Кто разрешил?

Приметы новой жизни

Вы не поверите друзья, но к счастью для меня наступило самое великолепное время моей жизни и продлилось оно целых пятнадцать лет. Мой отец, наконец, был принят на работу плотником в управление строительства Турбомоторного завода, где ему начальник пообещал за хорошую работу предоставить сначала комнатку, а чуть погодя, может быть, и две, поскольку в нашей семье, кроме папы и мамы были две школьницы. Папа и его друзья должны были за летние и осенние месяцы построить два двухэтажных жилых деревянных дома. Стройка шла бойко, потому что основу домов необходимо было сделать до холодов, так как на стройку привозили в основном сосновые не полностью очищенные огромные части деревьев, подчас третья часть из них оказывалась очень сырой и должна была высохнуть до того, как лечь плотно бревнышко к брёвнышку и, в конечном виде, составить сухую стену любого помещения.

Переулок Изумрудный

Строители отлично работали и закончили создание дома на неделю раньше положенного срока. Две семьи в свеженьких домах получили по две комнаты. В том числе и мы. Радости не было предела еще и потому что папе первому выдали ключи и краску для написания номеров на всех входных квартирных дверях. Он был важен и сосредоточен, и не позволял шуметь. А мы важничали, ходили по пятам и хором шепотом произносили, как заклинания: "Один, два, три " и последний номер: "Восемь!" Папа, проверив быстро сделанное, незаметно исчез, а мы почти до вечера рассматривали все квартиры, смеялись, стучали дверьми, которых было больше пятидесяти, и кричали: "Спасибо строителям! Ура! Ура! Ура!" Утром все ученики нашей школы радовались с нами, а учителя чуть ли не все в один голос говорили нам: " Теперь, товарищи-новоселы, вы должны учиться только на «отлично». Мои родители радовались, потому что в честь Нового 1949 года я принесла в дневнике пятерки по всем предметам. В 56-ой школе, что располагалась по улице имени Баумана, между Шефской и Старых большевиков, я проучилась 3 года и закончила семилетку. Это была самая счастливая школьная пора – пора пребывания в пионерии, где я, по существу начала всю свою активную производственную и общественную карьеру – вступила в союз молодежи. В этой, недавно открытой школе, самых лучших учеников, достигших 14-ти лет, поощряли тем, что просили и позволяли стать руководителем любого школьного коллектива.

Радуясь новой школе, светлому с огромными окнами классу, мы с подружкой Тамарой первыми принесли по два горшка с цветами, а за нами следом появилось столько красивых растений, что оказались заняты все три огромных подоконника класса и шесть коридорных. Директор школы Семен Ильич во время выступления перед нами накануне октябрьского праздника назвал наш класс лучшим как за успехи в учебе, так и за общественную работу. В Союз молодежи первыми были приняты Валя Кириленко, отец которой, как партийный деятель, прошел путь от секретаря цехового комитета завода до члена центрального комитета партии. Я и Милий Зицер также стали первыми членами молодежного союза. Этот прелестный паренек возглавил нашу первичную школьную организацию в большей степени благодаря мне: я отдала за него свой голос, и Вале ничего более не оставалось, как меня поддержать. Присутствовавшая Анна Ильинична – представитель районной организации Союза молодежи, руководившая общественной деятельностью молодых работников и учащихся старших классов учебных заведений, прислонившись близко ко мне сухо спросила: "А почему ты не предложила избрать Валентину?" я ответила: " Потому, что Миля лучше." Простилась тогда она с нами навсегда. Просто ушла на другую работу. А я смогла понять тогдашнюю ее тревогу только через несколько лет, когда Валин отец оказался на высочайшем посту. А Ане Ильиничне было не все равно какое общественное положение должна была занимать его дочь, очень известного знакомого партийного работника А пока мы, молодые комсомольцы втроем принялись готовить к вступлению в Союз молодежи тех, кто приближается к 14-ти годам и учился лучше других. К концу учебного года наша организация составляла более пяти десяти человек, активно принявшихся за дела во славу родной школы и Союза молодежи.

Жизнь в новом доме, по существу, началась с игры. Первыми заехав в него, мы почувствовали себя хозяевами. Наши родители, приготовив для нас праздничные угощения и елку, поздним вечером отправились встречать Новый год к тете Клаве, и папе пришлось придумать, как домовую дверь надежно закрыть от холода и ветра. Крепко прижав с улицы входную дверь, он приказал мне вдеть веревку в ручку двери и крепко примотать ее к перилам, ведущим на второй этаж. Родные ушли, а мы попраздновали немножко и крепко уснули. Рано утром первого января 1949 года нас разбудил страшный шум. Мы повскакивали с постелей и в ночных сорочках побежали вниз узнать, кто так шустро барабанит в дверь, и хором закричали: "Кто там?" А из-за дверей: " Открывайте, мы приехали с вещами и должны здесь жить в пятой квартире! Открывайте скорее, а то мы на улице замерзнем, тут 41 градус стоит!" Мы втроем хором объясняем: " Нам папа не разрешил открывать ни вам и никому!" "Если вы не откроете, то я просто сломаю дверь, а ваш папа будет потом ее чинить!" – закричал какой-то парень. Мы пожалели папу и очень долго возились с веревкой, пока совсем не распутали узлов. Дверь распахнулась. Влетел морозный воздух и сдул нас с лестничной площадки. Мы все забились под одно одеяло, и, немного подрожав, согрелись. Любопытство разбирало нас: "Кому же мы открыли дверь?" Мы понеслись к новоселам, будущим друзьям. В явившейся семье детей было шестеро, и их мама, увидевшая под самым потолком трое антресолей, строго сказала: "Тот, кто из вас не будет слушать меня, будет наказан тем, что долго просидит голодом в этих шкафчиках." Мы испугались ее и убежали восвояси.

Сестричке в ту пору было почти 10 лет, братику – 2 годика, и эти малыши. хотя и играли со мной, но все же держались больше за мамину юбку. А если сестре удавалось оказаться со мной рядом, когда я учила уроки, то у нее появлялось большое желание оставить свой автограф в моей тетради. Внезапно она подбегала, сзади ко мне подкрадывалась, протягивала ручонку, мигом выхватывала у меня канцелярскую ручку с пером и чернилами, и, если можно так сказать, бойко выписывала большие круги и палочки то в тетради по математике, то по русскому языку. Я издавала жуткий крик, мама прибегала и уводила дочку на кухню.

Дорогой читатель. Я была несказанно рада тому, что меньшая комната из наших двух, по существу, оказалась моей. Получив ордер на право поселиться по адресу "Изумрудный переулок, дом 1, квартира 8", отец быстро смастерил из сосны всю мебель – большой круглый стол, табуреты, диван, стулья и все, еще то, что было необходимо для кухни. Мамочка из белого полотна нарезала квадратные кусочки и сшила из них скатерти, наволочки на матрацы и подушки. Мы восторгались тем, что потолок был на высоте не менее трех метров. Мама сделала белые шторы на три комнатных окна и солнечную штору для кухонного. Затем по белой ткани она быстренько выстрочила нежные веточки и на них крупные розы, потом вдернула в них веревочки, поднялась на табурет и прицепила шторы к только что купленным карнизам. Комнаты засияли белизной, и пышные высоченные доморощенные цветы заблагоухали, как в оранжерее. Стол служил всем нам как обеденный, папе как канцелярский. Папа был профоргом строительного подразделения и ему иногда приходилось на нем оформлять какие-то деловые бумаги, а маме, как заправной швее, мастерившей одежду не только для нас и родственников, но и для соседей то же стол очень годился. Самыми праздничными процедурами для мамы были примерки красиво сшитых ею платьев девчонкам, которые визжали, прыгали, кувыркались от восторга даже в тот момент, когда руки должны были попасть в рукава. А, уж мы с сестрой, видя себя в зеркало в новом одеянии, таращили глаза и с разбегу прыгали на руки к маме, чтобы расцеловать ее крепко-крепко. Мы все были безмерно счастливы тогда.

Пионерские дела и "Уральская рябинушка"

Наряду с делами в Союзе молодежи по просьбе директора школы мы с подругой Рясной Тамарой стали руководить ученическим комитетом. На свои заседания мы приглашали слабо успевающих учеников, слушали внимательно их рассказы о том, что им мешает как следует учить уроки. Одни говорили: "Лень." Другие, плача и обижаясь на судьбу, раскрывали семейные секреты о том, что, например, у них нет отца. Он убит на фронте, а их одолела бедность или, что папа бьет маму, да и им самим достается, а дома и холодно, и нет еды и стола нет, за которым можно удобно и хорошо делать школьные задания. Мы выслушивали все объяснения и, как могли и умели помогали тем, кто нуждался в нашей защите: во-первых обращались к классным руководителям и к родительскому комитету, во-вторых бегали к бригадирам под руководством которых работали родители наших подопечных учеников и просили помощи в улучшении условий жизни ребят. Все обещали разобраться в соответствии с нашими просьбами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.