- -
- 100%
- +
— Давай я вам еще что-нибудь соберу. Аяко нужно лучше питаться. Научишься ловить рыбу — сможешь позаботиться о себе. Если будет хороший улов, я научу тебя готовить.
После завтрака Юки и Аяко ушли. Они прошли через сад к каменистому пляжу.
Каори, подойдя к Ханако на кухне, сказала:
— Ты выросла и стала прекрасной матерью! Эта девочка — дочь Таэко, но все же ты к ней так хорошо отнеслась.
Ханако поставила чайник и оперлась на стол. Ее лицо стало холодным, исказилось болью.
— Я не смогла ее прогнать. Над бедной Аяко постоянно издеваются. Как я увидела, что с ней сделали братья и Таэко, была готова пойти разорвать их за это. Ведь мне самой часто доставалось… Но мы можем ей лишь немногим помочь. Если она будет дружить с Юки, то хотя бы будем присматривать за ней.
Каори обняла Ханако и погладила ее по голове.
— Да, дочка! Когда ты пришла — уставшая, маленькая и очень худенькая, — я тоже очень злилась на тех, кто посмел такое сделать! Ты тогда готова была умереть, но не возвращаться в приют…
Ханако посмотрела в глаза Каори.
— Мам, я хочу пойти в полицию по поводу ее дочери. Эта Таэко совсем не следит за ней! Но Аяко боится, что ее изобьют… И имею ли я право на это?
Каори сама в такой ситуации не знала ответа.
— Прости, милая, но я эти годы переживала за тебя и Юки и никогда не вмешивалась в чужие семейные дела. Лишь раз приходила к Мане узнать, как у них дома, когда мне Томо попалась на глаза в синяках. Но это другое: я знаю Ману, ведь она уже порядочно работает шефом в нашем ресторане, и мы прекрасно друг с другом знакомы! — Она взяла дочь за руку и продолжила: — Ты прекрасно знаешь: Таэко Окада опасна! Эта женщина может и вправду навредить Аяко…
Ханако подала на стол чай.
— Спасибо, мам. Ты всегда давала мудрые советы. Ведь я прямо сейчас бы взяла биту и хорошенько врезала ей!
— Да, но мы не можем избить каждого, — Каори рассмеялась, — каким бы мерзавцем он ни был!
Юки привел Аяко на пляж и показывал девочке снасти.
— Если хочешь, можешь брать мои удочки. Здесь тебя вряд ли кто увидит. Попробуй забросить снасть с блесной. Не переживай, если поначалу не получится.
Аяко быстро устала от забросов.
— Ю… Это так сложно! У меня руки болят, а ничего не попалось…
Он подошел и забрал спиннинг.
— Отдохни. Все-таки, пока ты не поправишься, тебе будет сложно ловить рыбу таким способом.
Немного походив по берегу с удочкой, он предложил:
— Смотри, можно попробовать наловить бычков с того камня.
Юки переоснастил спиннинг и помог ей взобраться на валун у кромки воды. Они сидели на нем вдвоем. Аяко нравилось учиться, она старалась запомнить, что делает Юки.
Когда Аяко впервые в жизни поймала рыбу на удочку, она сильно перепугалась: это был крупный бычок — ощетинившись, он висел на леске.
Аяко уронила спиннинг и спряталась за Юки:
— Какой он страшный! Как это чудище отцепить…
— Не бойся, — он, взявшись за рыбину, показал бычка ей. — Но с таким нужно быть осторожнее, чтобы не пораниться о шипы. Ты скоро привыкнешь. А ведь они очень вкусные!
Она пробовала отцеплять мелких бычков: крупные ее пугали. Для первого дня Аяко неплохо справлялась, и к обеду они вернулись с уловом.
Подойдя к Ханако и Каори, Юки продемонстрировал крупного жирного бычка:
— Смотрите, его Аяко поймала!
Ханако взяла контейнер:
— Правда, здоровый. Пойдем со мной, я тебя научу разделывать.
Аяко было неприятно такое зрелище, но Ханако настаивала, чтобы она пробовала делать это сама.
— Если ты не научишься, толку от рыбалки не будет!
Они устроили небольшой праздник для нее: Аяко впервые ела вдоволь. В этот день она была сыта и счастлива, проведя время с теми, кто не желал ей зла.
Она вернулась домой, как обычно, под сумерки. Братья уже сидели за столом и жадно поедали приготовленный ужин.
Сегодня Таэко была довольна. Она положила с полчашки риса для Аяко и полила его остатками подливы:
— Вот, ешь.
— Мам, для нее это слишком много! — возразил Коджи. — Лучше доложи мне!
Таэко резко переменилась:
— Ты и так сыт всегда! Если б вы не вели себя как скоты, еды хватало бы поровну. Коджи, а ты смотри, не испорти новую форму Аяко!
Бывали моменты, когда Таэко принимала сторону дочери, скупо одаривая ее вниманием.
Она взяла пустую чашку и разбила ее о голову Коджи:
— Я тебя самого на лапшу пущу!
Напуганная Аяко быстро заталкивала в себя поданный ей рис, несмотря на сытость.
— Спасибо, мама, я благодарна тебе, — пробормотала она.
Это блюдо не отличалось изысканностью, но и такое в этом доме для нее было получить за счастье. Таэко редко была «щедра» к ней: в ней словно жило несколько разных людей. И добрая Таэко была нечастой гостьей в этом доме — и гостила недолго.
Аяко, войдя в комнату, увидела разложенную новую летнюю школьную форму. Коджи был ужасно зол на нее, но ослушаться матери не смел. Утром Таэко еще была в хорошем настроении, и Аяко получила порцию больше, чем обычно. Она пошла в школу в новенькой чистой форме, буквально преобразившись внешне — несмотря на жуткую худобу и ушибы.
Подбежав к Юки на перемене, она показала ему форму:
— Смотри, мне мама купила новую форму! Пойдем пообедаем вместе!
Юки никогда не отказывал ей в компании: на переменах они часто общались.
Коджи ждал, когда эйфория Таэко пройдет, чтобы рассказать об этом. Ждать долго не пришлось: к концу недели она вернулась в свое обычное состояние.
Аяко, услышав привычный резкий голос матери, едва успела увернуться от брошенного в нее ковшика с кипятком:
— Ты где была, дрянь?! Я знаю, что ты водишься с сыном этой паскуды!
Аяко закрылась в комнате и спешно переоделась в старую одежду.
— А ну открывай, тварь! — доносилось снаружи.
Запрятав форму в груде старых вещей, она вышла из комнаты. Таэко, вцепившись в нее, словно гарпия, била ее на потеху братьям:
— В этом доме никто не должен дружить с ними! Ты для Арасияма лишь дворняга! Они смеются над нами! Вижу, ты отожралась! Так в этом доме ты не получишь ни крохи! Иди хоть продай себя, если жрать хочешь!
Этой ночью Ханако снился жуткий кошмар. Она ходила по старому дому, а по стенам тянулись жуткие тени. Стучали в двери, раздавались жалобные крики. Под ногами крутились крысы, не давая толком сделать шаг. Кирико хохотала, появляясь и исчезая, заставляя Ханако то и дело оборачиваться: она постоянно дергала и толкала ее.
От сильного толчка в спину Ханако оказалась на полу, кишащем мерзкими тварями, которые набросились на нее. Придавленная тяжестью кишащих повсюду крыс, она пыталась столкнуть их с себя, чтобы выбраться.
Хриплый голос во тьме прошептал:
— Ха… на… ко…
Крысы давили ей на грудь так, что было сложно дышать.
Она проснулась от страха, лежа на полу.
— Ненавижу эти сны…
Войдя в комнату Юки посреди ночи, Ханако улеглась рядом с ним, плотно прижавшись.
— Снова кошмары, мам? — спросил он обняв ее за плечи.
— Да, Ю… Мне теперь не уснуть одной. Я посплю у тебя… — ответила она, засыпая.
Утро в доме Окада, как обычно, было малоприятным. Коджи и Рета уже сидели за столом, завтракая, когда на кухню тихонько вошла Аяко. Она тихо попросила:
— Мам, можно мне…
Таэко схватила ее за руку:
— Что, жрать хочешь? Но наша еда не столь изысканна. Но я приготовила тебе отдельную порцию!
Она втолкнула ей в рот ложку горячего риса — он обжег все внутри. Ложка с рисом вывалилась на пол.
— Разве тебе не понравилось? Мое угощение слишком простое для тебя? — ругалась Таэко на дочь. — Или ты возомнила, что можешь раскидывать еду, заработанную мной?!
Аяко встала на колени и стала собирать рис руками.
— Очень горячо… Прости…
Таэко вцепилась в ее спутанные волосы и посмотрела в испуганные глаза:
— А я думала, богачи всегда горячее едят! Тебе стоит это проглотить! Здесь ты больше сегодня ничего не получишь!
Собрав свою маленькую порцию, Аяко вышла из дома, держа в руке горстку риса.
Рыбак, который шел ей навстречу, предложил:
— Если хочешь поесть, Аяко, пойдем ко мне! Мы не расскажем твоей матери об этом.
Девочка из портовых никому не верила: она знала, что за все, что они предлагают, придется заплатить высокую цену. Она поднялась по набережной и побежала к дому Арасияма.
Ханако уже ждала ее, как обычно, сидя в саду.
— Аяко, ты сегодня пришла позже. Тебя снова избили… Пойдем скорей, я обработаю раны.
— Можно вас спросить? — Аяко протянула на ладони горсть вареного риса.
— Что это? Рис… — нахмурилась Ханако.
— Это моя обычная порция, — ответила девочка. — Может, я смогу наесться, если поймаю что-нибудь?
Ханако посмотрела на царапины возле шеи Аяко.
— Спроси Юки, он наверняка знает. А что с твоим голосом?
Аяко опустила взгляд.
— Рис был очень горячий и обжег мне рот.
Ханако обняла девочку и тихонько погладила, успокаивая.
— Тебе сильно досталось. Но не переживай, я приготовлю для тебя что-нибудь прохладное.
Аяко очень нравилось, как готовят Ханако и Каори: эта еда наполняла ее сердце теплом, в отличие от стряпни матери.
Юки вошел на кухню и спросил:
— Мам, у нас сегодня суши?
Ханако подала ему блюдо с супом.
— Ю… Это для Аяко. Ей сейчас трудно есть горячее. Но если будет хороший улов, я приготовлю на всех!
— Прости, Юки, я поделюсь… — Аяко извинилась и подвинула к нему тарелку.
Юки отказался:
— Спасибо, но мама приготовила это для тебя. Ешь, не переживай. Тебе нужно набраться сил!
— Ой, я же хотела узнать… Можно поймать что-нибудь на рис? Как же… Я где-то оставила его! — Она завертелась за столом.
Ханако подошла и коснулась ее плеча.
— Не волнуйся. Я дам вам немного попробовать.
— Спасибо, тетя Ханако, — поблагодарила девочка.
Уйдя рыбачить, они провели время в своем излюбленном месте. Туда сложно было попасть иначе, чем через сад, поэтому можно было не переживать, что кто-то придет внезапно. Аяко уже неплохо справлялась, но все же пугалась некоторых рыб.
Юки показал ей одну из хитростей, чтобы не упустить снасть: он привязал шнур к удилищу, а другой конец — к ремню, который дал ей. Даже при сильной поклевке, если удочка выскользнет из рук, рыба не сможет утащить снасть.
— Ю… Скоро каникулы. Можно я буду приходить? — спросила Аяко и добавила: — С тобой так весело!
Юки ответил без тени сомнения:
— Да. Можно вместе гулять и не только рыбачить. Ты умеешь плавать, Аяко?
Она смотала удочку и села перед ним.
— Нет. А ты можешь меня научить?
Юки посмотрел на ее розовеющее лицо.
— Да.
Аяко легла на гальку.
— Ю… Я очень устала. Можно я посплю немножко? Никогда не замечала, как красив шум моря.
Сняв ветровку, Юки накрыл ею подругу, чтобы защитить от ветра.
— Ты можешь положить рюкзак под голову, так будет лучше.
— Эти камешки такие гладкие, что лежать на них удобно и так, — ответила она.
Она и впрямь уснула, лежа на морской гальке. Юки какое-то время смотрел на нее. Волосы Аяко были, как всегда, спутаны, обрезаны кое-как; рядом лежали ракушки, принесенные приливом.
Так она проспала, пока солнце не стало сильно пригревать. Они устроились перекусить там, где еще падала тень от валунов. В отличие от братьев, Аяко отличалась скромностью и мягкостью характера.
Юки протянул ей ланч-бокс:
— Ты мало ешь, поэтому сильно устаешь. А как в классе, ты успеваешь? Если хочешь, приходи делать уроки к нам.
— Правда, можно?! — робко улыбнулась Аяко и призналась: — Я дома не могу толком заниматься: мне приходится делать уроки поздно вечером… Но я не хочу доставлять вам проблем!
— Да не переживай, мы же друзья, — Юки встал, и порыв ветра взъерошил его волосы. Он продолжил: — Бабушка и мама не будут против!
Вернувшись, Аяко подошла к Каори, сидевшей с книгой на веранде:
— Простите, госпожа Арасияма, а где тетя Ханако?
Каори встала и коснулась ее головы:
— Дочка уехала по делам, но скоро вернется. Как вы много сегодня поймали! Давайте я разделаю…
Аяко возразила:
— Не переживайте, я сама все сделаю. Можно?
Каори проводила ее на кухню и предупредила:
— Будь осторожна: ножи очень острые.
К возвращению Ханако Аяко уже заканчивала с рыбой. Хоть пока не все получалось хорошо, она уже вполне могла похвастаться своими навыками.
Ханако вошла на кухню и похвалила:
— Какая ты хорошая хозяйка! Уже почти закончила!
Каори поддержала ее:
— Да, Аяко сделала все сама, без моей помощи!
Аяко стояла, чуть побледнев.
— Спасибо… Я столькому научилась у вас…
Ханако забрала у нее нож:
— Ты устала. Отдохни: пойди в сад или приляг на веранде — в это время там хорошо. Я сейчас все принесу.
Девочка задремала и проспала несколько часов. Каори накрыла стол на веранде и сидела, укрыв Аяко пледом. Юки суетился, коля дрова, чтобы приготовить рыбу на гриле.
Этим вечером она вернулась домой позже, тихо проскользнув в свою комнату, когда все спали.
Для Аяко выходные были маленькими спасительными островками — днями, когда она была сыта. Теперь она приходила к Юки после уроков, чтобы позаниматься. Ханако и Каори всегда угощали ее чем-нибудь. С наступлением летних каникул Аяко постоянно проводила время с Юки — подальше от дома и братьев, которые норовили ее обидеть. Таэко было наплевать, где пропадает ее дочь.
Юки вел Аяко по сосновому лесу и рассказывал:
— По этой тропинке мама пришла к дому бабушки Каори. Там, выше, находится закрытый приют. Мама мне рассказывала, как сбежала оттуда, и показывала это место.
Аяко собирала грибы и спросила:
— А можно туда сходить с тобой, Ю…? Ты можешь показать мне это место?
— Нам через лес не пройти, — ответил он, почесав затылок, — да и нас туда не отпустят: это опасное место.
Аяко грустно вздохнула:
— Жалко…
Задумавшись, Юки все же согласился:
— Хотя, если мы не будем там лазить, то можно сходить.
Аяко посмотрела на мелкие вытянутые грибы:
— Смотри, Ю… какие грибочки!
Юки остановил ее:
— Эти собирать нельзя: они несъедобные.
Аяко уже более-менее поправилась благодаря тому, что Каори и Ханако научили ее готовить и заботиться о себе самостоятельно. Даже одежда девочки стала чище и опрятнее.
Вечером, вернувшись домой, Аяко принесла немного грибов с собой. Таэко, как обычно, бросила ей немного риса в чашку:
— Ты сильно разожралась. Думаю, тебе стоит уменьшить порцию. Мне не на что тебя кормить!
Она стояла у окна кухни, вульгарно одетая, и курила, затягиваясь сигаретой через мундштук.
Аяко, несмотря ни на что, сохранила доброту:
— Спасибо, мама, мне этого хватит. Я сейчас приготовлю…
Таэко перекорежило:
— Че…
Братья, сидевшие за столом, заталкивали в рот пустой рис.
— Я немного грибов собрала, могу приготовить суп из них, — произнесла Аяко, показывая простенькую сумку, сшитую на уроке домоводства.
Таэко, негодуя, ответила:
— Хоть какой-то толк от такой никчемной девчонки!
Она пристально смотрела, как дочь принялась готовить. Пусть в супе были только разные съедобные грибы да та горсть риса, но все же это было больше, чем Таэко обычно давала ей.
Подойдя к плите, Таэко сказала:
— Дай попробую!
Взяв ложку, она зачерпнула немного бульона:
— Пресно и мерзко на вкус. Ты так ничему и не научилась. Но жрать можно: от недосоленной еды еще никто не помер.
— Спасибо, мама… — ответила Аяко, склонив голову.
Коджи и Рета смотрели, как она ест приготовленную ею похлебку. Отчасти их это раздражало.
— Посмотри, Ре… Как она давится своей стряпней… — Коджи потянулся к блюдечку Аяко.
Таэко остановила его, достала деньги из кошелька и протянула ему:
— Оставь, пусть ест. Сходите с Рета, купите мне сигарет и себе что-нибудь возьмите.
Коджи выхватил деньги и убежал с Рета. Первым делом они побежали в кино.
В то время как Аяко поужинала и ушла в комнату, она легла на свой ящик и уснула.
Рано утром она хотела ускользнуть из дома, но на кухне уже кто-то гремел посудой.
Выйдя из комнаты, она увидела Коджи, доедающего ее суп:
— Ну и поганая из тебя повариха! Че, пораньше к любовничку собралась?!
Таэко вышла растрепанной из комнаты и встряхнула копну пышных блестящих черных волос:
— Что расшумелись?
— Доброе утро, мама… Ты уставшая… — пробормотала Аяко, опустив взгляд.
Таэко увидела, как Коджи вываливает остатки на пол, и воскликнула:
— Ты скотина! Разбрасываться едой в моем доме! Я чрезмерно хорошо относилась к вам с Рета?! — Она прошла мимо дочери, даже не заметив ее.
Аяко убежала, пока Таэко ругала Коджи.
— Ты ублюдок! Я тоже поела бы ее стряпни! Почему вы ведете себя как свиньи?! Чертовы ублюдки…
Прибежав к дому Арасияма, она встретила Ханако, которая собиралась на работу. Поклонившись, Аяко поздоровалась:
— Доброе утро, госпожа Арасияма.
Ханако, выкатывая мотоцикл, улыбнулась ей:
— Аяко, доброго утра! Ты прибежала так рано. Пойдем, я покормлю тебя. Наверняка у тебя еще ни крохи, ни росинки во рту не было.
Аяко, склонив голову, прошептала:
— Правда… Коджи съел мой суп, который я приготовила вчера, и вылил остатки на пол.
Ханако коснулась ее головы и провела пальцами по спутанным волосам:
— Ничего. Пойдем. Потерпи немного. Как подрастешь, я смогу тебя взять на работу. Главное — учись и не унывай!
Каори сидела в гостиной с чашкой чая. Она тоже привыкла вставать очень рано.
— Аяко, ты прибежала, — сказала она.
Ханако кивнула:
— Да, мам, покормишь ее? Я поеду посмотрю бумаги по расходам.
Каори взяла девочку за руку:
— Да, я позабочусь о ней.
После завтрака Каори сидела и расчесывала спутавшиеся волосы Аяко.
— Тебе стоит ухаживать за собой. Как у тебя все спуталось…
— Вы себя плохо чувствуете, госпожа Арасияма? — спросила Аяко, повернувшись к ней.
Каори, проведя пальцами по ее волосам, ответила:
— Нет, милая. Я просто в последнее время сильно устаю.
Аяко положила голову ей на колени и прилегла на диванчике:
— Пожалуйста, погладьте еще… Мне так не хватает этого дома. Чтобы меня… Мама… Она больна, и я боюсь ее…
Каори гладила ее, успокаивая. Аяко даже чуть задремала: ей нравилось то душевное тепло, которого не давали дома.
Ближе к полудню они ушли гулять с Юки. Поднявшись вверх по улице, он привел Аяко к воротам приюта. Взявшись за руки, они вошли на территорию. Это место было настолько покрыто дурной славой, что его даже не охраняли: из-за нескольких несчастных случаев сюда вовсе перестали ходить.
Юки, показывая на одно из зданий, произнес:
— Мама отсюда сбежала через прачечную.
Он провел ее через небольшое помещение:
— Видишь, вот здесь она перелезла и рассталась с подругой. Если идти вдоль утеса, то придешь к нашему дому. Но это опасная тропа из-за гористой местности.
В здания они далеко не заходили. Проведя Аяко через калитку к другому корпусу, они оказались на небольшом кладбище.
Юки подвел ее к одной из могил и, склонив голову, тихо произнес:
— Это одна из подруг мамы. Ее убили в этом месте. Но Кирико приходит к ней по ночам и пугает.
Аяко прижалась к нему:
— Какое жуткое место… Ю… Давай уйдем. Мне страшно и не по себе здесь!
— Да… Хочешь мороженое? — предложил он. — Давай зайдем, возьмем. Мы ведь все равно пока погуляем здесь.
Уходя, она коснулась ладошкой надгробья Кирико и тихо попросила:
— Не сердитесь на тетю Ханако…
Аяко понравилось гулять по городку: она так далеко раньше не ходила и тем более не сидела в кафе. Для нее мороженое было чем-то необычным.
— Ю… Оно холодное, у меня во рту все сводит, но так сладко!
На лице Аяко играли солнечные лучи, пробиваясь через листву в парке. Для нее каждый день каникул был особенным, потому что она гуляла с другом и училась чему-то новому.
Но вечером, вернувшись домой, Аяко не получила даже той маленькой порции, что обычно давала ей мать.
Таэко, куря, как обычно, на кухне, бросила:
— Раз ты сама умеешь готовить, я не стала оставлять тебе ужин!
Аяко молча ушла в комнату. Копаясь в старых вещах, она искала то, в чем можно учиться плавать.
Таэко зашла к ней и спросила:
— Ты что ищешь? Этот хлам давно пора выбросить!
Аяко, встав у стены, тихо ответила:
— Меня обещали научить плавать…
Таэко подошла и приподняла ее голову за подбородок.
— Смотрю, ты похорошела. И кто это? Не ублюдок ли Арасияма?
Аяко отвела взгляд и стояла молча, прижавшись к стене. Таэко дала ей пощечину — на щеке остались царапины от длинных ногтей.
— Так я и знала!
Она на какое-то время вышла из комнаты, а вернувшись, бросила на ящик шорты и пару футболок.
— Это мои старые вещи. Все равно я не знала, куда деть это барахло. Можешь взять. И выкинь наконец эти старые тряпки — они уже никуда не годятся!
На улице стояла сильная жара, поэтому Аяко ждала Юки в гостиной. Ранние визиты Аяко для Каори и Ханако уже стали привычными: девочка всегда помогала по саду или на кухне.
Ханако, смазывая царапины на щеке гостьи, тихо спросила:
— Она снова бьет тебя?
— Мама болеет, — ответила Аяко и добавила: — Ей сложно меня воспринимать. Ведь я нежеланный ребенок — от иностранца, который ее изнасиловал.
Ханако прижала ее голову к себе.
— Ты не виновата в этом, даже если это правда. Зная Таэко, с ней могло такое случиться. Но она всегда была очень жестокой. Таэко никогда не признавала своей вины.
Аяко слушала, как бьется сердце Ханако, и прикрыла глаза.
— Спасибо… Вы такая добрая…
Ханако отпустила ее и встала.
— Мне пора. Будь хорошей девочкой.
Аяко осталась с Каори и помогала на кухне. Ей нравилось проводить время с ней: Каори часто хвалила ее, учила готовить и с удовольствием читала ей вслух. У них дома она узнала, что значит семья — в отличие от того, что было в окружении братьев и родной матери.
Юки спустился и уже звал ее:
— Ая… Ты готова?
Аяко встала с диванчика в гостиной.
— Да, Ю… У меня нет купальника, но мама дала мне шорты и пару футболок. Это подойдет?
— Вы хотите пойти купаться? — встревожилась Каори.
— Да, госпожа Каори. Юки будет учить меня плавать.
Каори взяла ее за руку и ласково погладила.
— Хорошо. Только будьте осторожны и не ходите туда, где глубоко!
Аяко, как всегда, следовала за Юки.
— Смотри, вот здесь мелко. Иди ко мне, Ая…
Они пришли к месту недалеко от того, где обычно рыбачили. Аяко неловко шла по каменистому дну.
— Ю… Я боюсь: вдруг поскользнусь и упаду.
Юки взял ее за обе руки.
— Не бойся, пойдем со мной. Попробуй почувствовать, как вода тебя держит. Тебе нужно просто расслабиться.
Аяко неуверенно легла на воду.
— Хорошо… Только не отпускай и не уходи…
— Не бойся. Я никуда не уйду. Чувствуешь, как вода поднимает тебя? — Он крепко держал ее.
Какое-то время Аяко привыкала к воде, потом встала на ноги.
— Мне кажется, я погружаюсь.