Жизнь и путешествия Иешуа бен Иосифа

Прощание с семьюдесятью

Это был волнующий день в жизни Магаданского лагеря, ибо в тот день семьдесят евангелистов отправлялись в путь со своей первой миссией. Ранним утром, в своей последней беседе с семьюдесятью, Иисус особо выделил следующие положения:

1. Евангелие царства должно возвещаться всему миру – как иноверцам, так и иудеям.

2. Помогая больным, не приучайте их уповать на чудеса.

3. Возвещайте духовное братство сынов Божьих, а не внешнее царство мирской власти и материальной славы.

4. Старайтесь не тратить слишком много времени на визиты вежливости и иные пустяки, способные отвлечь от полной преданности проповеди евангелия.

5. Если первый дом, избранный вами в качестве своего пристанища, окажется достойным, оставайтесь в нем в течение всего своего пребывания в том городе.

6. Прямо заявляйте всем истинно верующим, что настало время для открытого разрыва с религиозными вождями иудеев в Иерусалиме.

7. Учите людей, что весь долг человека заключен в одной заповеди: «Люби Господа, Бога твоего, всем разумом и душой и ближнего твоего, как самого себя». (Они должны были учить людей этой единственной обязанности вместо 613 правил жизни в толкованиях фарисеев.)

После этой беседы Иисуса с семьюдесятью в присутствии всех апостолов и учеников, их увел Симон Петр, прочитавший им проповедь посвящения. Эта проповедь стала развитием наказа Учителя, данного в тот день, когда он возложил на них руки и выделил их в качестве посланников царства. Петр призвал семьдесят высоко ценить в своем опыте следующие добродетели:

1. Освященная преданность. Всегда молиться о том, чтобы было послано больше работников на евангельскую жатву. Он объяснил, что при такой молитве человек с большей вероятностью скажет: «Вот я; пошли меня». Он предупреждал их не забывать о ежедневном поклонении Отцу.

2. Истинное мужество. Он предупредил их, что они столкнутся с враждебным отношением и что их наверняка ждут гонения. Петр сказал им, что их миссия не для трусов и посоветовал тем, кому страшно, сразу покинуть их ряды. Но ни один не ушел.

3. Вера и доверие. Они должны отправиться в свою первую миссию без какого-либо снаряжения; они должны целиком положиться на Отца в отношении пищи, крова и прочих необходимых вещей.

4. Рвение и инициативность. Они должны испытывать рвение и разумный энтузиазм; они должны неукоснительно заниматься делом их Учителя. Восточное приветствие представляло собой длинную и сложную церемонию; поэтому им было наказано «никого не приветствовать» – так обычно говорили, призывая кого-нибудь заниматься своим делом и не терять времени. Это совершенно не касалось дружеского приветствия.

5. Доброта и учтивость. Учитель уже предупреждал их не тратить попусту времени на общественные церемонии, однако он призывал быть вежливыми по отношению ко всем, с кем они будут общаться. Они должны были всячески проявлять доброту к тем, кому довелось бы принимать их в своем доме. Им было строго наказано не покидать скромное жилище ради более удобного или влиятельного дома.

6. Опека больных. Семьдесят получили от Петра наказ искать тех, кто болен душой и телом, и делать всё, что в их силах, чтобы облегчить страдания или излечить болезни таких людей.

Получив этот наказ и инструкции, они отправились по двое в путь для выполнения своей миссии в Галилее, Самарии и Иудее.

Хотя евреи испытывали особое уважение к числу семьдесят и иногда считали, что языческий мир объединяет семьдесят наций, а также хотя эти семьдесят посланников должны были отправиться с евангелием ко всем народам, тем не менее, насколько мы можем судить, то, что в этой группе оказалось именно семьдесят человек, было чистой случайностью. Без сомнения, Иисус принял бы не менее полдюжины других, однако они не пожелали заплатить должную цену – отказаться от богатства и своих семей.

Перенос лагеря в Пеллу

Теперь Иисус и двенадцать готовились к созданию своего последнего опорного пункта в Перее, рядом с Пеллой, где Учитель был крещен в водах Иордана. Последние десять дней ноября, проведенные в Магадане, прошли в совещаниях, и во вторник, 6 декабря, вся группа почти из трехсот человек вышла на рассвете со всем своим имуществом, чтобы вечером остановиться на ночлег у реки рядом с Пеллой. Это было то же место у источника, где несколькими годами ранее стоял со своим лагерем Иоанн Креститель.

После ликвидации Магаданского лагеря Давид Зеведеев вернулся в Вифсаиду и сразу же начал сворачивать курьерскую службу. Царство вступало в новую фазу. Каждый день прибывали паломники со всей Палестины и даже из отдаленных районов Римской империи. Иногда здесь появлялись верующие из Месопотамии и стран к востоку от Тигра. Поэтому в воскресенье, 18 декабря, Давид, с помощью своих гонцов, погрузил на вьючных животных хранившееся в доме его отца лагерное снаряжение, которое он использовал в прежнем лагере у озера в Вифсаиде. Простившись на время с Вифсаидой, он отправился на юг по берегу озера и далее вдоль Иордана к месту, находившемуся севернее лагеря апостолов в полумиле от них. Не прошло и недели, как он уже был готов разместить здесь около полутора тысяч паломников. Апостольский лагерь вмещал до пятисот человек. В Палестине стоял сезон дождей, и это пристанище было необходимо для приема растущего числа посетителей – большей частью искренних, – которые прибывали в Перею, чтобы увидеть Иисуса и услышать его учение.

Всё это Давид делал по собственной инициативе, хотя он и советовался с Филиппом и Матфеем в Магадане. При сооружении лагеря он использовал большую часть своих бывших гонцов; в это время регулярные курьерские поручения выполняло менее двадцати человек. К концу декабря – и до возвращения семидесяти – возле Учителя собралось уже около восьмисот посетителей, разместившихся в лагере Давида.

Возвращение семидесяти

В пятницу, 30 декабря, пока Иисус находился неподалеку в горах вместе с Петром, Иаковом и Иоанном, семьдесят посланников начали по двое прибывать в лагерь у Пеллы в сопровождении многочисленных верующих. Примерно к пяти часам, когда Иисус вернулся в лагерь, все семьдесят были уже в сборе в том месте, где обычно учил Иисус. Вечерняя трапеза задержалась более чем на час, пока эти страстные проповедники евангелия царства рассказывали о своих впечатлениях. В предшествующие недели многое уже было известно апостолам от гонцов Давида, однако все были воодушевлены, слушая, как эти вновь посвященные евангелисты сами рассказывают об отношении к их проповеди, истосковавшихся иудеев и иноверцев. Наконец-то Иисус смог увидеть, как люди несут благую весть без его личного участия. Теперь Учитель знал, что он может покинуть этот мир, не опасаясь серьезного замедления в распространении царства.

Когда семьдесят рассказывали, что «даже бесы подвластны» им, они имели в виду случаи чудесного исцеления жертв нервных расстройств. Тем не менее, эти пастыри действительно оказали помощь в нескольких случаях реальной одержимости дьяволом, и, говоря о таких случаях, Иисус сказал: «Неудивительно, что эти строптивые меньшие духи подчиняются вам, ибо я видел Сатану, упавшего с небес, как молния. Но пусть не это вызывает у вас ликование; я заявляю вам, что, как только я вернусь к Отцу, каждый из нас пошлет свой дух непосредственно в человеческий разум, так что горстка этих заблудших духов не сможет более вселяться в разум несчастных смертных. Вместе с вами я рад тому, что вы способны воздействовать на людей, но не воодушевляйтесь этим, а радуйтесь, что ваши имена записаны на небесах, а это значит, что вы пойдете вперед по бесконечному пути духовных побед».

Именно тогда, перед самой вечерней трапезой, Иисус ощутил один из редких приливов эмоционального восторга, свидетелями которого иногда становились его последователи. Он сказал: «Я благодарю тебя, Отец, Господь неба и земли, что хотя это чудесное евангелие осталось сокрытым от хитрых и лицемерных, духовные блаженства были раскрыты в духе этим детям царства. Да, Отец мой, тебе, должно быть, было приятно вершить это, и я радуюсь, зная, что благая весть будет распространяться по всему миру и после того, как я вернусь к тебе и тому труду, который ты поручил мне исполнить. Я глубоко взволнован, понимая, что вскоре ты передашь всю власть в мои руки, что только ты подлинно знаешь, кто я, и что только я подлинно знаю тебя, а также те, кому я раскрыл тебя. И когда я завершу это откровение, посвященное моим братьям во плоти, я продолжу его твоим небесным созданиям».

После этого обращения к Отцу Иисус обернулся к своим апостолам и пастырям и сказал: «Блаженны ваши глаза, ибо видят, и уши, ибо они слышат эти вещи. Позвольте сказать вам, что многие пророки и великие люди прошлых веков желали видеть то, что видите теперь вы, но им не было дано. И многие грядущие поколения детей света, слыша об этих вещах, будут завидовать вам, слышавшим и видевшим».

Затем, обращаясь ко всем ученикам, он сказал: «Вы слышали, как многие города и села приняли благую весть царства, и как мои пастыри и учители были приняты иудеями и язычниками. Воистину блаженны те общины, которые решили принять евангелие царства. Но горе отвергшим свет жителям Хоразина, Вифсаиды-Юлии и Капернаума, городам, плохо принявшим посланников. Я заявляю, что если бы чудеса, сотворенные в этих местах, были сотворены в Тире и Сидоне, люди этих так называемых языческих городов уже давно бы покаялись и сидели в рубище и пепле. Воистину, в день суда более терпимым будет отношение к Тиру и Сидону».

Так как следующий день был субботой, Иисус уединился с семьюдесятью и сказал им: «Я действительно радовался вместе с вами, когда вы вернулись с доброй вестью о принятии евангелия царства столь многими людьми по всей Галилее, Самарии и Иудее. Однако я удивлен тем, что это привело вас в такой восторг. Разве вы не ожидали, что ваша проповедь будет заключать в себе такую силу? Неужели вы так мало верили в это евангелие, что вернулись, пораженные его воздействием? И теперь, хотя я не собираюсь омрачать вашу радость, я хотел бы строго предупредить вас о коварствах гордости – духовной гордыни. Если бы вы могли понять падение Люцифера, лукавого, вы остерегались бы любых форм духовной гордыни.

Вы приступили к этому великому труду, раскрывая смертному человеку, что он является сыном Божьим. Я показал вам путь; идите вперед, исполняя свой долг, и неустанно творите добро. Вам и всем тем, кто пойдет по вашим стопам во все времена, позвольте сказать: я всегда буду рядом, и мое призывное воззвание есть и всегда будет: придите ко мне все вы, кто трудится и обременен, и я успокою вас. Примите ярмо мое на себя и учитесь у меня, ибо я верен и предан, и найдете покой душам вашим».

И они убедились в истинности слов Учителя, проверив его обещания на практике. И с того дня бессчетное множество людей также испытали эти обещания и убедились в их надежности.

Подготовка к последней миссии

Несколько следующих дней стали напряженным временем для лагеря у Пеллы, где завершались приготовления к перейской миссии, последней для Иисуса и его товарищей. Трехмесячное путешествие по всей Перее продолжалось вплоть до вступления Учителя в Иерусалим и завершения земных трудов. В течение этого времени центром деятельности Иисуса и апостолов являлся лагерь у Пеллы.

Иисусу больше не нужно было идти в народ, чтобы учить людей. Теперь каждую неделю к нему приходило всё больше посетителей; они прибывали отовсюду – не только из Палестины, но и со всего римского мира и Ближнего Востока. Хотя Учитель вместе с семьюдесятью евангелистами участвовал в путешествии по Перее, он проводил много времени в лагере у Пеллы, обучая народ и наставляя двенадцать. В течение всего этого трехмесячного периода рядом с Иисусом было не менее десяти апостолов.

Вместе с семьюдесятью в путь собрались и члены женского корпуса, готовые попарно трудиться в основных городах Переи. За последнее время двенадцать женщин – члены первоначальной группы – подготовили корпус из пятидесяти женщин, обученных посещать дома и овладевших искусством оказания помощи больным и страждущим. Перпетуя, жена Симона Петра, вошла в эту новую группу женского корпуса, и ей было поручено руководить – под началом Абнера – деятельностью расширенного женского корпуса. После Пятидесятницы она не расставалась со своим прославленным мужем, сопровождая его во всех миссионерских путешествиях, и в тот же день, когда Петр был распят в Риме, ее бросили на арену на съедение диким зверям. Среди членов этого нового женского корпуса были жены Филиппа и Матфея, а также мать Иакова и Иоанна.

Теперь, под личным руководством Иисуса, дело царства должно было перейти в свою завершающую фазу. И этот нынешний этап был этапом духовной глубины, разительно отличаясь от времени былой популярности в Галилее, когда Иисуса сопровождали ждавшие волшебств и искавшие чудес толпы. Тем не менее среди его последователей по-прежнему оставалось много людей материалистического склада, неспособных понять истину о том, что царство небесное является духовным братством людей, основанным на вечной истине всеобщего отцовства Бога.

На празднике обновления

Пока обустраивался лагерь у Пеллы, Иисус, взяв с собой Нафанаила и Фому, тайно отправился в Иерусалим на праздник обновления. Только тогда, когда они перешли Иордан у вифанской переправы, два апостола поняли, что их Учитель направляется в Иерусалим. Осознав, что он всерьез решил присутствовать на празднике обновления, они, как только могли стали отговаривать Иисуса и пытались переубедить его, используя всевозможные доводы. Однако их усилия оказались напрасными. Иисус был полон решимости посетить Иерусалим. На все их уговоры, на все их предупреждения о том, что отдавать себя в лапы синедриона – безумная и опасная затея, он отвечал только одно: «Пока не исполнилось мое время, я хотел бы дать этим учителям Израиля еще одну возможность увидеть свет».

По дороге в Иерусалим два апостола продолжали выражать опасения и высказывать сомнения в разумности этой явно самонадеянной затеи. Они достигли Иерихона около половины пятого и приготовились остановиться здесь на ночлег.

Рассказ о добром самаритянине

В тот вечер вокруг Иисуса и двух апостолов собралось много людей. Они задавали вопросы, на многие из которых отвечали апостолы, а другие обсуждал Иисус. В ходе вечера один законник, пытаясь втянуть Иисуса в компрометирующий его спор, сказал: «Учитель, я хотел бы спросить тебя, как я должен поступать, чтобы унаследовать вечную жизнь?» Иисус ответил: «Что написано в законе и у пророков? Как ты понимаешь Писания?» Законник, знавший учения, как Иисуса, так и фарисеев, ответил: «Возлюби Господа Бога всем сердцем, всей душой, всем разумом и всей силой и возлюби ближнего своего, как самого себя». Тогда Иисус сказал: «Ты ответил верно; поступай так и обретешь жизнь вечную».

Однако, задавая свой вопрос, законник слукавил, и, желая оправдать себя, а также надеясь смутить Иисуса, он решил задать ему еще один вопрос. Подойдя поближе к Учителю, он сказал: «И всё же, Учитель, я просил бы тебя сказать мне, кто именно является моим ближним?» Законник задал этот вопрос в надежде поймать Иисуса в западню – заставить его сделать какое-нибудь заявление, которое противоречило бы иудейскому закону, определявшему ближних как «детей одного народа». На всех остальных иудеи смотрели как на «псов языческих». Этот законник был в общих чертах знаком с учениями Иисуса и потому знал, что Учитель придерживается иных взглядов; поэтому он надеялся заставить его сказать нечто такое, что могло быть истолковано как оскорбление священного закона. Но Иисус понял намерения законника и вместо того, чтобы попасться в ловушку, рассказал своим слушателям историю, хорошо понятную любому жителю Иерихона. Иисус сказал: «Один человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался жестоким разбойникам, которые ограбили его, сорвали с него одежду, избили и ушли, оставив его полумертвым. Случайно той дорогой проходил священник, и когда он обнаружил раненого и увидел его плачевное состояние, то перешел на другую сторону дороги. Пришел на то же место и левит и, увидев этого человека, перешел на другую сторону. И вот, примерно в такое же время, некий самаритянин, направлявшийся в Иерихон, набрел на этого человека; и когда он увидел, что тот ограблен и избит, он сжалился над ним; подойдя к нему, он перевязал ему раны, омыв их оливковым маслом и вином, посадил на своего осла и привез его сюда, на постоялый двор, где ухаживал за ним. На следующий день он дал хозяину постоялого двора немного денег и сказал: „Позаботься, как следует о моем друге, а если истратишь на него сверх этого, то отдам тебе, когда вернусь". Теперь позволь спросить у тебя: который из этих трех оказался ближним тому, кто попался разбойникам?» И когда законник увидел, что угодил в свою собственную ловушку, он ответил: «Тот, кто сжалился над ним». И Иисус сказал: «Иди и поступай так же».

Законник ответил «тот, кто сжалился», чтобы даже не произносить ненавистное слово «самаритянин». На вопрос «Кто мой ближний?» законнику пришлось дать именно тот ответ, которого желал Иисус и который – дай его Иисус – стал бы прямым основанием для обвинения в ереси. Иисус не только смутил нечестного законника, но и рассказал своим слушателям историю, которая являлась одновременно прекрасным наставлением для всех его последователей и суровым осуждением всех евреев за их отношение к самаритянам. С тех пор эта история поддерживала братскую любовь во всех, кто уверовал в евангелие Иисуса.

В Иерусалиме

Иисус посетил праздник кущей, чтобы возвестить евангелие паломникам со всей империи. Теперь он прибыл на праздник обновления с единственной целью: предоставить синедриону и иудейским вождям еще одну возможность увидеть свет. Главное событие этих нескольких дней, проведенных в Иерусалиме, произошло в пятницу вечером в доме Никодима. Здесь собралось около двадцати пяти религиозных вождей, уверовавших в учения Иисуса. Четырнадцать из них являлись – или были до недавнего времени – членами синедриона. На этой встрече присутствовали Эвер, Матадорм и Иосиф Аримафейский.

В данном случае все слушатели Иисуса были учеными людьми, и как они, так и два его апостола поразились кругозору Учителя и глубине его замечаний, высказанных этому знатному обществу. Со времени своих бесед в Александрии, Риме и на островах Средиземного моря Иисус не проявлял таких обширных познаний и не демонстрировал такого понимания человеческих дел, – как мирских, так и религиозных.

Когда эта короткая встреча подошла к концу, все разошлись, озадаченные личностью Учителя, очарованные его благородными манерами и влюбленные в этого человека. Они попытались дать Иисусу совет относительно его желания завоевать на свою сторону остальных членов синедриона. Учитель внимательно выслушал их предложения, но ничего не ответил. Он прекрасно понимал, что все их планы невыполнимы. Он предполагал, что большинство иудейских вождей никогда не примут евангелия царства; тем не менее, он дал всем им последнюю возможность сделать выбор. Однако, отправляясь в тот вечер на ночлег на Елеонскую гору вместе с Нафанаилом и Фомой, он еще не решил, какой метод следует избрать, чтобы вновь привлечь внимание синедриона к своему труду.

В ту ночь Нафанаил и Фома почти не спали – настолько они были поражены тем, что услышали в доме у Никодима. Они много размышляли над последним замечанием Иисуса в ответ на предложение прежних и нынешних членов синедриона предстать вместе с ними перед семьюдесятью. Учитель сказал: «Нет, мои братья, такой шаг был бы напрасным. Вы приумножили бы гнев, который обрушится на ваши головы, но ничуть не смягчили бы их ненависть ко мне. Пусть каждый из вас занимается делом Отца, подчиняясь велениям собственного духа; я же еще раз привлеку их внимание к царству так, как это решит сделать мой Отец».

Исцеление слепого нищего

На следующее утро все трое пришли на завтрак в Вифанию, к Марфе, после чего сразу же отправились в Иерусалим. В это субботнее утро, когда Иисус и два его апостола подходили к храму, они заметили известного в округе нищего – слепого от рождения, сидевшего на своем обычном месте. Хотя нищие не просили и не получали подаяний по субботам, им позволялось сидеть на своих привычных местах. Иисус остановился и посмотрел на нищего. Пристально глядя на этого слепорожденного человека, он придумал, каким образом он сможет еще раз привлечь внимание синедриона и других иудейских вождей и религиозных учителей к своей миссии на земле.

Пока Учитель стоял перед слепым, погруженный в свои мысли, Нафанаил, размышляя о возможной причине слепоты этого человека, спросил: «Учитель, раз он родился слепым, то кто согрешил: он сам или его родители?»

Раввины учили, что все случаи врожденной слепоты были следствием греха. Не только зачатие детей происходило в грехе, но ребенок мог также родиться слепым в результате какого-то греха, совершенного его отцом. Они даже учили, что само дитя могло согрешить до того, как родиться на свет. Они также учили, что такие увечья могли быть следствием греха или иной слабости матери во время вынашивания ребенка.

Во всех этих краях издавна существовала вера в перевоплощение. Древние еврейские учители – наряду с Платоном, Филоном и ессеями – допускали, что в течение одного воплощения люди могут пожинать то, что было посеяно за время предшествующего существования; поэтому считалось, что в этой жизни они расплачиваются за грехи, совершенные в предыдущих жизнях. Учителю было трудно заставить людей поверить в то, что их души ранее не существовали.

При всей парадоксальности подобной практики, евреи считали в высшей степени похвальным делом подавать милостыню слепым нищим, хотя слепота этих нищих представлялась следствием греха. Эти слепые, по своему обыкновению, непрестанно кричали нараспев прохожим: «О, милосердные, помогите слепому, и зачтется вам».

Иисус начал обсуждать этот случай с Нафанаилом и Фомой не только потому, что он уже решил использовать слепого как средство для того, чтобы в тот же день еще раз всерьез привлечь внимание еврейских вождей к своей миссии, но и потому, что он всегда призывал своих апостолов искать истинные причины всех явлений, природных и духовных. Он часто предостерегал их против распространенной тенденции приписывать духовные причины обычным физическим явлениям.

Иисус решил использовать этого нищего в своих планах, однако прежде, чем сделать что-либо для слепого, которого звали Иосия, он ответил на вопрос Нафанаила. Учитель сказал: «Ни он не грешил, ни его родители, чтобы через него проявились деяния Божьи. Эта слепота возникла у него естественным образом, но сейчас нам следует совершить дело Пославшего меня, пока еще день, ибо неизбежно придет ночь, когда мы уже не сможем сделать того, что собираемся совершить. Пока я в мире, я свет миру, но пройдет совсем немного времени, и меня не станет с вами».

Сказав это, Иисус обратился к Нафанаилу и Фоме: «Сотворим зрение этому слепому в субботу, чтобы дать книжникам и фарисеям все основания, необходимые им для обвинения Сына Человеческого». Затем, наклонившись, он плюнул на землю и смешал глину со слюной. Говоря обо всём этом так, чтобы слепой мог слышать, он подошел к Иосии и положил глину на его невидящие глаза со словами: «Пойди, сын мой, смой эту глину в Силоамской купальне, и ты сразу обретешь зрение». И когда Иосия умылся в Силоамском водоеме, он вернулся к своим друзьям и семье прозревшим.

Поскольку всю свою жизнь он просил милостыню, он не знал никакого другого занятия. Поэтому, когда первый восторг от сотворенного зрения прошел, Иосия вернулся на то место, где он обычно просил подаяния. Заметив, что он видит, его друзья, соседи и все, кто знал его раньше, стали удивляться: «Разве это не слепой нищий Иосия?» Некоторые говорили, что это он, в то время как другие утверждали: «Нет, этот похож на того, но зрячий». Но когда они спросили самого Иосию, тот ответил: «Это я».

Когда они начали спрашивать, как он прозрел, он отвечал: «Человек по имени Иисус проходил здесь и, говоря обо мне со своими друзьями, смешал слюну с глиной, помазал мне глаза и послал умыться в Силоамской купальне. Я сделал, как велел этот человек, и тут же прозрел. С тех пор прошло лишь несколько часов. Пока еще я не понимаю многого из того, что вижу». И когда люди, которые начали собираться вокруг него, спросили, где найти этого странного человека, исцелившего его, он мог лишь ответить, что не знает.