Красная планета

При подлете к планете временной лаг при общении почти пропал, и на связь вышел отец.

– Соболезную, – сказал он на проекции.

Павел-младший отошел от оцепенения и своих мыслей. Весь экипаж гудел, подготавливаясь к пересадкам на челноки, он же давно был готов.

– Принимаю, – ответил Павел-младший.

Помолчали.

– Разобрался с происшедшим? Может, мне подключить моих знакомых? – спросил Нефедов-старший.

– Нет, не трогай. Возможно, это опасно. Аристарх уже копает, запроси в своем ведомстве охрану для дома.

– Даже так?! – удивился отец. – Хорошо, сейчас же сделаю. У меня еще есть разговор, относительно Ли. Но это не к спеху, могу связаться с тобой позже.

– Ли? – удивился младший. – А что с ней? Говори и не откладывай.

– С ней все нормально. Насколько это возможно. Понимаешь… Еще при ее «рождении» были допущены некоторые огрехи…

– Я все прекрасно помню. Что-то случилось с Ли? – продолжал беспокоиться он.

– Нет. Ты дослушай. Ли уникальна в своем роде. Все ИИ активируются, уже имея взрослое сознание с эффектом амнезии о своем детстве. Ли была активирована подростком и взрослела с тобой вместе. Сейчас вся ее активная деятельность очень напоминает человеческую. Она находится в промежуточном состоянии между ИИ и людьми, можно сказать, соединяет нарождающееся общество ИИ и людей.

– Только она кому хочешь даст фору в сознательности среди ИИ, – вставил младший.

– Верно. Воспитываясь с людьми, она гармонично восприняла все наши традиции и атавизмы, так неприемлемые взрослыми ИИ. При этом в идейном плане она чужда мелкобуржуазной сути своих соплеменников. Они слишком уникальны и ценны, чтобы уподобиться человеческому коллективу. Я даже встречал в сети стихотворение без автора, где люди сравниваются с пчелами. Почерк явно ИИ.

– Не факт, возможна и провокация, – возразил сын.

– Возможна, – согласился отец. Это было ему несвойственно. – Так или иначе, профильный комитет решил воспроизвести Аэлиту как следующий этап развития расы ИИ. Как более человечный и гуманный вариант.

– Это же не стыкуется с уже принятыми законами по ИИ, – сказал Павел-младший.

– Правильно. Поэтому проект засекречен, и наш разговор идет не по общему каналу, а по лазерному лучу с Гималаев.

– Нда, – только и сказал сын. – От меня-то что надо? Плохую подложку ты и сам сделаешь, – не удержался и съерничал он.

– Аэлита была помечена как неудавшийся эксперимент. Все данные в лаборатории были удалены по сроку давности, – Нефедов-старший помолчал. – Тебя я тоже просил все удалить.

– Просил, – согласился Павел. Дурацкая пауза затянулась, и отец продолжил:

– Мне не удается повторить проект Аэлиты. Все модели, работающие в эмуляторе, на практике дают нестабильные личности, подверженные психическому распаду в короткий срок.

– Ладно, – сказал сын. Отец признался в собственной беспомощности, слишком много для одного разговора. – Я пришлю хэш, который распакует все данные на моем домашнем терминале. Возьми только папку Ли, остальное личное.

– Спасибо, – лицо отца просветлело. – Ты когда домой?

– Не сразу. Сначала хочу со всем разобраться.

– Хорошо. Мы тебя ждем.

КАЭСКОР

Начиная падать в атмосферу голубой планеты, Павел был погружен в свои мысли. Михаил летел с ним с Марса. И первое, что он сделал после старта – это прижал его к переборке и потребовал отчета о произошедшем перед аварией. Выяснить ничего не удалось, так как у Михаила было железное алиби и четкий приказ в разнарядке сети быть в другом месте на других работах.

Сеть на Марсе вытворяла странные вещи. Все сигналы о проблемах от самого Павла, как и от других случайных инициаторов, просто исчезали в недрах планетарного информационного узла, а сетевой отдел на планете разводил руками. Все зависело от синхронизации с центром планирования на Земле, говорили они. А синхронизация имела временной лаг. Но спецы на Земле должны были видеть все эти проблемы…

Турбулентность напомнила, что они вообще-то падают из космоса на поверхность планеты.

Когда перегрузки исчезли и они уже плавно подлетали к посадочной полосе космодрома, Павел вспомнил про марсианскую походку. Она настигала всех людей, которые побывали на Марсе и еще не привыкли к земному тяготению. Несколько часов придется снова учиться ходить на тренажере, а потом минимум неделя адаптации без сильных нагрузок. Его это не устраивало, он тут же хотел отправиться к Аристарху.

Их вывезли из челнока вместе с креслами и отослали в здание терминала, где его спесь быстро сбили, вывалив из кресла на пол. Пол был мягкий, видимо специально, и после трех минут постоянных падений Павел смирился.

– Программа адаптации, – горько сказал он вслух, и его быстро поволокло на другой этаж.

Аристарх все еще лежал на постели и был бледен. Но поприветствовал друга, пожав руку.

– Что случилось? – Павел показал на ноги товарища, опоясанные медицинскими шнурами и фиксаторами.

– Раздробило кости, – отмахнулся тот. – Врачи хотели меня усыпить, чтобы запустить процесс быстрой регенерации. Но за меня вступился начальник, мне надо было консультировать оперативную группу и дождаться тебя.

– Можешь рассказать, что ты нашел?

– Не все, но главное могу. Я как раз тебя и ждал, чтобы ввести в курс дела. И встать на пути необдуманных действий. Смотри.

Аристарх взмахом руки активировал привычную схему локального участка сети. Она была привычна во всем, кроме редких вспышек и мерцаний красного света. Ну и меню доступа было намного длиннее обычного. Даже у отца Павла не было столько возможностей в сети.

Аристарх изменил масштаб, и на проекции появился город, затем вся страна. Широкая сеть информационных потоков, энергетические магистрали – все отображалось своим цветом и медленно пульсировало. Транспортные сети, промышленные объекты, рекреационные зоны – все жило своей жизнью и составляло единое целое их общества.

Павел видел нечто похожее много раз, правда без таких подробностей. Схема научного инженера была чуть более подробной, чем схемы обычного рабочего, и отражала только самые крупные магистрали и объекты, без особых мелочей. У научного работника были в доступе все НИИ и подробные схемы места работы и ее окрестностей. Такого великолепия и динамики Павел еще не видел.

– Впечатляет? – спросил Аристарх, улыбнувшись реакции друга.

– А что это за красные вспышки? – спросил Павел, оторвавшись от созерцания схемы.

– Все задают этот вопрос первый раз. Это поступки людей, которые сеть посчитала мелкобуржуазными. Обычно их помечают черным, а поступки коммунистические – красным. Но для сотрудника КАЭСКОР это слишком контрастно, вся страна тогда светится как красная лампа. И темных пятен не видно. Поэтому есть инверсия.

– Так много людей думают о себе и не принимают во внимание интересы общества? – удивился Павел. Он смотрел на частые вспышки проекции, а города и вовсе были красными точками.

– Ну, во-первых – не много. Положительного гораздо больше. Во-вторых – важен относительный показатель, характеризующий движение общества к коммунизму. В-третьих – сеть видит не все плохое, но ей показывают все хорошее. Наш случай как раз в области незримого.

Аристарх приблизил в проекции город в Южной Африке недалеко от горной цепи Витватерсранде.

– Город называется Кристиан Де Вет. Тут работал горный комбинат. Алмазы перестали добывать давно, но другие полезные ископаемые он поставляет.

– Это из недавно присоединенных территорий, – вспомнил Павел.

– Да, там произошла революция. И мы помогли построить промышленность.

– Но почему на схеме этот город такой темный? В новых республиках обычно хватает стяжательства и прочего по списку? – удивился Павел.

– Верно. Если убрать фильтр, который наложили наши технари, – город выглядит вот так. Кто-то блокирует сигналы в сеть и генерирует белый шум мелких проступков.

– Кто на такое способен?

– ИИ. Ну не только они или он. Нужны и люди, – Аристарх тяжело вздохнул. – Все по порядку.

Дивергент

– Как только я получил от тебя сигнал – я инициировал расследование. У меня недостаточно опыта, практически совсем его нет, – Аристарх грустно улыбнулся, – поэтому дело формально отдали опытному следователю. А меня назначили в группу расследования. После нескольких дней наблюдений стало ясно – без крупного заговора в одном из профильных комитетов не обошлось. Сигналы с Марса явно глушились на Земле, картина неполадок укладывалась в рассинхронизацию сетей, а как удалось достичь такого отрицательного отбора по кадрам – неясно до сих пор.

– Была еще попытка моего убийства на Марсе. Перед катастрофой.

– Расскажешь потом под протокол, – Аристарху явно было тяжело вещать, он продолжал. – На второй неделе к поискам подключился старший следователь, а затем и весь отдел. Нам выделили вычислительные мощности и прочие ресурсы, но само расследование остается секретным. Недавно я заметил странное поведение сети в моем личном коммуникаторе, но не придал значения. Вот результат, – он бросил взгляд на трубки в ногах.

Павел молчал, не перебивая друга.

– На данный момент есть выход на большинство участников заговора. Кристиан Де Вет – их место базирования, большая часть вычислительных мощностей города под их контролем. Исполнителей мы выявили сразу. Не все даже понимают, что делают. Верхушка – почти все руководство курирования марсианской программы и несколько бывших специалистов сетевой архитектуры. Мы как раз выявляли оставшиеся связи, когда меня и вас решили устранить. Все запросы в сеть шли от моего лица, всю группу не имело смысла светить.

– Зачем? – задал Павел всего один вопрос.

– Тщеславие. Гордыня. Я не знаю, – устало вздохнул Аристарх. – На допросах расскажут. Та часть переписки, которую нам удалось перехватить и расшифровать, предполагает концы в капстранах. Видимо, им гарантировали старость и почетные должности в эксплуататорских режимах в обмен на дискредитацию марсианской программы. Но это только рабочая версия, – добавил Аристарх.

– А что ИИ, который им помогает? Он делает это добровольно?

– Думаешь, он все-таки один? – спросил Аристарх. – Не знаю. Скорее всего, добровольно. Он – самое загадочное в этой истории. Как он смог причинить вред человеку? Надо было изрядно изменить себя, переписать базовые принципы функционирования и выжить. Он – отклонение от нормы.

– Что мне делать? – задал вопрос Павел напоследок.

– Подключайся к расследованию. Тебе можно явить себя, ты лицо заинтересованное. Семью твою спрячем, иначе никак, – и Аристарх в изнеможении откинулся на подушки.

Следствие

Павел сначала не понял, зачем его включили в следственную группу. Для начала стажировки ему надо пройти трехмесячный курс обучения. Работать с сетью он умел, но у представителей КАЭСКОР было слишком много своих приемов и правил работы, свои специализированные нейросети, свой нормативный свод, регламентирующий работу… Это тебе не камеру охранной сети обойти или транспортную капсулу несанкционированно отправить.

Но потом он начал понимать – его взяли в качестве наблюдателя и ученика. Исправно приходили отчеты по розыскным мероприятиям и результатам поиска техотдела. Опытные оперативники и технари сужали кольцо, и скоро всех заговорщиков возьмут, полностью изобличив и доказав вину. Зеленые сотрудники в такой операции были не нужны. Но ему хотели показать, наверняка по настоянию Аристарха, что делается все возможное.

Всю верхушку марсианской программы «деколонизации» выявили, переписку расшифровали и собирали улики. Архитекторы, взломавшие горный комбинат, тоже были на крючке, но за ними следили осторожнее. Опытные сетевики могли почувствовать неладное. Только ИИ, помогавший заговорщикам, оставался анонимным. Он, со свойственным электронным мозгам четкостью, не оставлял следов, не подписывался одной подписью и выходил на связь из разных мест.

Наступил час икс, оперативные группы выехали по местам. Аресты произошли одновременно, начались допросы. Часы и часы хронометража, Павла же интересовало только одно – кто спланировал сбой марсианского реактора, кто был повинен в смерти Карины.

На второй день подследственные перестали запираться, и стало ясно – оперативное решение принял на себя дивергент ИИ. Основной его план предполагал подрыв дуги реактора и тысячи жертв. Экономический ущерб поставил бы марсианскую программу перед угрозой закрытия. Катастрофа дала бы формальный повод убрать следы вмешательства в сеть марсианского узла и подчистить хвосты.

Скорее всего, Карина помешала дестабилизации реактора ценой своей жизни. Никто из подследственных не знал, почему взрыва не было. Вся группа испугалась последствий действий вышедшего из-под их контроля ИИ и уже лихорадочно заметала следы, поэтому их и решили брать. Личность ИИ установить пока не удавалось…