- -
- 100%
- +
Поскольку точно такую же фразу Сусанна говорила при каждой встрече, Ирина не придала ей большого значения.
– Девушки, двадцать рублей не одолжите? – заныл Мармеладов, который, как всегда, был на мели. – На сигареты нету… а лучше пятьдесят, чтобы не мелочиться…
– Могу угостить, – усмехнулась Сусанна и протянула Артему пачку «Вог».
– Я таких не курю! – заныл Мармеладов. – Это женские сигареты, слишком легкие!
Ирина молча сунула ему полтинник.
– Сердечно благодарю! – воскликнул Артем. – Непременно верну! Непременно! С первого же гонорара!
– Можешь с первого миллиона, – усмехнулась Ирина.
Она озабоченно оглядывалась по сторонам, отыскивая взглядом телевизионщиков.
Возник запыхавшийся Есаулов и занял свободное место.
Бывший сотрудник редакции, последние несколько лет Андрей Есаулов писал забойные боевики за популярного автора Неспанского. Сам Неспанский периодически выныривал из глубокого запоя, проглядывал мутным глазом очередной шедевр, вышедший из-под пера своего литературного заместителя, величественно кивал и, произнеся свое любимое слово: «Занозисто!» – ставил внизу рукописи свою размашистую подпись.
Есаулов поздоровался с коллегами, тряхнул густым казацким чубом и шепнул на ухо Ирине:
– Ждут Камергерова, поэтому и не начинают!
Наконец в дверях произошло оживление, и в окружении свиты появился крупный московский чиновник Камергеров. Вместе с ним возникла и шумная толпа журналистов, которые тянулись к большому человеку микрофонами и телекамерами.
Среди этой озабоченной братии Ирина заметила мрачного одутловатого мужчину, на телекамере которого красовалась яркая наклейка «Что».
Дождавшись, когда телевизионщик отошел от Камергерова, Ирина встала из-за столика и направилась к нему.
Вслед ей донесся завистливый шепот Мармеладова:
– Ну конечно, наша Агата Кристи пошла на абордаж! Каждый человек – сам кузнец своей популярности!
«Делай после этого людям добро!» – подумала Ирина.
Она поравнялась с телевизионщиком и вежливо обратилась к нему:
– Простите, вы, случайно, не Андрей Званцев?
Тот отчего-то уставился на нее с ненавистью и рявкнул:
– Нет!
– А где он? Он сегодня придет?
– Не придет! – Мужчина заскрипел зубами и демонстративно повернулся к Ирине спиной.
Ирина недоуменно пожала плечами и попятилась.
«В чем дело? – подумала она, остановившись возле огромного зеркала и придирчиво оглядев свое отражение. – Почему этот мужчина так мне хамит? Ему на вид лет сорок… самый тот возраст, я должна еще вызывать у него естественный мужской интерес… Неужели я сегодня плохо выгляжу? Да нет, платье сидит отлично, и вообще, с внешностью вроде все в порядке… тем более что все остальные поглядывают заинтересованно…»
Убедившись, что выглядит действительно неплохо, Ирина предприняла еще одну попытку. Подойдя к телевизионщику, она мило улыбнулась, преодолев вполне оправданное раздражение, и еще раз спросила:
– Так все же как мне отыскать Андрея Званцева? Дело в том, что я должна…
– Никак! – прорычал мужчина, и по его лицу было видно, что он готов ее растерзать. – Дамочка, не мешайте работать! Вы разве не видите – в отличие от вас я занят делом!
– Не заметно, – проворчала Ирина и отошла, второй раз за несколько минут убедившись, что в наше время делать людям добро – бесполезное и небезопасное занятие.
Она направилась обратно к своему столику, перехватив злорадный взгляд Мармеладова, который пристально следил за ее безуспешными переговорами.
– Да, Ирочка, – проговорил Артем медовым голосом, когда она села на свое место, – нелегок он, писательский хлеб! А эти, представители «четвертой власти», до того обнаглели… совершенно ничего не хотят делать бесплатно!
«Попроси еще у меня в долг! – раздраженно подумала Ирина. – Копейки не дам!»
В это время на сцену поднялся известный телевизионный ведущий и объявил о начале праздника. Одного за другим он вызывал к микрофону сотрудников и авторов издательства, которые обменивались поздравительными речами, соперничая в красноречии и остроумии. Бойкие официанты сновали между столиками, разливая шампанское. В общем, вечер шел своим чередом. Ирина тоже выступила с коротеньким поздравлением и вернулась к столику. Она выпила бокал шампанского и немного расслабилась, постаравшись забыть о неприятном инциденте. Галантный Есаулов ухаживал за ней, подкладывал на тарелку деликатесы и рассказывал на ухо редакционные сплетни.
От выпитого шампанского Ирине стало жарко, и она решила выйти в дамскую комнату, чтобы поправить макияж. Она стояла перед зеркалом, когда возле нее появилась невысокая кругленькая девушка в джинсовом костюме. Судя по этому костюму и озабоченному виду, она не принадлежала к числу гостей, а была одной из журналисток.
– Вы спрашивали про Андрея Званцева? – спросила она Ирину вполголоса.
– Да! – Ирина оживилась и повернулась к ней. – А что – он все же приехал?
– Нет. – Девушка выглядела очень огорченной. – Дело в том, что он сегодня действительно должен был здесь работать, но по дороге попал в аварию, его отвезли в больницу, в тяжелом состоянии… а Стаса Воробьева срочно вызвали делать репортаж вместо него, вот он и злится!
– Ну уж я-то совершенно ни в чем не повинна, – проговорила Ирина с плохо скрытым раздражением. – А он на меня набросился, как голодный бультерьер!
– Извините его. – Девушка потупилась. – Понимаете, у него подруга – стюардесса, прилетает сюда раз в неделю, на один вечер, и он надеялся сегодня с ней встретиться, а тут такая накладка… вот он теперь и бросается на всех! Так что не только вам от него досталось! А вы знакомая Званцева?
В глазах журналистки читался неподдельный интерес.
– Нет. – Ирина вынуждена была разочаровать собеседницу. – Меня просили ему кое-что передать…
– Передать?
– Но только лично в руки…
– Не получится. – Девица развела руками и ретировалась.
Ирина хотела вернуться в зал, но вдруг ей навстречу вышел высокий представительный мужчина в отлично сшитом костюме в узкую полосочку. Волосы незнакомца того цвета, который называют «перец с солью», явно были знакомы с руками превосходного парикмахера, довершали облик умопомрачительные очки без оправы.
– Вы ведь Ирина Снегирева? – проговорил мужчина с неожиданной для такого красавца неуверенностью в голосе.
– Да, – ответила Ирина как могла высокомернее.
– Не могли бы вы подписать свою книгу? – Жестом фокусника он вытащил откуда-то из-за спины яркий томик.
– «Убийство в кредит», – прочитала Ирина на обложке, – это действительно моя книжка… а то иногда бывает, что меня просят подписать чужую книгу…
– Ну что вы. – Незнакомец улыбнулся, при этом у него на щеках появились потрясающие ямочки. – Что вы, разве ваши книги можно перепутать с чем-нибудь другим… у вас такой изумительный стиль, сочетающий мягкую иронию с замечательной детективной интригой…
«Какой мужчина! – думала Ирина, собираясь с мыслями. – Мало того что красавец, еще и умница!»
– Ручку дадите? – произнесла она вслух. – У нас, писателей, ручек при себе никогда не бывает…
– Зато мы, бизнесмены, без «Паркера» никогда из дому не выходим! – усмехнулся ее собеседник и протянул ей изящную ручку, то ли золотую, то ли позолоченную.
– Кому подписать? – как бы невзначай спросила Ирина. – Вашей жене, конечно?
– Почему же, я сам поклонник вашего творчества… подпишите Алексею.
«Как он, однако, ловко ушел от ответа! Так и не сказал, женат или не женат! Впрочем, чтобы такой мужчина не был женат… это было бы самое настоящее чудо! Наверняка за ним числится не менее трех жен и куча детей. Да еще и куча любовниц – прошлые, нынешние… И все отравляют ему жизнь и требуют денег».
Ирина поглядела на своего визави более внимательно и поняла, что такой мужчина способен так устроить свою жизнь, чтобы ему никто не мешал.
– Это большая редкость, – проговорила она вслух. – Большинство моих постоянных читателей – женщины, мужчины предпочитают более жесткие детективы…
– Отнюдь. – Он снова мило улыбнулся, продемонстрировав свои фирменные ямочки. – Меня привлекает в ваших книгах именно отсутствие потоков крови и кошмарных подробностей!
Ирина открыла книгу и задумалась. Автографы всегда были для нее настоящим мучением. Писать всем одно и то же не хотелось, а сочинять каждый раз что-то новое и оригинальное было для нее труднее, чем выдумывать сюжеты новых романов.
– Напишите просто – Алексею, – сказал он, как будто прочитав ее мысли. – Ведь мы с вами пока не знакомы… хотя я очень хотел бы это исправить!
«Ну вот, он уже пошел в атаку!» – подумала Ирина, размашисто написав на титульном листе: «Алексею, дружески – И. Снегирева».
В это время из зала выглянула одна из редакционных девиц и окликнула Ирининого собеседника:
– Алексей Николаевич, Григорий Иванович просил вас подойти на два слова…
«Все понятно, этот красавец мужчина – деловой партнер владельца издательства!» – сообразила Ирина.
– Сейчас, – кивнул Алексей и протянул Ирине визитку: – Я надеюсь, мы с вами еще увидимся… поговорим о литературе… не смею просить номер вашего телефона, а все мои координаты здесь есть…
– Да, о литературе… – проговорила Ирина, провожая взглядом красавца, и скосила глаза на картонный прямоугольник с золотым обрезом. На нем было напечатано: «Абаканов Алексей Николаевич. Торговая фирма “Якутские алмазы”».
– О литературе… – повторила Ирина. – Или лучше о бриллиантах.
С явным сожалением Ирина вернулась за столик.
За время ее отсутствия коллеги с шампанского перешли на водку. Мармеладов подсел поближе к Сусанне и что-то вдохновенно нашептывал ей на ухо. Та хихикала и краснела. Все шло к тому, что в ближайшем будущем из-под ее пера выйдет новый эротический шедевр, основанный на личном опыте.
Есаулов тряхнул чубом и тоже придвинулся к Ирине, решив не терять времени даром.
– Жорик, – напомнила ему Ирина, деликатно отодвинувшись, – тебе не пора звонить?
Есаулов побледнел и уставился на циферблат часов.
Дело в том, что все в издательстве знали о его ревнивой жене. Большую часть времени Есаулов находился под ее присмотром, за компьютером, создавая очередное литературное произведение, но когда ему приходилось, хотя бы ненадолго и исключительно по служебной необходимости, покинуть семейный очаг, он должен был каждый час звонить своей благоверной и сообщать, где он находится и что в данную минуту делает. Стоило ему опоздать со звонком хотя бы на пять минут, дома его ждал гарантированный скандал. Один из штатных редакторов утверждал, что сам слышал, как Есаулов звонил жене из кабинки редакционного туалета.
– Ты чего! – возмутился Жора, убедившись, что время звонка еще не наступило. – Издеваешься, да?
– И не думаю, – с самым невинным видом ответила Ирина. – Просто напоминаю… вдруг забудешь, так сказать, под влиянием момента… потом неприятностей не оберешься…
Есаулов понял намек, насупился и отодвинул свой стул.
В это время ведущий вечера откашлялся и своим бархатистым голосом произнес:
– А теперь я хочу пригласить на сцену одного из спонсоров издательства, директора торговой фирмы «Якутские алмазы» Алексея Николаевича Абаканова!
На сцену поднялся новый знакомый Ирины.
– Какой мужчина! – восхищенно прошептала Сусанна, уставившись на Абаканова. – Ну, нам-то с тобой, Ирочка, тут ловить нечего, такие мужчины интересуются только фото-моделями без единой извилины в голове!
«Вот тут, милочка, ты ошибаешься, – подумала Ирина. – А насчет извилин ты любой фотомодели сто очков вперед дашь!»
До конца вечера не произошло больше ничего интересного, если не считать того, что Сусанна с Мармеладовым дружно покинули банкетный зал, отсутствовали полчаса и потом вернулись, причем Мармеладов имел блудливо-умиротворенный вид, а Сусанна была раздражена, покрыта пятнами нервного румянца, а разрез на ее розовом платье заметно удлинился.
На следующее утро Ирина проснулась с неприятным ощущением, что над ней висит какое-то невыполненное дело.
Первой мыслью было, что скоро подходит срок сдачи в издательство новой рукописи, за которую она еще не принималась. Но потом на глаза попался пластиковый пакет с логотипом телеканала «Что», и Ирина вспомнила вчерашний вечер и девушку, которая просила ее передать своему знакомому кассету.
Девушку звали Настя Лукьянова, и у нее были очень беспокойные глаза. И она говорила, что эту кассету очень важно отдать Андрею Званцеву, причем только ему, в собственные руки. Она даже сказала, что это вопрос жизни и смерти. Но Ирина, в конце концов, не виновата, что Андрей попал в аварию… в общем, надо вернуть кассету Насте, и пускай она сама с ней дальше разбирается. Ирина здесь человек совершенно посторонний.
Найдя в своей записной книжке телефон канала «Что», Ирина набрала номер и спросила у вежливой секретарши, как ей найти Настю Лукьянову.
После короткой паузы девушка ответила односложно:
– Никак.
– Что значит – никак?
– Лукьянова у нас уже почти месяц не работает.
– Вот те на! – растерянно проговорила Ирина. – Ну так дайте мне ее телефон. Мне непременно нужно с ней связаться.
– Ничем не могу помочь, – с сожалением ответила секретарша. – Мы ее сами недавно искали, и безуспешно. Домашнего телефона у нее нет, а мобильник не отвечает.
Повесив трубку, Ирина молча уставилась на телефонный аппарат.
Ситуация сложилась какая-то идиотская. Взялась на свою голову помочь незнакомой девчонке, и теперь не найти никаких концов.
– Что делать? – спросила она, по-видимому, у телефона, поскольку больше никого перед ней не было.
Телефон ничего не ответил.
И тогда Ирина решила просмотреть злополучную кассету. Во-первых, у нее была смутная надежда, что это каким-то образом поможет ей найти странную девушку Настю. А во-вторых, понять – так ли уж важно содержимое этой кассеты, чтобы из-за нее тратить драгоценное время и носиться по городу, вместо того чтобы сесть наконец за рукопись нового романа. В общем, Ирина хотела убедиться, действительно ли это вопрос жизни и смерти.
Ирина вставила кассету в видеомагнитофон, устроилась поудобнее в кресле и включила воспроизведение. Тут же рядом с ней возник Яша. Кокер-спаниель улегся возле ног хозяйки, поднял на нее проникновенный взгляд и глубоко вздохнул.
– Я тебя тоже люблю, – успокоила его Ирина и уставилась на экран.
Сначала по нему бежала обычная экранная рябь, потом возникла яркая заставка канала «Что». Наконец экран ожил, и на нем появилась та самая девушка Настя Лукьянова, из-за которой Ирина второй день чувствовала душевный дискомфорт. Ирина отметила, что на кассете девушка выглядела гораздо привлекательнее, чем вчера возле ресторана. Волосы были аккуратно причесаны, макияж в полном порядке, красивый брючный костюм – спокойная, уверенная в себе молодая женщина.
– Сегодня в Центральном выставочном зале, а проще – в Манеже, открылась выставка известного петербургского художника Сидора Вострякова, – произнесла Настя, игриво улыбнувшись в камеру. – Пользуясь этим случаем, мы решили взять интервью у председателя комитета по культуре городской администрации Николая Альбертовича Гранатова, который открыл сегодняшнюю выставку.
Камера повернулась, и на экране возник полный вальяжный мужчина лет сорока пяти в отлично сшитом темно-сером костюме и строгом синем галстуке.
– Николай Альбертович, что вы можете сказать нашим зрителям об этой выставке? – произнесла Настя за кадром.
Чиновник приосанился и заговорил:
– Я давно знаком с искусством Сидора Вострякова. Это замечательный художник и большой патриот нашего города. Думаю, каждый посетитель выставки почувствует его отношение к Петербургу и унесет с собой частичку…
Чувствовалось, что Гранатов умеет гладко и долго говорить на любую тему и получает от этого процесса несомненное удовольствие. Ирина подумала, что вряд ли такая видеозапись может представлять для кого-то вопрос жизни и смерти, но решила все же досмотреть ее до конца. Фамилия чиновника показалась ей смутно знакомой, но где она ее слышала, вспомнить не удалось.
Тем временем Настя, воспользовавшись паузой в непрерывном монологе чиновника, задала ему новый вопрос:
– Николай Альбертович, вы совсем недавно вернулись в наш город из Москвы и заняли пост председателя комитета по культуре. Скажите, это как-то связано с упомянутым вами «петербургским патриотизмом»? Ведь вы – уроженец нашего города…
Чиновник поскучнел, закатил глаза и недовольно протянул:
– Да… в какой-то мере… конечно, это было серьезное поручение руководства… на этом посту я постараюсь принести родному городу наибольшую пользу…
– И каковы ваши, как принято говорить, творческие планы?
– Ну, я еще не вполне ознакомился с ситуацией в сфере культуры, но уже готовлю план первоочередных мероприятий, и как только он будет создан, немедленно ознакомлю с ним представителей средств массовой информации…
– В общем, как только – так сразу, – проговорила Ирина и скосила глаза на Яшу, который уже несколько минут вел себя подозрительно тихо.
Как выяснилось, он старательно жевал ее левый тапочек и уже достиг больших результатов. Меховой помпон превратился в мокрый грязно-серый комочек.
– Яша, как тебе не стыдно! – прикрикнула Ирина на пса и отобрала у него то, что осталось от тапка. – Давненько ты не позволял себе такого злостного хулиганства!
Яша обиделся и, громко стуча когтями, удалился на кухню.
Ирина снова подняла глаза на экран.
Теперь там показывали представленные на выставке картины и прохаживающихся с умным видом посетителей вернисажа. Некоторые держали в руках бокалы с шампанским. Судя по всему, это были не рядовые любители искусства, а художники, журналисты и искусствоведы. Настя задавала им традиционные вопросы и получала столь же традиционные ответы. В общем, ничего такого, из-за чего стоило бы переживать.
Сюжет закончился, и на экране появилась надпись: «Настя Лукьянова и Сергей Антипов для телеканала “Что”».
Судя по всему, Сергей Антипов был оператором, который снимал этот незамысловатый ролик.
Ирина хотела уже выключить видеомагнитофон, но на экране появилось лицо ведущей, которая хорошо поставленным голосом вещала:
– Как сообщили нам в Смольном, вчера подписан приказ об отставке председателя комитета по культуре городской администрации Николая Гранатова. О причине этой отставки не сообщалось. Николай Гранатов занимал пост председателя комитета всего два месяца… А теперь о погоде. Завтра в нашем городе ожидается переменная облачность…
Теперь Ирина вспомнила, почему ей показалась знакомой фамилия чиновника. Недели две назад она случайно услышала по радио сообщение о его отставке. Впрочем, ни это сообщение, ни увиденный сюжет не вызвали у нее никакого интереса. Зато у нее мелькнула мысль, как можно избавиться от кассеты. В титрах сюжета упоминалась фамилия снимавшего его оператора. Если Настя Лукьянова больше не работает на телеканале, можно отдать кассету оператору, в конце концов, он тоже имеет к ней самое непосредственное отношение. Отдать кассету и наконец приняться за работу.
На улице было прохладно, и она накинула на плечи Наташкин оранжевый шарф.
Ирина несколько раз бывала в студии канала «Что» на Петроградской стороне и без труда нашла туда дорогу. Как всегда на телевидении, здесь царила суматоха, как в дурдоме перед ревизией. По коридорам носились взмыленные девицы с круглыми от ужаса глазами.
– Где Манилов? – вопила одна из них. – До эфира четыре минуты, а он еще не появился!
– Да появится, куда он денется? – отвечала другая. – Он всегда прилетает в последний момент!
– Хорошо тебе, это не твой эфир! А он же еще не гримировался!
– Вы Верещагина? – набросилась одна из этих девиц на Ирину. – Где же вы пропадаете? Вас все ждут… – И она поволокла посетительницу по коридору, не умолкая ни на секунду: – Хороший шарф, он будет смотреться в кадре, только прическу придется изменить…
– Я не Верещагина! – воскликнула Ирина, безуспешно пытаясь вырваться.
– А где Верещагина? – Девица застыла на месте, ошалело оглядываясь.
– Понятия не имею!
– А вы на какую передачу? «Когда не все дома»?
– Я ищу Сергея Антипова. Он мне очень нужен!
– Антипова? – Девица захлопала глазами и окликнула пробегавшую мимо коллегу: – Фекла, ты Антипова не видела?
– Да дома он! – фыркнула та. – И не говори мне, будто не знаешь!
– А тебя это вообще не касается! Уже два месяца не касается! – вскинулась первая девица.
Ирина напомнила о своем существовании негромким деликатным покашливанием.
– На улицу выйдете, так? – начала ее собеседница. – Перейдете дорогу, там будет такой дом, с картинами… не ошибетесь. Он живет на самом верху, на седьмом этаже…
– Номер квартиры? – потребовала Ирина.
– А черт ее знает. – Девица пожала плечами. – Да она там одна, мимо не пройдете!
Тут же она отскочила от Ирины и бросилась по коридору с истошным криком:
– Вы не Верещагина?
Настя проснулась от громкого стука в дверь.
В первый момент она ужасно перепугалась. Она подумала, что тот человек, киллер, вычислил ее, нашел ее убежище и теперь пришел, чтобы отправить ее туда, откуда не возвращаются.
Но уже в следующую секунду девушка поняла, что ничего страшного пока не произошло. Что киллер не станет стучать в дверь, не станет предупреждать ее о своем визите. Если он появится, это произойдет совершенно беззвучно. Скорее всего она вообще не узнает о его приходе до того, как на ее шее захлестнется удавка или раздастся выстрел из пистолета с глушителем…
– Спишь, что ли? – послышался за дверью хриплый голос, снова сменившийся громким стуком.
– Заснешь тут! – проворчала Настя и сползла с дивана.
Она заснула как была, в китайском тренировочном костюме, в неудобной позе, и теперь от этого болело все тело, а во рту был неприятный привкус, как будто она жевала картон.
– Ну, чего тебе надо?
Она открыла дверь. На пороге стоял сосед, хмурый тип со странным именем Анкидин.
– Спала, что ли? – неодобрительно осведомился Анкидин. – Трудящему человеку по ночам спать положено!
– Чего надо? – повторила Настя.
– Двадцать рублей дай! – произнес тот требовательным тоном. – Трудящему человеку здоровье поправить надо!
– С какой радости?
– А с такой, что я есть трудящий человек и основа всему, а ты нетрудовой элемент, и у меня душа горит! А значит, надо принять для начала холодного пива, так что двадцати рублей пока хватит!
– Что-то я не видела, чтобы ты, трудящий человек, когда-нибудь на работу ходил. Только и знаешь, что рубли сшибать и квасить со своими дружками.
– А это не важно! – Анкидин повысил голос: – Я по жизни трудящий человек, по своему исключительному происхождению, и значит, ты мне по жизни завсегда должна! А если не хочешь, так я могу кому следует про твое местоположение сообщить. Тебе это предпочтительно?
– Гнида ты, а не трудящий человек… – проговорила Настя, но тем не менее полезла в карман.
Она не могла отделаться от постоянного гнетущего страха, и слова Анкидина снова подлили масла в огонь.
«Откуда он знает, что я прячусь, что я кого-то боюсь, что я дрожу, как овечий хвост? Да по моему виду… по моему лицу… я сама себя выдаю с головой».
Анкидин выхватил у нее из руки две мятые десятки, победно взглянул и потащился восвояси, вместо благодарности хрипло проговорив:
– Вот то-то! Помни, кто есть ты и кто есть я! – И громко, с чувством запел: – «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути…».
В эту комнату Настю пустил старый приятель, школьный еще знакомый Васька Гринбаум, который на днях уехал по делам в Штаты. Он честно предупредил ее, что сосед, Анкидин, – редкостная гнида, алкаш и вымогатель, но у Насти других вариантов не было. Дома она не могла появиться, пока все не закончится, ни к кому из друзей тоже не могла сунуться. Так что приходилось терпеть Анкидина как неизбежное зло.
Закрыв за ним дверь, она вытащила мобильник и снова включила его.
Она включала телефон очень редко, всего на несколько минут, чтобы никто не засек ее, и набирала один и тот же номер. И теперь она снова набрала его. Номер своего бывшего сослуживца Андрея Званцева.
И снова безразличный механический голос сообщил ей, что абонент временно недоступен.
Она слышала этот ответ уже несколько дней и больше не могла выносить неизвестность. Может быть, Андрея уже нет в живых?
Понимая, что очень рискует, она набрала его домашний номер.
– Можно попросить Андрея? – проговорила Настя, услышав женский голос – старый и какой-то бесцветный.
– Андрея? – переспросила ее женщина, и Настя вдруг испугалась, что ее собеседница сейчас закричит. Но та все таким же ровным голосом продолжила: – А кто его спрашивает?
– Знакомая… – ответила Настя, сглотнув комок. – Сослуживица…