине побежал холодок. Стало неуютно и я поспешила сесть напротив.

– Все дело в заказчике, – начал Олег, не сводя с меня глаз, будто хотел втолкнуть свои мысли мне в голову. – Он сложный человек. Нетерпеливый и вспыльчивый. Ненавидит все мирское и презирает все, и вся.

Я усмехнулась, вспоминая священника.

– Мне он таким не показался, – сказала я.

– А ты его и не видела.

Я удивленно повела бровью, а Олег продолжал:

– Заказчик не тот старик, который приходил в офис. Он просто доверенное лицо. Один из представителей церкви. У них там своя иерархия и все больше похоже на бизнес, чем на религиозное пристанище. Заказчиком выступает глава. С ним мы общались дистанционно. До ноября. Сейчас он приехал в город и останется здесь пока мы со всем не закончим.

– И что в этом такого? – не поняла я.

Я знала, что бывают сложные заказчики, бывают строптивые и нервные, но со всеми можно работать. Поведение Олега все равно оставалось для меня загадкой.

– Дело в том Аня, – он вздохнул. – Что эту работу не стоило никому брать. Мы с ней не расхлебаемся. Понимаешь?

Нет. Я не понимала. Но Олег смотрел на меня таким взглядом, что я не могла ничего с собой поделать и кивнула. Сделала вид, будто поверила. Будто не заметила, что он что-то не договаривает. И казалось, все наладилось. Тягучие склизкие лапы лжи, больше не ощущались так остро. Этот разговор мы больше не вспоминали.

Приход зимы мы праздновали вместе. Вдвоем в его доме на окраине города. Там было тихо, хотя немного мрачно. Олег всегда стремился сократить отвлекающие его факторы до минимума. Поэтому мебель вся была простая, хоть и очень дорогая, а цвета сдержанные, чаще серые.

С его матерью я старалась не пересекаться. Даже на работе обходила ее фигуру в бархате и брильянтах стороной. Эта женщина меня ненавидела. С ее точки зрения я была сиротой, что водит за нос богатенького мальчика, хотя за нос водили меня. В конечном итоге бедный мотылёк всё-таки подлетел слишком близко к огню.