Обзор судебной практики Верховного суда РФ за 2007 год. Том 6

Вопросы квалификации

1. Осуждение лица по п. «в» ч.2 ст. 105 УК РФ исключено из приговора, поскольку потерпевшая была специально приведена в беспомощное состояние для облегчения ее убийства.

В начале ноября 2002 года К., снимая комнату у Б., тайно похитила из ее кошелька 7000 рублей, причинив потерпевшей значительный ущерб.

Потерпевшая Б., обнаружив исчезновение денег, заподозрив в краже К. и ее сожителя

А., стала периодически требовать от них вернуть деньги, угрожая в противном случае сообщить об этом в органы милиции. К. призналась А., что кражу денег совершила она и уговорила его совершить убийство Б.

19 ноября 2002 года А. подмешал большую дозу снотворного лекарственного средства – димедрола в водку, употреблявшуюся потерпевшей.

Когда потерпевшая, находясь под воздействием лекарственного вещества (димедрола), обладающего снотворным эффектом, а также с учетом ее пожилого возраста и состояния здоровья, находилась в беспомощном состоянии, А. накрыл лицо потерпевшей полотенцем и удерживал до тех пор, пока та не перестала подавать признаков жизни.

В результате умышленных действий А. наступила смерть потерпевшей.

После совершения убийства Б. А. и К. завладели ее имуществом на сумму 4750 рублей.

Действия К. квалифицированы судом по ч.4 ст. 33 и п.п. «в», «к» ч.2 ст. 105 УК РФ, п. «а» ч.2 ст. 158 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), п. «в» ч.2 ст. 158 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года).

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе, осужденной К., исключил из судебных решений осуждение ее по ч.4 ст. 33, п. «в» ч.2 ст. 105 УК РФ.

Суд признал К. виновной в подстрекательстве к убийству лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.

При этом суд сослался на то, что в процессе лишения жизни, потерпевшей А. была использована значительная доза снотворного лекарственного средства – димедрола, подмешанного в водку, чем потерпевшая была практически доведена до беспомощного состояния (сонливости и заторможенности), а затем он накрыл лицо потерпевшей полотенцем и удерживал его, перекрывая тем самым доступ воздуха в дыхательные пути, пока Б. не перестала подавать признаки жизни.

Однако по смыслу закона убийство лица, которое виновный в процессе лишения жизни своими действиями привел в состояние «сонливости и заторможенности», нельзя отнести к беспомощному состоянию.

Кроме того, по факту кражи денег у потерпевшей Б. в сумме 7000 рублей, имевшей место в ноябре 2002 года, суд квалифицировал действия К. по п. «в» ч.2 ст. 158 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года), а по факту кражи имущества той же потерпевшей после ее убийства по п. «а» ч.2 ст. 158 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года).

Согласно ст. 17 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года), совокупностью преступлений признавалось совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями или частями статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, ни за одно из которых лицо не было осуждено.

Однако в нарушение этого закона и ст. 10 УК РФ суд признал совокупностью преступлений и назначил виновной наказание за каждое преступление поэпизодно, а также по правилам ч.3 ст. 69 УК РФ за те действия, которые предусмотрены одной частью одной статьи Уголовного кодекса Российской Федерации (ч.2 ст. 158 УК РФ), то есть в соответствии с положениями ст. 17 УК РФ в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 года.

Это повлекло ухудшение положения К. и назначение ей более строгого наказания, чем оно могло быть назначено при соблюдении требований ст. 17 УК РФ в прежней редакции.

С учетом положений ст. 17 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года) К. назначено одно наказание за совершение двух краж, предусмотренных п.п. «а», «в» ч.2 ст. 158 УК РФ (в редакции от 31 октября 2002 года).

Постановление Президиума Верховного Суда РФ

№615П06 по делу К.

2. Хищение считается оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность распорядиться им по своему усмотрению. При этом не требуется, чтобы виновный фактически воспользовался этим имуществом.

Установлено, что О. и П., работая оперуполномоченными уголовного розыска, создали организованную группу, в состав которой, кроме них, вошли Н. и П. Они решили путем обмана и подделки документов завладеть чужим имуществом – двухкомнатной квартирой, где проживал С., которую они намеревались продать, а деньги разделить между собой. С этой целью О., П. и Н. подготовили необходимые документы для получения Н. паспорта на имя С.

После получения Никитиным паспорта на имя С., им совместно с О. и П. были подготовлены соответствующие документы на приватизацию квартиры, в которой проживал С.

17 мая 1996 года осужденные данную квартиру приватизировали, а 17 июня 1996 года с целью продажи этой квартиры оформили в нотариальном порядке договор купли-продажи квартиры между Н. и П.

4 июля 1996 года с целью скрыть мошенничество осужденные совершили убийство С.

После этого П., П. и О. вывезли труп потерпевшего, его мебель и личные вещи из

квартиры на городскую свалку, где подожгли.

Действия О. квалифицированы судом (с учетом последующих изменений) по ч.1 ст. 170, ч.3 ст. 147, ст. 17, п.п. «а», «е», «н» ст. 102 УК РСФСР и ч.2 ст. 167 УК РФ (в редакции от 13 июня 1996 года).

Осужденный О. в надзорной жалобе утверждал, что его действия неправильно квалифицированы по ч.3 ст. 147 УК РСФСР как оконченное преступление, так как деньги за квартиру он не получил и просил переквалифицировать данные действия на ст. 15, ч.3 ст. 147 УК РСФСР.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации надзорную жалобу осужденного в этой части оставил без удовлетворения по следующим основаниям.

По смыслу закона хищение считается оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность распорядиться им по своему усмотрению. При этом не требуется, чтобы виновный фактически воспользовался этим имуществом. Имеет значение только то, что он, завладев чужим имуществом, получил возможность распорядиться им.

Из приговора видно, что осужденные путем обмана завладели чужим имуществом – квартирой С., приватизировали ее на имя Н. и оформили фиктивный договор купли-продажи данной квартиры, согласно которому Н. продал квартиру П.

Таким образом, они распорядились похищенным имуществом по своему усмотрению.

В связи с этим доводы жалобы Ощепкова о том, что в его действиях имеется лишь покушение на хищение квартиры, а не оконченный состав мошенничества, необоснованные.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ

№748П06 по делу Ощепкова и др.

3. Предложение о совершении разбойного нападения в соответствии с требованиями ч.4 ст. 33 УК РФ квалифицировано как подстрекательство к совершению преступления.

Действия осужденных по эпизоду разбойного нападения необоснованно квалифицированы по признаку совершения преступления по предварительному сговору группой лиц.

Установлено, что М. предложила Г. совершить разбойное нападение на потерпевшую в целях завладения ее имуществом. Г. согласился и нанес потерпевшей Х. множественные удары поленом по голове, а затем кочергой и топором по различным частям тела.

Смерть потерпевшей Х. наступила на месте происшествия в результате закрытой черепно-мозговой травмы.

Завладев имуществом потерпевшей на сумму 16480 рублей, Г. и М. скрылись с места происшествия.

Суд первой инстанции квалифицировал действия Г. по п. «з» ч.2 ст. 105 и п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ, М. – по ч.5 ст. 33 и п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ.

Суд кассационной инстанции оставил приговор без изменения.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, изучив доводы надзорных жалоб Г.и проверив материалы уголовного дела, переквалифицировал действия М. с ч.5 ст. 33 и п. «в» ч.4 ст.162 УК РФ на ч.4 ст. 33 и ч.2 ст. 162 УК РФ (в редакции от 21 июля 2004 года) и исключил из осуждения Г. по п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ квалифицирующий признак разбоя «группой лиц по предварительному сговору».

Президиум мотивировал свое решение следующим образом.

Судом установлено и отражено в приговоре, что М. только предложила Г. совершить нападение на потерпевшую в целях хищения ее имущества, непосредственного участия в нападении она не принимала.

Суд признал, что исполнителем преступления был один Г., а М. принимала соучастие в

разбое в форме пособничества, выразившегося в том, что она предложила Г. совершить нападение на Х., и квалифицировал ее действия по ч.5 ст. 33 и п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ.

Таким образом, суд, придя к правильному выводу о том, что исполнителем разбоя был один Г, при квалификации действий, совершенных М., ошибочно указал, что она являлась пособником в разбое.

Предложение о совершении разбойного нападения в соответствии с требованиями ч.4 ст. 33 УК РФ следует признать подстрекательством к совершению преступления.

По смыслу закона при наличии одного исполнителя и другого лица, являющегося подстрекателем к совершению преступления, действия осужденных не могут быть квалифицированы как совершенные группой лиц по предварительному сговору.

Поэтому данный квалифицирующий признак исключен из осуждения Г. и М.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ

№618П06 по делу Г. и М.

4. Если лицо в соответствии с распределением ролей совершило согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления, то содеянное им в этом случае является соисполнительством.

Г. и М. вступили в сговор о совершении разбойного нападения на предпринимателя А., при этом они договорились, что М., вооруженный пистолетом, нападет на А. и отберет у него деньги, а Г. будет наблюдать за обстановкой и при появлении посторонних лиц предупредит его об опасности. 5 ноября 2000 года, увидев, что потерпевший А. получил в кассе деньги, М. выстрелил ему в спину из пистолета, после чего завладел деньгами.

24 декабря 2000 года М. и Г. решили совершить нападение на продовольственный магазин «Садко». Когда из него вышел последний покупатель, М. зашел в магазин, наставил на продавцов пистолет и, угрожая применением насилия, опасного для жизни и здоровья, похитил из кассы деньги в сумме 1200 рублей.

В обоих случаях Г. во время нападения находился рядом, чтобы при появлении посторонних лиц предупредить М. об опасности. Похищенные деньги они поделили между собой.

По приговору суда Г. осужден по ч.2 ст. 162 УК РФ (по эпизоду от 5 ноября 2000 года), по ч.2 ст. 162 УК РФ (по эпизоду от 24 декабря 2000 года), по ч.1 ст. 222 УК РФ и по совокупности преступлений наьосновании ч.3 ст. 69 УК РФ к 7 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил приговор: квалифицировал действия Г., связанные с разбойным нападением на А. и на магазин «Садко», по ч.2 ст. 162 УК РФ.

При совершении каждого из нападений Г. во исполнение отведенной ему роли, обусловленной предварительным сговором, находился поблизости от места преступления и наблюдал за окружающей обстановкой, чтобы при появлении посторонних лиц своевременно предупредить другого соучастника о возможном обнаружении совершаемого ими преступления.

Исходя из смысла закона, если лицо в соответствии с распределением ролей совершило согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления, то содеянное им в этом случае является соисполнительством и квалифицируется без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Таким образом, действия Г., связанные с его участием в разбойных нападениях на А. и на магазин «Садко», обоснованно квалифицированы по ч.2 ст. 162 УК РФ как соучастие в преступлениях в форме соисполнительства.

Вместе с тем суд допустил ошибку в применении уголовного закона.

Согласно ст. 17 УК РФ в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 года, действовавшей на момент совершения преступлений, за которые осужден Г., совокупностью преступлений признавалось совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями или частями статьи Уголовного кодекса РФ, ни за одно из которых лицо не было осуждено.

Однако суд в нарушение ст. 10 УК РФ признал совокупностью и те преступления, которые предусмотрены одной частью одной статьи, и поэпизодно квалифицировал его действия, связанные с участием в разбойных нападениях, то есть применил положения ст. 17 УК РФ в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 года №162-ФЗ.

Это повлияло на размер наказания при его назначении по совокупности преступлений на основании ч.3 ст. 69 УК РФ и, следовательно, повлекло ухудшение положения осужденного.

Президиум квалифицировал действия Г. по ч.2 ст. 162 УК РФ, по которой назначил 5 лет 6 месяцев лишения свободы. На основании ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч.2 ст. 162 и ч.1 ст. 222 УК РФ, путем частичного сложения наказаний назначил Г. 6 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима. В остальной части судебные решения в отношении Г. оставлены без изменения.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ

№641П06 по делу Г. и М.

5. Действия лица, признанного виновным в разбое, обоснованно квалифицированы по признакам его совершения с незаконным проникновением в жилище, с причинением тяжкого вреда здоровью

потерпевшего.

Установлено, что С., Г. и М. договорились между собой завладеть имуществом потерпевшего С.

С этой целью С. узнал место жительства потерпевшего, передал эту информацию сообщникам и поручил им осмотреть данную квартиру. 4 мая 2002 года Г. и М. под предлогом покупки квартиры, представившись риэлторами, пришли в квартиру потерпевшего С., узнали от потерпевшего, что на следующий день он будет находиться в квартире один, и договорились с ним о встрече. Полученную информацию они сообщили С.

5 мая 2002 года С. передал М. кусок резинового шланга, ампулы с аминозином, шприц и под видом покупателя квартиры совместно с Г. и М., используя предлог осмотра квартиры, вошел в квартиру потерпевшего. Затем по условному сигналу С. М. и Г. напали на потерпевшего и совершили его убийство.

В ходе нападения С., Г. и М. завладели различным имуществом потерпевшего, всего на общую сумму 230 660 рублей 65 копеек.

Действия Савина квалифицированы судом по п.п. «б», «в» ч.2 ст.162 УК РФ.

В надзорной жалобе осужденный Савин просил состоявшиеся судебные решения изменить, исключить за недоказанностью из осуждения за разбой квалифицирующие признаки этого преступления «в крупном размере», «с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего» и «с незаконным проникновением в жилище».

Президиум Верховного Суда Российской Федерации удовлетворил надзорную жалобу осужденного С. частично.

Приговором, основанном на вердикте коллегии присяжных заседателей, установлено, что С., заранее договорившись с Г. и М. о разбойном нападении на потерпевшего С., привлек к

участию сообщников, подготовил шприц, ампулы аминазина, а также передал М. резиновый шланг, который был использован в качестве оружия. Именно по сигналу С., Г. и М. напали на потерпевшего, нанеся ему удары резиновым шлангом по голове, причинив тяжкий вред здоровью в виде закрытой непроникающей черепно-лицевой травмы.

При таких обстоятельствах доводы С. об исключении его осуждения по п. «в» ч.3 ст.162 УК РФ признаны несостоятельными.

Нет оснований и для исключения из судебных решений квалифицирующего признака разбоя «с незаконным проникновением в жилище», поскольку фактические обстоятельства дела свидетельствуют о том, что Савин проник в жилище потерпевшего под видом покупателя квартиры, то есть незаконно, путем обмана.

Вместе с тем Президиум исключил из состоявшихся судебных решений осуждение Савина по п. «б» ч.3 ст.162 УК РФ.

В соответствии с п.4 Примечания к ст.158 УК РФ (в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 года №162-ФЗ) крупным размером признается стоимость имущества, превышающая 250 000 рублей.

Савин осужден за разбой, совершенный в целях завладения имуществом в крупном размере.

Поскольку в данном случае стоимость похищенного имущества составляет 230 660 рублей 65 копеек, т.е. не превышает 250 000 рублей, следовательно, не составляет крупного размера.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ

№498П06 по делу Савина и др.

6. Действия виновного обоснованно квалифицированы по ч.4 ст.166 УК РФ как неправомерное завладение автомобилем без цели хищения, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья.

К., Б. и Я. заранее договорились о завладении транспортным средством путем применения насилия к водителю и удаления его из автомашины. С этой целью они остановили автомобиль под управлением Ч.

Во время следования Я. набросил на шею Ч. шнурок и стал затягивать его. К. остановил автомашину. Шнурок порвался и потерпевший выскочил из автомобиля. Я. и Б. догнали потерпевшего, посадили на заднее сиденье, сами сели по бокам.

К. повел автомобиль в безлюдное место. Б. душил потерпевшего, а Я. удерживал потерпевшего за руки.

Смерть потерпевшего Ч. наступила от сдавливания органов шеи петлей. Убедившись, что водитель мертв, Б. и Я. вытащили труп из автомашины.

Завладев автомашиной, осужденные катались на ней по городу, пока автомобиль не был остановлен сотрудниками милиции.

По приговору суда К. осужден по ч.4 ст.166 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила приговор без изменения.

Осужденный К. в надзорной жалобе поставил вопрос о переквалификации его действий, утверждая, что он не виновен в неправомерном завладении автомобилем с применением насилия, опасного для жизни или здоровья.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, проверив производство по уголовному делу в отношении К., надзорную жалобу в этой части оставил без удовлетворения.

Согласно показаниям, осужденных Я. и Б. в присутствии К. оговорили возможность завладеть автомашиной, выбросив из нее водителя. К. согласился принять участие в планируемом преступлении, поскольку, кроме него, никто не умел управлять автомобилем.

Во время поездки в автомашине Я. набросил на шею водителя шнурок и стал его душить, а К. принял меры к остановке автомашины. Когда Б. и Я. догнали водителя и посадили в автомобиль,

К. пересел на место водителя и управлял автомобилем, в том числе и в тот период, когда Б. и Я. в салоне автомашины душили потерпевшего.

Суд, оценив все доказательства в их совокупности, признав показания осужденных в данной части достоверными, пришел к обоснованному выводу о виновности К. и правильно квалифицировал его действия по ч.4 ст.166 УК РФ.

Таким образом, доводы осужденного о его непричастности к завладению автомобилем с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, и неправильной квалификации его действий являются несостоятельными.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ

№823П06 по делу К. и др.

7. Действия лица, совершившего поджог похищенной им автомашины в условиях, исключающих распространение огня на другие объекты или причинение вреда чужому имуществу, следует квалифицировать по ч.1 ст.167 УК РФ, если потерпевшему причинен значительный ущерб.

Действия лица, перевозившего боеприпас при себе, охватываются понятием «незаконное ношение боеприпаса» и дополнительной квалификации как перевозка боеприпаса не требуют.

Б, зная о наличии у К. крупных денежных средств и дорогостоящего имущества, решил завладеть имуществом потерпевшего путем разбойного нападения и убийства.

С этой целью 29 августа 1997 года Б. незаконно изготовил боеприпас к не установленному следствием стреляющему устройству, и, зарядив это устройство боеприпасом, незаконно хранил его при себе, носил и перевозил.

30 августа 1997 года Б., следуя на автомашине потерпевшего К., попросил его остановить автомашину, после чего произвел прицельный выстрел из самодельного стреляющего устройства в голову К., а затем задушил потерпевшего ремнем. От огнестрельных ранений в голову и удавления петлей последовала смерть потерпевшего.

С целью сокрыть следы преступления Б. закопал труп в лесу, выбросил в реку стреляющее устройство, а автомашину потерпевшего стоимостью 40 000 000 рублей сжег в районе свалки.

Всего Б. похищено имущество потерпевшего на сумму 60 160 000 неденоминированных рублей.

Действия Б. квалифицированы судом по п. «з» ч.2 ст.105, п.п. «б», «в» ч.3 ст.162, ч.1 ст.223, ч.1 ст.222 УК РФ и ч.2 ст.167 УК РФ.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев дело по надзорной жалобе осужденного, изменил состоявшиеся в отношении Б. судебные решения по следующим основаниям.

Квалифицируя действия Б. по ч.2 ст.167 УК РФ, суд исходил из того, что похищенная автомашина была уничтожена путем поджога.

Между тем по смыслу закона умышленное уничтожение или повреждение отдельных предметов с применением огня в условиях, исключающих его распространение на другие объекты и возникновение угрозы причинения вреда жизни и здоровью людей, а также чужому имуществу, надлежит квалифицировать по ч.1 ст.167 УК РФ, если потерпевшему причинен значительный ущерб.

Из материалов дела видно, что Б. поджег похищенную им автомашину в районе свалки, что исключало возможность причинения вреда чужому имуществу или распространение огня на иные объекты.

С учетом изложенного Президиум переквалифицировал действия Б. с ч.2 ст.167 УК РФ на ч.1 ст.167 УК РФ как умышленное уничтожение чужого имущества, причинившее значительный ущерб потерпевшему.

Данное преступление, отнесенное уголовным законом к категории преступлений небольшой тяжести, Б. совершил 30 августа 1997 года.

На основании ч.1 ст.78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло два года. При этом сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу. Поскольку со дня совершения Б. преступления до вступления приговора в законную силу (15 декабря 1999 года) прошло более двух лет, Президиум освободил Б. от наказания, назначенного ему по ч.1 ст.167 УК РФ, на основании п. 3 ч.1 ст.24 УПК РФ за истечением сроков давности уголовного преследования.

Президиум также исключил из судебных решений указание об осуждении Б. за незаконную перевозку боеприпаса.

По смыслу закона под незаконной перевозкой боеприпасов следует понимать их перемещение на любом виде транспорта, но не непосредственно при обвиняемом.

Как видно из материалов дела, Б. перевозил боеприпас при себе, то есть эти действия охватываются понятием «незаконное ношение боеприпаса». Поэтому вывод суда о дополнительной квалификации этих действий как перевозка боеприпаса является ошибочным.

Постановление Президиума Верховного Суда РФ

№597П06 по делу Б.

8. Под добровольной сдачей огнестрельного оружия следует понимать выдачу оружия по своей воле независимо от мотивов. Об этом может свидетельствовать как факт выдачи оружия, так и сообщение о его местонахождении органам власти при реальной возможности его дальнейшего хранения.

Из материалов дела видно, что А., Д., Ш. на автомашине добровольно приехали в РОВД, сообщив, что в машине лежат пистолеты.

После этого А., Д., Ш. были задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, а указанные пистолеты, в том числе и пистолет ТТ №30014047, были изъяты из салона автомашины.

Таким образом, А. не только добровольно явился в правоохранительные органы, но и добровольно сдал пистолет ТТ №30014047.

Факт сдачи пистолета «ТТ» признал и суд, о чем прямо указал в описательно-мотивировочной части приговора.

Несмотря на это, А. был осужден (с учетом последующих изменений) по ч.1 ст.222 УК РФ (в редакции от 8 декабря 2003 года) и п. «а» ч.2 ст.105 УК РФ.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев надзорную жалобу осужденного А., отменил судебные решения в части его осуждения по ч.1 ст.222 УК РФ по следующим основаниям.

По смыслу уголовного закона под добровольной сдачей огнестрельного оружия и боеприпасов следует понимать выдачу лицом указанных предметов по своей воле или сообщение органам власти о месте их нахождения при реальной возможности дальнейшего хранения вышеуказанных предметов.