- -
- 100%
- +
Фея-крёстная
повесть
---
Дом стоял на узкой улице недалеко от реки. Между балконами висело бельё, на первом этаже пахло кофе и горячим маслом, а над дверью покачивалась выцветшая табличка с фамилиями жильцов.
Марта Солер остановилась перед домофоном, поставила футляр с нотами между ног и достала телефон.
– Третий этаж, дверь справа, – сказала она. – Запомнила?
Нурия кивнула.
Её волосы были собраны в хвост, но короткие золотистые пряди выбились у висков и прилипли ко лбу. На ней была белая футболка с тёмным пятном у воротника, джинсовые шорты и новые сандалии, натёршие кожу над пятками. Нурия переступала с ноги на ногу и держала перед собой синюю папку.
– Не грызи губы, – сказала Марта.
Нурия провела языком по нижней губе и отвернулась к витрине кафе.
Марта нажала кнопку домофона.
– Сеньора Вила? Это Марта Солер. Мы договаривались на пять.
Замок щёлкнул.
В подъезде было прохладно. Свет зажигался с запозданием, и на каждой площадке Марта хлопала ладонью по стене, прежде чем лампа вспыхивала под потолком. На втором этаже телефон в её сумке зазвонил.
– Да, Карлос, – сказала она, продолжая подниматься. – Я отправила тебе таблицу утром.
Нурия остановилась у окна между этажами. За мутным стеклом виднелись крыши, антенны и кусок яркого неба.
– Нет, сейчас не могу. Перезвоню через десять минут.
На третьем этаже дверь справа уже была приоткрыта.
За ней стояла старая женщина в светлом платье до щиколоток. Волосы у неё были густые, почти белые, собранные на затылке. Кожа на шее лежала тонкими складками, пальцы на дверной ручке были узловатыми. На правой руке блестело широкое серебряное кольцо с тёмным камнем.
– Проходите, – сказала она.
Марта убрала телефон в сумку.
– Простите. Сегодня всё разом.
– Сегодня среда, – ответила женщина. – По средам всё всегда разом.
Она посмотрела на Нурию.
– А ты, должно быть, Нурия.
– Да.
– Очень рада. Я Мерсе Вила. Для школы и твоей мамы я сеньора Вила. Но на уроках можешь звать меня Мерсе.
Нурия взглянула на мать.
– Если сеньора Вила разрешает, – сказала Марта.
– Разрешает.
Мерсе отступила в сторону.
Коридор был длинный, с высоким потолком и тёмной плиткой на полу. На стенах висели фотографии в узких деревянных рамах. Женщины в старых платьях сидели у роялей, стояли на лестницах, держали скрипки и букеты. На одной фотографии девушка в белом платье смотрела прямо в объектив, положив руку на плечо седой женщины.
Марта задержалась перед ней.
– Это вы?
– Моя мать, – сказала Мерсе.
– Очень похожа.
– Нам часто это говорили.
Из комнаты в конце коридора падал жёлтый свет. Там стояло пианино, чёрное, с потёртой крышкой. У окна лежала стопка нот, на подоконнике сушились веточки с мелкими листьями. Рядом с пианино стояли два стула и круглая табуретка на трёх ножках.
Мерсе медленно опустилась на стул у окна, придерживаясь ладонью за его спинку.
– Нурия занималась два года, – сказала Марта. – Сначала в школе, потом у преподавателя дома. Но он переехал в Таррагону.
– Что играла?
Марта повернулась к дочери.
Нурия открыла синюю папку и достала ноты.
– Вот.
Мерсе взяла листы и разложила их на крышке пианино.
– Кабальеро, маленький менуэт, упражнение Черни. Хорошо. Сыграй что-нибудь, что тебе нравится больше остальных.
Нурия села на табуретку.
– Она слишком низкая, – сказала Марта.
– Сейчас посмотрим.
Мерсе встала рядом с девочкой. Нурия положила пальцы на клавиши.
– Не играй пока.
Она коснулась её локтя двумя пальцами, подняла руку чуть выше, затем провела ладонью вдоль спины, не касаясь ткани.
– Выпрямись.
Нурия расправила плечи.
– Не так. Ты сейчас сидишь, как солдат перед генералом. Подними голову и отпусти плечи.
Нурия опустила плечи.
– Вот. Уже лучше.
Мерсе взяла её левую руку и повернула ладонью вверх. На запястье Нурии была тонкая красная полоска от резинки.
– Не носи её так туго.
Нурия сняла резинку и положила на край пианино.
Мерсе провела пальцем от основания большого пальца к запястью.
– Хорошая рука. Пальцы длинные, суставы лёгкие. Только ногти придётся укоротить.
Нурия спрятала кончики пальцев в ладонь.
– Я вчера красила.
На ногтях остался бледно-голубой лак, местами стёртый.
– Лак оставим. Длину уберём.
Мерсе пододвинула к табуретке невысокую деревянную подставку.
– Поставь ноги сюда.
Нурия поставила ступни на подставку и снова подняла руки.
– Теперь играй.
Она начала менуэт. Первые такты прозвучали ровно. На третьей строке Нурия сбилась, вернулась к началу такта, сыграла быстрее и снова ошиблась.
Мерсе не остановила её.
За окном проехал мотоцикл. В коридоре дважды завибрировал телефон Марты. Она достала его, посмотрела на экран и быстро напечатала сообщение.
Нурия закончила пьесу и убрала руки с клавиш.
– Я ошиблась.
– Три раза, – сказала Мерсе.
Нурия опустила голову.
– Но каждый раз в одном месте. Это удобно. Значит, искать придётся только одну причину.
Она поставила на пюпитр карандаш и открыла ноты на середине.
– Сыграй эти четыре такта. Медленно.
Нурия сыграла.
– Ещё медленнее.
– Тогда это вообще не музыка.
– Пока не музыка. Пока работа.
Нурия сыграла снова.
Мерсе наклонилась к её рукам.
– Вот здесь ты заранее пугаешься перехода и бросаешься на него. Не бросайся. Клавиши никуда не уйдут.
– Я не пугаюсь.
– Тогда перестань торопиться.
Нурия снова сыграла четыре такта. На этот раз без ошибки.
Мерсе кивнула.
– Теперь ещё раз.
Через несколько минут Марта поднялась со стула.
– Мне нужно бежать. Я заберу её в шесть?
– В без четверти.
– Урок же до шести.
– После урока ей понадобится пять минут, чтобы собрать ноты и задать все вопросы, которые она не задаст при вас.
Нурия резко повернула голову.
Мерсе посмотрела на неё.
– Или не понадобится?
Нурия пожала плечами.
Марта улыбнулась.
– В без четверти. Хорошо.
Она подошла к дочери и поцеловала её в макушку.
– Папа сегодня будет поздно. Разогрейте лазанью, ладно? Я могу не успеть к восьми.
– Угу.
– И не забудь написать бабушке.
– Угу.
Телефон снова зазвонил.
– Простите, – сказала Марта, уже выходя в коридор.
– Работайте спокойно, – ответила Мерсе. – Я её не съем.
Дверь закрылась.
Нурия посмотрела на Мерсе.
– Мама всегда так.
– Как?
– Разговаривает по телефону.
– Большинство взрослых разговаривают по телефону, когда не хотят разговаривать с теми, кто рядом.
Нурия дёрнула уголок ноты.
– Она работает.
– Конечно.
Мерсе вернула карандаш на пюпитр.
– С начала второй страницы.
Нурия сыграла ещё раз. Мерсе останавливала её короткими движениями руки, постукивала карандашом по краю пианино, иногда садилась рядом и играла одну фразу правой рукой.
Когда часы на стене показали половину шестого, Мерсе закрыла крышку клавиатуры.
– На сегодня хватит.
Нурия выпрямила пальцы и встряхнула кистями.
– У тебя болят руки?
– Нет.
– Тогда не тряси ими. Привычки прилипают быстрее, чем музыка.
Нурия положила ноты в папку.
Мерсе подошла к подоконнику, сняла с крючка маленький льняной мешочек и развязала тесёмку.
Внутри лежали сухие цветы и листья.
– Что это?
– Ромашка, календула и немного розмарина.
Она поднесла мешочек к лицу Нурии.
– Пахнет аптекой, – сказала Нурия.
– Аптеки пахнут спиртом и пластиком. Это пахнет летом.
Нурия понюхала ещё раз.
– А зачем?
Мерсе коснулась пальцем красного пятна у неё на подбородке.
Нурия сразу прикрыла подбородок ладонью.
– Не надо.
– Хорошо.
Мерсе убрала руку.
– Завари половину чайной ложки в стакане воды, остуди и протирай лицо вечером. Не три. Просто проведи ватой и оставь.
– У меня не прыщи.
– Пока нет.
Нурия нахмурилась.
– Тогда зачем?
– Чтобы не ждать, когда появятся.
Она затянула тесёмку и протянула мешочек Нурии.
– Только сначала спроси у мамы. Если будет раздражение, выбросишь.
Нурия взяла мешочек.
– Это бесплатно?
Мерсе посмотрела на неё поверх очков.
– Первый мешочек бесплатно. За второй сыграешь гамму без ошибок.
– Это шантаж.
– Музыкальная педагогика.
В прихожей хлопнула дверь подъезда, потом послышались быстрые шаги по лестнице.
– Это мама, – сказала Нурия.
– У неё каблуки с металлической набойкой. Я слышала их ещё на втором этаже.
Нурия засунула мешочек в синюю папку.
Мерсе протянула руку и остановила её.
– Не туда. Цветы раскрошатся.
Она достала из шкафа маленькую бумажную коробку, положила туда мешочек и закрыла крышку.
– Теперь можно.
Марта появилась в дверях, запыхавшаяся, с телефоном в руке.
– Я не опоздала?
– На две минуты, – сказала Мерсе.
– Простите.
– В следующий раз Нурия сама спустится вниз. Ей двенадцать, а не четыре.
Марта посмотрела на дочь.
– Справишься?
– Тут три этажа.
– Тогда справишься.
Нурия надела рюкзак.
– Как прошло? – спросила Марта.
– Нормально.
– Это хорошее «нормально» или плохое?
Нурия посмотрела на Мерсе.
– Обычное.
Мерсе открыла дверь.
– До следующей среды.
– До свидания, сеньора Вила, – сказала Марта.
Нурия шагнула на площадку.
– До свидания, Мерсе.
Учительница поправила выбившуюся прядь у её виска и убрала руку.
– Не затягивай волосы резинкой так сильно. Они у тебя красивые.
Нурия коснулась хвоста.
– Они жёлтые.
– Золотистые.
– В школе говорят, как солома.
Мерсе взялась за дверную ручку.
– Солома тоже золотая. Но у тебя не солома.
Нурия посмотрела на неё и медленно провела ладонью по волосам.
Марта уже спускалась по лестнице, отвечая на звонок.
– Нурия, идём!
– До среды, – повторила девочка.
Дверь закрылась.
На улице Марта убрала телефон в сумку и протянула руку за синей папкой.
– Давай понесу.
Нурия прижала папку к груди.
– Я сама.
Они прошли мимо кафе. Официант вынес на улицу доску с вечерним меню. У реки звонили велосипедные колокольчики, от воды тянуло сыростью.
– Она тебе понравилась? – спросила Марта.
Нурия не ответила.
– Нурия?
Девочка достала из папки бумажную коробку.
– Она дала мне это для кожи. Сказала сначала спросить у тебя.
Марта открыла крышку, понюхала мешочек и прочитала маленькую записку, приклеенную изнутри.
– Ромашка, календула, розмарин. Вроде ничего страшного. Только давай сначала на руке попробуем.
– Хорошо.
– И как урок?
Нурия закрыла коробку.
– Она сказала, что у меня хорошие руки.
Марта взяла дочь за запястье и подняла её ладонь.
– У тебя прекрасные руки.
– Ты моя мама. Ты обязана так говорить.
– В контракте ничего про руки не было.
Нурия выдернула ладонь, но уголки её рта поднялись.
На перекрёстке Марта снова достала телефон.
– Папе написать, чтобы купил хлеб?
– Я напишу.
Нурия убрала коробку в рюкзак, достала свой телефон и пошла рядом с матерью, печатая сообщение двумя большими пальцами.
Наверху, на третьем этаже, Мерсе стояла у окна.
Она смотрела вниз, пока золотистый хвост не исчез за углом.
Потом вернулась к пианино, подняла с края крышки красную резинку, которую Нурия забыла, и положила её в верхний ящик письменного стола.
Ящик закрылся с тихим щелчком.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.