- -
- 100%
- +
— Стой! Это последние. Пусть хоть один барабан останется. Думаю, нам пяти пуль хватит, чтобы завалить ублюдка с его сукой!
Рета любил чистить и рассматривать револьвер. Он часто доставал его, натирая тряпкой до блеска.
Коджи, подойдя к нему, толкнул, сказав:
— Хочешь позабавиться? Вернуть домой эту суку, Аяко? С этим мы сможем делать с ней что захотим!
Рета кивнул ему. Они дождались ее вечером, когда закончилась смена, — подошли на улице, когда она уже далеко отошла от клуба.
— Ты давно не появлялась дома? — догнав, Коджи остановил ее.
Аяко напряженно ответила, оглядываясь:
— Что вам нужно? Отвалите от меня!
Коджи, угрожая ей найденным пистолетом, рявкнул:
— Заткнись и пошли!
В ее глазах уже не было страха, что взбесило братьев.
— Стреляй! Все равно вы трусы, мне ничего не сможете сделать! Я не дам вам наслаждаться моей болью и унижением, чертовы психопаты!
Рета, замявшись, пробормотал:
— Ко, ты сказал, что с ней не будет проблем…
Коджи ударил ее с размаху по голове рукояткой — несколько раз. Аяко упала без сознания.
— Так ведь и нет проблем, Ре! Ведь правда? — сказал Коджи, застегивая наручники на запястьях Аяко. — Поднимай эту суку и пошли, развлечемся…
Притащив ее в здание закрытого приюта, они пристегнули Аяко к кровати в одной из комнат. Надругавшись, они начали избивать сестру.
— Ты всегда была грязной шлюхой! — кричали они, нанося удары.
Коджи, остановив Рету, с жуткой безобразной ухмылкой произнес:
— Слушай, а зачем мы тратим время на нее? И зачем ждать этого ублюдка? Может, нам наведаться к его матери?
— Да, — рассмеялся Рета. — Она такая мелкая, что с ней легко будет справиться. А если ее притащить сюда, мы можем развлечься с ними обеими!
Коджи подначивал:
— Да, братан! Развлечься… — Я разорвал бы эту суку…
— Выродки… — хрипло произнесла Аяко, отхаркивая кровь.
Коджи ударил ее ногой — так, что она чуть не захлебнулась слюной и кровью.
Есио, как обычно, возился на кухне, пытаясь сварить кофе себе и Таэко.
— Чертовы ублюдки! Как хорошо, когда они были в лечебнице! Сволочи… Все-таки добились своего… Аяко ушла из дома… — Он тяжко вздохнул. — Милое дитя… Надеюсь, эти твари не сделали ничего с тобой… Иначе я им кишки выпущу…
Бурча себе под нос, мужчина пытался дотянуться до банки, когда на кухню вошел Коджи.
Есио, подъехав к нему, спросил:
— Ко… Поможешь кофе сварить? Кто-то убрал высоко ту банку, что купила Аяко, и я не могу достать.
Коджи толкнул ногой коляску с мужчиной:
— Отвали, урод! Что, те помои, что пьем мы, вам не нравятся?
Коляска с грохотом ударилась о буфет. Мужчина раздраженно бросил:
— Ублюдки, для чего вы вернулись? Чтобы портить нам жизнь!
Коджи, подходя, возмущенно выкрикнул:
— Это и наш дом тоже! А ты — просто калека, что трахает эту шлюху!
Есио, сжав подлокотники инвалидного кресла, процедил:
— Аяко учится и работает, покупает хороший кофе и продукты. Она всегда специально варила больше, чем ей нужно, чтобы оставить нам с матерью! Она сбежала из дома из-за вас!
Коджи подошел с ухмылкой:
— Ты немощный, больной калека!
— Ты! Урод, ты меня покалечил, чертов бездельник! — Есио, сжав подлокотники, прошипел: — Подойди поближе — и узнаешь, какой я немощный!
Коджи направил револьвер, который нашел Рета, ему в лицо.
— Трус! — Это было последнее, что сказал Есио. Раздался хлопок от выстрела.
Таэко зашла, держась за голову:
— Что вы так расшумелись?
Вид крови и тела с простреленной головой быстро привел ее в чувство. Подбежав, она дрожащими руками ощупывала тело Есио.
— Коджи, ты убил его, сволочь, поганый ублюдок! Ты лишил меня единственной радости в жизни!
Повернувшись, она замахнулась. Коджи упер ей в грудь револьвер и спустил курок.
— Так, значит, и жизнь тебе больше не нужна?
Таэко упала на пол с простреленным легким…
Рета подошел, недоумевая, что происходит:
— Ко, что мы будем делать? Зачем это?
Коджи повернулся с безразличием, держа в руке оружие:
— Пошли, здесь становится скучно…
Таэко осталась лежать на кухне. В ее голове вертелись мысли: «Что… почему… горячо… Разве я мало дала тебе, Коджи? Неужели чертова стерва была права…, и мне следовало больше уделять времени и внимания Аяко? Только ты меня любила искренне…»
Вздох, хрип и дрожь от боли и холода пронизывали тело Таэко.
«Чертова стерва?» — раздался голос где-то в голове, что ранее забивался алкоголем. — «И это сейчас говоришь ты, Таэко Окада?»
Таэко захлебывалась и истекала кровью:
— « Неужели я заслужила это?.. Я же…»
Ее снова перебил леденящий голос:
— «А разве нет? Ты всегда была жуткой мерзавкой! Разве не так?»
Из горла Таэко вырвался кашель с кровью:
— «Да кто ты такая, чтобы меня осуждать?!»
Голос, что был ей привычен, прошептал:
— «Я — та Таэко Окада, которую ты практически уничтожила в себе… Как же я хотела подружиться с ней… Ханако была такой робкой, но смелой. Помнишь, как она тебе дала отпор после того, как вы с подругами избили ее, и ты украла брелок и серебряный пенал?»
Таэко судорожно дернулась:
— Эта дрянь из приюта… Она заслужила это!
Голос шептал у нее в голове:
— «Ты всегда оскорбляла ее… А как радовалась, когда Сузуки в горячке ударил Ханако, даже не поняв, кто был за его спиной… Как ее маленькое тело отлетело и упало на землю… Тогда он чуть не вылетел из школы за это… Но она лично вступилась за него перед директором! А помнишь, как Аяко впервые приготовила суп? Тогда я смогла попробовать, чему научилась дочь. Да, это была я, что разрешала ей брать продукты для готовки…
Таэко исказила лицо от боли:
— «Хватит издеваться!.. Что ты такое?.. Почему ты не замолкаешь?..»
Голос в голове прогремел:
— «Издеваться?! А каково было мне, когда ты устроила пир после смерти Каори Мизучи? Я испытывала такую боль в то время, когда ты предавалась чревоугодию… И ты меня не заставишь молчать больше! Надеюсь, ты не забыла, как спокойно сидела, курила на кухне, когда мое сердце разрывалось от того, что Коджи и Рета сделали с моей Аяко… А после просто стояла, смотрела на нее без доли жалости, когда я где-то в глубине тебя готова была разорвать свое горло собственными руками… А потом прибежал тот парень, ее сын Юки, чтобы проводить мою девочку в школу… И после, уже днем, приехала Ханако… Она больше переживала за нее, чем ты… Ханако заменила ей нас, родную мать… В то время как ты предавалась похоти!»
Теперь уже в ее голове раздавался смех:
— «Ты столько предавалась распутству, что забыла, как любить! Потому с Есио Дайсе была всегда я! И любил он меня, а не тебя! Ты тоже получила, что заслуживаешь! Как же я рада, что наконец ты окажешься в аду, как я была при нашей жизни…»
Таэко утихла и смотрела в потолок застывшими мертвыми глазами:
— «Прости меня, Аяко… Лишь только ты будешь оплакивать меня… Хоть я и была жестока с тобой… Можно я… Я хочу попрощаться с ней и извиниться…»
Тихим порывом ветра с моря донесло голос:
— «У тебя было достаточно времени, но ты его растратила впустую. У смерти нет отсрочки, и твой час пришел.»
Ранним апрельским утром капитан Ичиро сменил курс на порт Касивадзаки. Старший матрос, зайдя к нему, спросил:
— Кэп, что-то случилось?
— Нет, — задумчиво ответил Ичиро, — я просто хотел проведать знакомого. Раз мы проходим мимо, ненадолго зайдем в порт.
Местным не особо нравилось, что в их порту пришвартовалось чужое судно, но отношение изменилось, когда Ичиро, сойдя на берег, спросил у рыбаков, которые готовились выйти в море:
— Простите за неудобства. Вы не подскажете, как пройти отсюда к дому Ханако Арасияма?
Мужчина, что чинил сети, указал на большой дом на склоне:
— Да, если пойдете так, не ошибетесь. Дом Арасияма практически по прямой, вам лишь нужно свернуть направо, как увидите его.
Ханако, как обычно, ходила дома в нижнем белье, когда к ней вломились братья Окада.
Рета, вломившись в дверь, тупо улыбнулся:
— Кто тут у нас?
Она быстро побежала на кухню. Рета, выстрелив, крикнул:
— Стой, падла!
Коджи ударил Ханако в живот, когда она выходила из кухни.
— Придурок, ты мог убить ее, дебил! — выругался он.
Схватив, он бросил женщину на пол посреди гостиной. Ханако лежала, сжавшись от боли.
— Отдай мне пистолет и держи ее за руки! — сказал он.
Ханако сильно брыкалась, Коджи разорвав кружевной фиолетовый лифчик с силой сжал ее грудь.
— Мне больно ублюдок! Отпусти! Юки вас убьет! — кричала она извиваясь подобно змее.
Рука Коджи спустилась вниз к кружевным шортикам.
— Ублюдок, нам ничего не сделает! — усмехнулся Коджи.
Он водил рукой по ставшем влажным белью, Ханако испугавшись кричала:
— Не смей трогать меня там. Вы ублюдки, нет!
— Да ты возбудилась! — облизав пальци прошипел Коджи.
Впервые за долгое время Ханако почувствовала себя беспомощной.
— Прошу, отпустите меня… — теперь она уже не кричала, а взмолилась, глядя в безжалостные лица братьев.
Ичиро поднимался по тропе к дому. «Стрельба?» — подумал он и поспешил узнать, что случилось.
Подойдя ближе, он уже слышал крики Ханако:
— Пустите! Нет!..
Вбежав в дом, Ичиро увидел двух парней пытающихся изнасилывать ее, Коджи направив пистолет в его сторону процедил:
— Ты еще кто?
Он выстрелил несколько раз. Две пули, остававшиеся в револьвере, попали в левую руку Ичиро.
Пышный букет, который он принес, выскользнул из пальцев и упал на пол, обагренный кровью. Адреналин ударил ему в голову, тело трясло — но не от боли, а от гнева на этих подонков. Ичиро рванулся вперед, схватил Коджи и ударил его здоровой рукой — с такой силой, что тот обмяк и рухнул без сознания.
Рета, жутко перепугавшись, отпустил Ханако и пустился бежать, но Ичиро нагнал его на заднем дворе.
Свалив с ног, он пнул его под дых, затем рывком выдернул топор из пня — и на миг замер, глядя на глупца, корчащегося от боли на земле.
Ичиро, придавив его раненой левой рукой, занес топор и выкрикнул:
— Недоноски, как вы посмели…
Рета побледнел от страха, когда топор с глухим стуком воткнулся в землю рядом с его головой.
Ичиро вернулся, таща Рету за шиворот, и увидел, как Ханако бьет Коджи по лицу кулаком: кровь брызгами разлеталась в разные стороны.
— Что, изнасилывать меня захотели?…
Ханако встала перед Ичиро в одних влажных кружевных шортиках, не стесняясь того, что грудь ничего не прикрывало, хоть она и была достаточно большой для ее роста.
Дыхание у нее было очень быстрым. Она резко, гневно, раздраженно произнесла:
— Что, если мой сын встречается с твоей дочерью, ты решил, что я тебе что-то должна?
Она была сильно на взводе. Ичиро, подняв пышный букет с пола, медленно подошел к ней, тихо произнося:
— Простите, что пришел без приглашения, но мы проходили мимо вашего порта на промысел. Я просто хотел проведать вас! Не сочтите за грубость!
Ичиро, отдав цветы, укрыл Ханако своим пальто — оно было ей очень велико и почти волочилось по полу.
— Тебя ранили? Подожди, я вызову скорую и полицию, — Ханако чуть смягчилась, прижимая к себе букет — Спасибо… Я так люблю полевые цветы!
На мгновение Ичиро увидел блеск слез в ее янтарных глазах.
К приезду скорой и полиции Ханако все так же ходила по дому в пальто Ичиро и нижнем белье — она уже обработала раны самостоятельно.
При полицейских Коджи и Рета пришли в себя и тут же принялись обвинять друг друга. Младший, Рета, в панике выпалил, что именно они собирались сделать.
В ужасе Ханако бросилась переодеваться. Выбежав из дома вместе с Ичиро, они сели в ее красный пикап и поехали следом за полицейскими — в заброшенный приют. Там Рета показал сестру Аяко: она была пристегнута к кровати, избитая, хлюпала кровавой слюной.
— Тетя… — сквозь слезы произнесла она, — вы пришли за мной… Я знала, что вы не бросите меня…
Полиция не дала Ханако подойти к девушке:
— Успокойтесь, вам нельзя здесь находиться! Прошу, покиньте здание!
Аяко увезли на скорой. Ханако осталась стоять перед зданием приюта: обхватив себя руками, она прикусила губу и поморщилась.
— Это проклятое место… Всегда притягивает беды! Пойдемте, вам стоит хорошенько отдохнуть и выспаться.
Дома Ичиро чинил замки на дверях, пока Ханако готовила ему комнату и ужин. Потом она молча ушла спать.
Ичиро долго не мог уснуть, лежа в кровати. Он думал о ней: «Какая сильная и смелая женщина… Несмотря на то, что она такая маленькая и хрупкая…»
Рано утром Ичиро тихо ушел, не прощаясь. Спускаясь по тропинке к порту, он не оглядывался. Окна дома Ханако выходили к морю: она сидела у окна и смотрела, как он удаляется. Почему-то ей было грустно и больно.
— Прости, Сатоси… — вдруг всхлипнула она, коснувшись щеки. На ее пальце, играя солнечными лучами, дрожала слеза. — Но я… Я просто хочу, чтобы меня любили. Хочу отдавать всю себя дорогому человеку…
Старший матрос, куря на палубе, поприветствовал Ичиро:
— Кэп, вы вернулись. Как ваш знакомый?
— Да, все хорошо, — ответил он.
Старший матрос удивленно приподнял бровь:
— Девочка? Что она тут…
Ханако быстро поднялась по трапу на судно. Подбежав, она ударила Ичиро по плечу и, заливаясь слезами, воскликнула:
— Неужели ты так просто оставишь меня?!
Даже встав на носочки, она с трудом могла дотянуться, чтобы обнять его. Ичиро наклонился и тихо произнес:
— Ханако…
— Останься со мной! Хотя бы еще немножко! — Она поцеловала его в губы и добавила: — Прошу, не уходи так!
Старший матрос, глядя на них, лишь улыбнулся:
— Кэп, мы можем еще немного задержаться. Не отказывайте такой красавице.
Ичиро поднял ее на руки — так же, как когда-то поднимал Саюри, когда та училась в средней школе.
— Я не могу вам отказать.
Ханако крепко обняла Ичиро за шею и снова поцеловала его. Легкий ветер колыхал ее мягкие волосы, а солнце превращало слезы в маленькие горячие искорки. Она и правда походила на юную девушку — в пурпурном балахоне с золотым кружевным узором, облегающих джинсах и кедах.
Они неспешно прогуливались по городку. Ханако шла с довольной и гордой улыбкой и вдруг указала пальцем на здание ресторана:
— Этот ресторан принадлежит мне. Я там еще клуб открыла. Пойдем поужинаем!
Вечер уже стал прохладным, когда они вернулись домой. Она усадила Ичиро в гостиной на диванчик:
— Подожди немножко.
Открыв дверь комнаты, она стояла в кружевном фиолетовом белье с узором из звезд
— Ичи, — окликнула она его, — проходи ко мне.
Стянув с него рубашку Ханако прошептала, прикусив ему губы при поцелуе:
— Прости, можно я буду сверху, у меня маленький рост нам так будет удобнее.
Голос Ханако немного дрожал от волнения, она была очень миниатюрной и легкой словно пушинка.
Ичиро коснувшись ее талии:
— Если тебе сложно, мы можем не торопиться.
Ее маленькие пальчики сжимались на его животе, лицо Ханако было очень нежным:
— Не переживай. Просто у меня давно небыло… Я любила лишь одного человека — она выдохнала с дрожью.
В свете луны она стала еще красивее — словно сошла с картины. Ночь была очень долгой: Ханако хотела взять от нее все до последней секунды, зная, что скоро они не увидятся. Остановившись, она чуть сдвинулась вперед, чтобы поцеловать его. Этот поцелуй длился долго, ее язык был очень мягким и маленьким.
Ханако улегшись на кровать, нежно произнесла:
— Хочешь попробовать? Я немножко устала, но не хотела бы останавливаться.
Ичиро касаясь губами ее нежного тела так, что она от удовольствия чуть прикусывала свои губы через стоны было чуть слышно:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.