Искусственный – не значит мёртвый

Глава 3-1 – Прометей

Ясное небо, лишь вата мелких облачков медленно ползла по небу, захватываемая ветром. Весеннее солнце приятно грело кожу. Стоял погожий денек, он сидел на лавочке и наблюдал за какой-то девочкой, играющей с собакой на траве. Девочке было около семи-восьми лет, симпатяжка со светлыми волосами и в розовом платьице, она бегала за собакой породы «корги» и весело смеялась. Собака звонко тявкала и резво уворачивалась от рук девочки. Все это было так не привычно, девочка была ему смутно знакома, но он не помнил её. Через какое-то время девочка все-таки догнала собаку и сграбастала ее в крепкие, нежные объятия, собака сдалась и расслабилась в ее руках, начала облизывать лицо. Девочка крикнула ему:

– Папа, смотри, я поймала его!

Папа? Какой еще папа…

Она подошла ближе к нему и с жалостливыми глазами, закричала детским голоском:

– Папа, а можно нам забрать эту собачку!? Она мне очень нравится, такая милая!

Он не знал, что ответить и решил подыграть:

– Дочка, конечно мы можем забрать ее, но вдруг собачка принадлежит какой-нибудь другой девочке, она очень расстроится если ее питомец пропадет. Девочка закусила нижнюю губу и уже тише попросила умоляющим голосом:

– Давай тогда купим такую же, маленькую и рыжую, как булочка.

– Конечно, дочка, купим точно такую же!

Девочка обрадовалась и в припрыжку понеслась обратно к собаке.

Он подумал – видимо это моя дочка, но у меня никогда не было дочки, по крайней мере я не помню этого. Все как будто в тумане, какие-то обрывки воспоминаний летают в черепной коробке, стукаясь о стенки и вызывая странное покалывание в темени.

Все-таки приятная погодка была. Вокруг прогуливались люди, наслаждаясь приходом весны. Недалеко находился фургончик с мороженным, около него стояла миловидная девушка и ждала, пока мороженщик накладывал разноцветные холодные шарики на вафельные рожки. Она взяла три мороженных, они едва умещались в ее руках. Зачем ей целых три? Сладкоежка похоже. Эх, сейчас бы мне одно, подумал он, было бы неплохо.

Девушка пошла в его сторону, он следил за ней, ему показалось, что она смотрит на него. Он подумал – ха, вот бы она присела со мной, я бы с такой познакомился. Она была точно в его вкусе. Девушка все приближалась, ему даже показалось, что она идет к нему, как вдруг она окликнула девочку:

– Дочка, иди сюда, я тебе мороженного купила, хватит чужих собак тискать, а вдруг она уличная и заразная!

Девочка в ответ протараторила:

– И ничего она не уличная, «корги» не бывают уличными, я знаю!

Оп-па, да это и правда моя жёнушка. Я конечно же её тоже не помню, ну вообще никаким разом. Жена подошла, улыбнулась и протянула ему мороженное, садясь рядом и прижимаясь к его ноге своим бедром.

– Правда она прелесть?

Он пока не понимал, как тут оказался и что тут происходит, но ему определенно нравился этот момент, он решил войти в роль семьянина и подыгрывать во всем.

– Конечно, наша дочурка лучше всех.

Он приобнял девушку за плечо. Девчушка, вспомнив про мороженное, пошла в сторону родителей, не забыв прихватить при этом собаку. Подойдя, Она приняла из рук матери свою порцию и первым делом дала снять пробу любимой собачке. Корги облизнул мороженное, прихватил языком сладкий шарик, уронив его вниз.

– Ах, какой ты неуклюжий! Я, вообще-то, тоже хотела попробовать, – сказала девочка возмущенно.

– Ничего, я куплю тебе еще, если хочешь, – сказала мама.

– Да нет, мне не жалко, пусть кушает.

Собака слизывала мороженное с асфальта.

Он, попробовал своё мороженное, оно ему понравилось, но он решил отдать порцию дочке.

– Держи, – протягивая рожок девочке, сказал он.

– Спасибо, папа! – обрадовалась девочка.

Незаметно все это время погода медленно портилась, он заметил это только тогда, когда уже небо заволокло тучами, начал накрапывать мелкий дождик.

– Так, кажется нам пора, сейчас нас накроет, – сказал он своей семье.

Вдруг налетел неимоверно сильный порыв ветра, который сдул всё мороженное из рук людей на землю, пёс громко залаял. Послышались сильные раскаты грома. Люди вокруг оживлённо собирались уйти с открытого пространства. Семья начала поспешно собираться, как вдруг послышался какой-то нарастающий гул, он усиливался с каждой секундой. Когда они были уже почти у выхода из парка, гул стал настолько нестерпим, что пришлось зажимать уши. И вдруг он услышал чей-то крик:

– Подъем!!!

Он очнулся от такого было приятного сна. Все помещение было наполнено гулом сирены, который его и разбудил, вокруг начали шевелится другие люди. Он резко сел на постели, продрал глаза, они болели от недосыпа, потёр, вроде стало лучше. Опять этот сон, он преследовал его уже не первый месяц, снился пару раз в неделю, и каждый раз новая ситуация, но та же самая мать с девочкой.

Вокруг был мрак и слышалось тихое шуршание постельного белья. Вдруг вспыхнул яркий свет, как от прожектора, помещение осветилось и было видно, что большинство людей уже встало и заправляло свои постели. И так, блин, каждое утро, бесконечное количество раз, но он уже привык к этому и относился как к рутине. Постоянное резкое пробуждение, по-армейски, напрягало, но не бесило.

Он встал и начал заправлять постель, в помещение вошли надсмотрщики и встали около входа. Он уже знал, что если не заправить постель и не одеться за определенное, короткое время, отведенное на это дело, то ждет наказание. Покорность вдалбливали на каждом этапе жизни работников трудовых городов.

Пока он одевался – размышлял над своей жизнью. Все, что он помнил – это аварию, в которую попал его автомобиль. Она случилась из-за сбоя автопилота, но обвинили владельца, то есть его. Автомобиль протаранил остановку с людьми, погиб человек, остальные получили легкие и средние травмы. Его забрали сразу же из больницы прямо в тюремную камеру. Как ни странно, никаких травм, кроме ушиба головы он не получил, хотя машина после столкновения сбила столб, врезалась в другую машину со встречного движения и перевернулась.

Медики думали, что с ним что-то серьезное, по крайней мере сотрясение мозга, они так решили потому, что он был без сознания. Но нет, с ним все было в порядке, так как по пути в больницу он пришел в себя, его даже не обследовали из-за того, что он отказался, сославшись на нормальное самочувствие, пациента сразу же передали полиции. Его продержали в камере предварительного заключения всего несколько дней, в скором времени состоялся быстрый суд. Ему даже не дали воспользоваться услугами корпорации адвокатов, да и денег у него не было на это дело.

Ему вынесли вердикт – трудовой лагерь, штрафная зона, срок пребывания – стандартное время обычного штрафника. Проще говоря все зависело от него самого, будет хорошо работать, быстрее выберется, нужно было выработать определенную норму. Это был очень мягкий приговор, судья сослался на то, что он не сам управлял транспортным средством, а посредством автопилота, у которого и произошел сбой, за такие ошибки техники приговор для владельца значительно смягчался.

Все, что было до этой злополучной аварии, он не помнил, ну вообще ничего. У него присутствовали какие-то обрывочные воспоминания, они приходили в виде образов, во снах, в них он чётко понимал, что происходит, но, когда просыпался, практически все забывалось.

Он пытался выяснить что-то о себе, но ничего узнать не выходило, кроме того, что он работал в какой-то престижной корпорации на высокой должности, был довольно обеспеченным человеком, судя по автомобилю. Из тюремной камеры добыть информацию было практически невозможно, а близких людей, которые бы к нему пришли и прояснили его прошлое – у него, видимо, не было. Он помнил эту маму с дочкой, которые преследовали его из сна в сон. Если они действительно были его семьей, то почему не объявились после аварии и не пришли увидеть его в тюрьме? Единственное, что он помнил точно, это как его называли в далеком прошлом, его называли – «Прометей». Естественно «Прометей» не было его именем, имя ему напомнили при судебных тяжбах, оно было незаурядное и ему не нравилось, тем более оно было не настоящим, это он знал точно, поэтому не стоит его упоминать, он предпочитал гордую кличку. Он не помнил, толи её ему дали его друзья, толи коллеги, но скорее всего ее дали ему его «братья».

Так, размышляя, он успел заправить кровать, одеться и встать в строй из пол сотни человек, готовых выйди на уличную, морозную прохладу. Далее, по расписанию, всех ожидала зарядка. Он увидел, что один из рабочих долго возится с одеждой, все уже построились и ждали его несколько минут, а он никак не мог застегнуть ремень, кажется у него оторвалась пряжка, штаны падали. «Вертухаи» это заметили и один из них крикнул ему:

– Эй, ты, у тебя десять секунд, если ты наконец не застегнешь эту хрень, сам знаешь, что с тобой будет!

– Я сейчас, сейчас! Пряжка сломалась, я просил новый ремень, но мне его не дали! – жалостливо воскликнул трудяга.

– Если не дали, значит не положено! А ну живее, отребье!

– Я не могу идти, штаны падают!

Охранники переглянулись и гулко засмеялись хором, толкая друг друга в бока. Когда они успокоились, один из них пригрозил заключённому:

– Сейчас у тебя не только штаны упадут, а ну-ка пошли с нами, засранец!

Ему конечно дадут новый ремень, но только после прохождения определенной «процедуры», которая ему очень не понравится. Снабжение намерено издевалось над ними. Один охранник повел толпу на улицу делать зарядку, а второй и третий схватили под локти «засранца» и потащили его в уголок барака.

Да, трудяги жили в бараках, не все жители трудовых городов жили так, примерно половина везунчиков жили в нормальных многоэтажных зданиях, общежитиях. Но и они были построены по казарменному типу, этажи делились на огромные помещения по двести-триста квадратов, где располагались кровати и некоторая мебель, а также невысокие пластмассовые перегородки, разделяя таким образом помещение на подобие личного пространства. Обитатели лагеря были не просто трудовыми рабами промышленных городов, а штрафниками, их наказывали плохими условиями жизни. Вообще-то стандартным рабочим в трудовом городе жилось намного лучше, их не контролировали так строго как штрафников, не избивали по любому поводу, но им приходилось также выполнять норму, хоть она и была меньше чем у штрафников.

Штрафником можно было стать очень легко, достаточно было как-либо напортачить, например, сломать станок или не выполнять несколько дней норму до конца. Бараки плохо отапливались, работяги ходили в рванье и заношенных сапогах, которые перед ними носили уже несколько человек. Секонд-хенд мать его!

В лагере, практиковали физические наказания, того мужика повели не просто отругать или сделать выговор, его будут избивать, а когда он упадет отпинают ногами, но не сильно, чтобы мог дальше работать. Может разобьют лицо или выбьют пару зубов, это же не помешает работе. А охранники очень любили это дело, они были самыми прилежными штрафниками и им была дана должность охраны и освобождение от работы, поэтому они очень старательно выполняли свои обязанности не щадя никого. Они не хотели попасть обратно в ряды трудяг-рабов. Вот такое вот удобное самоуправление, настоящие полицаи, ей Богу!

Статус рабочих тут был примерно на уровне зеков, никаких трудовых договоров или контрактов, как у нормальных людей у них не было, им лишь выдавали порядковые номера как скотам в концлагере. Все люди попадали сюда из-за безысходности, им просто некуда было идти. Также, нищих, которые побираются на улицах «нормальных» городов ловили и ссылали сюда, так как бродяжничество было запрещено и с ним нещадно боролись органы власти, а таких бродяг было очень много, так как они продавали свою недвижимость и имущество чтобы прокормить себя. Они пытались искать контрактную работу, но у большинства ничего не выходило. Люди лишались последнего имущества и становились бомжами. Вскоре они попадали сюда. Остальные же люди добровольно приходили, прощаясь со своей свободой и гражданством, они не пытались просить милостыню в городах и ждать пока бы их отмутузила полиция и отправила в трудовое гетто.

Если человек становился жителем трудового города, он мог выбраться из него, но денег тут не платили, у него не было никаких перспектив за пределами города. Находясь в трудовом городе, рабочие могли передвигаться по его территории, но покидать её запрещалось, пока ты числился в рабочих. Только отработав месяц человек мог уйти. Рабочих могли в любое время переслать в любой другой город, если требовались люди его профиля. Единственным шансом выбраться из этого ада был подъем по карьерной лестнице и приобретение каких-то профессиональных навыков, которые были связаны с управлением или технологиями, с которыми работали «нормальные» города. Иногда из них приходили заявки на определенных квалифицированных сотрудников, тогда их брали и отправляли на работу в город, они подписывали контракт на самых убогих условиях и были очень рады этому. По сути они возвращали себе статус обычного гражданина.

Итак, охранник повел всех на зарядку, на огромный плац. На нем собирались люди из нескольких бараков, строились и делали зарядку около десяти минут, кто как хотел, никто особо не следил за выполнением, ведь это личное дело каждого, не сделаешь – тебе же хуже, плохо разомнешься перед работой.

Большинство трудяг были очень вялыми, видно было, что им лень делать зарядку. Прометей же делал её усердно, со знанием дела. Вообще-то ему не сильно требовалась зарядка, но она как-то дисциплинировала что ли.

Во время зарядки один из охранников нацепил на себя барабан и пытался играть какой-то марш, прохаживаясь между рядов. Он уже не в первый раз это делал, и аргументировал это тем, что так рабочим легче делать зарядку, типа ритмика и слаженность появляется.

– Вот дебил, музыкант что ли? – пронеслось в голове у Прометея.

Вообще-то музыкальных инструментов уже практически не существовало, непонятно было откуда он его достал. Они в основном хранились в исторических музеях, да в коллекциях богатых хозяев жизни – капиталистов. Именно этот охранник был редкостным дурачком, он был феноменально дисциплинирован, и очень жестоко карал за проступки, а также гордился своим положением, считал, что достиг успеха в этом замкнутом обществе, поднялся над быдлом. Когда он проходил мимо Прометея, остановился, и больно ударив его по бедру палочкой, мерзко вякнул:

– Ноги шире, не отлынивать! Залог успешного начала работы – это хорошая разминка, сам же мне спасибо потом скажешь!

Прометей ухмыльнулся и язвительно ответил:

– Конечно, конечно, я уже сейчас готов сказать «спасибо»!

Гаденыш ничего не ответил, продолжив барабанить по новой, пошел дальше. Он недолюбливал Прометея, так как тот придумал ему кличку «слюнтяй», из-за того, что тот обильно плевался, когда орал на кого-нибудь. Ему эта кличка естественно не нравилась, а так, за глаза, его называл весь рабочий коллектив Прометея, поэтому он постоянно пытался вставить ему палки в колёса.

Прометей практически не нарушал правил, не имел дисциплинарных взысканий или ошибок на производстве, поэтому не давал тому возможности отыграться на нем. Он старался работать как можно усерднее, ведь от этого зависело его будущее, у него конечно вряд ли получится выбраться из трудового города, но хотя бы перейти в класс «нормальных» трудяг он может. Прометей настолько усердно трудился, что сократил срок пребывания в штрафниках в полтора раза, его обещали в скором времени перевести в нормальный цех.

Глава 3-2 – Нелепая случайность

После зарядки всю толпу повели завтракать. Не все трудяги ели и работали одновременно, работа велась посменно круглосуточно, поэтому рабочие просыпались в разное время с интервалом примерно в восемь часов. Заводы не останавливались ни на минуту, существовало три смены: дневная, вечерняя и ночная. Здание столовой находилось неподалеку от бараков. Помещение столовой было огромных размеров, в нём находилось множество столов с лавками, между ними сновали поварихи, которые уже почти закончили расставлять посуду. Большинство столов было уже накрыто, на них дымился суп. Прометей предвкушал сытный завтрак. Кормили тут неплохо, хоть и помоями, но зато сытно. Прометей сел за лавку со своей бригадой, с которой он успел сойтись, они не были друзьями, но были товарищами, по несчастью. На завтрак давали не так много времени, но работяги успевали сделать все свои дела – и поесть и поболтать. Сегодня толкал речь один из самых работящих «зеков». Молодой, амбициозный парнишка. Он с запалом убеждал всех:

– Ребята, я знаю, что вы не такие лентяи как кажется на первый взгляд. Ну давайте поднапрягитесь! Нам надо перевыполнить коллективную норму, это очень хороший бонус к индивидуальной! Я один не могу выполнить ее за вас! Вам что не хочется выбраться из штрафников?!

Ему отвечал один из середнячков:

– Дядя, да ты уже задрал, мы итак устаем, я лично выматываюсь так, что, приходя в барак падаю и отрубаюсь. Только в выходные позволяю себе поразвлечься. Какое перевыполнение? Нам хотя бы просто выполнить норму, чтобы нас не отлупили почем зря.

– Да ну вас, оболтусы! – с досадой бросил «стахановец».

Он еще какое-то время надоедал со своими уговорами, но ребята просто отмахивались от него. Спустя пару минут он разочаровался в товарищах и затих, нервно глотая свой суп. На очереди было второе блюдо и чай.

Прометей не очень любил поглощать еду, тем более такую, когда нет никакого вкусового удовольствия, тем более еды ему требовалось меньше чем людям…

Прометей после аварии не сразу понял кто он такой, не в плане личности, а в плане своей принадлежности к форме жизни. Он ощущал себя обычным человеком, как себе это представлял, но были и какие-то отклонения. Он пробовал ранить себя, из пореза текла кровь как из обычного человека, только она была немного другого оттенка, нежели у людей. Его сердце ровно билось под ребрами, грудная клетка вздымалась и опадала, он дышал. Но он понимал на интуитивном уровне, что он не человек. У него сохранились знания об истории его страны, и он понимал, что никто не должен узнать кто он такой. Если кому-то станет известно, что он андроид, то его непременно сдадут государству и утилизируют.

Он понятия не имел, почему он так схож с человеком, ему нужно было есть обычную человеческую еду, хоть и не так много. Ему нужно было спать, примерно столько же сколько и обычному человеку. Он даже ходил в туалет, как и все! Да в конце концов ему снились сны, как биологическому существу! Даже собакам сняться сны, хоть они и не люди, сновидения – это признак живого существа. Но все-таки, в нем было что-то искусственное, он ощущал свое недоверие и даже некую враждебность к людям, как к живым существам, особенно к тем, которые в его философской системе были мразями, наподобие Слюнтяя.

Он не раз размышлял над своей природой, строил разные теории, вывод был один – он был практически совершенным биороботом, при этом имея человеческое сознание, эмоции и свободу воли. Он понятия не имел ничего о своем происхождении, зачем людям понадобилось создавать такое существо, это же прямая конкуренция их виду? Они никогда бы не наделили андроида, даже такого необычного, свободой воли и самосознанием, какое было у самих создателей.

Еще он много раз думал о своей возможной семье, но он не понимал, неужели у него действительно была дочь? Как это возможно? Ведь размножение – это передача генетической информации, накопленной тысячами лет эволюции, даже если ему встроили функцию занятия сексом, а он знал, что встроили, то он никак не мог воспроизводить себе подобных, это не укладывалось в голове.

Он не раз и не два прокручивал эти мысли, но память, которая бы ему так пригодилась, никак не возвращалась. Видимо биокомпоненты его мозга, или что у него так было вместо него, может процессор, при сотрясении утратили информацию безвозвратно, он не мог управлять своим телом, как это делали обычные андроиды, оно видимо работало автоматически без вмешательства его разума.

Прозвучал сигнал окончания завтрака, не дав ему продолжить ход своих мыслей. Люди поднимались со своих мест, сытно отдуваясь и потирая животы, тихо переговариваясь, пошли к выходу.

Идти было недалеко, они все работали на одном предприятии и в одну смену. Предстояло неплохо поработать, в их цех направили огромный заказ на выплавку металла, именно его цех работал в отрасли черной металлургии. Город специализировался на добыче и переработки железа, он был основан на базе одной богатой шахты, которая уже долгое время не истощалась. В городе исполнялись все связанные с металлом работы, они делали различные трубы, каркасы, швеллера, арматуру и другую не очень сложную продукцию, а также производили прокат металла, выдавали металлические листы – заготовки для других изделий. Прометей был бригадиром в своем коллективе, у него неплохо получалось распределять работу – каждому по способностям, он знал кто на что способен и на кого стоит рассчитывать, а кто может подвести.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.