Боевые колесницы с серпами: «тяжелые танки» Древнего мира
- -
- 100%
- +
В общем же Ктесий, которого больше интересовало не содержание, но форма его сочинения, видимо, знал, что в различных сатрапиях государства Ахеменидов в его время употребляли вооруженные квадриги и он просто анахронично перенес их в ассирийскую эпоху. Ксенофонт же, напротив, считает, что колесницы ассирийцев были обычными, без серпов (Xen. Суг., 111,3,60; VI,2,17; 24; VII,1,29; ср.: VI,1,27). Более того, богатая ассирийская иконография не представляет ни одного изображения колесницы с серпами49, молчат о ней и надписи. В аккадских нарративных источниках мы не встретим обозначение для колесницы, вооруженной серпами, ни в ассирийское, ни в нововавилонское, ни в ахеменидское, ни в селевкидское время, – может быть, такова сохранность источников50. В 2013 г. американский историк Джеффри Роп вновь попытался на основании свидетельства Ктесия реанимировать теорию ассирийского происхождения серпоносной колесницы, но эта попытка не выглядит сколько-нибудь аргументированной и убедительной51. Кроме того, стоит обратить внимание, что в работах, где подробно рассматриваются ассирийские колесницы, последние никогда не называются серпоносными52.
Еще одно предположение о происхождении колесницы с серпами не так давно высказал англо-польский антиковед Никл ас Секунда53: «Индийские источники, возможно, анахронично, упоминают серпоносные колесницы, вместе с камнеметами, используемые в кампаниях, ведущихся Мауриями54 против конфедерации Бриджи55 во время царствования Аджаташатру (492–467 гг. до н. э.)56. К сожалению, невозможно сказать были ли серпоносные колесницы индийским изобретением, принятым персами или персидским изобретением, принятым индийцами». Еще в 1555 г. шведский историк Олаф Магнус насчитывал у царя Пора 13800 серпоносных квадриг, в 1881 г. патриарх индологии Раджендралал Митра (1824–1891) высказывался за существование колесниц с серпами у древних индусов57, а в 1936 г. советский востоковед И. А. Орбели (1887–1961) и искусствовед К. В. Тревер (1892–1974), комментируя пехлевийский трактат «Шатранг», рассматривали колесницы с колесами, снабженными ножами, как типичные для индийцев58.
Джайнский текст «Бхагавати-сутра»59 достаточно детально рассказывает нам о двух новых необычных военных аппаратах. Последние применил магадхский царь Аджаташатру в войне против кшатрийской республики личчхавов60 и союзниками последней – государствами Коша-ла, Каши и конфедерацией маллов. Первое нововведение mahàsikìkantaga описывается следующим образом: «когда имела место битва с помощью mahàsilàkan(aga, тогда все кони, слоны, воины и колесничие, кто был ударен куском земли или куском дерева, или листом, или галькой, полагал, что он был ударен mahàsilàkan^aga; по этой причине такой бой назывался mahàsilàkan(aga боем». Немного ниже данный источник сообщает и о втором аппарате: «когда имела место битва с помощью rahamusala, тогда одна колесница без каких-либо коней, запряженных в нее, либо колесничего или воина, стоящего в ней, производила такое кровавое болото посредством расстройства, убоя, резни и избиения людей, что на каждой стороне всякий убегал прочь; по этой причине такой бой назывался rahamusala боем»61.
Средневековый комментатор текста Абхаядева (1057–1135) поясняет, что rahamusala была колесницей, к которой была прикреплена палица и которая, вертясь по кругу, производила большое избиение людей62. Если первый аппарат Аджаташатру однозначно толкуется индологами, как камнемет63, то относительно второго, который Н. Секунда, опираясь на одну из интерпретаций, называет серпоносной колесницей, существуют различные объяснения64. Так, издатель источника британский ориенталист Рудольф Хёрнле (1841–1918) полагал, что это был своеобразный вид «серпоносной колесницы», которая вместо серпов была снабжена палицами, т. е. это была самодвижущая машина без возницы и коней, которую двигал человек, заключенный внутри65. Следовательно, по-видимому, Р. Хёрнле представляет себе это сооружение в виде своеобразного фургона, но от такой машины, движущейся со скоростью черепахи, нет никакого толка на поле боя. Подобные сооружения всегда использовались лишь при осадах, как навесы, защищающие от метательных снарядов осажденных66. Индийский историк Радха Кумуд Мукерджи (1884–1964) так же говорил, что это была колесница, ездящая по кругу67. Опять неясно, зачем на поле боя кататься именно по кругу, а не в сторону врага. Другой индийский историк Хем Чандра Райхаудхури (1892–1957) интерпретировал тип этой машины, основываясь на толковании Абхаядевы. Он считает, что это была «ездящая по кругу колесница с привязанной булавой, которая [колесница] производила большое истребление людей»68. Тоже неясная интерпретация, ведь люди просто увернутся от этой палицы, но в данном случае такая колесница могла лишь расстроить ряды врага69, который должен быть уничтожен другими родами войск, ее сопровождающими.
Таким образом, как представляется, все приведенные выше объяснения кажутся искусственными. Однако решение, что это было за оружие, возможно, даже без коней и возниц, стоит оставить для дальнейшего исследования специалистам-индологам. Как бы то ни было, данный аппарат не был настоящей серпоносной колесницей. Более того, он, по-видимому, оказался неэффективным, и, судя по всему, его применение ограничивалось даже не всей этой войной, а лишь ее началом70. Ведь сначала побеждали личчхавы, несмотря на то, что, казалось бы, данное оружие должно было бы подействовать на них. И лишь после 16 лет войны (484–468 гг. до н. э.) победа, наконец, досталась Магадхе71.
Таким же неясным остается вопрос о возможном обмене идеями между персами и индийцами. Еще при Дарии I, в конце VI в. до н. э.72, когда была завоевана северо-западная Индия и именно с нею и были особенно интенсивные связи у Ахеменидов (ср.: Xen. Суг., 11,4,6–8; VI,2,l-3)73. Слабее нам известны связи северо-запада с северо-востоком Индии74, последняя, видимо, была известна в Пенджабе более по слухам75. Так что, вряд ли могло произойти заимствование, даже не столько из-за отсутствия интенсивных контактов между Магадхой и Персией, но, скорее, из-за того, что данное оружие применялось однократно, да еще и неэффективно. А чужой негативный опыт ведения военных действий обычно не перенимают, наоборот следуют за победоносными изобретениями.
Итак, как кажется, единственной правдоподобной гипотезой о происхождении серпоносных колесниц является персидская, ведь не случайно же древние выделяли τα άρματα Π ερσικά в отдельный тип колесницы, вооруженной серпами (Arr. Tact., 2,5; Poll., 1,141; ср.: Xen. Суг., VI,1,27–30; VIII,8,24–25; Мах. Туг., XIII,1). Причем, античные военные теоретики специально противопоставляли обычные колесницы ψιλά и серпоносные δρεπανηφόρα (Asclep. Tact., 8; Ael. Tact., 22,3; Arr. Tact., 2,5; 19,4)76.
Чтобы ответить на довольно не простой вопрос о времени введения данного вида оружия, нужно сначала установить его функции, а затем наложить полученные результаты на исторические события.
4. История серпоносных колесниц
4.1. Ахеменидская эпоха
История серпоносных колесниц – это прежде всего история войн на Ближнем Востоке во второй половине I тыс. до н. э. В то же время эта история связывется с изменениями системы набора войск и с социальные перемены, которые, впрочем, из-за небольшого количества колесничих, не привели к существенным переменам в данной области. Трудность изучения нашего сюжета усугубляется еще и полным отсутствием информации о колесницах с серпами в античных письменных источниках подчас в течение многих десятилетий.
Не стоит начинать изложение истории серпоносных колесниц с битвы при Фимбрарах между лидийцами и персами, в которой, судя по описанию Ксенофонта, участвовали и серпоносные квадриги. Ведь само сражение, как оно показано в «Киропедии», представляет собой теоретические выкладки автора77, а единственным общим местом между рассказом Геродота об исторической битве при Сардах и описанием сражения Ксенофонтом является эпизод с применением персами в боевых целях обозных верблюдов, которые напугали своим видом и запахом лошадей неприятеля78. Однако, если у первого автора – это центральный эпизод боя, то у второго – второстепенный. Да и вряд ли настолько детальное описание битвы, бывшей в 547 г. до н. э., могло сохраниться ко времени Ксенофонта.
Письменную историю серпоносных квадриг можно начать с восстания в Египте Амиртея, ставшего фараоном XXVIII династии, около 405 г. до н. э.79; для подавления которого персидский военачальник (видимо, один из четырех каранов) Аброком стал собирать армию в Заречье (Келесирии). Однако, из-за другого восстания, на сей раз брата царя – Кира Младшего, Аброком должен был идти со своим войском в 300 000 человек и 50 колесниц на соединение с Артаксерксом II (404–359 гг. до н. э.), однако он не успел этого сделать до генеральной битвы при Кунаксе, опоздав на пять дней (Xen. An., 1,7,12). Войско царя собиралось в Экбатанах и, видимо, выступило несколько ранее намеченного срока, поскольку нужно было спешить, иначе его брат захватил бы Вавилонию – центральную часть империи (ср.: Plut. Artax., 7). Армия Артаксеркса насчитывала, по сообщению
Ксенофонта (An., 1,7,11), 900 000 человек и 150 боевых колесниц80. Диодор же, опирающийся на Эфора, а тот, в свою очередь, на Ктесия, сообщает, что в этом войске было 400 000 человек (Diod., XIV,22; Plut. Artax., 13).
Персидский щитоносец-герронофор. Краснофигурный аттический кубок (V в. до н. э.). Oxford, 1911. 615.
Воспроизведено по изданию: Bittner S. Tradii und Bewaffnung des persischen Heeres zur Zeit der Achaimeniden. Miinchen, 1985. Taf. 30.4
Кир же, являющийся караном Приморских областей (Xen. An., 1,1,2; 9,7; Hell., 1,4,3), и, следовательно, главнокомандующим войсками, собирающимися на Кастольской равнине (Xen. An. 1,9,7; ср.: Xen. Cyr., VI,2,II)81, выступил из своей базы в Сардах, имея 70000 азиатского войска (Diod., XIV,22), 10400 греческих наемных гоплитов и 2500 пельтастов, а так же около 20 серпоносных колесниц (Xen. An., 1,7,10). Армии встретились около Кунаксы недалеко от Вавилона, вероятно 3 сентября, 401 г. до н. э.82
О расположении войск противников у нас мало информации. Ксенофонт, как настоящий военный специалист, рассказывает в основном лишь то, что происходило на его фланге и что он сам видел. Посему необходимо привлечь еще информацию Диодора (XIV,22–24) и Плутарха (Artax., 7-13), восходящую к свидетелю битвы из противоположного стана – лейб-медику царя Ктесию Книдскому83.
Царь с войском появился неожиданно для Кира, и претендент на престол стал спешно выстраивать свою армию. Сам царевич занял, по персидскому обычаю, середину строя вместе с 600 тяжеловооруженными конными гвардейцами84: сотрапезниками и друзьями (ср.: Xen. An., 1,9,31). По бокам от него встала пехота, на левом фланге – конница во главе с другом царевича Ариэем, а на правом, ближе к Евфрату, – греческие гоплиты, пельтасты и затем около тысячи пафлагонских всадников. Царь вместе с 6000 отрядом встал так же в центре своего войска. На его левом фланге были лучники, конница, египетские щитоносцы, персидские гер-рофоры и всадники Тиссаферна. Какие войска стояли на правом фланге Артаксеркса, неизвестно85. Как указывает Диодор (XIV,22), «Артаксеркс же поставил перед всем войском немалое количество серпоносных колесниц». Плутарх (Artax., 7) же рассказывает: «…он же [царь] поставил перед своим войском против греков крепчайшие из серпоносных колесниц, чтоб, прежде, чем будет рукопашная, они прорубили их строй силой вторжения».
Ахеменидская держава
Ксенофонт же уточняет: (Ап., 1,8,10): «А перед ними [персами] были отстоящие далеко друг от друга колесницы, называемые как раз серпоносными… Замысел же состоял в том, чтобы на отряды греков их погнали и прорубили ими их» (ср.: Xen. Cyr., VI,1,30; 2,17). В целом, армия Артаксеркса по фронту превосходила войско Кира.
Лучше известно, что происходило на правом (греческом) крыле армии Кира. Тут эллины с расстояния 3–4 стадии – ок. 530–700 м (Xen. Ап., 1,8,17; ср.: Diod., XIV,23,1: около трех стадий) – начали атаковать. Затем, когда они подошли к врагу почти на расстояние выстрела из лука86 и когда отставшие подтянулись, эллины с боевым кличем, бегом, устремлялись на врага. Противник же стал выпускать массу метательных снарядов (Diod., XIV,23,1; Polyaen., 11,2,3; ср.: Arr. An., 11,10,3). Именно бег помог избежать потерь гоплитам87, вооружение которых значительно облегчилось в ходе Пелопонесской войны88. Враги, не приняв боя, бежали. В то же время в левой части фаланги, стали бить копьями о щиты, чтобы испугать вражеских коней, а сами персы либо не успели атаковать гоплитов серпоносными колесницами, либо упряжки лишь начали разгоняться и не смогли набрать скорость, необходимую для атаки. Естественно, и колесничие не захотели наступать, когда их войско ретировалось, и они, побросав свои квадриги, сами бежали, а испуганные упряжки без возниц метались и через свои, и через греческие ряды, которые перед ними просто расступались (Xen. An., 1,8,20; ср.: Xen. Cyr., VIII,8,25). Причем у эллинов пострадал лишь один человек, видимо, сбитый конями колесниц, но не убитый (Xen. An., 1,8,20) – упряжка, по видимому, просто пронеслась над ним89. Между тем, Тиссаферн атаковал со своей конницей греческих пельтастов, которые так же расступились и пропустили врага, обсыпав его градом дротиков (Xen. An., 1,10,7). Кир же, находящийся в центре, увидев атаку греков, вместе со своей бронированной конницей напал на царя, но в этой схватке был убит. В это время как персы на левом фланге царевича продолжали сражаться, и только узнав о его смерти, Ариэей, командующий этим крылом, отступил (Xen. An., 1,9,31; Diod., XIV,24).
Хотя и сложно восстановить общую картину боя, но все же видно, что эта битва примечательна по многим моментам. Она показывает превосходство греческих наемных профессионалов над азиатским ополчением, хотя последнее соблюдало строй и даже молчало на марше (Plut. Artax., 7; ср.: Xen. An., 1,8,11). Греки так же, даже при длине своего фронта около 1,5 км, старались, насколько возможно, сохранить строй, помня о том психологическом впечатлении, которое оказывает на противника хорошо организованное наступление90. Всадники же Тиссаферна, естественно, не осмелились атаковать фалангу, а набросились на пельтастов, стоявших не столь глубоким строем, видимо, с первоначальной целью зайти в тыл вражеской пехоте.
Одновременно и Киром была произведена типичная для этого времени атака панцирной конницей на главную точку вражеской диспозиции – на неприятельского полководца91. В эту картину составной частью должны входить действия колесниц, которые имелись с обеих сторон. Однако у нас нет сведений, участвовали ли в бою квадриги Кира. Если да, то, возможно, они были поставлены на левом фланге царевича. Следовательно, данная битва могла быть единственной известной нам, где колесницы с серпами действовали бы с обеих сторон. Интересно было бы проследить их бой между собой. Впрочем, никакой борьбы не было бы. Поскольку возницы, видимо, были снабжены лишь личным неметательным оружием, то и колесницы просто бы, пронесясь мимо друг друга, вторглись бы в строй пехоты врага. Вместе с тем, мы видим и тактическую задачу этих колесниц: они должны атаковать отряды гоплитов с целью прорыва их строя. Отметим, что греки знали, что им надо делать при атаке на них колесниц: они стали стучать копьями о щиты, пугая коней, а при приближении упряжке просто расступились. Персидские колесничие повели себя в битве не лучшим образом, соскочив, а, возможно, даже упав, с едущих квадриг, что связано с недостатками в системе комплектования данного рода войск: возницы были непрофессионалами (Xen. Cyr., VIII, 8,24–25)92.
Участие в битве при Кунаксе послужило Ксенофонту источником материалов для его романа «Киропедия». Так, например, атака колесниц Абра-дата во многом опиралась на действие этих упряжек в битве при Кунаксе (Xen. Cyr., VII,1,30 ≈ An., 1,9,27; 31). Так же, как и действие этих колесниц напором коней и колесами (Cyr., VII,1,31 ≈ An., 1,8,20) и движение пустых упряжек на поле боя (Cyr., VIII,8,25 ≈ An., 1,8,20), и т. д.93
Обратимся к дальнейшей истории вооруженных упряжек. Поддержка спартанцами мятежного Кира Младшего послужила окончательному разрыву Персии с Лакедемоном. Узнав, что в Финикии строятся 300 триер, спартанцы в 396 г. до н. э. посылают в Малую Азию своего царя Агесилая с большим по тем временам войском в 2000 неодамодов и 6000 союзников (Xen. Hell., Ill,4,1; Xen. Ages., 1,8). Последний, разгромив при Сардах лидийского сатрапа и карана Тиссаферна, который за свое поражение поплатился головой, перешел осенью 395 г. до н. э. в Геллеспонтийскую Фригию, где греки встали на зимние квартиры около столицы этой сатрапии Даскелиона (Xen. Hell., IV,1,15–16). Сатрап Фарнабаз, боясь быть осажденным в каком-либо укреплении, постоянно передвигался по своей территории (Xen. Hell., IV,1,25; Plut. Ages., 11). Однажды, во время фуражировки, греческие пехотинцы внезапно столкнулись (возможно, персы специально напали) с конным отрядом Фарнабаза, состоящим примерно из 400 всадников и двух серпоносных колесниц. Эллины, в количестве около 700 человек, сбежались вместе, пытаясь сформировать фалангу. Но и сатрап не мешкал.
Он, выставив вперед колесницы, атаковал ими. Упряжки рассеяли ряды врага, а сразу вслед за ними напали всадники, перебив около сотни перемешавшихся греков. Оставшиеся бежали к лагерю (Xen. Hell., IV,1,17–19).
Бой персидского всадника с греческими гоплитом и лучником. Аттическая краснофигурная гидрия (начало IV в. до н. э.).
Прорисовка А. В. Сильнова по изданию: Anderson J. К. Military Theory and Practice in the Age of Xenophon. Berkeley; Los Angeles, 1970. Pi. 19.
Таким образом, этот бой был один из немногих случаев успешного действия серпоносных колесниц, которое объясняется присутствием самого военачальника (а уж Фарнабаз-то знал, как бороться с греками!). Последний умело скоординировал взаимодействие конницы и квадриг, что, в свою очередь, было облегчено небольшим числом атаковавших, неожиданностью и стремительностью нападения, отсутствием стрелков у оборонявшихся. К тому же, видимо, греки к началу атаки еще не успели окончательно построиться. Совокупность всех этих причин и привела к успеху персов и значительным потерям среди греков – седьмая часть от всего личного состава.
В общем, тут мы видим классический образец проведения конной атаки на пехоту. Если персидские всадники конца V в. до н. э. сражались против греческой конницы и даже опрокидывали ее, то они все же не решались атаковать пехоту эллинов (Xen. Hell., 111,4,13–14; 23–24 etc.). А здесь мы наблюдаем произведение атаки-шока колесницами с серпами, то есть последние исполняли функцию тяжелой кавалерии Нового времени, тогда как собственно конница персов лишь врывалась в бреши вражеской пехоты, образованные квадригами. Непостроенная же пехота, по мнению военных XIX в., никогда не устоит против кавалерийской атаки94.
Из сражений, где участвовали серпоносные квадриги, наиболее хорошо освещена источниками битва при Гавгамелах (1 октября. 331 г. до н. э.) – последний и решительный бой персов и македонян95. Остановимся на этом сражении немного подробнее. Наше описание битвы будет базироваться на нашей же интерпретации трех основных источников: Арриана, Курция Руфа и Диодора. А поскольку подчас противоречат друг другу, то по сложившейся традиции следует отдавать предпочтение Арриану, с которым по многим пунктам сходно описание Диодора, тогда как рассказ Курция отличается путаницей изложения96.
Поединок греческого гоплита и персидского всадника. Греко-персидская печать (IV в. до н. э.).
Прорисовка автора по изданию: Nefedkin А. К. The Tactical Development of Achaemenid Cavalry // Gladius. Vol. 26. Madrid, 2006. P. 12, fig. 9
К предстоящей битве персы готовились долго и тщательно. Персидский царь Дарий III (336–330 гг. до н. э.), по существу, провел военную реформу. Во-первых, было увеличено число тяжеловооруженной пехоты (Diod., XVII,53,3; Curt., IV,9,2–4), которая, взаимодействуя с греческими наемными гоплитами, должна была противодействовать македонской фаланге (ср.: Arr. An., III,11,7). Для борьбы с македонско-фессалийской кавалерией было увеличено и число копейной панцирной конницы (Curt., IV,9,3–4; ср.: Агт. Ап., 111,13,4). Кроме того, Дарий старался наладить взаимодействие своих войск, обучая их (Diod., XVII,53,4; ср.: Curt., IV,13,1)97. В русле этих же приготовлений следует рассматривать и изготовление 200 серпоносных квадриг, которые – нельзя исключить и такого варианта – были вновь сделаны по приказу царя, поскольку некоторое время они уже не применялись98.
Персы специально выбрали поле для битвы, где они могли развернуть свои войска, почва была выравнена для действия колесниц и конницы (Curt., IV,9,10; Arr. An., III,8,7)99, а на флангах были высыпаны трибулы для нейтрализации вражеской конницы (Curt., IV,13,36; Polyaen., IV,3,17)100. Персидские военачальники довольно умело расположили свое многочисленное войско, которое по словам Арриана (Ап., 111,8,6), достигало 1 000 000 пехоты, 40000 всадников, так же имелось 15 слонов101. В центре, как обычно, встал царь с «родственниками» и мелофорами и другими азиатскими войсками, по бокам от них были построены греческие гоплиты (Arr. An., III,11,7). На флангах помещались конные отряды. Перед левым флангом персов, который должен был противостоять ударному правому крылу македонян, были поставлены (видимо, несколько ближе к центру) 100 серпоносных колесниц, к которым было добавлено около 1000 бактрийских и 2000 (?) сакских всадников (Arr. An., Ill, 11,6)102. Перед гвардейскими отрядами центра поставили еще 50 квадриг (Arr. An., III,11,6), видимо, никем не подкрепленных. Хотя Арриан (Ап., 111,11,6) и упоминает, что тут должны были стоять слоны, но, видимо, они были лишь в персидской диспозиции, захваченной после битвы македонянами, а в реальности они находились вне сражения, в лагере, где в конце боя и были захвачены (Arr. An., III,15,4). На поле боя слоны распугали бы прежде всего своих коней, непривычных к этим индийским животным103. Перед правым флангом царского войска стояло еще 50 квадриг, поддерживаемых армянской и каппадокийской конницей104. Персы, вероятно, предполагали охватить фланги македонян, поскольку здесь они имели значительный численный перевес в коннице, тогда как борьба с фалангой в центре, видимо, должна была носить оборонительный характер. И военачальники Дария не ошиблись в расчетах. Александр построил свою армию, состоящую из 40000 пеших и 7000 конных воинов (Arr. An., III,12,5), как обычно: шесть таксисов фаланги – в центре, направо от них – гипасписты, налево – греческие союзники, на крыльях кавалерия: на правом – гетайры, на левом – фессалийцы, союзники и фракийцы. Для прикрытия тыла, за флангами, была построена вторая линия из вспомогательных войск, кроме того, перед гетайрами были поставлены метатели: агриане-пельтасты, лучники и дротикометатели Балакра105.
Персидская армия (1 000 000 (?) пехоты, 40000 конницы и 200 серпоносных колесниц)
Центр (Дарий III)
I. Конница «родственников» (вместе с Дарием), 1000.
II. Мелофоры, 1000 (?).
III. Греческие наемники-гоплиты, 400 0 (?).
IV. Карийцы-выселенцы (возможно, Бупар).
V. Марды-лучники.
VI. Инды.
VII. Уксии, вавилоняне, ситтакены и люди с Красного моря (Оронтабат, Ариобарзан, Орксин, возможно, Оксатр и Бупар).
VIII. Серпоносные колесницы, 50.
Левый фланг (Бесс)
IX. Сузианская (2000?) и кадуссийская конница, 2000 (?).
X. Персидская пехота и конница.
XI. Арахозийская конница (возможно, Барсаент), 2000 (?).
XII. Дахская конница, 1000.
XIII. Бактрийская конница (Бесс), 8000.
XIV. Бактрийская конница, 1000.
XV. Массагетская конница, 2000.
XVI. Серпоносные колесницы, 100.
Правый фланг (Мазей)
XVII. Албаны и сакесины.
XVIII. Тапурская, гирканская и парфянская конница (Фратаферн).
XIX. Сакские конные лучники (Мавак), 1000.
XX. Мидийская конница (возможно, Атропат).
XXI. Войска из Келесирии и Месопотамии (Мазей).
XXII. Армянская конница (Оронт и Мивфраст).