Жизнь и путешествия Иешуа бен Иосифа

Обстановка в синагоге

Стоял чудесный день, когда, в три часа пополудни, высокое собрание приветствовало Иисуса в новой синагоге Капернаума. Председательствовал Иаир, передавший Иисусу Писания. Накануне из Иерусалима прибыли пятьдесят три фарисея и саддукея. Здесь также присутствовало более тридцати предводителей и начальников окрестных синагог, которые подчинялись непосредственно распоряжениям иерусалимского синедриона и являлись ортодоксальным авангардом, прибывшим для объявления открытой войны Иисусу и его ученикам. Рядом с этими еврейскими вождями, на почетных местах, сидели официальные наблюдатели Ирода Антипы, направленные для проверки тревожных сообщений о том, что народ пытался провозгласить Иисуса царем евреев во владениях его брата Филиппа.

Иисус понимал, что ему грозит официальное объявление открытой войны со стороны растущей армии его врагов, и он решил смело пойти в наступление. При насыщении пяти тысяч он бросил вызов их идеям о материальном Мессии; теперь он вновь решил открыто атаковать их представление об иудейском избавителе. Кризис, начавшийся насыщением пяти тысяч и завершившийся этой дневной субботней проповедью в синагоге, ознаменовал собой спад волны народной славы и признания. Впредь труженики царства уделяли всё больше внимания более важной задаче – завоеванию стойких духом новообращенных для подлинно религиозного общечеловеческого братства. Данная проповедь стала переломным моментом в переходе от обсуждений, противоречий и принятия решений к открытой войне и окончательному признанию – или окончательному отречению.

Учитель знал, что в своем сознании многие его сторонники медленно, но неизбежно готовятся отвергнуть его. Он также знал, что многие его ученики медленно, но явно проходят через то воспитание разума и дисциплину души, которые позволят им преодолеть сомнения и мужественно утвердиться в зрелой вере в евангелие царства. Иисус прекрасно понимал, что люди готовят себя к решениям, принимаемым в условиях кризиса, и внезапным поступкам, свидетельствующим о мужественном выборе, проходя через медленный процесс, в течение которого они сталкиваются с повторяющимися ситуациями, раз за разом выбирая между добром и злом. Он неоднократно воспитывал своих избранных посланников разочарованиями и нередко ставил их в такие ситуации, когда им приходилось выбирать между праведным и неправедным способом отношения к духовным испытаниям. Он знал, что сможет положиться на своих последователей, когда, пройдя последнее испытание, они примут жизненно важные решения в соответствии с предшествующим, укоренившимся интеллектуальным отношением и духовными реакциями.

Кризис в земной жизни Иисуса начался насыщением пяти тысяч и завершился этой проповедью в синагоге. Кризис в жизни апостолов начался этой проповедью в синагоге и продолжался в течение всего года, завершившись только судом над Учителем и распятием.

Перед тем, как Иисус приступил к своей проповеди, все присутствующие были поглощены лишь одной великой загадкой, одним главным вопросом. И друзья, и враги размышляли только об одном: «Почему он сам, причем столь нарочито и резко, обратил вспять волну народного восторга?» Непосредственно до этой проповеди и сразу же после нее сомнения и разочарования недовольных сторонников Иисуса переросли в неосознанное сопротивление и в итоге вылились в настоящую ненависть. Именно после этой проповеди в синагоге Иуда Искариот впервые осознанно подумал об измене. Однако в то время он еще отгонял подобные мысли.

Все пребывали в недоумении. Иисус оставил их огорошенными и сбитыми с толку. Еще недавно он предпринял величайшую демонстрацию сверхъестественной силы, охарактеризовавшей весь его жизненный путь. Из всех эпизодов его земной жизни насыщение пяти тысяч было наиболее привлекательным для иудейского представления о приходе Мессии. Но это необыкновенное преимущество было сразу же и без каких-либо объяснений сведено на нет решительным и недвусмысленным отказом стать царем.

В пятницу вечером и, вторично, в субботу утром иерусалимские вожди долго и усердно убеждали Иаира, пытаясь воспрепятствовать выступлению Иисуса в синагоге, но их усилия были тщетными. На все уговоры Иаир отвечал только одно: «Я дал согласие, и я не нарушу свое слово».

Эпохальная проповедь

Иисус начал проповедь отрывком из закона в том виде, в котором он изложен во Второзаконии: «Но если случится так, что этот народ перестанет внимать гласу Божьему, то его непременно постигнут все проклятия, навлеченные его грехами. Господь предаст тебя на поражение врагам твоим; и будешь рассеян по всем царствам земли. Отведет Господь тебя и царя твоего, которого ты поставишь над собой, к незнакомому тебе народу. И будешь удивлением, притчей и присловием для всех народов. Сыновья и дочери твои пойдут в плен. Пришельцы среди тебя возвысятся во власти, ты же опустишься низко. И всё это навек останется на тебе и твоем семени, ибо ты не слушал гласа Господнего. Потому будешь служить врагу твоему, который пойдет на тебя. Будешь страдать голодом и жаждой и нести это чуждое железное ярмо. Издалека, от края земли Господь нашлет на тебя народ, говорящий на непонятном тебе языке, народ свирепый, который не пощадит тебя. И он будет осаждать тебя во всех твоих городах, пока не разрушит высоких и крепких стен твоих, на которые ты надеялся; и захватит он всю землю. И будет так, что придется тебе есть плод чрева твоего, плоть сынов твоих и дочерей твоих, в осаде и в страданиях, которые причинят тебе враги твои».

Закончив чтение этого отрывка, Иисус перешел к пророкам и прочитал из Иеремии: «„Если не послушаетесь моих слуг – пророков, посланных мною, – я сделаю с этим домом то же, что с Силомом, и город этот предам на проклятие всем народам земли". И священники и учители слушали Иеремию, когда он говорил эти слова в доме Господнем. И когда Иеремия сказал всё, что Господь велел ему сказать всему народу, тогда схватили его священники и учители и сказали: „Ты должен умереть". И собрался весь народ вокруг Иеремии в доме Господнем. Когда услышали об этом князья иудейские, то устроили суд над Иеремией. Тогда священники и учители так сказали князьям и всему народу: „Этот человек достоин смерти, ибо он пророчествует против этого города, и вы слышали это своими ушами". Тогда сказал Иеремия всем князьям и всему народу: „Господь послал меня пророчествовать против этого дома и против этого города, сказать всё то, что вы слышали. Измените свою жизнь и дела и послушайтесь гласа Господа, Бога вашего, чтобы избежать уготованной вам беды. А что до меня, вот я – в ваших руках. Делайте со мной то, что покажется вам хорошим и справедливым. Только твердо знайте, что если вы убьете меня, то примете на себя и на этот народ невинную кровь, ибо воистину Господь послал меня сказать вам всё это".

Священники и учители тех дней хотели убить Иеремию, но судьи воспротивились, хотя, в наказание за его предостережение, они всё же опустили его на веревках в помойную яму, пока он по горло не погрузился в нечистоты. Вот, что сделал этот народ с пророком Иеремией, когда тот подчинился велению Господа – предупредить своих собратьев о грозящем им политическом крахе. Сегодня я хочу спросить вас: что сделают первосвященники и религиозные вожди этого народа с человеком, который осмелится предупредить их о дне их духовной погибели? Попытаетесь ли и вы убить учителя, которому хватает смелости возвещать слово Господнее и который не боится указывать вам, когда вы отвергаете путь света, ведущий ко входу в царство небесное?

Каких доказательств моей миссии на земле вы ищете? Мы не тревожили вашего положения, дающего вам влияние и власть, когда проповедовали благую весть бедным и отверженным. Мы отнюдь не совершали враждебных нападок на то, чему вы поклоняетесь; мы возвещали новую свободу для объятой страхом человеческой души. Я пришел в этот мир, чтобы раскрыть своего Отца и установить на земле духовное братство сынов Божьих – царство небесное. И, несмотря на мои неоднократные напоминания о том, что царство мое не от мира сего, мой Отец позволил вам стать свидетелями многих материальных чудес помимо более красноречивых случаев духовного преобразования и возрождения.

Каких новых знамений вы ждете от меня? Я заявляю, что вы уже получили достаточно доказательств, чтобы иметь возможность сделать выводы. Истинно, истинно говорю многим, сидящим предо мной сегодня: вам не избежать необходимости выбирать, каким путем идти; и я говорю вам, как Иешуа говорил вашим предкам: „Выберите для себя сегодня, кому будете служить". Многие из вас стоят сегодня на перепутье.

Некоторые из вас, не найдя меня после насыщения народа на другом берегу, наняли в Тивериаде рыболовную флотилию, которая неделей раньше была укрыта неподалеку на время шторма, и отправились за мной вдогонку – но для чего? Не за истиной или добродетелью, не для того, чтобы лучше знать, как служить и помогать своим собратьям! Нет – затем лишь, чтобы иметь больше хлеба, который не заработан вами. Не наполнить свои души словом жизни стремились вы, а наполнить желудки дармовым хлебом. Вам уже давно внушают, что Мессия, явившись к вам, будет творить такие чудеса, которые сделают жизнь приятной и легкой для всех избранных. Потому неудивительно, что наученные этому, вы жаждете хлебов и рыб. Но я заявляю вам, что не в этом состоит миссия Сына Человеческого. Я пришел возвещать духовную свободу, учить вечной истине и укреплять живую веру.

Братья мои, не тоскуйте о пище тленной, а желайте пищи духовной, которая насыщает и приносит жизнь вечную; и в этом – хлеб жизни, который Сын дает всем, кто захочет принять его и вкусить от него, ибо Отец дал Сыну эту жизнь беспредельно. И когда вы спрашивали меня: „Что нам делать, чтобы творить дела Божьи?", я ясно говорил вам: „Вот дело Божье: довериться тому, кого он послал"».

И после этого Иисус – указывая на горшок с манной, изображенный на перемычке этой новой синагоги и украшенный гроздями винограда, – сказал: «Вы считали, что ваши предки ели в пустыне манну – хлеб небесный, но я говорю вам, что это был хлеб земной. Хотя Моисей не давал вашим отцам небесного хлеба, мой Отец готов дать вам подлинный хлеб жизни. Хлеб небесный – это тот хлеб, который исходит от Отца и дает вечную жизнь людям мира. И если вы скажете мне: „Дай нам этого живого хлеба", я отвечу: я есть этот хлеб жизни. Кто придет ко мне, никогда не будет голоден, и кто уверует в меня, никогда не будет томиться жаждой. Вы видели меня, жили со мной и наблюдали мой труд – и всё же вы не верите, что я пришел от Отца. Но кто верит, не бойтесь. Все те, кого ведет Отец, придут ко мне, и того, кто придет ко мне, не изгоню никогда.

А теперь позвольте заявить вам раз и навсегда, что я пришел на землю не по своей воле, но по воле Пославшего меня. И окончательная воля Пославшего меня – в том, чтобы из всех, кого он дал мне, я не потерял ни одного. И воля Отца моего – в том, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в него, обрел жизнь вечную. Вчера только я насытил хлебом ваши тела; сегодня я предлагаю хлеб жизни вашим изголодавшимся душам. Примете ли теперь хлеб жизни столь же охотно, как вы ели тогда хлеб этого мира?»

Когда Иисус на мгновение умолк, чтобы обвести взглядом прихожан, один из иерусалимских учителей (член синедриона) поднялся и спросил: «Не хочешь ли ты сказать, что ты есть хлеб небесный, и что манна, которой Моисей накормил наших отцов в пустыне, таковым не являлась?» И Учитель ответил фарисею: «Ты понял правильно». Тогда фарисей сказал: «Но разве ты не Иисус Назарянин, сын Иосифа, плотника? Разве твои отец и мать, а также твои братья и сестры, не известны хорошо многим из нас? Так как же ты являешься в Божий дом и заявляешь, что пришел с небес?»

Глухой ропот, поднявшийся к этому времени в синагоге, начал перерастать в такой шум, что Иисус поднялся и сказал: «Наберемся терпения; добросовестное изучение истины никогда не вредит ей. Я являюсь всем тем, о чём ты говоришь, но более того. Отец и я единосущны; Сын делает только то, чему учит его Отец, и всех, кого Отец дал Сыну, Сын примет к себе. Вы помните то место из пророков, где сказано: „Всех вас Бог научит", и „те, кого учит Отец, услышат также его Сына". Каждый, кто принимает учение пребывающего в нем духа Отца, в итоге придет ко мне. Не потому, что кто-то видел Отца, но оттого, что дух Отца действительно живет в человеке. И сошедший с неба Сын, несомненно, видел Отца. И те, кто подлинно веруют в этого Сына, уже имеют вечную жизнь.

Я есть этот хлеб жизни. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли. Но если человек вкусит этого хлеба, спустившегося с небес, то он никогда не умрет в духе. Я повторяю: я есть этот живой хлеб, и каждая душа, осознавшая эту единую сущность Бога и человека, будет жить вечно. И этот хлеб жизни, который я даю всем, кто захочет принять его, есть моя собственная живая и объединенная сущность. Отец в Сыне и Сын, единый с Отцом, – вот мое дающее жизнь откровение миру и мой спасительный дар всем народам».

Когда Иисус закончил говорить, начальник синагоги распустил прихожан, однако они не желали расходиться. Одни столпились вокруг Иисуса, чтобы задать ему новые вопросы, в то время как другие роптали и спорили между собой. И так продолжалось в течение более трех часов. Время приближалось к восьми часам вечера, когда народ, наконец, разошелся.

Заключительная встреча

Много вопросов было задано Иисусу на этой заключительной встрече. С некоторыми обратились сбитые с толку ученики, но чаще других с вопросами выступали те неверующие крючкотворы, которые стремились только смутить и запутать его.

Один из приезжих фарисеев, взобравшись на подставку для светильника, прокричал: «Ты говоришь нам, что ты есть хлеб жизни. Как же ты можешь дать нам свою плоть, чтобы есть ее, или свою кровь, чтобы пить ее? Какая польза от твоего учения, если оно неосуществимо?» Иисус ответил ему: «Я не учил вас, что хлеб жизни – это моя плоть, а вода жизни – моя кровь. Но я действительно сказал, что моя жизнь во плоти есть посвящение небесного хлеба. Факт Слова Божьего, дарованного во плоти и образе Сына Человеческого, подчиненного воле Божьей, представляет собой реальность опыта, эквивалентного божественной пище. Вы не можете есть мою плоть, как не можете вы пить мою кровь, однако вы способны стать едины со мной в духе, так же как я един в духе с Отцом. Вы можете питаться вечным словом Божьим, которое действительно есть хлеб жизни, и которое даровано в образе смертной плоти; и в своей душе вы можете быть напоены божественным духом, который воистину есть вода жизни. Отец послал меня в этот мир, чтобы показать, как он желает пребывать во всех людях и направлять их; и я прожил эту жизнь во плоти так, чтобы вдохновить всех людей к вечному стремлению познать и исполнить волю пребывающего в них Отца».

Затем один из иерусалимских шпионов, уже давно следивший за Иисусом и его апостолами, сказал: «Мы замечаем, что ни ты, ни твои ученики не омываете, как следует руки, когда едите хлеб. Ты не можешь не знать, что такая практика – есть оскверненными и немытыми руками – является нарушением закона предков. Не совершаете вы и положенного омовения кружек и чаш. Почему вы демонстрируете такое неуважение к традициям отцов и законам предков?» Выслушав его, Иисус ответил: «Отчего вы нарушаете Божьи заповеди ради установленных вами обычаев? Заповедь гласит: „Почитай отца своего и мать свою" и требует, чтобы вы, при необходимости, делились с ними пищей; вы же устанавливаете обычай, позволяющий детям, не выполняющим своего долга, говорить, что деньги, которые могли пойти на помощь родителям, были „отданы Богу". Так закон старейшин освобождает хитрых детей от их обязанностей, несмотря на то, что после этого дети тратят все эти деньги в свое удовольствие. Почему же вы, таким образом, отменяете заповедь своим собственным обычаем? Хорошо пророчествовал Исайя о вашем лицемерии, говоря: „Эти люди оказывают мне честь на словах, но сердца их далеки от меня. Тщетно чтут они меня, ибо учения их суть правила, созданные людьми".

Вы видите, что, отказываясь от завета, вы вместе с тем крепко держитесь людских обычаев. Вы всегда готовы отвергнуть слово Божье и сохранить свои обычаи. И во многом другом вы осмеливаетесь ставить свои учения выше закона и пророков».

После этого Иисус обратился ко всем присутствовавшим со словами: «Услышьте же меня, каждый из вас. Не то, что попадает в рот человека духовно оскверняет его, а то, что выходит изо рта и из сердца». Но даже апостолы не смогли до конца понять значение его слов, ибо Симон Петр также попросил его: «Чтобы не обидеть напрасно кого-нибудь из слушателей, объясни нам значение твоих слов». И тогда Иисус сказал Петру: «Неужели и ты еще не понял? Разве ты не знаешь, что каждое растение, не посаженное моим небесным Отцом, будет вырвано с корнем? Обрати свое внимание на тех, кто хотел бы знать правду. Невозможно заставить человека полюбить истину. Многие из этих учителей – слепые поводыри. А вы знаете, что если слепой поведет слепого, то оба упадут в яму. Но услышьте, когда я говорю вам истину о тех вещах, которые оскверняют человека нравственно и разлагают его духовно. Я заявляю вам: человека оскверняет не то, что входит в тело через уста или достигает разума через глаза и уши. Человек оскверняется только тем злом, которое может порождаться его сердцем и выражается в словах и поступках такого нечестивца. Разве вы не знаете, что из сердца исходят злые помыслы, греховные замыслы убийства, воровства, прелюбодеяния, наряду с ревностью, гордостью, гневом, мщением, бранью и лжесвидетельством? Именно такие вещи оскверняют людей, а не то, что они едят хлеб не омытыми по ритуалу руками».

Теперь посланные иерусалимским синедрионом фарисеи уже почти не сомневались в том, что Иисус должен быть задержан по обвинению в богохульстве или в пренебрежении святым законом иудеев. Этим объясняются их попытки вовлечь его в обсуждение и возможную критику некоторых обычаев предков – так называемых устных законов нации. Сколь бы скудной ни была вода, эти рабы обычая никогда не брались за еду, не совершив ритуального омовения рук. Они верили, что «лучше умереть, чем преступить заповеди предков». Шпионы задали этот вопрос, ибо им донесли, что Иисус сказал: «Спасение достигается чистыми сердцами, а не чистыми руками». Однако, когда подобные верования становятся частью религии, от них трудно избавиться. Даже много лет спустя апостол Петр боялся нарушить многочисленные обычаи в отношении вещей чистых и нечистых. Он окончательно избавился от этого только в результате необычного и отчетливого сна. Всё это можно лучше понять, если вспомнить о том, что для этих иудеев есть неомытыми руками было равносильно общению с проституткой, причем и то, и другое было одинаково наказуемо отлучением.

Так Иисус решил обсудить и разоблачить бессмысленность всей раввинской системы правил и предписаний, отраженных в устном законе – обычаях предков, которые считались более священными и обязательными для иудеев, чем даже учения Писаний. И Учитель говорил менее сдержанно, ибо знал, что теперь он уже никак не сможет предотвратить открытый разрыв с этими религиозными вождями.

Последние слова в синагоге

В разгар дебатов, происходивших во время этой заключительной встречи, один из иерусалимских фарисеев привел к Иисусу безумного юношу, одержимого непокорным и взбунтовавшимся духом. Подведя к Иисусу этого потерявшего рассудок мальчика, он сказал: «Что ты можешь сделать для избавления от подобного недуга? Умеешь ли ты изгонять бесов?» И когда Учитель взглянул на юношу, он проникся состраданием и, попросив мальчика подойти к нему, взял его за руку и сказал: «Ты знаешь, кто я такой; выйди из него; и я приказываю одному из твоих верных товарищей проследить за тем, чтобы ты не возвращался». И к мальчику сразу же вернулся нормальный и здоровый ум. Это – первый случай, когда Иисус действительно изгнал из человека «злого духа». Во всех предыдущих он имел дело только с мнимой одержимостью бесом; однако это был настоящий случай одержимости, которая иногда наблюдалась в те дни вплоть до Пятидесятницы, когда дух Учителя был излит на всю плоть, навечно закрыв этим немногочисленным небесным мятежникам возможность злоупотреблять неустойчивостью некоторых типов людей.

Когда народ изумился увиденному, один из фарисеев встал и обвинил Иисуса в том, что он способен совершать такие вещи, поскольку находится в союзе с бесами; что своими словами, при помощи которых он изгнал этого беса, он признал, что они знакомы друг с другом; и далее он сказал, что религиозные учители и вожди Иерусалима решили, что Иисус совершает все свои так называемые чудеса властью, данной князем бесов, – Вельзевулом. Фарисей сказал: «Сторонитесь этого человека; он заодно с Сатаной».

Тогда Иисус ответил: «Как Сатана может изгонять Сатану? Царство, разделенное враждой на части, погибнет, и семья, раздираемая распрями, не устоит. Может ли город выдержать осаду, если он разделен? Если Сатана изгоняет Сатану, он сам против себя выступает; как же устоит его царство? Но вам следует знать, что никто не может войти в дом сильного человека и украсть его вещи, если прежде не одолеет и не свяжет его. И если, правда, что я изгоняю бесов властью Вельзевула, то чьей же властью изгоняют их ваши люди? Пусть они будут вам судьями. Если же я изгоняю бесов духом Божьим, то воистину царство Божье уже пришло к вам. Если бы вы не были ослеплены предрассудками и введены в заблуждение страхом и гордыней, то вам было бы легко увидеть, что среди вас – тот, кто больше бесов. Вы заставляете меня заявить: кто не со мной, тот против меня, и кто не собирает со мной, тот расточает. Позвольте серьезно предупредить вас, способных с открытыми глазами и преднамеренным злым умыслом сознательно приписывать деяния Божьи действиям бесов! Истинно, истинно говорю вам: все ваши грехи простятся и даже всякая ваша хула, но тому, кто будет сознательно и с греховным намерением хулить Бога, не простится никогда. Поскольку такие погрязшие в пороке люди никогда не попросят и не получат прощения, они виновны в грехе вечного отвержения божественного прощения.

Многие из вас стоят сегодня на распутье; вы подошли к началу совершения неизбежного выбора между волей Отца и избранными вами самими путями тьмы. И ваш сегодняшний выбор определит ваше будущее. Вы должны либо сделать дерево хорошим и плод его хорошим, либо дерево станет плохим и плод его плохим. Я заявляю, что в вечном царстве моего Отца дерево познаётся по его плодам. Но те из вас, кто подобен ехиднам, – как можете вы, уже избравшие зло, принести хороший плод? В конце концов, от избытка зла в ваших сердцах говорят уста ваши».

Затем встал еще один фарисей и сказал: «Учитель, хотелось бы нам видеть от тебя предзнаменование, которое убедило бы нас в твоей власти и праве учить. Согласишься ли ты на такое условие?» Услышав это, Иисус сказал: «Этому неверующему, ищущему знаков поколению нужно знамение, но вам не будет дано иного знака, чем тот, который у вас уже есть, и того, что вы увидите, когда Сын Человеческий покинет вас».

И когда он закончил говорить, апостолы окружили его и вывели из синагоги. В молчании они отправились вместе с ним домой, в Вифсаиду. Они были поражены и даже немного напуганы внезапной переменой, произошедшей в манере его обучения. Никогда раньше они не видели его столь воинственным.

Субботний вечер

Раз за разом Иисус разбивал вдребезги надежды своих апостолов, постоянно разрушая их самые сокровенные мечты. Но никогда еще они не испытывали такого разочарования и горя. Вдобавок, на этот раз к их подавленности примешивалось чувство настоящего страха за свою жизнь. Все они были удивлены и поражены внезапной и массовой изменой толпы. Они были также несколько испуганы и обескуражены неожиданной дерзостью и самоуверенной решимостью прибывших из Иерусалима фарисеев. Однако больше всего они были сбиты с толку резким изменением манеры Иисуса. В обычных условиях они приветствовали бы это более воинственное отношение, но то, как это произошло – вместе со многими другими неожиданностями – поразило их.

И теперь, когда они вернулись домой, Иисус – вдобавок ко всем этим переживаниям – отказался от еды, надолго уединившись в одной из верхних комнат. Близилась полночь, когда Иоав, глава евангелистов, вернулся и сообщил, что около трети его товарищей предали их дело. Весь вечер, один за другим, приходили верные ученики, сообщая о внезапном и всеобщем изменении отношения к Учителю в Капернауме. Религиозные вожди Иерусалима, не теряя времени, всеми способами разжигали неприязнь, стремясь настроить народ против Иисуса и его учений. В эти тяжелые часы двенадцать женщин совещались в доме Петра. Они были чрезвычайно расстроены, однако все до одной остались верны своему делу.