Детеныш для альфы

Глава 1

Срок тикал, как бомба с часовым механизмом. Год. У меня был только год, чтобы предъявить наследника, или право вожака стаи перейдёт к другому.

Этот ультиматум прозвучал как приговор, но правила в нашей стае были нерушимы. И я сам когда-то боролся за их соблюдение. Теперь же судьба выставила меня перед этим испытанием.

– Джейк, ты же понимаешь, что время у нас не резиновое? – голос Сета врезался в тишину кабинета сухо, без лишних эмоций, но от этого только тяжелее.

Он стоял у окна, привычно перекрыв себе грудь руками, и смотрел наружу, туда, где снег медленно засыпал город, стирая границы и следы, будто напоминая: отсрочек больше не будет.

– План был. Дженнифер… – имя резануло горло. Бывшая жена. Омега, на которую я сделал ставку, веря, что инстинкты не подведут. Ошибся. И это имя до сих пор отзывалось во мне тупой, унизительной болью, будто напоминало: даже альфы иногда проигрывают. – Понимаю, – выдавил я, и челюсть свело так, что заболели зубы.

– Полгода, Джейк. Полгода прошло. Тебе нужен план, – Сет развернулся ко мне, и в его взгляде не осталось ни тени сочувствия, только сухая, тяжёлая правда.

– Дженнифер ушла, – напомнил он, осторожно подбирая слова.

Теперь я был один. С каждым днём давление стаи становилось всё ощутимее, словно кольцо, медленно, но неумолимо сжимающееся вокруг горла. Я поморщился, будто кто-то провёл по обнажённому нерву. Дженнифер ушла тихо. Не хлопнула дверью, не закатила скандал. Просто однажды устала. За год брака её мечты о доме, о совместном будущем рассыпались под гнётом стаи, сухого закона и моего собственного отчаяния.

Она не могла забеременеть, и каждый прожитый день становился для неё маленькой казнью: взгляды, недосказанность, ожидание, которое никогда не оправдывалось. Видел, как с каждым днём в ней что-то тихо угасало: натянутая улыбка держалась из упрямства, а боль она прятала глубоко внутри, словно стыдясь самого факта её существования.

Она собиралась уйти раньше. Я это знал. Не по её словам, а по тому, как она останавливалась у двери, словно проверяя, стоит ли возвращаться. Как сидела в машине дольше обычного, уставившись в пустоту, прежде чем поехать домой. Я чувствовал это интуитивно, но предпочитал не вмешиваться. Делал вид, что всё под контролем, хотя на самом деле только оттягивал неизбежное.

– Если через шесть месяцев ты не предъявишь наследника, Совет передаст власть Алексу, – Сет говорил спокойно, почти буднично, но я уловил то, что он пытался скрыть. Беспокойство.

Алекс – младший брат, тот самый, кто всегда стоит на полшага в стороне и всё равно дышит мне в затылок. Претендент, которому достаточно малейшего повода, чтобы напомнить: его кровь такая же сильная, и право на власть он считает почти своим.

– Я найду выход, – тихо произнёс я, скорее обращаясь к себе, чем к нему. Встал и сделал несколько шагов прочь. Сет не последовал за мной, не нарушил тишину вопросами – он умел уловить момент. Быть рядом, но не мешать. Бета всегда знает, где проходит грань, за которой альфе нужно остаться одному со своими решениями и их последствиями.

Сет лишь кивнул. В этом коротком жесте было всё: доверие, готовность прикрыть и молчаливое обещание не отступать, даже если станет опасно.

– Через пару дней встречаюсь с Картером. У него есть информация.– Уже нашёл? – Сет не тянул, не смягчал. Спросил в лоб, как всегда. Я повернулся к нему медленно, будто проверяя на прочность собственное решение.

Сет нахмурился. На лбу появилась короткая складка – признак недовольства, но не бунта. Он промолчал.

Возможность была. Не иллюзия, не самообман – единственная, но настоящая.

Телефон дрогнул на краю стола, потянулся почти машинально, не сразу отрывая взгляд от Сета. Экран вспыхнул именем доктора Картера.

– Слушаю, – сказал я коротко, без интонаций.

– Мистер Блэк, у нас возникли… проблемы, – голос врача был напряжённым, почти дрожащим.

– Какие проблемы? – резко спросил, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение.

– Это… сложно объяснить по телефону. Думаю, вам лучше приехать.

– Буду через двадцать минут, – бросил , направляясь к двери и оставляя Сета позади.– Я буду через двадцать минут, – отрезал, уже направляясь к двери, оставляя Сета позади.

Вышел из кабинета, не дожидаясь, пока Сет что-нибудь скажет. Коридор моего офиса встретил меня холодным светом ламп и тишиной. Обычно я чувствовал здесь контроль, порядок, подчинение – сегодня же всё это раздражало. Внутри зудело беспокойство, будто волк уже знал больше, чем я сам, и торопил.

Дорога до больницы стерлась из памяти обрывками: красные сигналы светофоров, резкий поворот, гул двигателя под ладонями. Я сжимал руль слишком сильно, ловя себя на том, что дышу чаще обычного. Волк внутри был настороже.

Медицинский центр встретил меня холодом и запахом дезинфекции. Коридор сузился, и люди расступались слишком быстро и синхронно. Медсёстры прижимались к стенам, опускали глаза, словно боялись, что взгляд может стать вызовом. Кто-то застыл у стойки с планшетом в руках, забыв о цели своего визита. Регистратор вцепилась побелевшими пальцами в край столешницы, словно искала опору. Запах страха витал в воздухе, и волк это ощутил первым.

Остановился у двери с табличкой «Доктор Картер». Несколько секунд просто стоял, ощущая нарастающее раздражение, пока не понял его причину. Затем толкнул дверь.

Кабинет был слишком светлым и стерильным. Картер стоял спиной ко мне у стола, быстро перелистывая страницы в папке. От его суетливого, нервного жеста внутри что-то неприятно сжалось.

– Доктор Картер, – мой голос прозвучал ниже, чем я ожидал. Не рык, но близко.

Он вздрогнул, будто я ударил его током. Резко обернулся, прижал папку к груди. Запах тревоги стал явным, почти осязаемым. Волк внутри мгновенно поднял голову, напрягся, прислушался. Чужой страх всегда действовал на него как красная тряпка.

– Мистер Блэк, вы уже здесь, – Картер сглотнул. Голос дрогнул, он попытался выдавить улыбку, но безуспешно. – Давайте присядем. Я постараюсь всё объяснить.

– Объяснить что? – сделал шаг вперёд. Этого было достаточно. Он отступил и прижался бёдрами к краю стола.

Внимательно изучил кабинет: монитор, закрытые шкафы и инструменты, расставленные с идеальной точностью. Эта безупречная организованность казалась мне чрезмерной.

– Вы позвонили и сказали, что возникли проблемы, – продолжил медленно. – Я здесь. Говорите.

Картер кивнул слишком поспешно. Открыл папку, тут же закрыл её. Провел ладонью по лбу.

– Речь о вашем материале, – произнёс он, наконец справившись с волнением. – О результатах… одной из процедур. Возникли сложности с документами, и сейчас мы проводим внутреннюю проверку.

Путаница. Слово повисло в воздухе, раздражая своей размытостью.

– Поясните, – сказал я ровно. – Конкретно.

Он замялся, взгляд его на мгновение метнулся к двери. Похоже, он размышлял, не пора ли бежать. Плохой знак.

– В процессе обработки данных, – начал он осторожно, – обнаружены несоответствия. Пока не ясно, где именно произошёл сбой.

– Но? – Я подался вперёд, уперев руки в столешницу. Дерево тихонько скрипнуло.

Картер снова сглотнул.

– Возможно, информация, которую мы получали раньше… была не полной.

Вероятность. Сбой. Неполный. Он говорил общими фразами, будто пытался скрыть суть за туманными формулировками.

Волк внутри тихо заворчал. Не агрессивно – предупреждающе.

– Вы позвали меня сюда, чтобы обсудить догадки? – спросил я. – Или произошло что-то определенное?

Картер молчал. Слишком затянулась пауза.

Я выпрямился, позволяя тишине между нами углубиться, и внезапно осознал – он боится не меня. Его тревожило то, что уже произошло.

– Я жду, доктор, – сказал тихо, почти спокойно. – И лучше, если вы начнёте с фактов. Без формулировок «вероятно» и «в процессе».

Он кивнул резко. Секунду постоял, потом всё же открыл папку. Бумаги в его руках дрожали, он не мог с этим справиться.

– Нам нужно немного времени, мистер Блэк, – начал он своим привычным тоном. – Чтобы всё перепроверить. Прежде чем…

– Вы уже провели проверку, – спокойно сказал я, не повышая голоса. – Иначе я бы не был здесь.

Доктор замолчал. В кабинете повисла тишина. Картер снял очки, протёр линзы, хотя они были чистыми, и только потом посмотрел на меня.

– Ошибка, – наконец произнес он. Слово прозвучало глухо, словно упало на пол. – Системная.

Я остался неподвижен.

– Уточните, пожалуйста.

Его кадык дёрнулся.

– В день процедуры произошел технический сбой. Ошибка в электронной карте пациентов. Ваш биоматериал… – он запнулся, – был использован.

Мир не рухнул. Не пошатнулся. Он просто… изменился.

– Повторите, – тихо сказал я.

– Медсестра допустила ошибку из-за неправильно загруженных данных, – затараторил он, словно надеясь скрыть суть за потоком терминов. – Карта пациентки была загружена некорректно. Ваш материал попал в активный протокол другой женщины.

– Человеку, – поправил я.

Он едва заметно кивнул.

– Да. Обычной пациентки. Она не имеет отношения ни к программе, ни к контракту, ни… – он осёкся, заметив мой взгляд. – Она не знает, чей биоматериал был использован.

Внутри что-то сжалось – не злость, а нечто более тревожное. Холодное, вязкое чувство, словно кто-то медленно сжимал грудную клетку изнутри.

– Когда это случилось? – спросил спокойно.

– Три месяца назад, – ответил Картер, вздрогнув.

Третий месяц. Три гребаных месяца они всё знали. Ни разу, ни единого чёртова раза у них не хватило смелости сказать правду.

Злость нахлынула не сразу. Сначала пришло холодное, ясное желание убить. Чистое, обдуманное решение. Кого-то. Неважно кого. За эти три месяца молчания. За то, что обычная девушка уже двенадцать недель вынашивает ребёнка оборотня, а я узнаю об этом лишь сейчас.

Я поднялся. Стул за моей спиной тихо скрипнул, отъезжая назад. Картер вздрогнул, его тело напряглось, как будто он вдруг понял: момент, когда можно что-то исправить, упущен.

Он побледнел окончательно.

– Я дам вам адрес, – произнёс он торопливо, будто боялся, что не успеет договорить. – Сегодня же. Всё исправлю. Клянусь. Это была ошибка, мы не имели права…

– Ошибки, – спокойно перебил я, – заканчиваются там, где наступают последствия.

Медленно выпрямился, чувствуя, как напряжение растворяется в воздухе. В груди что-то тянуло – глухо, тяжело, словно внутри сдвинулся огромный пласт, который раньше удерживал равновесие. Я не знал её имени. Не знал её лица. Не знал, кем она была.

Я знал одно: где-то есть женщина, внутри которой живёт мой ребёнок.

– Адрес. Всё, что у тебя есть. В противном случае твоя клиника лишится лицензии. Навсегда, – сказал я тихо. – У тебя есть сутки. Ровно сутки.

Я развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась, издав сухой треск, словно ставя точку. Морозный воздух не остудил, а только усилил чувство. Гнев, тревога и беспокойство сплелись в единое, острое ощущение, от которого невозможно было избавиться.

Я отец.

Эта мысль навалилась гнетуще, лишённая всякой романтики и радости. Волк внутри напрягся, издав низкий, требовательный рык. Он уже чувствовал: где-то там, вдали, находится она, и она сейчас одна.

Я сел в машину, сжал руль до боли, чувствуя, как под кожей натягиваются сухожилия. Осталось только ждать.

Глава 2

Белые стены кабинета гинеколога всегда давили. Запах дезинфектора был таким сильным, что я едва не закашлялась, когда медсестра, не поднимая глаз, протянула мне бланк для заполнения.

– Это нужно подписать, – её голос дрожал, и я поняла, что это не только моя нервозность витает в воздухе.

Я вздохнула, усаживаясь на неудобный стул и бросая взгляд на стильные часы на стене. Это был последний осмотр перед практикой. Через два дня я начну стажировку – финальный этап перед получением диплома. Ещё пара месяцев, и моя жизнь наконец начнёт двигаться к мечте.

Но это всё, если я переживу сегодняшний день.

– Иви Райт? – прозвучал молодой мужской голос, вырывая меня из задумчивости.

Подняв глаза, я увидела нового врача. Высокий, худощавый, с коротко стриженными светлыми волосами, он улыбался так же растерянно, как и медсестра.

– Это я, – сказала , поднимаясь со стула.

– Простите за задержку. У нас тут небольшой беспорядок с документами, – мягко произнес он, приглашая меня войти в кабинет.

Интерьер остался прежним: кушетка, инструменты, ослепительно яркие лампы. Я села, сложив руки на коленях, стараясь скрыть напряжение.

– Осмотр проводится в стандартном режиме, – сказал врач ровным, деловым тоном, не глядя на меня, пока надевал перчатки и проверял настройки аппарата. – Если почувствуете дискомфорт, сразу скажите.

Я кивнула. Лежать под ярким светом лампы было неприятно само по себе, а холод металла, к которому прикасались простыни, усиливал напряжение. Я старалась дышать ровно, глядя в потолок и мысленно считая трещинки, лишь бы не думать о происходящем.

Медсестра приблизилась и встала рядом. Она старалась выглядеть уверенно, но я заметила, как дрожат её пальцы, когда она передавала инструменты врачу. Это было слишком заметно для человека, который выполняет эту процедуру ежедневно.

– Сейчас будет небольшой дискомфорт, – предупредил врач. – Расслабьтесь.

Я попыталась. Честно попыталась.

Сначала всё шло как обычно – привычные, неприятные, но терпимые ощущения. А потом что-то изменилось. Движение стало резче, глубже, и боль вспыхнула внезапно, острой вспышкой, от которой у меня перехватило дыхание. Я невольно напряглась, пальцы сжались в кулаки.

– Ай… – вырвалось само собой.

– Тише, тише, – поспешно сказал врач, но в его голосе мелькнула неуверенность. – Сейчас… секунду.

Он застыл, не отрывая взгляда от монитора. Я не могла видеть экран, но отражение его лица в металлической поверхности лампы говорило о его напряженном внимании. Он нахмурился, словно ожидал увидеть нечто совершенно иное.

Медсестра наклонилась к монитору, быстро взглянула на экран и резко побледнела. Её губы приоткрылись, как будто она собиралась что-то сказать, но остановилась. Один из инструментов в её руке дрогнул и с глухим звоном упал на пол.

– Всё в порядке? – спросила я. Холод поднимался под рёбрами.

– Да, – врач ответил слишком поспешно. – Ничего страшного. Просто… небольшая проблема.

Но осмотр не возобновлялся. Его пальцы замерли, а взгляд упорно возвращался к экрану, как будто он проверял себя. Медсестра молчала, судорожно сглатывая, и переводила взгляд с монитора на врача, словно ожидая объяснений.

– Мы… закончили, – наконец произнесла она, но её голос звучал неуверенно, словно она хотела поставить точку, но не была в этом уверена.

Врач кивнул, снял перчатки и отвернулся к столу, будто заполняя бумаги. Я несколько секунд лежала неподвижно, вслушиваясь в странную, вязкую тишину кабинета.

– Одевайтесь, – сказал врач, не оборачиваясь. – Мы вас позовём.

Пальцы плохо слушались, когда я натягивала одежду. Сердце билось неровно, с короткими паузами, от которых хотелось задержать дыхание. Я медленно спустила ноги с кушетки. Внизу живота тянуло – странно, непривычно.

За дверью послышался шёпот.

– Там был протокол осмотра, – быстро, сдавленно произнесла медсестра. – Не переноса. Вы же сами видели.

– Тише, – резко оборвал врач. Его голос был низким, жёстким, с едва заметным раздражением. – Здесь стены тонкие.

Я замерла, прижав ладонь к животу.

– Я действовал по данным карты, – продолжил он, всё так же шёпотом. – Не вам ставить под сомнение мои решения.

– Но… это не та пациентка, – выдохнула она. – Совсем не та.

Я слышала, как он медленно выдыхает.Короткая пауза.

– Возьмите себя в руки, – сказал врач холодно. – И вернитесь к работе. Немедленно. Разбор будет потом.

Шаги. Уверенные, тяжёлые. Её – поспешные, сбитые.

Я быстро застегнула куртку. Горло пересохло, внутри всё стянулось в плотный узел. Когда дверь открылась, на их лицах уже не осталось ни тени напряжения – только профессиональная маска.

– Всё в порядке, мисс Райт, – сказал врач ровно. – Осмотр завершён.

– Точно… я просто услышала что-то не то, – сказала, уже садясь на стул напротив врача. Голос звучал тише, чем я рассчитывала, будто сама боялась продолжать.

– Простите, простите, я не то имела в виду, – поспешно вставила медсестра.

Она бросила на врача короткий, тревожный взгляд.

Врач сжал губы в тонкую линию. Он не стал повышать голос и не посмотрел на неё сразу. Сначала спокойно перелистнул бумаги, аккуратно выровнял стопку, и только потом поднял взгляд.

– Достаточно, – сказал негромко. – Вы свободны.

Медсестра вздрогнула, кивнула слишком быстро и почти выбежала из кабинета.

Я осталась одна с врачом.

Он откинулся на спинку кресла, сложил руки перед собой – жест закрытый, профессиональный. Ни паники, ни суеты. Только выверенное спокойствие.

– В клинике строгие протоколы, мисс Райт, – произнёс он ровно. – Иногда персонал позволяет себе лишние комментарии. Это не имеет к вам никакого отношения.

– Но она сказала… – начала я и замолчала, почувствовав, как внутри снова поднимается тревога.

Он слегка качнул головой, будто обрывая эту мысль на корню.

– Оговорка. Ничего больше, – сказал он уже жёстче. – Осмотр завершён. Анализы в пределах нормы.

Он посмотрел на меня прямо, внимательно, будто проверяя, поверю ли.

– Вы можете идти.

Я кивнула, но ощущение, что что-то ускользает, не исчезло. Врач снова опустил взгляд к бумагам, давая понять: разговор окончен.

Через два дня всё началось.

Сначала я почувствовала странную сонливость. Утром, просыпаясь, я ловила себя на мысли, что тело не отдохнуло. На второй день меня вырвало в ванной. Сидя на холодном полу, я пыталась убедить себя, что это просто стресс. Просто нервы.

Но потом пришли запахи.

Резкие, навязчивые. Любимые блюда вызывали тошноту, кофе показался невыносимо горьким. Я открывала окна, дышала холодным воздухом и всё равно чувствовала, что что-то не так.

И каждый раз, когда я закрывала глаза, в голове всплывал тот шёпот, чужой и опасный:

«Не та процедура…»

Я пыталась отмахнуться от этой мысли. Но она не отпускала.

К вечеру я лежала под одеялом, свернувшись клубком, и прислушивалась к себе. Внутри было ощущение, будто тело живёт своей жизнью, не спрашивая меня.

– Это просто стресс, – прошептала я, больше чтобы успокоить себя.

Но слова медсестры не выходили из головы. « не протокол переноса» Я прокручивала этот момент снова и снова, пытаясь понять, не показалось ли мне. Может, она оговорилась. Может, я слишком впечатлительная.

Я не выдержала и потянулась за телефоном. Набрала номер клиники, нажала вызов.

– Медицинский центр «Сильвер Лейк», чем можем помочь? – ответил спокойный, равнодушный голос.

– Добрый вечер, это Иви Райт, – сказала, стараясь говорить уверенно. – Я была у вас два дня назад на осмотре. Хотела уточнить, всё ли в порядке с результатами.

– Подождите минуту, пожалуйста.

Связь не прервалась, но на линии повисла тишина.

– Мисс Райт? – Голос прозвучал неожиданно быстро. – Да, я проверила вашу карту. Всё в порядке.

– Всё? – переспросила я, стараясь говорить ровно. – То есть никаких отклонений?

Пауза. Короткая. Почти незаметная, если не прислушиваться.

– Нет, – ответила она. – Осмотр прошёл в штатном режиме. Результаты стандартные.

Слова звучали точно, словно по учебнику. Но голос – иначе. Он был напряжённым, чуть выше обычного, будто она сдерживала его.

– Тогда почему мне так плохо? – спросила я, не скрываясь. – Усталость, тошнота… Это нормально после обычного осмотра?

Снова пауза. На этот раз длиннее.

– Подобные реакции возможны, – сказала она осторожно. – Индивидуальная реакция на стресс, гормональный фон… Если симптомы сохранятся, вы можете записаться на повторную консультацию.

– С тем же врачом? – уточнила я.

– Да, – слишком быстро ответила она. – Конечно.

Я сжала телефон крепче.

– Вы уверены, что мне не о чем волноваться? – спросила тихо.

На том конце линии будто задержали дыхание.

– Уверены, мисс Райт, – прозвучало наконец. – Оснований для беспокойства нет.

Щелчок. Звонок оборвался.

Я ещё несколько секунд смотрела на погасший экран, не двигаясь.

Маленькая пластиковая палочка с двумя полосками лежала на раковине, как чья-то злая шутка. Я смотрела на неё и не могла поверить. Беременность? Это не укладывалось в голове. Не сейчас. Не со мной.

Мысли путались, цепляясь друг за друга: задержка… осмотр… та самая фраза… тест. Я прокручивала события снова и снова, но картинка не складывалась.

Прошла неделя с того дня, как я вышла из медицинского центра. Всё это время я упрямо убеждала себя, что дело в нервах. В переутомлении. В страхе. Но теперь у меня было доказательство.

И именно оно пугало больше всего.

Глава 3

Стояла у стеклянной двери медицинского центра, ловя воздух ртом, будто только что бежала. Пальцы подрагивали, но я всё-таки толкнула дверь – и меня сразу накрыло холодом, стерильным, безличным. Запах лекарств, тишина, ровный свет. Слишком спокойно для места, где моя жизнь дала трещину и начала расползаться в стороны.

У стойки ресепшена сидела девушка в белой униформе – аккуратная, собранная, чужая.

– Добрый день, – произнесла я, удивившись, что голос не дрогнул. Звучал почти ровно. Почти.

Она подняла на меня глаза. Взгляд её был вежлив, спокоен и лишён лишних эмоций.

– Чем могу помочь?

– Мне нужно поговорить с заведующим отделением гинекологии, – произнесла спокойно, хотя внутри всё стянулось в тугой узел.

– У вас есть запись? – вопрос был дежурным, отработанным до автоматизма.

– Нет, – сжала ремешок сумки так, что кожа тихо скрипнула. – Но это срочно.

Девушка слегка приподняла бровь. В её глазах не отразилось ни удивления, ни сожаления – лишь короткая пауза, за которую она приняла решение.

– Минуту, – произнесла она и потянулась за телефоном.

Я отвела взгляд, рассматривая идеально чистый пол, отражение ламп, свои собственные туфли – всё, что угодно, лишь бы не смотреть на её руки, набирающие номер.

– Доктор Картер сможет принять вас через несколько минут, – произнесла она, положив трубку.

– Спасибо, – коротко ответила и прошла к ряду стульев у стены.

Вскоре дверь кабинета открылась, и из неё вышел мужчина средних лет в белом халате. Он внимательно посмотрел на меня.

– Мисс…? – спросил, делая приглашающий жест.

– Райт, – ответила, поднимаясь со стула и чувствуя, как колени подгибаются.

Он промолчал, лишь кивком указал на дверь.

– Проходите, – произнёс он, не поднимая глаз.

Я вошла и села напротив. Спина непроизвольно выпрямилась .

Он поднял взгляд не сразу. Секунда – лишняя, ощутимая. Взгляд скользнул по лицу, задержался, будто что-то отмечая, и только потом руки сомкнулись на столе, аккуратно, почти демонстративно.

– Я слушаю. Чем могу помочь?

– Несколько недель назад мне проводили процедуру, – начала я, стараясь держать голос ровным. – В этой клинике. И… у меня появились вопросы.

Он не нахмурился. Сперва – клавиатура, карта, привычное прокручивание. Уверенные действия человека, привыкшего полагаться на систему.

– Какую именно процедуру? – спросил он, не отрываясь от экрана.

– Обычный гинекологический осмотр, – пальцы невольно сплелись, сжимаясь слишком сильно. – Плановый.

Я замолчала. Слова застряли, не желая идти дальше.

– После этого тест на беременность оказался положительным.

Он замер. Пальцы зависли над клавиатурой, будто он вдруг забыл, что делает.

– Беременности? – переспросил он тише. – Вы точно уверены?

– Абсолютно, – голос дрогнул, и я это сразу почувствовала. – Несколько тестов. Анализ крови.

Он глубоко вдохнул, словно избавляясь от напряжения. После этого он откинулся на спинку кресла.

– Это… – он подбирал слова осторожно, – неожиданно.

– Неожиданно? – вырвалось резче, чем я хотела. – Доктор, вы правда считаете это просто неожиданностью? После обычного осмотра?

Он снова посмотрел в карту. Теперь – слишком внимательно.

– Бывают совпадения, – произнёс он осторожно. – Гормональные сбои, ложные реакции…

– Нет, – перебила я. – Не в этом случае.

Наклонилась вперёд, опираясь ладонями о край стола.

– Я хочу понять, что именно вы со мной сделали.