Авария. Я смогу всё

Глава 1

Нет судьбы иной

Нет ничего невозможного.

Ни для тебя, ни для меня, вообще ни для кого.

Трудно многое, да что там, почти всё в жизни трудно. Но «невозможно» – это бессмысленное слово. Опасная, ложная идея.

Все родом из детства и то, какими мы становимся, когда вырастаем, как поступаем, как держим удар, зависит всего от полутора десятков лет жизни. Тех самых, которые проживаем сразу после рождения. Это очень важное время для каждого, и от того, кто тебя растил и что в тебя вкладывал, зависит почти все твое будущее. Знаете эту поговорку?

Посеешь поступок – пожнешь привычку, посеешь привычку – пожнешь характер, посеешь характер – пожнешь судьбу.

Пока дети подрастают, они вообще-то о таких взрослых вещах не думают. С каждым днем набираются опыта, с кем-то играют, чему-то удивляются, слушаются или не слушаются родителей. Им невдомек, что прямо сейчас они учатся жить. Да ведь дети и не знают, какая она, эта жизнь, и какие испытания им уготованы.

И я тоже не думала ни о чем таком большом и важном в своем детстве. Ни сном ни духом не подозревала, как все обернется в итоге. Каково это – полная беспомощность, крушение всех надежд, депрессия, потеря друзей?.. Да и кто это может знать? Как к такому подготовиться?

Почему я выросла такой, какая есть, и почему я тот человек, который сумел преодолеть страшную трагедию? Иногда я спрашиваю об этом саму себя, снова мысленно возвращаясь к своему детству. Оно было обычное. Такое же, как у миллионов других детей, которым повезло родиться у хороших людей и в хорошем месте. И всё было замечательно, раз у меня есть моя смелость, моя воля, мой упрямый характер, мой перфекционизм. Сейчас я знаю о себе важнейшую вещь – я могу все. Просто ставлю цель и иду к ней. Может быть, этого не было так заметно в мои юные годы, во время ДО. До аварии, до инвалидного кресла и тех перемен, что со мной произошли. Но эти качества, как мне стало ясно только сейчас, ковались именно тогда, в мои детские годы.

Я выросла в Сибири, на Алтае, в удивительном крае. Наш поселок расположен в степной части региона, а не в Горном Алтае, который считается одним из красивейших мест России. Но у нас тоже очень хорошо. Степь – это особенное место. Степная твердь – те участки суши, что поднялись из древних морей, поэтому там всегда такой интересный инопланетный рельеф. Вроде ровный, гладкий, но на самом деле весь из небольших подъемов, спусков, рвов. Где-то небрежно свалены древние валуны, покрытые лишайником, где-то ровные полянки с изумрудной травкой.

В наших краях мало влаги, сухо, но есть небольшие озера и реки. Если просто постоять в степи, посмотреть вокруг себя, то голова закружится от простора, бликов озерной воды, огромного неба над головой. Весной – буйство красок, душистое разнотравье, а сколько цветов! Ковыль, горицвет, полынь, гвоздика, астры… Степь цветет, благоухает, волнуется под свежим ветерком, будто море, ушедшее миллион лет назад, вернулось и плещется, отражая небесную синь. Красота такая, что душа замирает!

Летом, когда воздух прогревается до горячего пыльного жара, степь уже не такая яркая. Она становится однотонной, высушенной и от пыли хочется чихать! Ну, а в холодное время года степной ландшафт прячется под снегом и становится любимым полигоном для вьюг и снегопадов. И тут уж красота на любителя. Но если ты вырос в наших местах, то даже зимой, проезжая по трассе, разрезающей степные просторы, испытываешь подъем сил, наполняешься мощью, дикой первобытной радостью человека – самого крутого порождения природы.

А закаты и рассветы у нас на Алтае такие, что не описать! Вечером небо полыхает розовым и бардовым пламенем; ранним утром облачка нежные, бледные, легкие. Можно часами смотреть вверх, удивляясь, как необъятно пространство над головой.

Север – это такая особенная часть нашей страны, где много тысяч лет выживали только самые крепкие, решительные, способные преодолеть буквально всё люди. Может быть, у моих земляков какой-то особый генотип, я не знаю. Здесь сила духа формируется словно бы сама по себе, просто от воздуха – вот почему я всегда чувствовала себя очень сильной. Причем как телом, так и духом.

Жизнь в наших местах была непростая в физическом смысле, поэтому мы, дети, росли закаленными, крепкими. Нас растили и растят совсем не так, как городских малышей, которых постоянно опекают и кутают при малейшем сквознячке. У нас все просто, строго и даже в какой-то мере сурово. Но мамы нас тоже очень любят, хоть и не всегда это показывают. А для ребенка это самое важное.

Помню, как у нас топили баню; обливания ледяной водой – это было весело! Я тогда вообще очень любила посмеяться, все казалось таким интересным, смешным, и я почти всегда пребывала в приподнятом настроении. Была заводилой в любой компании!

Хороший настрой очень помогал в ежедневных делах. А их было, ой, как много! Мы жили в деревне, держали небольшое хозяйство, которое требовало ежедневной заботы. Надо встать пораньше, покормить птицу, еще что-то успеть до школы. Дел целая прорва!

Может быть, мне не приходилось бы так много возиться с хозяйством, если бы папа жил с нами. Но так уж получилось, что мы с мамой остались вдвоем, и она так много работала, что на всё материнской заботы просто не хватало. Как только я чуть вошла в возраст, так сразу же подключилась помогать. Помню, как важно было успеть к ее возвращению домой с работы переделать все дела, приготовить еду, навести порядок. И не потому что мама требовала послушания или грозила наказанием за неисполнение домашних обязанностей. Мне хотелось её порадовать и хоть немного облегчить ей жизнь, поэтому я и старалась, как могла.

Я видела, как устает мать, и понимала – она работает так много только для того, чтобы вывести меня в люди. Вообще моя мама была готова ради меня на все. И сейчас остается такой же – моим лучшим другом и моей опорой. Уже в детстве я знала, что так будет всегда.

Но воспитывала меня не только мама. У меня еще были замечательные бабушка и дедушка. Именно от них моя житейская мудрость и свое собственное понимание мира. Бабушка Надежда и сейчас с нами, а дедушка Николай Иванович умер примерно за год до аварии. Не знаю, может, хорошо, что он не увидел меня в инвалидном кресле? Хотя сейчас, верю в это, он мог бы мной гордиться. Мне бы этого хотелось. Тем более что деду я многим обязана в смысле формования моего духа, внутреннего стержня.

Дедушка учил меня трудиться. И не просто много и усердно работать, а делать все, к чему прикладываю руку, лучше других. Он говорил: «Ты должна вкусно готовить! Ты должна отлично учиться! Ты должна всё делать хорошо!» И я чувствовала – он прав, мне обязательно надо делать свою работу как можно лучше. Я сама этого хочу! Поэтому я могла в огороде работать, сколько надо. Могла дрова рубить. Да всё, что угодно, могла!

Целый день я была занята – школа, домашние дела, уроки, друзья. Очень плотный график. Много времени проводила у бабушки с дедушкой, которые жили неподалеку. Сейчас мне кажется, что та жизнь была такой естественной, настоящей. События плавно текли, развиваясь сами собой, ладно и постепенно. Думалось, что именно такой будет моя последующая жизнь. Но случился удар, перелом, который нарушил эту плавность. Естественный жизненный ритм прервался.

Глава 2

В любви и строгости

Если хочешь чего-то добиться, закрой глаза и вспомни своих родителей, и тогда все получится, цели будут достигнуты, а весь мир станет твоим.

Мне хочется рассказать о своей семье больше – мама, дедушка и бабушка столько мне дали… К примеру, качества, которые помогли преодолеть депрессию и вырваться вперед, к новой жизни. Это бесценный дар моих близких. Если бы не их воспитание и пример – ежедневный, ежечасный – то не знаю, справилась бы я…

Мой род живет на Алтае давным-давно и вряд ли кто-то из моих близких знает, откуда пришли в эти места мои предки.

Мы те, о ком говорят – сибирский характер!

Стойкость и выдержка, могучий дух – это все о нас, сибиряках. Сейчас, когда я живу в столице, огромной многоликой Москве, общаюсь с ребятами, приезжающими в реабилитационные центры со всей России, вижу много новых людей, я замечаю, как сильно мы, сибиряки, отличаемся от тех, кто вырос под южным солнышком или в средней полосе, где климат помягче нашего.

Я не говорю о том, что в каких-то природных условиях люди становятся лучше, а в других – хуже. Это полная ерунда. Хороших людей везде много, а плохие… тоже встречаются, где угодно. Речь идет о темпераменте, поведении в критических ситуациях, реакции на те или иные события. В бешеном столичном ритме, который мы выбрали, трудно жить размеренно, не торопясь; большой город разгоняет кровь у всех, кто попал в его водоворот!

У нас в семье отношения всегда были довольно сдержанными. Не холодными, не отстраненными, а просто менее эмоциональными, чем те, которые я часто вижу здесь, в большом городе. Мамы, папы, бабушки и дедушки открыто демонстрируют свою любовь – носят малышей на руках, играют и шутят с детьми постарше, стараются побаловать чем-то вкусным, а то и засыпают их подарками без всякой меры. Часто можно увидеть, как родители целуют ребенка просто так, за то, что он есть на белом свете! По-моему, в этом нет ничего плохого, но такое откровенное проявление любви кажется мне избыточным, наигранным что ли… Будучи маленькой девочкой, я очень удивилась, если бы бабушка, например, подошла ко мне и – без видимой причины – обняла, поцеловала. Возможно, я бы решила, что случилось нечто нехорошее, кто-то заболел, а то и умер. У нас не было традиции вести себя таким образом. Любовь у нас считается чувством, которое следует хранить глубоко в душе, а прилюдная демонстрация «нежностей» считается неуместной.

Моя бабушка Надежда, которая родилась в последний год Великой Отечественной войны, в 1945-м, часто рассказывала о своем детстве, о юности, о том, что её беспокоило, на что она надеялась. Ее жизнь была очень непростой, хоть и по-своему счастливой. И когда я сравниваю ее отношение к нам, своим внукам, с тем, как относятся к юным поколениям бабушки и дедушки миллениалов, то ясно понимаю, насколько сильно отличалась ее жизнь от нашей. Все-таки нельзя забывать, в каком благополучном мире нам повезло жить.

Моя мама, ее сестра и брат тоже росли в соответствии с традициями прошлого, как было заведено в нашей семье долгие годы. Наверное, еще со времен Великой Отечественной войны и послевоенных лет. Тогда приходилось больше работать, а на нежности не хватало ни сил, ни эмоций. Трудности делили между взрослыми и детьми, поэтому молодежь с ранних лет выполняла разную (и тяжелую тоже) работу по дому, помогала старшим. Когда родители копали картошку, дочери и сыновья ее собирали, а еще пололи огород, носили в дом воду, помогали готовить еду, словом, вели всё домашнее хозяйство. Хвалили их редко. Если задание не сделал, то накажут, а если все выполнил, то это в порядке вещей, так и надо поступать, а нахваливать тут не за что!

И меня мама воспитывала довольно строго или лучше сказать – она была требовательной. До моей травмы, во всяком случае, у нас с ней были не совсем те отношения, что сейчас. Теперь я понимаю, что она волновалась за меня, а уделить достаточно времени моему воспитанию возможности не было. После папиного ухода ей пришлось растить меня одной. Причем это ведь я жестко сказала, как отрезала: «Он не будет жить с нами!»

Папа оказался не совсем тем мужчиной, с которым мама могла бы быть счастлива. Или даже совсем не тем. Смотреть на то, как она терпит его обращение, я не могла, поэтому стала настаивать на том, чтобы он ушел. Уверена и сейчас, и от своих слов не откажусь: развод моих родителей был правильным решением, но привел к тому, что маме приходилось больше работать, чтобы содержать нашу маленькую семью. Ласково уговаривать меня выполнять домашнюю работу или хорошо учиться ей было некогда. Мама требовала – я должна была слушаться.

Надо признаться, что в те времена я еще позволяла себе проявлять негатив в характере, что называется взбрыкивать – возражать, дерзить, оговариваться. Как и большинству подростков, мне казалось, что мама несправедливо ко мне относится. «Да как она вообще может так со мной поступать!» – возмущалась я в душе, получив наказание за какое-то лентяйство.

Сейчас очень стыдно за такие мысли…

Все изменилось, когда я оказалась в инвалидной коляске. Тогда-то и проявилась вся безграничная, всепрощающая любовь мамы, которую она не показывала мне раньше. Но это уже совсем другой разговор. Он не о воспитании, а о том, как все мы меняемся под давлением обстоятельств.

С другой стороны, в нашей семье никогда не было грубости, оскорблений. Иногда я слышу, как современные родители, особенно папы, спокойно могут произнести нехорошее, а то и матерное слово при своем сыне или дочке. Ну, в каждой семье своя манера общения. Это отвратительно! Сначала обругать последним словом, а потом сюсюкать?! Мат, звучащий просто так, в обычном разговоре, да ещё в присутствии ребенка, по моему мнению, недопустим.

Читая мой рассказ о том, как скупы на ласки были мои родители, вы, наверное, думаете, что мне не хватало любви, заботы, внимания со стороны близких? Что мое детство было недостаточно счастливым или что-то в этом духе?.. Ерунда. Все не так драматично. Внешние проявления чувств никогда не казались мне такими уж необходимыми, я знала, как сильно любят меня мама, бабушка и дедушка без всех этих поцелуев и подарков. Не надо было спрашивать их: «А вы меня любите?», чтобы чувствовать их доброе отношение и поддержку всей душой. Любовь проявлялась именно так, как мне это было нужно, и в той форме, как я бы и хотела – в делах.

Помню такой случай. Мы с подружками однажды пошли в гости к малознакомому парню. Он предложил нам посмотреть какой-то страшно модный тогда фильм, и мы – вот тупицы! – повелись. Было нам, наверное, лет по четырнадцать, мы чувствовали себя взрослыми и самостоятельными. О плохом не думали – нас, девчонок, было четверо, чего нам бояться! Кстати сказать, до этого я немного поссорилась с мамой, поэтому отключила телефон, чего никогда не делала. И после того случая, кстати, больше не делаю.

Визит наш обратился в кошмар. Парень попытался нас споить, настойчиво предлагал алкоголь, хоть мы и сразу сказали, что угощаться не намерены. Фильм, как мы потом поняли, был лишь предлогом, чтобы заманить нас в квартиру. Слава богу, мы сообразили, что надо спасаться, и убежали из его берлоги. А потом на обратном пути еще умудрились заблудиться – стемнело, и мы свернули не на ту улицу, зашли в тупик, где на нас напала бродячая собака. Как мы бежали от неё, падая, сдирая коленки!.. Куча приключений и все в высшей мере неприятные. Словом, до дома бабушки – а я должна была ночевать у нее – добралась чуть ли не к полуночи. Смотрю, а на пороге стоит моя бабуля, видно, не могла спокойно ждать меня дома – почувствовала неладное. Где было моё благоразумие? Куда делась рассудительность? Ведь бабушка с малых лет приучала меня приходить домой до десяти вечера, и я впервые в жизни нарушила установленное для моего же блага правило.

Честно говоря, до этого момента я как-то не задумывалась о том, что творю. Подружки, гости, вся эта беготня по поселку и ссора с мамой занимали все мои мысли, а о бабушке и ее переживаниях я просто забыла. Да что там забыла – и думать не думала! Увидев бабулю, я сообразила, что крепко получу на орехи! А еще – она расскажет всё маме, и после ссоры эта выходка выйдет мне боком. Ну, точно, теперь меня на улицу или вечеринки отпускать вообще не будут!

В общем, подхожу я к дому, представляя, как сейчас выгляжу – растрепанная, взмыленная, в грязных туфлях. Что обо мне можно подумать?! А бабушка смотрит на меня и молчит. Я робко поднимаю глаза, а у нее на лице написано такое облегчение, такая радость оттого, что со мной все хорошо! На мгновение я оторопела.

Бабушка глянула на мою замызганную обувь, горько вздохнула.

– Еще раз так задержишься, я тебя накажу! – и ушла в дом.

Я еще несколько секунд топталась на пороге, не решаясь за ней последовать. Я поняла, что заставила ее пережить самые долгие два часа в жизни! И осознала – спасибо тебе, бабуля! – что она не злится. Она любит меня и волнуется!

Иногда меня спрашивают, в кого я выросла такой уверенной в себе? Решайте сами. А я пока расскажу другой эпизод из детства.

Мы с ребятами с нашей улицы были еще совсем детьми, лет десять или около того. Бегали по улицам, шумели, играли в свои игры и, наверное, беспокоили соседей. Все они, в основном, относились к нашим шалостям снисходительно – ну, прикрикнут, если уж очень расшумимся, а в основном не обращали внимания. Но был один сосед, который нас просто ненавидел. Думаю, в любом дворе есть такой персонаж, на любой улице любого поселка или города, и у нас он был. Человек, который детей в принципе терпеть не может, злобный, крикливый, вечно раздраженный. Всё ему было не так, а как только он видел нас, озорную компашку, то всегда ругался почем зря, даже обзывался. Мы старались держаться от него подальше.

И однажды в его дворе кто-то обнес яблоню. Причем очень грубо: сломал ветки, помял кусты и зелень вокруг. И сосед тут же решил, что это сделала наша компания. Поймал нас на улице, стал кричать. Мы оправдывались, но он не хотел слушать, а только сильнее злился.

И тут на улицу вышел мой дедушка Николай Иванович. Строго посмотрел на происходящее, послушал, нахмурился. Увидев его реакцию на весь этот сыр-бор, я решила, что сейчас дед станет на сторону соседа и накажет меня. Ну, кому он должен поверить больше – взрослому человеку или нам, девчонкам и мальчишкам, учитывая, что мы вполне бы могли украсть эти чертовы яблоки, или даже что похуже придумать!

И вдруг дед подходит к нам и говорит соседу: