Эволюция, социум и семья

Выкуп и приданое

Древние люди не доверяли любви и обещаниям. Они считали, что залогом прочности союза должна быть материальная гарантия – собственность. Поэтому заплаченная за жену сумма считалась конфискованной собственностью, залогом, который муж неизбежно терял в случае развода или невыполнения своего долга. Во многих племенах муж, уплатив за невесту, имел право выжечь на жене свое клеймо. Африканцы до сих пор покупают своих жен. Жена по любви – или жена белого человека – сравнивается ими с кошкой, потому что она ничего не стоит.

Смотрины невест позволяли наряжать и украшать дочерей для общего обозрения, чтобы получить за них большую плату в качестве жен. Однако продажа жены отличалась от торговли животными: у поздних племен жена не могла переходить другому собственнику. Не сводилась такая покупка и к хладнокровной выплате денег: при покупке жены услуга приравнивалась к наличности. Если мужчина был подходящим во всех отношениях, но не мог заплатить за свою жену, он получал возможность жениться, став приемным сыном отца девушки. А если у подыскавшего жену бедняка не было той суммы, которую требовал алчный отец, старейшины зачастую оказывали на родителя давление, после чего тот умерял свои аппетиты – в противном случае девушка могла сбежать из дома.

Цивилизация развивалась, и отцы уже не хотели выглядеть торговцами своих дочерей. Поэтому, продолжая принимать деньги в уплату за своих невест, они ввели обычай дарить супружеской паре ценные подарки, которые примерно соответствовали заплаченной сумме. А когда обычай платить за невесту отошел в прошлое, подарки превратились в приданое.

Смысл приданого заключался в том, чтобы создать впечатление о независимости невесты, показать глубокий разрыв с теми временами, когда жены были рабынями, спутницы жизни – собственностью. Муж не мог развестись с женой, не выплатив сполна ее приданое. В некоторых племенах родители невесты и жениха делали совместный денежный взнос; если одна из сторон оставляла другую, она лишалась своей доли, которая, по существу, служила брачным залогом. В период перехода от покупки жен к получению приданого, если жена покупалась, дети принадлежали отцу; если нет, они принадлежали семье жены.

Свадебная церемония

Свадебная церемония возникла из того факта, что свадьба изначально была общинным делом, а не просто кульминацией решения, принятого двумя индивидуумами. Брачные отношения касались не только личности, но и группы.

Вся жизнь древних людей была наполнена магией, ритуалами и обрядами, и брак не являлся исключением. По мере развития цивилизации, по мере того как отношение к браку становилось более серьезным, свадебная церемония становилась всё более пышной. Как и сегодня, в древности брак являлся одним из факторов, влиявших на отношения собственности, что требовало законной процедуры, в то время как максимально широкая публичность была необходима для утверждения социального статуса будущих детей. Первобытные люди не вели записей, поэтому при заключении брака должно было присутствовать как можно больше свидетелей.

Поначалу свадебная церемония больше напоминала помолвку и заключалась в публичном изъявлении намерения жить вместе; позднее она превратилась в совместное застолье. В некоторых племенах родители просто отводили дочь к мужу. В других случаях единственным ритуалом был официальный обмен подарками, после чего отец невесты представлял ее жениху. У многих народов Леванта вошло в обычай оставлять в стороне формальности, скрепляя брак половыми отношениями. Впервые более усовершенствованная свадебная церемония появилась у красного человека.

Люди страшно боялись бездетности, а так как бесплодие объяснялось кознями духов, то желание гарантировать плодовитость привело к появлению в свадебном обряде некоторых магических и религиозных ритуалов. В целях обеспечения счастливого брака и способности к воспроизведению потомства использовались всевозможные талисманы. Советовались даже с астрологами, которые должны были удостовериться в счастливом для сочетающихся сторон расположении звезд. Одно время на всех свадьбах богатых людей приносились человеческие жертвы.

Свадьбу стремились отпраздновать в счастливый день, предпочтительно в четверг, и особенно благоприятным для брачной церемонии считалось полнолуние. У многих народов Ближнего Востока был обычай осыпать молодоженов зерном – считалось, что этот магический ритуал наделял способностью иметь детей. Некоторые восточные народы использовали в этих случаях рис.

Огонь и вода всегда считались лучшими средствами для защиты от привидений и злых духов. Поэтому на свадьбах обычно использовали огонь жертвенника и свечи, а также окропление святой водой. В течение долгого времени существовал обычай назначать ложный день свадьбы, а затем внезапно откладывать праздник, чтобы сбить с толку призраков и духов.

Поддразнивание молодоженов и подшучивание над ними во время медового месяца являются пережитками тех далеких дней, когда полагали, что лучше прикинуться бедным и несчастным на виду у духов, дабы не пробуждать их зависть. Фата унаследована с тех времен, когда считалось необходимым скрыть невесту, чтобы ее не смогли узнать призраки, а также для того, чтобы спрятать ее красоту от глаз ревнивых и завистливых духов. Перед началом свадебной церемонии ноги невесты не должны были касаться земли. Даже в двадцатом – двадцать первом веках сохраняется христианский обычай расстилать ковровую дорожку от места свадебного экипажа до церковного алтаря.

Одним из наиболее древних видов свадебной церемонии было освящение жрецом брачного ложа для обеспечения способности к деторождению. Этот обычай сложился задолго до появления официального свадебного обряда. В те времена приглашенные на свадьбу гости должны были проходить ночью через спальню, становясь законными свидетелями брачных отношений.

Элемент случайности – то, что, несмотря на всевозможные добрачные испытания, некоторые браки оказывались неудачными, – заставил первобытного человека искать гарантии от несчастного брака, обращаться за помощью к жрецам и магии. Это стремление в итоге привело к современному церковному венчанию. Однако на протяжении многих лет считалось, что брак определяется решениями родителей жениха и невесты, позднее – самими будущими супругами, в то время как в течение последних пятисот лет церковь и государство присвоили себе соответствующие права и в настоящее время берут на себя смелость объявлять о заключении брака.

Многобрачие

На раннем этапе эволюции брака незамужние женщины принадлежали мужчинам своего племени. Позднее в одно время у женщины был только один муж. Эта практика – один мужчина в одно время – стала первым отходом от беспорядочных стадных отношений. В то время как женщине позволялось иметь связь только с одним мужчиной, ее муж мог прерывать такие временные связи по своему усмотрению. Тем не менее, эти слабо регулируемые связи были первым шагом на пути к парным отношениям в противоположность отношениям стадным. На этой стадии развития брака дети обычно принадлежали матери.

Следующим шагом в эволюции брачных отношений стал групповой брак. Эта промежуточная общинная стадия брака была вынужденной мерой в развитии семьи, так как нравы, регулирующие брачные отношения, были еще недостаточно устойчивыми, чтобы сделать парные связи постоянными. К этому типу относились браки между братьями и сестрами; пять братьев одной семьи могли жениться на пяти сестрах другой. Во всём мире более свободные формы общинного брака постепенно превращались в различные виды группового брака. И такие групповые связи в основном регулировались теми нравами, которые касались их тотема. Семейная жизнь развивалась медленно и уверенно, ибо, обеспечивая сохранение большего числа детей, регулирование брака и половой жизни способствовало сохранению самого племени.

У наиболее развитых племен групповые браки постепенно уступили место практике полигамии – полигинии и полиандрии. Однако полиандрия никогда не была распространенным явлением, оставаясь обычно атрибутом королев и богатых женщин. Кроме того, как правило, она практиковалась внутри семьи – одна жена принадлежала нескольким братьям. Кастовые и экономические ограничения порой заставляли нескольких мужчин довольствоваться одной женой. Но и в таких случаях женщина выходила замуж только за одного мужчину, мирясь с остальными как с «дядями» совместного потомства.

Иудейский обычай, требующий, чтобы мужчина взял в жены вдову брата с целью «взрастить семя своего брата», был распространен более чем у половины народов древнего мира. Это пережиток тех времен, когда брак был, скорее, семейным делом, нежели индивидуальной связью.

В различные времена институт полигинии признавал четыре типа жен:

1. Официальные, или законные, жены.

2. Жены по любви и согласию.

3. Наложницы, договорные жены.

4. Рабыни.

Истинная полигиния, когда все жены и дети имели одинаковый статус, была весьма редким явлением. Обычно, даже в случае многобрачия, в доме хозяйничала главная жена – официальный партнер. Только она участвовала в ритуале заключения брака, и дети только такой супруги – купленной или полученной вместе с приданым – могли стать наследниками, за исключением случаев специального соглашения с официальной женой.

Официальная жена не обязательно была любимой женой; в древности, как правило, она таковой не являлась. Любимые жены, или возлюбленные, появились только после значительного прогресса рас, в особенности после смешения эволюционных племен с нодитами и адамитами.

Табу, в соответствии с которым можно было иметь одну законную жену, привело к появлению наложниц. Нравы разрешали мужчине только одну жену, однако он мог поддерживать половые отношения с любым числом наложниц. Наложничество было ступенью на пути к моногамии, первым шагом, порывавшим с откровенной полигинией. У евреев, римлян и китайцев наложницы очень часто были служанками жены. Позднее, например, у евреев, законная жена считалась матерью всех детей, родившихся у ее мужа.

Древние табу на половые отношения с беременной или кормящей матерью привели к широкому распространению полигинии. Частые беременности в сочетании с тяжелым трудом быстро старили первобытных женщин. (Такая переутомленная жена выживала только за счет того, что каждый месяц на одну неделю ее изолировали от остальных – если только она не была беременной.) Нередко, устав от частых родов, жена просила своего мужа взять другую, более молодую жену, которая могла бы и рожать детей, и помогать по хозяйству. Поэтому новые жены принимались более старшими с огромным удовольствием. Половой ревности не существовало и в помине.

Число жен ограничивалось только возможностями мужчины обеспечить их. Богатые и сильные мужчины желали многочисленного потомства, и так как детская смертность была очень высокой, для создания большой семьи требовалось большое число жен. Многие из них были всего лишь рабочей силой – женами-рабынями.

Человеческие обычаи совершенствуются, однако очень медленно. Назначением гарема было создание сильного и многочисленного клана кровных родственников в поддержку трона. Однажды некий вождь, решив, что он должен удовлетвориться одной женой и что ему не следует держать гарем, сразу же распустил его. Недовольные жены отправились по домам, и их оскорбленные родственники набросились на вождя и тут же учинили над ним расправу.

Истинная моногамия – парный брак

Моногамия есть монополия. Она хороша для тех, кто достиг этого желательного состояния, но оборачивается биологическими трудностями для тех, кто не столь удачлив. Однако, совершенно независимо от того эффекта, который она оказывает на индивидуума, моногамия является несомненно лучшим вариантом для детей.

Древнейшая моногамия возникла под гнетом обстоятельств – бедности. Моногамия культурна и социальна, искусственна и неестественна – то есть неестественна для эволюционного человека. Она была естественна для более чистокровных нодитов и адамитов и всегда являлась огромной культурной ценностью для всех развитых рас.

Племена халдеев признавали за женщиной право требовать от своего будущего супруга обещания не брать вторую жену или наложницу; как греки, так и римляне были сторонниками единобрачия. Поклонение предкам всегда укрепляло моногамию. Такое же воздействие оказывало и христианство, которое ошибочно считает брак священным. Даже повышение уровня жизни неизменно восставало против полигинии. Ко времени прихода на Землю Михаила практически весь цивилизованный мир поднялся до уровня принципиального признания моногамии. Однако это пассивное единобрачие не означало, что человечество приучило себя к настоящему парному браку.

Стремясь к моногамной цели идеального парного брака, который, в конечном счете, является подобием монопольной половой связи, общество не должно закрывать глаза на незавидное положение тех несчастных мужчин и женщин, которые не могут найти себе место в этом новом, усовершенствованном социальном порядке, тем более, если они сделали всё возможное для подчинения его требованиям. Неспособность приобретения партнеров на социальной арене в условиях конкуренции может объясняться непреодолимыми трудностями или бесконечными ограничениями, которые накладываются нынешними нравами. Воистину, моногамия идеальна для тех, кто в ней состоит, однако она неизбежно приносит огромные тяготы тем, кто остался вне ее, в холоде одиночества.

Несчастное меньшинство всегда страдало во имя того, чтобы большинство могло развиваться в условиях эволюционирующих нравов прогрессирующей цивилизации. Однако избранное большинство должно относиться с неизменной добротой и участием к своим менее счастливым товарищам, которым приходится расплачиваться за неспособность образовать такие идеальные половые союзы, позволяющие удовлетворять все биологические побуждения, одобряемые высшими нравами прогрессирующей социальной эволюции.

Моногамия всегда была, есть и вечно будет идеалистической целью половой эволюции человека. Этот идеал истинного парного брака предполагает самоотречение, и именно поэтому брак столь часто распадается только из-за того, что одной или обеим сторонам не хватает высшего из всех человеческих достоинств – твердого самообладания.

Моногамия является тем мерилом, которым измеряется прогресс социальной цивилизации в противоположность чисто биологической эволюции. Моногамия не обязательно носит биологический или природный характер, однако она совершенно необходима для непосредственного сохранения и дальнейшего развития социальной цивилизации. Она способствует изысканности чувств, очищению нравственности и духовному росту, которые абсолютно невозможны в полигамии. Женщина не может стать идеальной матерью, если она вынуждена постоянно бороться с соперницами, добиваясь расположения своего мужа.

Парный брак способствует и укрепляет то близкое понимание и успешное сотрудничество, которые наиболее желательны для родительского счастья, благополучия ребенка и социальной эффективности. Брак, который начался с грубого принуждения, постепенно превращается в великолепный институт личной культуры, сдержанности, самовыражения и сохранения вида.

Расторжение брачных уз

На раннем этапе эволюции брачных нравов супружество было свободным союзом, который мог прекращаться по желанию, причем дети всегда оставались за матерью; мать и ребенок связаны инстинктивными узами, которые не зависят от развития нравов.

У примитивных народов только каждый второй брак был удачным. Чаще всего супруги расходились из-за бесплодия, вина в котором всегда возлагалась на жену; считалось, что в мире духов бездетные жены становятся змеями. При более примитивных нравах право развода принадлежало только мужчине, и у некоторых народов эти нормы сохраняются вплоть до наших дней.

С развитием нравов, у некоторых племен появилось две формы брака: обычный, допускавший развод, и брак, заключенный священником, который не мог быть расторгнут. С появлением практики покупки жены и получения приданого, наказание за неудавшийся брак – расплата собственностью – оказало большое влияние на сокращение разводов. И действительно, этот древний фактор собственности цементирует многие современные союзы.

Социальное давление в виде общественного положения и имущественных привилегий всегда было мощным фактором сохранения табу и нравов, регулирующих брак. На протяжении веков институт брака постоянно совершенствовался, и в современном мире он достиг высокого уровня развития, несмотря на то, что над ним нависла серьезная опасность в виде широко распространенного недовольства тех народов, для которых доминирующим фактором является новый вид свободы – индивидуальный выбор, включая однополые связи. Хотя эти трудности роста возникают у наиболее прогрессивных рас вследствие ускорения социальной эволюции, у менее развитых народов брак продолжает процветать и медленно совершенствоваться, руководствуясь нравами прошлого.

Новая и резкая замена старого, существовавшего веками имущественного мотива более идеальным, но чрезвычайно индивидуалистичным чувственным мотивом, неизбежно привела к временной нестабильности института брака. Человеческие мотивы для заключения брака всегда значительно превышали бытующую мораль супружеской жизни, и в девятнадцатом-двадцатом веках западные идеалы брака внезапно значительно опередили эгоцентричные и только частично контролируемые половые побуждения рас. В любом обществе присутствие большого числа не состоящих в браке людей означает временное крушение или смену нравов.

На протяжении веков истинным испытанием брака была та постоянная близость, которая неизбежна в любой семейной жизни. Двое избалованных и испорченных молодых людей, приученных к постоянному потаканию, полному удовлетворению собственного тщеславия и эгоизма, едва ли могут надеяться на большой успех в браке и семейной жизни – пожизненном партнерстве, которое предполагает скромность, компромисс, преданность и бескорыстное посвящение себя воспитанию детей.

Живое воображение и надуманная романтика на стадии ухаживания – основная причина увеличения числа разводов у современных западных народов, что еще более усложняется повышением личной и экономической свободы женщины. Легкий развод, когда он является следствием недостатка самообладания или неспособности к нормальному личностному приспособлению, есть не что иное, как кратчайший путь назад, к тем примитивным стадиям развития общества, которые человек преодолел лишь недавно и в результате столь тяжких личных мучений и расовых страданий.

Пока в обществе не будет должного воспитания детей и молодежи, пока в нем будет отсутствовать необходимая добрачная подготовка, пока арбитром при вступлении в брак будет служить неблагоразумный и незрелый юношеский идеализм, – до тех пор развод будет оставаться распространенной практикой. И до тех пор, пока общество не начнет давать молодым людям должную подготовку, необходимую для вступления в брак, развод будет оставаться социальным предохранительным клапаном, предотвращающим дальнейшее ухудшение положения в периоды быстрого развития эволюционирующих нравов.

Очевидно, что древние относились к браку так же серьезно, как и некоторые современные народы. И многие поспешные и неудачные браки нынешнего времени не свидетельствуют об особом прогрессе по сравнению с древней практикой проверки юношей и девушек на готовность к брачным отношениям. Огромное противоречие современного общества заключается в том, что оно превозносит любовь и идеализирует брак, одновременно осуждая исчерпывающее изучение и того, и другого. Хотя такие попытки обучения предпринимались ещё в двадцатом веке. Но если в некоторых странах, как Россия, это было сделано органично, корректно, в достаточном объёме, то в других западноевропейских странах, это было сделано с извращением биологической сути, навязывая, вплоть до штрафных санкций на родителей воспитанных в христианском духе, демонстрации и особенности коитуса детям младших классов, даже биологически не способных задумываться и осмысливать эти процессы.

Идеализация брака

Брак, венцом которого является семья, действительно представляет собой наиболее возвышенный человеческий институт, однако он является глубоко человеческим по своей природе, и его никогда не следовало бы называть священным. Сифитские священники превратили бракосочетание в религиозный обряд, однако со времен Эдема на протяжении тысячелетий брак оставался чисто социальным и гражданским институтом.

Приравнивание человеческих объединений к божественным в высшей степени неуместно. Союз мужа и жены, связанных брачными и семейными отношениями, есть материальная функция смертных в эволюционных мирах. Конечно, в результате искреннего стремления мужа и жены к прогрессу можно добиться больших духовных успехов, однако это не означает того, что брак непременно является священным. Тем более, что у некоторых женатых и разведённых два раза, жениться (выходить замуж) – разводиться входит в привычку. Духовный прогресс есть следствие искреннего усердия в других областях человеческих устремлений.

Брак нельзя сравнивать ни с отношением Настройщика к человеку, ни с товарищеским отношением Христа Михаила к своим человеческим братьям. Практически ничто в таких отношениях не сопоставимо с отношениями мужа и жены. Весьма прискорбно, что ошибочные воззрения людей на эти взаимоотношения привели к такой путанице в понимании статуса брака.

Прискорбно и представление некоторых людей о том, что брачные отношения осуществляются за счет божественного действия. Такие воззрения ведут непосредственно к идее нерасторжимости брачного договора, независимо от обстоятельств или пожеланий состоящих в браке сторон, хотя сам факт расторжения брака свидетельствует о том, что Божество непричастно к таким союзам. Если когда-то Бог соединил какие-либо две вещи или личности, они будут оставаться соединенными, пока божественная воля не распорядится об их разъединении. В отношении же такого человеческого института, как брак, кто возьмется судить о том, какие брачные союзы заключаются с одобрения вселенских наблюдателей, а какие являются человеческими по своей природе и происхождению?

Тем не менее, в небесных сферах существует идеальный брак. В столице каждой локальной системы Материальные Сыны и Дочери Бога действительно олицетворяют собой высшие идеалы союза мужчины и женщины, связанные узами брака с целью продолжения рода и воспитания потомства. В конце концов, идеальный брак смертных является по-человечески священным.

Брак всегда был и остается высшей мечтой человека о временной идеальности. Хотя эта прекрасная мечта редко реализуется во всей своей полноте, она продолжает жить как возвышенный идеал, неизменно увлекающий эволюционирующее человечество и заставляющий его прилагать всё больше усилий для достижения человеческого счастья. Однако необходимо учить юношей и девушек некоторым реальностям брака до того, как они сталкиваются с суровыми требованиями, которые накладываются существующими в семье взаимоотношениями. Юношеский идеализм должен в некоторой мере ослабляться добрачной разочарованностью. Одной из таких образовательных книг я считаю книгу американского проповедника Гери Чепмена «Пять языков любви».

Не следует, однако, препятствовать юношеской идеализации брака; подобные мечты рисуют в воображении будущие цели семейной жизни. Такое отношение является как стимулирующим, так и полезным, если только оно не мешает осознанию практических и будничных требований супружеской и последующей семейной жизни.