Россия и мусульманский мир № 1 / 2012

КОНФЛИКТУ ЦИВИЛИЗАЦИЙ – НЕТ!

ДИАЛОГУ И КУЛЬТУРНОМУ ОБМЕНУ

МЕЖДУ ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ – ДА!

КАК ВОЗМОЖЕН ДИАЛОГ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Есть свойство и признак человеческого общения, без и вне которого рассуждать о диалоге цивилизаций просто нельзя. Это толерантность, или в русском переводе терпимость, выступающая как первоначальное, исходное условие любого плодотворного диалога.

Можно рассматривать диалог как один из способов проявления толерантности (мне самому приходилось писать именно в таком духе). Однако лучше все-таки различать толерантность и диалог: диалог предполагает толерантность, последняя же может и не сопровождаться диалогом. Почему это нужно и важно и какой практический смысл все это имеет, я постараюсь показать. Но с самого начала хочу подчеркнуть, что в понимании роли диалога цивилизаций в современном мире существует определенная неясность. Получило распространение, например, мнение о том, что именно этого рода диалог является универсальным способом решения тех сложных проблем, которые порождает современное социальное развитие, в частности процесс глобализации. Я думаю, что в действительности дело обстоит все же не совсем так. Во-первых, потому, что глобализация при некоторых обстоятельствах может и не нуждаться в диалоге такого рода. Тот тип глобализации, который сегодня реально разыгрывается, никакого межцивилизационного диалога не предполагает. Ибо в действительности происходит экспансия на все регионы мира системы рыночной экономики, современных информационных технологий и сопутствующей им массовой культуры. Та глобализация, которая является сегодня реальным фактом, ведет к нивелированию цивилизационных различий, к гомогенизации человечества в целом. Модернизацию в свое время отождествляли с вестернизацией. Есть соблазн назвать современную глобализацию «американизацией» мира. Но в таком случае межцивилизационный диалог просто бессмысленен, ибо речь идет как раз о создании унифицированной, гомогенной цивилизации, а не о разных цивилизациях, которые могут вступать (или не вступать) в диалог друг с другом. Значит, когда мы говорим о возможности и даже о необходимости диалога цивилизаций, мы имеем в виду не ту глобализацию, которая реально совершается ныне, а ту, которая нам представляется желательной, т.е. глобализацию иного типа, не отменяющую цивилизационных различий, а напротив, их культивирующую. Иными словами, разговор о важности и нужности диалога цивилизаций сегодня предполагает в том числе и возможность изменения направления и характера глобализации.

Во-вторых, не следует думать, что даже в том случае, если глобализации будет придан иной, чем сегодня, т.е. более гуманный, характер и если будет практиковаться диалог разных цивилизаций, то мы с помощью этого диалога сможем решить все современные проблемы. В действительности многие из них не имеют готовых решений. Не содержится решение этих проблем и в наследии существующих сегодня разнообразных цивилизаций. Ибо с ними человечество никогда до сих пор не сталкивалось. Есть основания считать, что сегодня человечество стоит перед каким-то серьезным вызовом, когда возникает вопрос и о будущем человека, и о будущем общества и культуры.

Это прежде всего проблемы, являющиеся результатом новейшего этапа развития науки и техники, возникновения новых информационных технологий (телевидение, использование компьютера, коммуникация с помощью Интернета). Высокий темп обновления знаний, характерный для информационного общества, влечет быструю сменяемость социальных структур и институтов, воплощающих это знание, типов и способов коммуникации. Многие социальные процессы становятся чем-то эфемерным: существующим относительно небольшое время. Интеграция прошлого и будущего в единую цепь событий, образующая индивидуальную биографию и лежащая в основе личности, «Я», оказывается в некоторых случаях непростым делом. Все более усложняющаяся в современном глобализирующемся обществе цепь социальных и технологических опосредований между действием и его результатом делает сложным рациональное планирование действий не только на коллективном, но даже и на индивидуальном уровне. Но дело не только в этом. Любое рациональное действие предполагает не только учет его возможных последствий, но также и соотнесение выбранных средств с существующими в обществе нормами поведения, с коллективными представлениями о дозволенном и недозволенном, с представлениями действующего субъекта о самом себе, о своей биографии, о принятых на себя в прошлом обязательствах, о принадлежности к той или иной коллективной общности, т.е. с тем, что называется индивидуальной идентичностью. Между тем современный западный мир, вступающий в информационное общество и втягивающий посредством процесса глобализации в это общество остальную часть мира, переживает кризис индивидуальной идентичности. Начинается кризис и ряда коллективных идентичностей.

Вот еще один современный вызов нашим представлениям о человеке. Это попытки с помощью воздействия на генную систему изменить саму человеческую телесность, создать более «совершенного» человека, наиболее приспособленного к выполнению тех или иных конкретных функций. Кажется, что современная наука открывает такие возможности. Появились энтузиасты, пропагандирующие новые способы экспериментирования над человеческим телом и связывающие с изменением человеческой телесности осуществление самых дерзновенных мечтаний, реализацию новой генно-технологической утопии. Возникающая в этой связи проблема связана даже не столько с возможностью или невозможностью такого рода экспериментов (как писал Н. Бердяев, особенность утопии не в том, что она не существует, а в том, что она может осуществиться), сколько с тем, что подобного рода вмешательство может привести к необратимым последствиям, сходным с результатами человеческого воздействия на природу, породившими современный экологический кризис: человек может перестать быть человеком. Известный теоретик Ф. Фукуяма пишет о «нашем постчеловеческом будущем». Между тем все существующие сегодня на Земле цивилизации с их представлениями о нравственности предполагают ту человеческую телесность, с теми присущими ей возможностями и ограничениями, с тем распределением способностей между индивидами, которая до сих пор считалась чем-то неотъемлемым от самого понимания человека.

Эти (а также многие другие) исключительно острые, притом не только теоретические, но и практические проблемы, конечно, не могут быть решены только с помощью диалога цивилизаций. Диалог в этом случае совершенно необходим, но это должен быть прежде всего диалог между специалистами разных областей знания, между философами и учеными, между экспертами и обычными людьми. Определенную (но вряд ли решающую роль) в этом случае может сыграть и диалог цивилизаций. Роль последнего в данном случае, таким образом, ограничена.

Где же и каким образом диалог цивилизаций может быть полезен в решении тех проблем, с которыми сталкивается сегодня человечество? В этой связи хочу высказать два соображения.

1. Конечно, цивилизации сами по себе никакого диалога вести не могут. «Диалог цивилизаций» – это метафора. Могут вести диалог лишь конкретные представители разных цивилизаций. Это могут быть индивиды, социальные группы, сообщества, правительственные структуры.

2. Диалог, как правило, ведется не по поводу самих цивилизаций: их систем ценностей, взглядов на мир, религиозных убеждений. Дело в том, что эти смысловые установки как раз и конституируют идентичность цивилизаций и лежат в основе социальной идентичности каждого индивида, приобщенного к данной цивилизации. Поэтому если только цивилизация не распадается, не переживает кризиса собственной идентичности (что все-таки иногда происходит, особенно сегодня), то ядро цивилизации не обсуждается. По поводу этого ядра диалог невозможен. Это ясно видно на примере возможности диалога разных религий, которые исторически всегда входили в ядро конкретных цивилизаций, по крайней мере, с того времени, когда эти религии возникли. Представители разных религий могут вести диалог по поводу конкретных социальных проблем: как эти проблемы могут быть поняты и решены с позиций этих религий. Но они не будут вести диалога о религиозной догматике. Ведь каждая религия исходит из абсолютности и непререкаемости своих догматов. Можно дискутировать по поводу их толкования, чем и занимаются теологи. Но нельзя сомневаться в абсолютной истинности самих догматов. Если только допускается возможность взгляда на догматы с позиций другой религии, данная религия перестает существовать.

Диалог между цивилизациями возможен и может быть плодотворным в связи с решением конкретных практических проблем и связан как с пониманием этих проблем с позиций той или иной цивилизации, так и с предлагаемыми способами решения. Каждая цивилизация задает собственную перспективу в подходе к современным проблемам. Сравнение этих перспектив с точки зрения их плодотворности возможно и насущно необходимо. Об этом я подробнее скажу несколько позже. Но сейчас я хочу обратить внимание на то, что такого рода диалог предполагает, что само ядро разных цивилизаций, к которым принадлежат вступившие между собой в общение индивиды, этим диалогом не затрагивается. Иными словами, такого рода диалог предполагает вместе с тем межцивилизационную толерантность, т.е. терпимость, невмешательство в глубинные смысловые основы чужой цивилизации, бережное отношение к тому, что не похоже на то, к чему мы привыкли.

Итак, что же такое толерантность?

1. Первое понимание толерантности было первым и исторически. В некоторых отношениях оно считается классическим и дожило до наших дней. Оно связано с именами Бэйля и Локка, с классической либеральной традицией. Мне представляется важным и во многом проливающим свет на сам характер проблемы тот исторический факт, что она как философская была сформулирована в связи с проблемой веротерпимости и первоначально понята как своеобразное осмысление итогов Тридцатилетней войны, в ходе которой представители враждующих религиозных конфессий почти поголовно истребили друг друга.

Согласно этому пониманию, истина, основные моральные нормы, основные правила политического общежития могут быть неоспоримо и убедительно для всех установлены и обоснованы. В этих вопросах бессмысленно говорить о толерантности, так как доказательство, рациональное обоснование убедительны для всех. Однако люди не только разделяют истинные утверждения, но также и придерживаются различных мнений. Истинность некоторых из этих мнений может быть впоследствии установлена. Однако среди них есть такие, истинность которых никогда не может быть установлена бесспорно. Это прежде всего религиозные взгляды, метафизические утверждения, специфические ценности разных культур, особенные этнические верования и убеждения. Эти мнения принимаются людьми на внерациональных основаниях и связаны прежде всего с самоидентификацией: культурной, этнической, личной. Без самоидентификации нет личности, т.е. человека, самостоятельного в своих решениях и ответственного за свои поступки. Однако способы самоидентификации во многих случаях являются внерациональными и связаны с определенной, принимаемой человеком традицией, с тем местом, где он родился и живет, с культурой, к которой он принадлежит, с историей его страны, с его собственной биографией и т.д.

Что касается познавательных истин (в особенности истин науки), рационально обоснованных норм права и нравственности, то нельзя, конечно, терпимо относиться к тому, что им противоречит, и к действиям, которые их нарушают. Люди, нарушающие нормы морали и права, должны быть наказаны. Однако и в этом случае следует отдавать себе отчет в том, что истина не может быть навязана силой: силой физического принуждения или пропагандистского внушения. К принятию истинного утверждения человек может прийти лишь самостоятельно. Поэтому нужно вести борьбу с действиями, нарушающими разумно установленные правила общежития и вместе с тем проявлять в некоторых пределах терпимость к неразумным взглядам, создавая для тех, кто их придерживается, такие условия, в которых они могли бы сами прийти к признанию истинности того, что может быть бесспорно и универсально установлено.

Что же касается тех мнений, истинность которых не может быть доказана, которые принимаются на внерациональных основаниях (религиозные убеждения, метафизические утверждения, специфические ценности разных культур, этнические верования и т.д.), то не только их, но и соответствующую им практику вполне можно допустить в тех случаях, когда они не вступают в противоречия с основами цивилизованного общежития. В этом случае такого рода мнения и соответствующая им практика выступают как «особое дело» определенных культурных, этнических, социальных групп. Терпимость в данном случае обосновывается тем, что различия во взглядах, не относящихся к вопросам истины и основных моральных, правовых, политических норм, индифферентны к основным ценностям цивилизации и не препятствуют нормальному общежитию. Различные социальные, культурные, этнические группы могут иметь свои церкви, школы, культивировать свой язык, иметь свои обычаи. Недопустимо вмешиваться в эти дела со стороны (со стороны правительства, если речь идет, например, о существовании этнических меньшинств на территории большого государства, или со стороны одного государства по отношению к другому). Основным для нормальной жизни в обществе и для мирных взаимоотношений разных обществ и культур считается согласие в понимании основных моральных норм и того, что установлено в познании (в частности, в науке). Очень важно отметить, что с точки зрения данного понимания толерантности различия в специфических цивилизационных ценностях будут постепенно уменьшаться по мере развития человечества, так как усиление взаимодействия разных цивилизаций и этносов, необходимость совместного решения практических проблем будут неизбежно вести к этому. Толерантность при таком ее понимании выступает как безразличие к существованию различных взглядов и практик, так как последние рассматриваются в качестве неважных перед лицом основных проблем, с которыми имеет дело общество.

2. Второе понимание толерантности исходит из того, что нельзя принять ту предпосылку, из которой исходит первый способ понимания, а именно: что существуют такие истины познания и нормы социального общежития, которые могут быть бесспорно и убедительно для всех установлены. Данное понимание опирается на результаты современных культурно-антропо-логических исследований, на некоторые результаты анализа истории науки, социального исследования научного познания, на некоторые современные концепции в философии науки. Согласно данному пониманию, религиозные, метафизические взгляды, специфические ценности той или иной цивилизации не являются чем-то второстепенным для деятельности человека и для развития общества, а определяют сам характер этой деятельности и способ развития той или иной цивилизации. Плюрализм этих взглядов, ценностей и способов поведения неустраним, так как связан с природой человека и его отношениями с реальным миром. Все цивилизации (и познавательные установки) равноправны, но в то же время и несоизмеримы. Не существует никакой привилегированной системы взглядов и ценностей.

Единственное исключение следует сделать для идеи о том, что все люди, независимо от расы, пола и национальности имеют равное право на физическое существование и культурное развитие (в отношении нарушения этих прав не может быть никакой терпимости). Но, будучи равноправными и заслуживающими уважения, разные системы взглядов (в том числе разные цивилизации), по сути дела, не могут взаимодействовать друг с другом, ибо замкнуты на себя, несоизмеримы друг с другом. Самоидентичность разных цивилизаций, культурных и социальных общностей основана на том, что они как бы не касаются друг друга, существуя, по сути дела, в разных мирах. Можно переходить из одного цивилизационного или познавательного мира в другой. Но нельзя одновременно жить в двух разных мирах. Толерантность в данном случае выступает как уважение к другому человеку или цивилизации, которые я не могу понимать и с которыми я не могу взаимодействовать. Однако против такого понимания толерантности и плюрализма можно возразить. Эти возражения формулируются в третьем понимании.

3. Третье понимание. Во-первых, можно показать, что в действительности между разного рода системами ценностей и концептуальными каркасами существует реальное взаимодействие. Это просто факт истории культуры. При этом в результате этой критики одни из ценностей и концептуальных каркасов сходят со сцены, уступая место другим. Ибо не существует их принципиальной несоизмеримости. Между разными системами ценностей, разными традициями идет постоянное соревнование, в ходе которого они пытаются показать свою состоятельность, возможность с их помощью и на их основе справиться с решением различных технических, социальных и интеллектуальных проблем, с которыми сталкиваются люди. А при всем различии традиций и цивилизаций им все же приходится решать немало общих проблем. В результате соревнования происходит отбор тех норм, систем ценностей, интеллектуальных традиций, которые соответствуют требованиям постоянно меняющейся ситуации. Но нельзя силой навязывать свои убеждения другим людям или ценности одной цивилизации другим. В данном случае толерантность выступает как снисхождение к другой цивилизации.

Толерантность абсолютно необходима, если мы хотим избежать того столкновения цивилизаций, о котором писал С. Хантингтон. Вместе с тем как бы ни понимать и ни практиковать толерантность (как индифферентность, как уважение, как снисхождение к другому), она все же сводится к невмешательству в иную цивилизацию и исключает взаимодействие с ней. Между тем сегодня взаимодействие цивилизаций жизненно необходимо. Верно, что одного этого взаимодействия недостаточно для решения всех тех проблем, которые возникают перед человечеством. Но верно и то, что это взаимодействие (диалог цивилизаций) жизненно необходимо.

Диалог (не только цивилизаций, но и культур, социальных групп, научных сообществ, индивидов) – это вообще нечто большее, чем толерантность. Ибо он предполагает не только терпеливое допущение иной позиции, иной системы ценностей и установок, но и желание чему-то научиться у другого.

И ведь исторически цивилизации учились друг у друга, пытаясь учесть чужой опыт и тем самым расширяя горизонт собственного опыта. Это бесспорный факт истории культуры. Между прочим, самые интересные идеи в истории философии и науки возникали как раз при столкновении и взаимной критике разных концептуальных каркасов, разных интеллектуальных парадигм. Западноевропейская цивилизация возникла из синтеза двух других, очень разных и, казалось бы, даже несоизмеримых: иудео-христианской и античной. Христианские Отцы Церкви, разрабатывая систему религиозной догматики, вели плодотворный диалог с античной философией. Современная физика, будучи продуктом развития прежде всего европейской цивилизации, черпает некоторые принципиальные идеи из изучения индийской и китайской мифологии: речь идет не о синтезе мифологии и науки, а о переводе на язык науки некоторых идей, навеянных этой мифологией (как отмечал лауреат Нобелевской премии И. Пригожий, предлагаемая им картина мира близка представлениям древней китайской мифологии).

Как любил подчеркивать М. Бахтин, диалогична уже сама природа сознания. «Я» не похоже на лейбницевскую монаду, ибо не замкнуто на себя, а открыто другому человеку. Само отношение к себе как Я – элементарный акт саморефлексии – возможно только на основе того, как я отношусь к другому человеку, что я могу отнестись к самому себе как к другому, т.е. мысленно или в воображении (как правило, не сознавая этого) встать на точку зрения другого. Каждый человек не только обладает самоидентичностью. Он может развивать эту самоидентичность, меняясь в существенных отношениях. Особенно остро эта проблема стоит сегодня. Развитие идентичности возможно только на основе постоянной коммуникации с другими, диалога с иными точками зрения, позициями, возможностью понять эти другие позиции.

Сегодня человечество оказалась в такой ситуации, когда явно осознаются недостаточность и односторонность того опыта отношений людей с природой и друг с другом, который был накоплен до сих пор, необходимость расширения этого опыта. А это предполагает также и взаимный учет опыта друг друга. Это, конечно, вовсе не означает, что чужой опыт просто некритически осваивается. Речь идет совсем о другом: о необходимости видеть в иной позиции, в другой системе ценностей, в чужой цивилизации не то, что враждебно моей собственной позиции, а то, что может помочь мне в решении проблем, которые являются не только моими собственными, но и проблемами других людей и других цивилизаций, других ценностных и интеллектуальных систем отсчета. В этом диалоге не только отдельные люди, но и цивилизации могут и должны развиваться.

Взаимодействие с позициями, отличными от моих, сопоставление моей аргументации с аргументами в пользу иной точки зрения выступает как необходимое условие развития моих собственных взглядов. То же относится и к взаимодействию цивилизаций. В этом случае плюрализм выступает не как нечто мешающее существованию данной цивилизации, нечто глубоко ей чуждое, но как необходимое условие ее плодотворного развития и как механизм развития культуры в целом. Это уже не просто плюрализм, а полифония, как выражался Бахтин, т.е. диалог и глубинное взаимодействие разных позиций.

Диалог – это вообще более высокая форма развития как индивидуальной идентичности, так и идентичности той или иной цивилизации. Это нечто большее, чем простая толерантность. И это более высокая форма уважения к чужому, чем та, которая предполагается простой толерантностью. Сегодня, как я уже отметил, этот диалог не может затрагивать глубинного ядра цивилизации (так же, как и глубинного ядра личной индивидуальной идентичности). В отношении этого ядра поэтому можно и нужно практиковать толерантность. Но будущее человека и культуры, по моему глубокому убеждению, связано именно с диалогом, при этом таким, который будет затрагивать также и ядро идентичности. Ибо только диалог дает возможность не только сохранить, но и развить, т.е. в чем-то изменить идентичность. А современный этап развития человечества как раз и предполагает динамизацию всех социальных процессов, в том числе динамизацию идентичностей: как индивидуальной, так и коллективных (в частности, идентичности цивилизаций).

Что же означает межцивилизационный диалог в современных условиях? Я хочу подчеркнуть, что диалог –это особая форма коммуникации. Диалог означает, во-первых, что собеседники имеют разные позиции по какому-то вопросу. Во-вторых, он предполагает, что каждый из собеседников исходит из ценности рационального обсуждения, из того, что существуют аргументы в пользу его позиции и что они будут поняты собеседником, что можно и нужно в этом диалоге защищать свою позицию и вместе с тем учитывать точку зрения другого, и если эта иная точка зрения в чем-то обнаружит преимущества, то можно и нужно изменить в этом пункте собственную позицию. В итоге диалога оба собеседника придут к некоей общей позиции по обсуждаемому вопросу. Иными словами, если не признается ценность рационального рассуждения, диалог невозможен.

Конечно, рациональность не является специфическим достоянием западной цивилизации. Индийская, китайская, арабская и другие цивилизации внесли неоценимый вклад в ее развитие. Так, например, в арабско-мусульманском мире всегда почиталась наука: алгебра, химия, медицина и др. Но нужно все-таки признать, что современные формы рациональности в том виде, в каком они практикуются сегодня наукой и техникой, связаны с развитием прежде всего западной цивилизации. В этом ее особый вклад в создание условий, в которых возможен межцивилизационный диалог. Мы не можем не признавать этот исторический факт.

Практически диалог цивилизаций возможен сегодня не по поводу самих цивилизаций (их ядерных оснований), а по поводу решения тех или иных конкретных социальных проблем. Представители разных цивилизаций имеют свои взгляды на эти проблемы, исходя из своих систем ценностей. Обмен этими взглядами, их сопоставление, рациональное обоснование их преимуществ могут быть очень плодотворными и вести к поиску общих решений тех проблем, которые являются общими для всех. Mнe представляется, что сегодня предметом диалога цивилизаций могут и должны быть проблемы, от решения которых зависит ближайшее будущее человечества. Вот некоторые из них.

Это прежде всего создание нового мирового правового и политического порядка. Есть мнение о том, что западная цивилизация тяготеет исторически к демократии (и связанным с нею ценностям индивидуальной свободы и прав личности), в то время как восточные («традиционные») цивилизации больше ценят ответственность и обязанности и в связи с этим склонны в политическом плане к авторитаризму. Если это так, то, казалось бы, диалог цивилизаций по этим проблемам невозможен, ибо данные ценности входят в ядро соответствующих цивилизационных образований, а обсуждение этого рода ценностей, как я писал выше, невозможно на данном этапе развития человечества. Я думаю, что до недавних пор диалог между цивилизациями по этим вопросам был действительно невозможен. Но сегодня ситуация в ряде важных отношений другая. Ибо ныне речь идет об установлении такого рода отношений между разными странами, представляющими разные цивилизации, при которых они могут сохранить свою идентичность. Но единственную возможность такого рода дает именно демократия в международных отношениях. Таким образом, ценности демократии хотя бы в этом отношении не могут не признаваться сегодня представителями разных цивилизаций. При этом нужно признать, что до конца не очень ясно, что такое ценности демократических отношений между странами (до сих пор демократия понималась как политическая система применительно к отдельной стране). Значит, предмет для диалога и обсуждения имеется. Между прочим, справиться с международным терроризмом без решения этого рода проблем вряд ли возможно. Можно предполагать, что по мере развития будет все больше происходить процесс конвергенции разных цивилизаций. А это значит, что те вопросы, в отношении которых современные цивилизации должны практиковать простую толерантность, во все большей степени будут предметом настоящего диалога.