Неизвестный Мелхиседек

Брахманская философия

Хотя высшая стадия брахманизма едва ли представляла собой религию, она поистине стала одним из наиболее возвышенных достижений смертного разума в области философии и метафизики. Отправившись на поиски конечной реальности, индийский разум не остановился, пока не затронул практически все аспекты теологии, за исключением важнейшей двойной концепции религии: существования Всеобщего Отца всех вселенских созданий и реальности опыта восхождения во вселенной тех же созданий, стремящихся достичь вечного Отца, который повелел им быть такими же совершенными, каким является он сам.

В концепции Брахмана умы того времени действительно ухватились за идею некоего вездесущего Абсолюта, ибо этот постулат одновременно отождествлялся с созидательной энергией и космической реакцией. Считалось, что Брахман не поддается какому-либо определению и может быть понят только с помощью последовательного отрицания всех конечных свойств. Хотя концепция Брахмана, несомненно, являлась верой в абсолютное и даже бесконечное существо, данное представление было в принципе лишено личностных атрибутов и потому не могло быть воспринято через личный опыт верующих.

Брахман-Нараяна представлялся Абсолютом, бесконечным ОНО ЕСТЬ, изначальной созидательной силой потенциального космоса, Всеобщим «Я», существующим в статическом и потенциальном состоянии на протяжении всей вечности. Если бы философы того времени были способны сделать следующий шаг в создании своей концепции божества, если бы они смогли представить Брахмана как ассоциативное и творческое начало, как личность, познаваемую созданными и эволюционирующими существами, то такое учение могло бы стать наиболее развитым земным представлением о Божестве, ибо оно включало бы в себя пять первых уровней функционирования всеобъемлющего божества и, возможно, смогло бы предвосхитить два оставшихся.

В некоторых своих аспектах концепция Единой Всеобщей Сверхдуши, как всеобъемлющей совокупности существования всех созданий, вплотную подвела индийских философов к истине о Высшем Существе, но эта истина не принесла им пользы, ибо они не смогли разработать какого-либо обоснованного или рационального личностного подхода к достижению своей теоретической монотеистической цели – Брахмана-Нараяны.

Со своей стороны, принцип кармы – принцип непрерывности причинности – весьма близок к истине об отражательном синтезе всех пространственно-временных действий в Высшем Божестве. Но этот постулат предусматривает не равноправное и личностное достижение Божества индивидуальным верующим, а лишь поглощение, в конечном итоге, каждой личности Всеобщей Сверхдушой.

Кроме того, философия брахманизма вплотную приблизилась к осознанию внутреннего Настройщика Сознания, что, однако, привело лишь к извращению этой истины из-за ошибочности ее понимания. Учение о том, что душа является вселившимся в человека Брахманом, могло бы расчистить путь для прогрессивной религии, если бы это представление не было полностью испорчено верой в то, что человеческая индивидуальность не существует в отрыве от пребывающей в ней Всеобщей Индивидуальности.

В доктрине о слиянии индивидуальной души со Сверхдушой индийские теологи не оставили места для спасения чего-то человеческого, чего-то нового и неповторимого, чего-то такого, что рождалось бы от союза воли человека с волей Бога. Учение о возвращении души к Брахману созвучно истине о возвращении Настройщика в лоно Всеобщего Отца, однако есть нечто, отличное от Настройщика, что также продолжает жить – моронтийное воплощение человеческой личности. И это жизненно важное представление роковым образом отсутствовало в философии брахманизма. Короче, где-то что-то слышал и пересказал своими словами, толком не разобравшись с подробностями, поэтому хотели, как лучше, а получилось, как всегда. А жаль. Остаётся молиться за них, чтобы Господь послал им нового духовного лидера истиной богопознающей религии.

Философия брахманизма приблизилась ко многим фактам вселенной и подошла к многочисленным космическим истинам, но она слишком часто становилась жертвой неспособности провести различие между несколькими уровнями реальности, такими, как абсолютный, трансцендентальный и конечный. Она не смогла принять во внимание тот факт, что являющееся конечно-иллюзорным на абсолютном уровне может быть абсолютно реальным на конечном уровне. Кроме того, она не обратила никакого внимания на основополагающую личность Всеобщего Отца, с которым можно поддерживать личную связь на всех уровнях – от уровня эволюционного создания, с его ограниченным опытом общения с Богом, до уровня Вечного Сына, обладающего неограниченным опытом общения с Райским Отцом.

Индуистская религия

Со временем население Индии отчасти вернулось к древним ритуалам вед, модифицированных учениями миссионеров Мелхиседека и закрепленных впоследствии брахманскими жрецами. Эта древнейшая и самая космополитическая из мировых религий претерпела дальнейшие изменения под влиянием буддизма и джайнизма, а также последующих воздействий мусульманства и христианства. Однако ко времени своего появления в Индии учения Иисуса настолько пропитались культурой Запада, что стали «религией белого человека», чуждой индуистскому сознанию.

В настоящее время индуистская теология описывает четыре нисходящих уровня божества и божественности:

1. Брахман: Абсолют, Бесконечное, ОНО ЕСТЬ.

2. Тримурти: верховная триада индуизма. В этом объединении первый член триады, Брахма, представляется самосозданным из Брахмана – бесконечности. Если бы не тесная связь с пантеистическим Бесконечным, Брахма мог бы стать основой для концепции Всеобщего Отца. Брахма также отождествляется с судьбой.

Поклонение второму и третьему членам триады, Шиве и Вишну, возникло в первом тысячелетии после Христа. Шива является владыкой жизни и смерти, богом плодородия и верховным разрушителем. Вишну исключительно популярен благодаря вере в то, что он периодически воплощается в облике человека. Таким образом, в воображении индийцев Вишну становится реальным и живым. Некоторые люди считают высшим божеством Шиву или Вишну.

3. Ведические и постведические божества. Многие из древних арийских богов, такие, как Агни, Индра, Сома, сохранились в качестве второстепенных по отношению к трем членам Тримурти. Со времени древней ведической Индии появились многочисленные дополнительные боги, которые также вошли в индуистский пантеон.

4. Полубожества: сверхлюди, полубоги, герои, демоны, призраки, злые и добрые духи, чудовища, гоблины и святые более поздних культов.

Хотя индуизм уже давно неспособен вдохнуть новую жизнь в индийский народ, эта религия обычно отличалась терпимостью. Великая сила индуизма заключается в том факте, что он оказался самой адаптируемой и аморфной из всех религий, появившихся на Земле. Он способен практически на бесконечные изменения и легко приспосабливается в необычайно широких пределах – от высоких и полумонотеистических рассуждений интеллектуального брахмана до неприкрытого фетишизма и примитивных культовых обрядов униженных и угнетенных классов невежественных верующих.

Индуизм сохранился потому, что в своей сущности он является неотъемлемой частью основы общественного строя Индии. В нем нет огромной иерархии, которую можно было бы потревожить или уничтожить; он тесно связан с образом жизни народа. Его способность приспосабливаться к изменяющимся условиям превосходит все остальные культы, а его отношение к другим религиям отличается терпимостью и готовностью заимствовать их элементы: Гаутама Будда и даже сам Христос считались воплощениями Вишну.

Сегодня в Индии существует настоятельная потребность в евангелии Иисуса – Отцовстве Бога и сыновстве, а также вытекающем из него братстве всех людей, что на личном уровне проявляется в преданной опеке и общественном служении. В Индии есть философская структура и система вероисповедания. Не хватает только той пробуждающей искры, которой является динамическая любовь, описанная в изначальном евангелии Сына Человеческого, – евангелии, очищенном от западных догм и доктрин, превращавших посвященную жизнь Михаила в религию белого человека.

И, опять же, остаётся только уповать на Духа Святого, через которого мы познаём нашего Господа, что Он поспособствует какому-то индийцу, читающему по-русски, прочитать эту книгу, перевести, хотя бы эту главу, и дать её прочитать своему духовному брату, ибо предложение извне будет отвергнуто с опасением. И эта информация станет зёрнышком, брошенным в благодатную почву.

Борьба за истину в Китае

По мере того, как салимские миссионеры продвигались по Азии, распространяя учения о Всевышнем Боге и спасении через веру, они впитывали многие аспекты философской и религиозной мысли различных стран. Однако учителя, посланные Мелхиседеком и его преемниками, не изменили своему долгу: они действительно достигли всех народов Евразии и в середине второго тысячелетия до Христа прибыли в Китай. В течение более ста лет, в своем центре в районе Си-Фука, посланники Салима готовили китайских учителей, проповедовавших на всей территории расселения желтой расы.

Прямым следствием этого учения и стало возникновение в Китае древнейшей формы даосизма – религии, полностью отличавшейся от той, что носит это имя сегодня. Ранний даосизм, или протодаосизм, был смесью различных положений:

1. Остаточных учений Синглангтона, от которых сохранилось представление о Шан-ди, Боге Небес. Во времена Синглангтона китайский народ практически перешел к монотеизму, сосредоточив свое учение вокруг поклонения Единой Истине, позднее известной как Дух Небес, правитель вселенной. И желтая раса никогда полностью не теряла своего древнего представления о Божестве, хотя в последующие века в их религию исподволь проникли многие второстепенные боги и духи.

2. Религии Салима о Всевышнем Божестве-Создателе, готовом одарить человека своим благоволением в ответ на его веру. Однако бесспорным фактом является то, что ко времени проникновения миссионеров в земли желтой расы их проповедь значительно отличалась от простых салимских учений, изначально существовавших во времена Макивенты.

3. Концепции Брахмана-Абсолюта индийских философов в сочетании со стремлением избавиться от всякого зла. Возможно, самое сильное внешнее влияние на салимскую религию при ее распространении на восток оказали индийские проповедники ведизма, которые ввели в салимскую идею спасения свое представление о Брахмане – Абсолюте.

Это смешанное вероучение распространилось на все территории, заселенные желтой и коричневой расами, став основополагающим фактором их религиозно-философской мысли. В Японии этот протодаосизм был известен как синтоизм, и народ этой страны, находившейся на огромном расстоянии от палестинского Салима, узнал об инкарнации Макивенты Мелхиседека, который жил на земле для того, чтобы человечество не забыло имя Бога.

В Китае все эти вероучения были впоследствии перепутаны и смешаны с постоянно растущим культом поклонения предкам. Однако со времени Синглангтона китайцы никогда не были беспомощными рабами духовенства. Желтая раса первой перешла от кабалы варварства к организованной цивилизации, ибо она первой обрела некоторую степень свободы от малодушного страха перед богами; даже страх перед духами покойников был здесь не таким сильным, как у остальных рас. Поражение Китая объяснялось тем, что он не пошел дальше освобождения от жрецов и ударился почти в столь же пагубное заблуждение – поклонение предкам.

Но усилия посланников Салима были не напрасны. Именно на фундаменте их евангелия построили свои учения великие китайские философы шестого века. Нравственная атмосфера и духовные воззрения эпохи Лао-цзы и Конфуция выросли из учений салимских миссионеров более раннего периода.

Лао-цзы и Конфуций

Примерно за шестьсот лет до прибытия Михаила Мелхиседеку, уже давно завершившему свое пребывание во плоти, начало казаться, что чистоте оставленного им на земле учения грозит слишком большая опасность из-за повсеместного смешения с более древними земными верованиями. В течение какого-то времени складывалось впечатление, что его миссия – миссия предтечи Михаила – может закончиться неудачей. И в шестом веке до Христа, благодаря необычному взаимодействию духовных сил, не до конца понятному даже планетарным наблюдателям, Земля стала местом действительно необычайного изложения разнообразных религиозных истин. При помощи нескольких человеческих учителей салимское евангелие было восстановлено и обрело новую жизнь, и в этой форме оно в значительной мере сохранилось вплоть до времени составления этих текстов.

Во всём цивилизованном мире это уникальное столетие духовного прогресса охарактеризовалось появлением великих учителей в области религии, морали и философии. В Китае двумя выдающимися учителями были Лао-цзы и Конфуций.

Лао-цзы опирался непосредственно на понятия салимской традиции, провозгласив Дао Единой Первопричиной всего творения. Лао был человеком огромной духовной проницательности. Он учил, что «извечной целью человека является вечный союз с Дао – Высшим Богом и Всеобщим Царем». Его понимание предельной причинности отличалось глубиной постижения, ибо он писал: «Единство возникает из Абсолютного Дао, и из Единства возникает космическое Двуединство, и из такого Двуединства рождается Триединство, и Триединство является первоисточником всей реальности». «Вся космическая реальность пребывает в состоянии постоянного равновесия между потенциальным и актуальным, и дух божественности извечно согласовывает эти начала».

Лао-цзы также одним из первых изложил учение о воздаянии добром за зло: «Добродетель порождает добродетель, однако для истинно добродетельного человека зло также порождает добродетель».

Он учил, что создание возвращается к Создателю, и представлял жизнь как возникновение личности из космических потенциалов, сравнивая смерть с возвращением этой личности создания домой. Он обладал необычным представлением об истинной вере, которую он также сравнивал с «отношением ребенка».

Лао-цзы хорошо понимал вечную цель Бога, ибо он говорил: «Абсолютное Божество не прилагает усилий, но всегда торжествует; оно не принуждает человечество, но всегда готово откликнуться на его истинные желания; воля Бога вечна в своем терпении и вечна в неизбежности своего выражения». Выражая истину о том, что блаженнее давать, нежели брать, он сказал об истинно верующем: «Добродетельный человек стремится не придержать истину для себя, а посвятить это богатство своим товарищам, ибо именно в этом заключается претворение истины. Воля Абсолютного Бога всегда благотворит и никогда не разрушает; цель истинно верующего – всегда действовать, но никогда не принуждать».

Учение Лао о непротивлении и то различие, которое он проводил между действием и принуждением, позднее были извращены, превратившись в принцип «видеть, делать и ни о чём не думать». Но Лао никогда не учил таким ложным представлениям, хотя его концепция непротивления и сыграла свою роль в последующем развитии пацифистских тенденций у народов Китая.

Однако вульгарный даосизм Земли двадцатого – двадцать первого веков имеет очень мало общего с возвышенными воззрениями и космическими представлениями древнего философа, учившего своему пониманию истины, которое заключалось в следующем: вера в Абсолютного Бога является источником той божественной энергии, которая возродит мир и с помощью которой человек восходит к духовному единению с Дао – Вечным Божеством и Создателем-Абсолютом вселенных.

Конфуций (Кун Фу-цзы) был младшим современником Лао в Китае шестого века. Конфуций положил в основу своих доктрин лучшие нравственные традиции, почерпнутые из долгой истории желтой расы. Кроме того, на него оказали некоторое влияние сохранившиеся предания о салимских миссионерах. Его главный труд представлял собой собрание мудрых изречений древних философов. Этот учитель был отвергнут при жизни, но с тех пор его писания и учения оказывают огромное воздействие в Китае и Японии. Конфуций бросил вызов шаманам, заменив магию моралью. Однако он переусердствовал, превратив порядок в новый фетиш и учредив уважение к древнему этикету, который чтят в Китае до настоящего времени.

Конфуцианская проповедь морали основывалась на теории о том, что земной путь есть искаженная тень пути небесного, что истинная модель преходящей цивилизации есть зеркальное отражение вечного порядка небес. Потенциальная концепция Бога была почти полностью подчинена в конфуцианстве тому особому значению, которое придавалось Небесному Пути, космической модели.

За исключением немногочисленных приверженцев, Восток забыл учения Лао, но труды Конфуция с тех пор являются основным компонентом морали в культуре почти трети землян. Хотя конфуцианские заповеди увековечивали то лучшее, что было в прошлом, в определенном смысле они противоречили самому китайскому духу исследований, который привел к достижениям, вызывавшим такое поклонение. Влиянию этих доктрин безуспешно пытались противостоять имперские устремления Цинь Шихуанди и учения Мо Ди, провозгласившего, что братство может быть основано не на этическом долге, а на любви к Богу. Он стремился возродить древний поиск новой истины, однако его учения потерпели неудачу из-за решительного сопротивления учеников Конфуция.

Подобно многим другим учителям духовности и морали, и Конфуций, и Лао-цзы со временем стали обожествляться своими последователями в эпоху духовного упадка, которая наступила в Китае в период между деградацией и извращением даосизма и приходом буддистских миссионеров из Индии. В течение этих ущербных в духовном отношении веков религия желтой расы выродилась в жалкую теологию, которая кишела дьяволами, драконами и злыми духами. Всё это свидетельствовало о возвращении страхов непросвещенного смертного разума. И Китай, когда-то возглавлявший человеческий род благодаря своей прогрессивной религии, отстал – отстал из-за временной неспособности пойти по истинному пути развития того богосознания, которое является непременным условием подлинного прогресса не только отдельного смертного, но также запутанных и сложных цивилизаций, характерных для развития культуры и общества на эволюционной пространственно-временной планете.

Гаутама Сиддхартха

Одновременно с Лао-цзы и Конфуцием в Китае, еще один великий учитель истины появился в Индии. Гаутама Сиддхартха родился в шестом веке до Христа в северной индийской провинции Непал. Позднее его последователи превратили Гаутаму в сына несказанно богатого правителя, хотя в действительности он являлся наследником мелкого вождя, который правил благодаря покорности обитателей отдаленной горной долины в южных Гималаях.

После шести лет безуспешных занятий йогой Гаутама сформулировал положения, из которых выросла философия буддизма. Сиддхартха вступил в решительную, хотя и тщетную, борьбу с усилением кастовой системы. Этого молодого пророка отличали возвышенная искренность и удивительное бескорыстие, чрезвычайно привлекавшие людей того времени. Он призывал отказаться от поисков индивидуального спасения через физические лишения и личные страдания. И он призывал своих последователей пронести его евангелие по всему миру.

На фоне запутанных и изобилующих крайностями культов Индии живительной переменой стали более трезвые и умеренные учения Гаутамы. Он осуждал богов, жрецов и их жертвоприношения, но и он не сумел увидеть личности Единого Всеобщего. Не веря в существование индивидуальной человеческой души, Гаутама, конечно, героически боролся с освященным традицией вероучением в переселение душ. Он предпринял благородную попытку освободить людей от страха, позволить им чувствовать себя непринужденно в своем доме – большой вселенной, однако ему не удалось указать им на путь, ведущий к реальному небесному дому восходящих смертных – Раю – и к расширяющемуся служению в вечной жизни.

Гаутама был истинным пророком, и если бы он внял советам отшельника Годада, он смог бы пробудить всю Индию тем воодушевлением, которое принесло бы возрождение салимского евангелия – спасения в вере. Годад был родом из семьи, хранившей традиции миссионеров Мелхиседека.

Гаутама основал свою школу в Варанаси. На втором году ее существования один из учеников, Баутан, поделился с учителем преданиями салимских миссионеров о завете Мелхиседека с Авраамом. И хотя Сиддхартха не обладал ясным представлением о Всеобщем Отце, он стал сторонником прогрессивных взглядов на спасение через веру, простую веру. Объявив об этом своим последователям, он начал отправлять группы своих учеников, по шестьдесят человек в каждой, для провозглашения народу Индии «благой вести о свободном спасении, о том, что все люди, высокие и низкие, могут обрести блаженство благодаря вере в праведность и справедливость».

Жена Гаутамы верила в евангелие своего мужа и основала орден монахинь. Его сын стал преемником отца и значительно расширил культ; он понял новую идею о спасении через веру, однако в последние годы своей жизни, будучи уже в преклонном возрасте, проявил нерешительность в отношении салимского евангелия о достижении божественного благоволения с помощью одной только веры, и его предсмертными словами были: «Творите свое спасение».

Когда евангелие Гаутамы возвещалось в своем высшем виде, его проповедь вселенского спасения, свободная от жертвоприношений, истязаний, ритуалов и жрецов, являлась революционным и удивительным для своего времени учением. Это учение поразительно близко подошло к тому, чтобы стать возрождением салимского евангелия. Многие отчаявшиеся души нашли в нем свое пристанище, и, несмотря на его гротескное извращение в последующие века, оно до сих пор остается надеждой миллионов людей.

В доктринах Сиддхартхи было намного больше истины, чем в современных культах, носящих его имя. Современный буддизм так же мало напоминает учения Гаутамы Сиддхартхи, как христианство – учения Иисуса Назарянина.

Буддийская вера

Для того чтобы стать буддистом, человеку требовалось только публично заявить о своей вере, повторив слова Утешения: «Я нахожу свое утешение в Будде; я нахожу свое утешение в Учении; я нахожу свое утешение в Братстве».

Буддизм был порождением исторического лица, а не мифа. Последователи Гаутамы называли его Шаста, что означает «учитель». Хотя он не претендовал на сверхчеловеческое происхождение, ученики Гаутамы вскоре стали называть его просветленный, Будда, а впоследствии – Шакьямуни Будда.

Изначальное евангелие Гаутамы основывалось на четырех благородных истинах:

1. Благородные истины страдания.

2. Причины страдания.

3. Освобождение от страданий.

4. Путь, ведущий к освобождению от страданий.

С доктриной страдания и освобождения от него была тесно связана философия Восьмичастного Пути: правильных взглядов, устремлений, речи, поведения, средств к существованию, усилий, внимательности и созерцания. В намерения Гаутамы не входило уничтожение всякого усилия, желания и страсти для освобождения от страдания. Скорее, его учение было направлено на то, чтобы показать смертному разуму, сколь тщетно связывать свои надежды и устремления с одними только временными и материальными целями. Речь шла не столько о том, чтобы избегать любви своих товарищей, сколько о том, чтобы взор истинно верующего был обращен также за пределы связей материального мира, к реальностям вечного будущего.

В проповеди Гаутамы существовало пять моральных заповедей:

1. Не убивай.

2. Не кради.

3. Не будь непристойным.

4. Не лги.

5. Не пей опьяняющих напитков.

Существовало несколько дополнительных, или второстепенных, заповедей, соблюдение которых не было для верующих обязательным.

Сиддхартха вряд ли верил в бессмертие человеческой личности; его философия признавала лишь нечто вроде функциональной непрерывности. Он ни разу не дал ясного определения тому, что именно он включал в учение о нирване. Тот факт, что теоретически ее можно было испытать в течение смертного существования, говорит о том, что она не рассматривалась как состояние полного уничтожения. Под нирваной подразумевалось высшее просветление и небесное блаженство, когда рушатся все узы, связывающие человека с материальным миром; появляется свобода от желаний смертной жизни и освобождение от всякой опасности повторных инкарнаций.

В соответствии с изначальными учениями Гаутамы, спасение, помимо божественной помощи, достигается за счет человеческих усилий; здесь нет места для спасительной веры или молитв, обращенных к сверхчеловеческим силам. В своей попытке свести к минимуму суеверия Индии, Гаутама стремился отвратить людей от вульгарных утверждений о магическом спасении. И в этом он оставил своим преемникам широкое поле для ошибочных толкований своего учения и позволил им утверждать, что любая попытка человека чего-то достигнуть неприятна и болезненна. Его последователи не заметили того, что высшее счастье связано с разумным и увлеченным стремлением к достойным целям, и что такие достижения – истинный прогресс в космическом самопознании.