Рождение и жизнь Иешуа бен Иосифа

Сорок дней

Иисус преодолел великое искушение своего смертного посвящения, когда, мокрый от росы, в течение шести недель он находился на горе Ермон. Здесь, на горе Ермон, как смертный данного мира и без посторонней помощи, он встретил и одержал победу над Калигастией – Князем этого мира, претендентом на Земной трон. Как записано в анналах вселенной, в этот памятный день Иисус Назарянин стал Планетарным Князем Земли. И этот Князь Земли, вскоре после этого объявленный Властелином Небадона, уединился на сорок дней, чтобы подготовить планы и избрать метод для возвещения нового царства Бога в сердцах людей.

В течение сорока дней после своего крещения он приспосабливался к изменившимся отношениям в мире и вселенной, вызванным появлением личностного качества у его Настройщика. Во время уединения в горах Переи он избрал линию поведения и методы для нового, изменившегося этапа своей земной жизни, к которому он собирался приступить.

Иисус удалялся не для поста и утешения своей души. Он не был аскетом; он явился, чтобы навсегда положить конец всем подобным представлениям о приближении к Богу.

Причины, по которым он искал уединения, принципиально отличались от тех, что двигали Моисеем и Илией и даже Иоанном Крестителем. В это время Иисус всецело осознал свою связь с сотворенной им самим вселенной, а также с вселенной вселенных, находящейся в ведении Райского Отца – его небесного Отца. Он полностью восстановил в своей памяти посвященческий наказ и относящиеся к нему наставления, данные его старшим братом Эммануилом перед инкарнацией на Земле. Теперь он ясно и полностью понимал все эти обширные взаимоотношения, и он желал удалиться для спокойных размышлений, продумать планы и определить методы своего общественного труда на благо данного мира и всех остальных миров своей локальной вселенной.

Скитаясь по холмам в поисках подходящего укрытия, Иисус повстречал главу исполнительной власти своей вселенной – Гавриила, Яркую Утреннюю Звезду Небадона. Гавриил восстановил личную связь с Сыном-Создателем вселенной; это была их первая личная встреча после того, как Михаил покинул своих салвингтонских товарищей и отправился в Эдемию для подготовки к посвящению на Земле. По указанию Эммануила и на основании полномочий, предоставленных От Века Древними Уверсы, Гавриил сразу же передал Иисусу сообщение, означавшее, что его посвященческий опыт на Земле практически подошел к концу в отношении того, что касалось завоевания безоговорочного владычества в своей вселенной и прекращения восстания Люцифера. Первая цель была достигнута в день крещения Иисуса, когда обретение его Настройщиком личностного статуса продемонстрировало совершенство и полноту посвящения Иисуса в образе смертного, а достижение второй цели стало историей уже в тот день, когда он спустился с горы Ермон и вернулся к ожидавшему его юноше Тиглафу. И теперь, от имени высшей власти локальной вселенной и сверхвселенной, Иисус был извещен о завершении своего посвященческого труда в той мере, в какой это затрагивало его личный статус в связи с обретением владычества и прекращением восстания. Он уже получил соответствующее заверение непосредственно из Рая в форме видения, которое было послано ему при крещении, а также в факте обретения его внутренним Настройщиком личностного статуса.

Пока Иисус пребывал на горе, беседуя с Гавриилом, Отец Созвездия из Эдемии лично предстал перед ними со словами: «Свидетельства готовы. Обретенное Михаилом номер 611.121 владычество во вселенной Небадон ожидает его по правую руку Всеобщего Отца. Я передаю тебе освобождение от посвященческих обязательств, направленное Эммануилом – твоим братом и наблюдателем за ходом посвящения на Земле. Ты волен немедленно или в любое иное время, любым угодным тебе образом, завершить свое инкарнатное посвящение, вознестись по правую руку твоего Отца, получить статус полноправного владыки и принять заслуженное тобою безусловное владычество над всем Небадоном. Кроме того, на основании полномочий, предоставленных От Века Древними, я торжественно заявляю о готовности свидетельств сверхвселенной, касающихся прекращения всех вызванных грехом восстаний в твоей вселенной и наделении тебя всей полнотой власти при столкновении со всевозможными переворотами такого рода в будущем. С формальной точки зрения, твой труд на Земле и во плоти смертного создания завершен. Отныне ты сам выбираешь путь, которым будешь следовать».

После того, как Всевышний Отец Эдемии покинул их, Иисус долго беседовал с Гавриилом о благополучии вселенной. В приветствии, направленном Эммануилу, Иисус заверил его, что в своем труде на Земле, к которому он собирался приступить, он всегда будет помнить совет, полученный им в Салвингтоне в связи с посвященческим наказом.

В течение всех этих сорока дней уединения Иаков и Иоанн Зеведеевы продолжали искать Иисуса. Не раз они находились поблизости от места его обитания, но так и не нашли его.

Планы общественного труда

Пребывая в горах, Иисус изо дня в день обдумывал оставшуюся часть своего посвящения на Земле. Первым его решением было не учить одновременно с Иоанном. Он собирался оставаться в относительном уединении до тех пор, пока труд Иоанна не достигнет своей цели или же пока Иоанна не заставят замолчать внезапным заключением в тюрьму. Иисус хорошо знал, что вскоре бесстрашные и дерзкие проповеди пробудят в гражданских правителях страх и враждебность. Ввиду рискованного положения, в котором находился Иоанн, Иисус приступил к составлению конкретного плана публичной деятельности во имя своего народа и мира, во имя каждого обитаемого мира в своей обширной вселенной. Посвящение Михаила проходило на Земле, но для всех миров его вселенной Небадон.

Продумав общий план согласования своей программы с движением Иоанна, Иисус в первую очередь проанализировал наставления Эммануила. Он внимательно обдумал советы, данные ему в отношении методов его труда, а также условие, согласно которому он не должен был оставлять после себя на планете каких-либо записей (!). Впредь Иисус писал только на песке. В свое очередное посещение Назарета Иисус уничтожил все свои записи (!), сохранившиеся на дощечках в столярной мастерской и висевшие на стенах старого дома, чем весьма расстроил своего брата Иосифа. И он серьезно обдумал совет Эмманиуила, касавшийся его отношений к экономическим, социальным и политическим вопросам в том мире, в котором ему было суждено жить.

Иисус не постился во время этого сорокадневного уединения. Максимальным сроком без пищи были первые два дня, проведенные в горах, когда он был настолько погружен в мысли, что совершенно забыл о еде. Однако на третий день он отправился на поиски пищи. Не подвергался он в течение этого времени и искушениям со стороны каких-либо злых духов или мятежных личностей, обитающих в этом или каком-либо другом мире.

Эти сорок дней ознаменовались последним обменом мнений между человеческим и божественным интеллектами – а точнее, началом их подлинного функционирования в качестве единой сущности. Результаты этого важнейшего периода размышлений убедительно показали, что божественный разум триумфально подчинил себе человеческий интеллект. Начиная с этого времени, разум человека стал разумом Бога, и – несмотря на незыблемость индивидуального человеческого разума – этот одухотворенный человеческий разум неизменно заявляет: «Да исполнится твоя воля, а не моя».

События этого знаменательного периода не были причудливыми видениями лишенного пищи и ослабленного разума, как не являлись они запутанными и наивными символами, которые впоследствии стали известны как «искушения Иисуса в пустыне». Наоборот, это было время размышлений обо всём насыщенном разнообразными событиями пути, пройденном в течение посвящения на Земле, и тщательного составления тех планов дальнейшего служения, которые могли бы оказать наибольшую пользу этому миру и одновременно способствовать улучшению всех сфер, изолированных из-за восстания. Мысль Иисуса охватила всю эпоху существования человека на Земле – от Андона и Фонты до проступка Адама и, далее, до служения Мелхиседека Салимского.

Гавриил напомнил Иисусу о двух путях раскрытия себя миру в случае, если он решит остаться на Земле на некоторое время. И со всей ясностью Иисусу было сказано, что его выбор не будет иметь какого-либо отношения ни к его владычеству во вселенной, ни к прекращению восстания Люцифера. Было два пути мирового служения:

1. Его собственный путь – тот путь, который показался бы наиболее приятным и благотворным с точки зрения непосредственных потребностей этого мира и сиюминутного наставления своей вселенной.

2. Путь Отца – пример будущего идеала жизни создания с точки зрения высших личностей, относящихся к Райскому управлению вселенной вселенных.

Так Иисусу были ясно показаны две возможности организации остатка своей земной жизни. Каждая из них имела свои достоинства в свете сложившейся ситуации. Сын Человеческий хорошо понимал, что его выбор между этими двумя способами поведения не имеет никакого отношения к принятию полновластия во вселенной, которое было раз и навсегда решенным вопросом в анналах вселенной вселенных и ожидало только его личного востребования. Однако Иисусу было дано понять, что его Райский брат, Эммануил, был бы чрезвычайно рад, если бы он, Иисус, счел возможным завершить свою инкарнатную жизнь на земле так же, как он ее столь возвышенно начал, – неизменно подчиняясь воле Отца. На третий день уединения Иисус дал себе слово, что он вернется в мир для завершения своего пути на земле, и что в ситуациях, допускающих любой из двух способов поведения, он всегда будет избирать волю Отца. И он прожил остаток своей земной жизни, сохранив верность этому решению. Вплоть до своего печального конца он всегда подчинял свою суверенную волю воле небесного Отца.

Сорок дней, которые он провел в пустынных горах, не были периодом великого искушения: это было время великих решений Учителя. За эти дни, проведенные в уединенном общении с непосредственным присутствием своего Отца, – Личностным Настройщиком (у него уже не было личного серафического хранителя), – он последовательно принял те великие решения, которым было суждено определять его поведение и поступки до конца его земной жизни. Впоследствии предание о великом искушении стали связывать именно с этим периодом уединения из-за путаницы с отрывочными рассказами о борьбе на горе Ермон, а также, поскольку считалось, что все великие пророки и вожди якобы начинали свое общественное служение с поста и молитв. Перед тем, как принять новое или серьезное решение, Иисус по обыкновению удалялся для общения со своим собственным духом, стремясь узнать волю Бога.

В течение всего процесса планирования остатка своей земной жизни, человеческая душа Иисуса разрывалась между двумя противоположными линиями поведения:

1. Он испытывал сильное желание убедить свой народ, и весь мир, поверить в него и принять его новое духовное царство. И он хорошо знал их представления о грядущем Мессии.

2. Жить и трудиться с уверенностью в том, что избранный путь угоден Отцу, трудиться во благо других бедствующих миров и продолжать, через установление царства, раскрывать Отца и провозглашать его божественный и любвеобильный характер.

В течение всех этих богатых событиями дней Иисус жил в древней скальной пещере – укрытии, находившемся в склоне горы неподалеку от деревни, называвшейся некогда Бейт Адис. Он пил из небольшого ручья, стекавшего по склону горы рядом с этим укрытием в скале.

Первое великое решение

На третий день после того, как Иисус приступил к этому совещанию с самим собой и со своим Личностным Настройщиком, ему было послано видение небесного воинства Небадона, созванного и направленного его командующими для исполнения воли возлюбленного Властелина. Это могущественное воинство включало двенадцать легионов серафимов и пропорциональное число представителей всех других категорий разумных существ вселенной. И первое великое решение, принятое Иисусом в уединении, касалось использования этих могущественных личностей в связи с последующей программой его общественного труда на Земле.

Иисус принял решение не пользоваться ни единой личностью из этой обширной группы, если только не будет очевидным, что такова воля Отца. Несмотря на это принципиальное решение, всё огромное воинство находилось вместе с ним в течение всего остатка его земной жизни, всегда готовое подчиниться малейшему изъявлению воли своего Властелина. Хотя Иисус не видел этих сопровождавших его личностей своим человеческим зрением, связанный с ним Личностный Настройщик видел всё это воинство в течение всего времени и мог сообщаться с ним.

До того, как спуститься вниз по прошествии сорока дней, проведенных в горах, Иисус назначил своего Настройщика, ставшего недавно личностным, непосредственным главой сопровождающего воинства вселенских личностей, и в течение четырех лет земного времени эти личности, набранные из всех категорий разумных существ вселенной, послушно и почтительно исполняли свои обязанности под мудрым руководством этого высокого и опытного Таинственного Наставника. Принимая под свое начало это могущественное собрание, Настройщик – являвшийся некогда частицей и сущностью Райского Отца – заверил Иисуса, что этим сверхчеловеческим силам ни в коем случае не будет позволено служить или проявлять себя в связи с его земной жизнью или защищать ее, если только не окажется, что подобное вмешательство происходит по воле Отца. Так одним великим решением Иисус добровольно лишил себя всякой сверхчеловеческой помощи во всех вопросах, имевших отношение к остатку его смертного пути – за исключением тех случаев, когда Отец решил бы принять участие в каком-нибудь определенном эпизоде земных трудов Сына.

Принимая руководство вселенским воинством, сопровождающим Христа Михаила, Личностный Настройщик приложил все усилия к тому, чтобы заострить внимание Иисуса на следующем обстоятельстве: хотя Создатель этого собрания вселенских созданий мог своей властью, переданной другому лицу, ограничить их деятельность в пространстве, такие ограничения не распространялись на действия данных существ во времени. Это ограничение объяснялось тем фактом, что, обретая личностный статус, Настройщики становятся вневременными существами. Поэтому Иисус был предупрежден о том, что хотя Настройщик будет полностью и в совершенстве контролировать переданных под его начало живых разумных существ во всех вопросах, имеющих отношение к пространству, столь же совершенные ограничения невозможны в отношении времени. Настройщик сказал: «В соответствии с твоим распоряжением я буду запрещать использовать это сопровождающее воинство разумных существ вселенной каким-либо образом в связи с твоей земной жизнью, за исключением тех случаев, когда я буду получать распоряжение Райского Отца об освобождении этих сил для исполнения его божественной воли на основе принятого тобой решения, а также кроме тех эпизодов, когда по своей собственной божественно-человеческой воле ты примешь решение или совершишь действие, предполагающее отклонение только от естественного земного течения времени. Во всех таких случаях я беспомощен, и твои создания, собравшиеся здесь в совершенстве и единстве своего могущества, также беспомощны. Как только твоя объединенная сущность выразит такое желание, эти распоряжения, принятые по твоему решению, будут тотчас выполнены. Во всех подобных случаях твое желание будет заключаться в сокращении времени, когда появившийся в твоем воображении образ становится реальностью. Таково максимальное ограничение твоего владычества, возможное под моим руководством. В моем самосознании время не существует, и поэтому я не могу ограничить твои создания в чём-либо, имеющем отношение только ко времени».

Так Иисус узнал, каким образом принятое им решение – продолжать жить как человек среди людей – будет осуществляться на практике. Одним-единственным решением он отстранил всё сопровождавшее его воинство разнообразных разумных существ от участия в его предстоящем общественном служении во всех ситуациях, кроме тех, которые имели отношение ко времени.

Поэтому становится очевидным, что любые сверхъестественные или якобы сверхчеловеческие действия, происходившие во время служения Иисуса, объяснялись только исключением времени, кроме тех случаев, когда небесный Отец специально принимал иное решение. Никакое чудо, милосердное деяние или любое другое событие в течение оставшегося периода трудов Иисуса на земле никак не могло по своей сущности или характеру соответствовать действию, выходящему за пределы законов природы, предопределенных и незыблемых в жизни земного человека, кроме как в этом, специально оговоренном, аспекте времени.

Конечно, никакие ограничения не могли распространяться на «волю Отца». Исключение времени в связи со специальным желанием этого потенциального Властелина вселенной можно было избежать только за счет прямого и явного волевого акта этого Богочеловека, направленного на то, чтобы время – в отношении конкретного действия или события – не сокращалось и не исключалось. Для того, чтобы предотвратить кажущиеся временные чудеса, Иисус должен был постоянно осознавать течение времени. Любое прекращение осознания времени в момент появления определенного желания было равноценно реализации образа, возникшего в сознании этого Сына-Создателя, причем без участия временного фактора.

Благодаря надзору связанного с ним Личностного Настройщика, Михаил мог в совершенстве ограничить свою земную деятельность в том, что касалось пространства, однако Сын Человеческий не мог таким же образом ограничить свой новый земной статус потенциального Владыки Небадона в отношении времени. Таким был действительный статус Иисуса Назарянина, когда он приступил к своему общественному служению на Земле.

Второе решение

Определив линию поведения в отношении всех личностей и всех классов, созданных им разумных существ – настолько, насколько ее можно было определить ввиду тех потенциальных возможностей, которые были присущи его новому божественному статусу, – Иисус задумался о себе. Как следует ему, теперь уже полностью сознающему себя создателем всех вещей и существ в своей вселенной, поступать со своими прерогативами создателя в обычных жизненных ситуациях, с которыми он сразу же столкнется после возвращения в Галилею и возобновления своего труда среди людей? Фактически, эта проблема уже заявила о себе там же, в этих пустынных горах, ибо ему требовалась пища. На третий день уединенных раздумий человеческое тело проголодалось. Следует ли ему отправиться на поиски пищи, как поступил бы обычный человек, или же он должен воспользоваться своими нормальными возможностями творца и сразу же обеспечить должное питание для своего тела? И это великое решение Учителя было представлено нам как искушение – как требование его предполагаемых врагов «велеть, чтобы камни эти превратились в караваи хлеба».

Так Иисус принял еще одно решение относительно линии поведения на оставшуюся часть своих земных трудов. В том, что касалось его личных потребностей, а также, в целом, его отношений с другими личностями, он намеренно решил продолжать нормальное земное существование. Он определенно отказался от поведения, которое превосходило, попирало или нарушало бы установленные им же самим законы природы. Но он не мог обещать себе, уже предупрежденный об этом своим Личностным Настройщиком, что эти законы природы не смогут быть в некоторых вероятных ситуациях существенно ускорены. В принципе, Иисус решил, что дело его жизни должно быть организовано и исполнено в согласии с законами природы и существующей социальной организацией. Так Учитель избрал программу жизни, которая соответствовала решению не прибегать к чудесам и волшебству. В очередной раз он избрал «волю Отца»; в очередной раз он полностью доверился промыслу своего Райского Отца.

Человеческая сущность Иисуса требовала, чтобы его первой заботой было самосохранение; таково нормальное отношение природного человека в пространственно-временных мирах и, следовательно, обоснованная реакция смертного земли. Однако Иисус думал не только об этом мире и его созданиях. Он жил жизнью, призванной просветить и воодушевить многочисленные создания обширной вселенной.

До своего крещенческого озарения он жил в совершенном подчинении воле и руководству небесного Отца. Иисус безоговорочно решил, что как смертный он и дальше будет оставаться в полной зависимости от воли Отца. Он избрал неестественный путь – он решил не стремиться к самосохранению. Он принял решение продолжать отказываться защищать себя. Он сформулировал свой вывод словами Писания, знакомыми его человеческому разуму: «Не хлебом единым жив человек, а всяким словом, исходящим из уст Божьих». Приняв это решение относительно своих физических потребностей, проявлявшихся в чувстве голода, Сын Человеческий провозгласил свое окончательное отношение ко всем другим стремлениям плоти и естественным импульсам человека.

Он мог бы воспользоваться своими сверхчеловеческими способностями для других, но для себя – никогда. И он строго следовал этой линии поведения до самого конца, когда в его адрес была брошена насмешка: «Других спасал, а себя спасти не может!» – потому что он не хотел.

Евреи ожидали, что Мессия будет творить еще большие чудеса, чем Моисей, который, якобы, высек воду из пустынной скалы и накормил их праотцов манной в пустыне. Иисус знал, какого Мессию ждали его соплеменники, и он обладал всем могуществом и всеми прерогативами для того, чтобы оправдать их самые радужные надежды. Однако он отказался от такого величественного плана, сулившего могущество и славу. Подобный путь сотворения ожидаемых от него чудес был для него возвратом к прежним временам, к невежественной магии и отсталым ритуалам диких шаманов. Возможно, он мог бы пойти на ускорение законов природы для спасения своих созданий, но он не соглашался преступать свои собственные законы для личной пользы или для внушения благоговейного страха своим человеческим собратьям. И решение Учителя было окончательным.

Иисус жалел свой народ. Он прекрасно понимал, что привело их к ожиданию прихода Мессии – времени, когда «земля будет приносить в десять тысяч раз больше плодов, и одна виноградная лоза разрастется тысячью ветвей, и каждая ветвь родит тысячу гроздей, и на каждой грозди вырастет тысяча виноградин, и каждая виноградина даст галлон вина». Евреи верили, что Мессия возвестит эру волшебного изобилия. Иудеи давно уже воспитывались на чудесных преданиях и волшебных легендах.