Созвездие Андромеды: Академия Cвятой крови

КНИГА I АКАДЕМИЯ СВЯТОЙ КРОВИ

Глава1

*Тень рождена – чтобы разжечь яркое пламя.

Ее обладатель – чтобы ярко сгореть.

Сад был невероятно красивым.

Плавные изгибы апельсиновых деревьев подёрнуты тонкой корочкой льда. Дорожки, покрывшиеся инеем, петляли среди кустов, замерзших клумб и скрывались за ледяными ветвями. Сладкие, как мед цвета растворились в белом налете замерзшей влаги. Очаровательные, непослушные кудри хмеля засохли. Сильные стволы дубов, что виднелись вдалеке приготовились к спячке. Тяжелые хмурые облака не пропускали солнце. Так приходила зима.

Устроившись на перилах террасы, Сара ждала возвращения отца и уже который час всматривалась в окрестные пейзажи. То и дело налетавший порыв ветра кружил остатки засохших листьев на мощеных тропинках, пробирал до костей девушку, что отчаянно куталась в волчью шкуру, наспех вытянутую из шкафа.

Холод придавал ей смелости, и она продолжала сидеть на террасе боясь растерять ее остатки. Как вчера, когда в яростном споре с отцом отстаивала свои права на последние несколько месяцев спокойной жизни, прежде чем рутина ее засосет. Говорила о своём праве на свободу, о том, что она, как и остальные заслужила иметь голос, который будет услышан. И она была готова доказать это.

Семейные дела хороши только до того момента, пока не перекрывают тебе кислород. Но грядет тяжкое время. Все это чувствовали и дело было не только в смене пор года, проблем с урожаями о которых писали в газетах и толпах протестующих, что каждую неделю штурмовали главное здание министерства в столице. В стране грозила разразиться война. Наверное, народ плохо молился святым. Альканта вновь, как и двадцать лет назад, могла потонуть в крови.

У Сары заледенели пальцы. Она поднесла их ко рту, чтобы немного согреть. Тусклый солнечный свет блестел на ее коже. Темные волнистые волосы были собраны в косу, и у лица покрылись тонким слоем инея от пара, который она выдыхала. Измученная бессонницей. Тревожная. Но все-равно радостная. Воспоминание о вчерашнем вечере покалывало мозг, как замерзшие пальцы пробивали мурашки от теплого воздуха. Пускай отец и отказал ей в просьбе посетить Академию, она знала, что это было далеко не конечное его решение. В конце концов он ее выслушал.

– Значит, хотите уйти.

Дорина наблюдала за ней со входа на террасу. Белый чепчик надвинут на лоб, губы поджаты. Почему-то она выглядела не так встревоженно, как вчера. Серьезней. Печальней.

– Не уйти. Взять перерыв, – ответила девушка. – Показать, что я готова к любой жизни. Узнать какого это.

Затем она взглянула на нее. Тёмно-коричневые волосы зачесаны назад, глаза – васильки. Кожа покрыта сетью коричневых точек.  Возраст этого существа определить было невозможно и пускай на вид Дорине можно было дать не больше сорока человеческих лет, Сара знала, что это не первое ее столетие. Дорина была не просто кем-то слабым и напуганным, кем-то кого закалили годы жизни среди людей. Она была частью семьи. Брауни служившей им дольше чем правили короли.

Сара вздохнула и отвернулась.

– Он согласится, не так ли? – спросила она. – Позволит мне выбирать?

– Не уверена, что у вас когда-то не было выбора.

Сара почувствовала, как теплая рука брауни коснулась ее плеча и обернулась. Дорина протянула ей конверт с багровой печатью, на которой красовалось странное сочетание солнца на закате, луны и камня. Сара взяла конверт и надломила печать. Красный сургуч раскрошился и потерялся в складках серой шерсти. Письмо истлело в ее руках, как только она закончила его читать.

– Похоже отец решил все прежде, чем я успела отрыть рот, – вздохнула она, спрыгивая с перил.

Босые ноги сразу же обожгло холодом.

– Он понимает вас, – Дорина улыбнулась ей. – Отправитесь завтра. Будьте готовы к семи.

– Отец не придет?

– Он занят, но услышал вас. Вы же знаете, как обстоят дела в стране. Война вот-вот разразится. Сейчас у всех уйма дел. Уходите сейчас или не уйдете никогда.

– Я знаю…

В слезящихся глазах брауни мелькнуло сочувствие.

– Вы справитесь. В конце концов у вас были лучшие учителя, а мы еще с вами встретимся. Можете возвращаться, когда угодно.

Она достала из-за пояса дневник и протянула его Саре. Синюю обложку украшал рисунок звезд, потерявший за годы свою красоту и сияние. Дневник ее матери никогда не менялся, как и написанное в нем. Все та же история любви с печальным финалом.

– Оставь его здесь, – вздохнула Сара. – Он принадлежит этому дому. К тому же я знаю наизусть содержимое каждой страницы.

Дорина взглянула на дневник и вновь спрятала его за пазухой.

– Ваш отец боится за вас, – внезапно произнесла брауни.

Сары хмыкнула и улыбнулась.

– Мой отец не умеет бояться. Не давай мне ложных надежд. Вот посмотришь, пускай он и одобрил мое заявление в Академию, еще до семи вечера завтрашнего дня я пожалею, что вообще подала ему такую идею. Хорошие сделки – это удел героев, Дорина. Тех, кто свободен во всех смыслах этого слова. Людей, о которых слагают легенды, пишут песни. Таких как наши святые или королевская семья. Для меня подготовлена другая дорога, просто я еще не знаю куда она меня приведет. Но вот условия сделки, которую я заключила, будут написаны моей кровью еще до того, как я переступлю порог Академии. Ведь я кто угодно, но не герой свободный ото всех.

Дорина вздохнула.

– Вы станете той, кем захотите.

Сара улыбнулась. Усталой и очень грустной улыбкой. На секунду замешкалась и подалась вперед. Коснулась плеча брауни. Пальцы закололо от тепла проступающее сквозь голубое платье.

– Я буду скучать по тебе, – прошептала она.

Развернулась на пятках и подтянув шкуру до самых щек зашагала вглубь сада.

– Вы же замёрзнете, – услышала она голос брауни, но не остановилась.

Обернулась Сара только когда миновала ряд апельсиновых деревьев и вышла на лужайку с прудом, что сейчас выглядела как картинка из снов. Вся в белой пелене. Травинки под ногами хрустнули словно она встала на хрусталь. Сквозь окна дома пробивался желтоватый свет, но крыло, где находились комнаты отца, тонуло в мрачной дымке. Саре показалось что она смотрит на живую картинку, где краски меняются на глазах и даже звучат каждая по-своему. Зрелище было поистине шикарным. Готические своды что когда-то были угрюмого серого оттенка сейчас утратили любую цветность и как обугленные деревяшки вырастали из земли строгими формами. Часть первого этажа тонула в зарослях высохшего вьюнка и даже витражные окна столовой частично терялись в нем. Серая черепица местами обросла мхом. Кирпичная кладка осыпалась. Но дом не создавал впечатление ветхости, скорее угрюмости.

От бессонной ночи и голода у Сары закружилась голова. Она отвернулась от мрачного особняка чьи стены хранили в себе большую часть ее воспоминаний и взглянула на пасмурное небо. Почти двадцать лет, каждый день она проводила за этими витражными окнами и вот наконец у нее появилась возможность пожить жизнью, о которой она могла только читать в книгах или мечтать по ночам. Она не знала сколько продлиться ее учеба, никто не мог дать ей гарантий, что отец не заявится в один прекрасный день и не потребует ее возвращения. Они не обговорили ни условия ее отбытия, ни срок. Возможно, он просто пришлет письмо и объявит о цене, которую она сможет заплатить только собственной душой, которая в прочем и так ей не принадлежала.

Сколько Сара не вглядывалась в серые тучи, она не заметила ни одной птицы, верный признак отсутствия вспышек магии поблизости. Похоже, птицы еще не мигрировали. Обычно они уже в сентябре устремлялись к южным землям, в ту часть страны, где море было всегда теплым, а люди еще не разучились улыбаться. В этом же году Сара не увидела ни одной стаи. Когда прошлой осенью страну всколыхнуло от череды жестоких убийств инвентов, мало кто приписал эти действия человеку которого все называли Магистр. Каждый хотел верить, что его история завершилась еще двадцать лет назад благодаря событиям, тайна которых так и не разгадана и героической жертве ученых. Однако в ноябре он вышел на главную площадь прямо перед дворцом облачённый во все серое, с чертами, которые невозможно разобрать и заявил о своем возвращении. В газетах Сара читала, что, как и прежде он требовал одного – запрета магии, для тех, кто не был с ней рожден. И в этот раз он пообещал, что дойдет до конца, а тех, кто осмелится пойти против его движения, ждала одна участь – смерть. И чем ближе была ночь красных звезд, самая долгая ночь в году и самая темная. Ночь, когда раз в десять лет материк переставал источать магию и даже разрывал все связи человека с ней и каждый, не важно прирожденный волшебник или инвент оставался бессильным. В эту ночь даже дворец запирали на все ключи, министерство устраивало патрулирование улиц, и солдаты не смыкали глаз целых двадцать часов, а Петр, проводник воли святых по слухам молился всю ночь и даже прибегал к кровавым обрядам.

От этой мысли ее охватил озноб. Сара отмахнулась от нее и пошла к дому. Ноги жгло от холода, а иней казался рассыпанными иглами, впивающимися точно в плоть. Идя по остывшей земле, она вспоминала слова отца, о том, как закаляют страдания. Он не был тем человеком, от которого можно было дождаться сочувствия, и Сара хорошо уяснила это, поэтому единственное чего она хотела добиться – это его уважения. Ее отец был не из тех, кто верил в мертвых богов, неважно новых или старых, однако он всегда говорил, что даже не ахти какие набожные люди начинают молиться в самую темную ночь, чтобы те уберегли их от клинка убийцы, жуткой руны или острых зубов хищника. Сара тоже молилась, только в тайне. Вот уже несколько лет как она вынашивала мысль попросить отца посетить Академию, хотя бы на один последний выпускной год. Академию, где когда-то обучалась ее мать и где как она полагала был человек, способный осветить некоторые события, о которых она прочла в дневнике. Мама писала, что всего в стране было пять Академий магии. Те, кому покровительствовала церковь носили имена богов, а пятая называлась Академией последователей Святой крови. Орден святой крови был создан одновременно с приходом новых богов. Они одни из первых начали продвигать идею магии и в последствии его основатели даже создали свою Академию. Последователи святой крови были вынуждены скрываться после гибели богов, а их Академия продолжала существовать и сейчас. Как и остальные Академии, она была закрыта от посторонних, но на самом деле служила не только для обучения магии, но и для контроля. И при всем при этом, годы проведенные в стенах Академии ее мать называла лучшими в своей жизни.

Прося отца об обучении, Сара изрядно рисковала. А что ей еще было делать? В стране угроза войны. Отец постоянно пропадает в городе пытаясь закончить дела прежде, чем начнутся сражения, а потом и вовсе заявил о том, что теперь и ей нужно ему помогать, но помощь вовсе не означала что ей дадут право голоса. А она именно этого и хотела. Сара хотела получить толику свободы, но как выяснилось сегодня, вчерашние споры и гнев отца, был лишь проверкой. Если бы она сдалась, то наверняка Дорина не передавала бы ей сегодня письмо. Хотя оно как раз и свидетельствовало о том, что отец принял решение еще летом. Тем самым сократив максимальный срок ее прибывания до девяти месяцев, вместо двенадцати. Мысленно она уже видела подозрительные взгляды учеников и преподавателей. Если в Академию заявится незнакомка, знающая только руны носителя, да еще когда ночь красных звезд вместе с войной маячат на горизонте.

После нескольких минут напряженной ходьбы по обжигающей брусчатке Сара добралась до дома. Сквозь большие окна террасы она видела кабинет отца, погруженный в полумрак, но даже сейчас перламутровые чешуйки на стенах поблескивали как мириады звезд на ночном небе. Когда-то она целыми днями могла любоваться прекрасной зеленью за окном и восхищаться блеском камней, что усыпали новый наряд, или зачитываться очередным романом до потери ощущения времени. Тогда ее занимал лишь сегодняшний день, мысли о тренировках и учебе, о новых книгах и том, насколько лучше следует стать чтобы заслужить одобрительный кивок отца. Сара жила этим.  Уже потом, когда стало понятно, что война неизбежна, что тихая жизнь вот-вот закончится, она поняла, что хочет понять какого было маме в единственные несколько лет, когда она была свободной. Сара мечтала, что она сможет узнать настоящий мир. Почувствовать то, о чем читала и увидеть воочию все то, о чем с такой любовью писала мама. Доказать отцу, что способна быть самостоятельной, принимать решения и быть такой же как он – достаточно сильной чтобы существовать по своим правилам.

Эти мечты она носила в себе не один год и понимала, что едва ли они осуществятся в ближайшее время, однако вчера, услышав о том, что отец больше не намерен ждать, поняла, что если не потребовать сейчас, то потом будет поздно. Последняя просьба на закате могла обернуться для нее сущим кошмаром, но Сара уже не помнила, когда в последний раз ее сердце бешено билось от предвкушения или она замирала поглощенная чем-то интересным.

Часы, проведенные в обществе учителей, были не в счет. Скука была единственным что она испытывала последние несколько лет в их близи, когда поняла, что отцовское одобрение все равно ей не светит. То были скучные, пустые и порой изнуряющие мгновения без капли чего-то интересного.

Небо заплакало.

Дверь в кабинете отца Сара затворила уже под шум дождя. Небо разразилось неистовыми рыданиями смывая остатки инея с ветвей и травы. А что ему еще оставалось делать в такой день?

Сара стояла возле стеллажа с книгами прямо напротив кресла, в котором обычно ждал ее отец в минуты тяжелых разговоров, а она садилась в соседнее. Точно такое же с синей обивкой и резной спинкой. Под ее ногами блестел паркет из эбонитового дерева. Брауни совсем недавно его натерли. Она точно знала, что в этот момент брауни собрались на кухне и своим не очень многочисленным составом обсуждают ее отъезд, а на главной площади столицы, прямо напротив дворца собирался народ, ведь сегодня был день рождения короля. Саре представлялась толпа галдящих людей со знаменами в руках. Она никогда не видела столько народу. Мужчины и женщины, старики и даже дети.

Едва уловимый звук достиг ее ушей, и она вздрогнула, оторвав взгляд от книжных полок. Можно было решить, что это яростный ветер стучит кустарником в окна, но Сара знала, что это не так. Знала, что ей не показалось и потому не удивилась, когда, обернувшись, увидела отца, стоящего возле письменного стола. За его спиной поблескивали чешуйчатые стены и черная дверь ведущая в его комнаты. Такая же располагалась на противоположной стене и вела в столовую и основную часть дома.

Сара улыбнулась отцу, но тот, казалось, ее не замечал. Его взгляд был устремлен на бурю что разразилась за окном. Но он не восхищался ей, да и вряд ли испытывал хоть какие-то эмоции. Этот мужчина просто стоял в своем сером костюме, как статуя над безымянной могилой.

Саре захотелось спросить почему он вернулся так рано. Она не знала надолго ли и хотела спросить и об этом. Но понимала, что он не даст ей достойный ответ. Поэтому молчала.

Наблюдала как отец садится в синее кресло и указывает ей на соседнее. От этого непринуждённого жеста ее пробила дрожь. Стало холодно. Она сильнее закуталась в шкуру, но повиновалась и села. В последующие годы ее не раз назовут храброй, но сегодня, глядя в пустые глаза отца, в которых блестела ртуть, смешаная с янтарем она боялась. Но это заставило ее лишь выше приподнять подбородок. Ей еще не исполнилось и двадцати, а она уже хорошо усвоила главное правило жизни – страх не делал слабым, он показывает, что выбранный путь верный.

– Сегодня наша последняя встреча перед твоим отъездом, – объявил отец.

Его голос был сладким, темным и гладким как сталь. Но говорил он спокойно продолжая смотреть на бурю.

– Я прислушался к твоим желаниям еще прежде, чем ты осмелилась их озвучить дорогая, но не думай, что я потакаю твоим прихотям. Решила отказаться от знаний лучших из существующих учителей ради мимолетного чувства легкости и свободы, право твое. Однако за такое нужно платить. – Мужчина взглянул на дочь, и та сдержанно кивнула, улыбнувшись одним уголком губ. – У меня будет несколько условий и надеюсь ты понимаешь, что от того будешь ли ты следовать правилам зависит проведешь ты в стенах Академии месяц или полгода.

– Конечно, я понимаю, – ответила Сара.

Теперь она вновь видела лицо отца лишь на половину.

– Твоя мать, Фиона. – Это имя прозвучало как последняя нота печальной песни. – Она считала, что Академия помогает молодым волшебникам познать себя и свою магию, а также найти путь в жизни. Делала их сильными, выносливыми людьми, способными служить нашей стране несмотря на все опасность, что могут поджидать в стенах дворцов, церквей и министерства. Для нее там ковались воины. Бесстрашные и сильные, в меру коварные и горделивые. Мое мнение разнится с ее. Академия Святой крови место бездарное, а сейчас еще и полное инакомыслящих. Поэтому вот мои условия. Их будет немного. Никто из преподавателей или учеников не должен знать о твоей матери. Твоя успеваемость должна быть на высоте. Если к промежуточному экзамену ты не будешь хотя бы в центре рейтинга, то не просто вернешься домой, более того о праве голоса можешь забыть до того момента пока я не посчитаю, что ты достаточно сильна и умна дабы выступать равной мне. И, пожалуй, самое важно. Не обзаводись интересами. В твоей жизни нет места любви и тебе это известно, а если повстречаешь тень… То и сама знаешь, что делать. – Отец повернулся к ней, но Сара лишь неодобрительно повела бровью. – В Академии есть люди, которые могут быть опасны не только для тебя, но и для общества. Не сближайся ни с кем. Особенно с теми чье имя маячит на каждом углу. Они учуют твой страх и попытаются использовать, но не смей останавливаться. Не становись никчемной. Страх не делает тебя слабой. Не позволяй ему этого. Будь умнее. Ты присоединишься к ним. Станешь одной из них. Докажи, что можешь адаптироваться ко всему. Что я вложил в тебя силы не зря. Но тебе придётся заплатить цену – безымянность.

Дождь за окном затих также неожиданно, как и начался.

Отец вновь отвернулся к окну. В последующие ночи она часто гадала, о чем он думал в этот момент позволяя ей уйти и мог ли знать, к чему это приведёт. Но не было таких слов, которые преодолели бы завесу разногласий, которая разделяла их. Только страх, что она испытывала в его присутствии.

– Договорились, – только и произнесла она и встала.

Резкий, как удар хлыста, звук наполнил комнату, а вместе с ним и фиолетовое свечение появилось и тут же исчезло. Сара обернулась, но отца уже не было. К своему ужасу, она не испытала облегчения от заключенной сделки. Только холодное оцепенение и трясущиеся руки. Условия не были и на половину так ужасны как могли бы быть. Исключая рейтинг все остальное не составит для нее особой сложности. И то, что касалось побед, здесь был скорее вопрос этики и морали, чем ее навыков.

Девушка медленно вдохнула.

Выдохнула остатки сомнений.

И позволила себе двигаться вперед.

Ведь в конце концов страх пусть и перед неизвестным не сделал ее слабой.

Глава 2

*Страдания не повод для сочувствия – это повод для уважения.

«Важно двигаться дальше».

Полнейшая чушь.

И все же ему так и не удалось выкинуть слова матери из головы.

Тишину безлюдных коридоров нарушали приглушенные, едва уловимые, шаги. Темный силуэт вынырнул из-за угла и тут же исчез за поворотом, казалось, не замечая, тень, следующую по пятам. Раздался хлопок. Пространство озарило голубое свечение, обнажая тайны, спрятанные в густой тьме.

Юноша оказался прижатый к стене светловолосой девушкой почти на две головы ниже его. Ее маленькие пальчики крепко сжимали нож, не очень искусный, даже скорее грубый, но плотно приставленный к его горлу. В другой руке пылала голубая сфера. Бездонно-синие глаза блондинки опасно блестели в голубом свете. В них словно клубилась тьма, заполняя ее сознание, отчего радужка темнела. Секунда, и взгляд синих глаз переменился. На место тьмы пришли дружелюбные огни.

– Поверить не могу! Я же могла убить тебя! – возмутилась девушка, убирая нож. – Зачем ты следишь за мной?

Очаровательная улыбка украсила бледное лицо юноши. Оправив пиджак, он смерил блондинку по шутливому надменным взглядом. Не могла же она убить его прямо здесь? Конечно могла. И ему было известно об этом.

– Хотел убедиться, что ты в порядке.

Его голос звучал чуть напряженнее чем ему хотелось бы признать, и девушка, уловив тревожные нотки помрачнела.

– Мне нужно вернуться в комнату пока все не проснулись, – устало сказала она. – И тебе тоже. Тебе, как и всем, нельзя находиться в коридорах ночью. Если кто-то из преподавателей тебя увидит…

– Скажу, что решил расширить обязанности старосты. А может выдам тебя.

Парень посмеивался с ее тона, что в момент стал строгим.

– Попадет нам обоим, – простонала она и пошла вперед.

Он пошёл следом.

– Отец хотел, чтобы я с братом составили вам компанию на выходных.

– Ладно.

– И все?

– И все, – пожала плечами девушка.

И это взаправду? Нет, правда, неужели он не удостоится больше никакой реакции?

– Слышал, что скоро появится новый ученик.

– Ученица, – поправила его блондинка.

– Ученица, – исправился он. – Что думаешь?

– Думаю нас ждет тяжелый месяц. Вариантов не много. Либо она окажется просто девушкой, либо…

– Приближенной? – девушка кивнула. – И какова вероятность?

– Мала. Во внутреннем круге ничего не слышно, да и во внешнем все тихо. Так что нам предстоит выяснить лишь ее личные взгляды. Ну и перестраховаться, конечно. Как раз покажешь себя.

Тяжелый вздох вырвался из груди парня, и он замедлил шаг, его спутница обернулась.