- -
- 100%
- +
— Че неясно? Я тебе сказала — свали.
За соседним столиком раздался тихий шепот:
— Зря он вывел из себя управляющую…
Мужчина разразился бранью из-за неудачного подката к монахине. Он, наклонившись, схватил ее за ворот куртки:
— Ты кто такая? Соплячка!
Она треснула ему по переносице донышком кружки. Ханако с презрением резко бросила:
— Следи за базаром, падаль. Я заправляю этим баром.
Мужчина, пошатнувшись, упал на колени, схватившись за лицо. А в колонках у сцены все еще играла музыка (Sex Pistols — I Wanna Be Your Dog)
Бросив взгляд на столик где перешептывались парочка, они быстро притихли.
Монахиня спокойно осушила стакан, наблюдая за происходящим. «Видимо, мне будет сложно сегодня что-то узнать», — подумала она.
Мужчина, держась за сломанный нос, захрипел, сплевывая кровь:
— А, сука…
Он сжал кулак, покосившись на нее исподлобья.
Ханако, держа окровавленную кружку. Ее глаза загорелись янтарем, она выпалила и жестом руки позвав охрану:
— Ты че вякнул?! Я хочу поговорить с давней подругой, так что свали отсюда! А то не так получишь!
Он не успел опомниться, как охранник, подбежал, схватил его за шиворот и, волоча через зал на улицу, произнес:
— Лучше закрой рот! Наш босс ненавидит таких, как ты!
Ханако села за столик напротив монахини и сказала, отведя взгляд:
— Миса, давно не виделись.
Миса, развернув янтарный шарик карамели, ответила:
— Неужели это ты, Ханако? Это правда не сон? Я так рада, что ты жива, у тебя получилось!
Монахиня произнесла дрожащим голосом.
— Сердцем я понимала, что своим спасением обязана тебе, но, живя в аду, перестаешь верить в чудеса.
Ханако грустно посмотрела на нее:
— Я тоже рада видеть тебя! Пойдем к стойке… Нам есть что рассказать друг другу.
У барной стойки Миса положила в рот еще один янтарный шарик карамели:
— Я припасла для тебя леденец.
Она коснулась лица Ханако…
Аяко, стоя перед ними, покраснела:
— Извините.
Ханако, улыбаясь, сказала:
— Аяко, это моя…
Миса, крепко обняв Ханако, перебила шутливо:
— Она была моей первой и единственной настоящей подругой.
Аяко еще больше покраснела:
— Вы так близки… Простите, я ляпнула что-то не то.
Ханако, рассмеявшись, ответила:
— Миса шутит, но мы и вправду тогда стали очень близки…
Она взяла Аяко за руку:
— Как мы с тобой… Миса была моей семьей в приюте… Словно старшая сестра, что пыталась защитить меня от ужасов той, другой жизни…
Аяко, наполнив бокал, протянула его Мисе и поклонилась:
— Спасибо, ведь я многим обязана вам… Тетя вырастила меня…
Ханако в один присест ополовинила бокал, достала ключи от мотоцикла и положила их на стойку:
— Выпьем еще по одному и, пойдем пройдемся. Аяко, отгонишь мою крошку домой, как закроешь? Прости, мы просто… — она всхлипнула, ее глаза стали большими и влажными от слез.
Миса, обняв подругу за плечи, донесла мысль до Аяко:
— Мы не знали, что произошло с каждой из нас…
Она с улыбкой посмотрела в глаза Ханако.
— Но я вижу: ты узнала меня даже такой…
Аяко, забрав ключи, подала ей наполненный бокал:
— Да, тетя, не переживайте. Приятного вечера.
Ханако, воспрянув, положила руку на плечо подруги:
— А ты все так же любишь карамель. Не думала, что увижу тебя монахиней.
Миса тихо вздохнула, отпив:
— После твоего побега… — Ее рука нервно дернулась. — Я стала монашкой, не зная другой жизни. Да и жить в монастыре было куда приятнее, чем в приюте. Меня лечили и учили там. У меня появились подруги — девушки, которым я не была противна…
Ханако гладила ее по плечу, внимательно слушая. Миса смотря в на пену в бокале с пивом.
— Мужчинам отвратительно мое тело. Мои руки ужасно болят, если я что-то долго делаю, да и пальцы плохо двигаются.
Ханако, взяв Мису за руку:
— Я благодарна тебе за твою помощь, прошу, не вини меня в том, что они сделали.
Она прижала ладонь Мисы к своему лицу.
— Прости… Я столько корила себя за то, что не настояла тогда… Но мне было всего… двенадцать… А рост… Я и сейчас не очень высокая, — шутливо произнесла миниатюрная Ханако.
Миса, смотря ей в глаза:
— Я знала, что меня рано или поздно накажут за это. И готова была к этому! Даже надеялась, что на этом для меня все закончится…
Ханако, отпив, опустила голову.
— Что я могу сделать для тебя? Чем помочь?
Миса тихо, коснувшись ее:
— Мне хотелось бы как раньше проводить с тобой… Я плохая монашка, опять думаю о грехе…
Ханако ударив кружкой по стойке:
— Мы сполна заплатили за свои жизни. Я сделаю для тебя все, о чем попросишь.
Миса покраснев:
— Мне стыдно о таком говорить, прилюдно.
Встав, Ханако потянула ее к выходу:
— Пойдем на воздух.
Позже они ходили по берегу моря, молча прогуливаясь. Миса, сев на камень, сказала:
— Ханако, я хочу… Мы можем… как тогда? Теперь я стесняюсь таких простых вещей. Хотя бы одну ночь — я хочу посидеть с тобой, поговорить, не запирая в подвальной комнате, как в приюте… — Разразившись эмоциями, Миса закончила через силу.
Ханако, сев рядом, ответила:
— Мы тогда много мечтали, как сбежим вместе… Даже не зная мира за забором… Но мы были искренни друг с другом. Я хочу вернуть это!
Встав она улыбнулась:
— Пойдем Миса, холодает, мой дом здесь недалеко.
Ханако, проводив Мису домой, усадила ее в гостиной на диванчик, предложив:
— Миса, чай или кофе?
Миса, вежливо отказываясь, ответила:
— Спасибо, но я сегодня очень устала.
Ханако, указав на дверь, сказала:
— Пойдем.
Ханако молча провела Мису в свою ванную и протянула полотенце.
— Ты можешь принять ванну. Не стесняйся, я помню каждый твой шрам и не испугаюсь, если у тебя появились новые!
Она водила пальцами по шрамам Мисы, стоя под душем.
Ханако, подняв глаза на лицо Мисы, спросила:
— Расскажи мне, что с тобой сделали эти сволочи.
Миса, опустив голову, замолчала — ее лицо исказилось болью. Капли воды стекали вместе со слезами.
— Когда ты сбежала, я долго тянула время. Эта тварь меня била своей тростью, пока я не потеряла сознание. Последнее, что я помню, — как мне причинял боль какой-то жирный урод… Голоса и громкие хлопки. Он сломал мне кисти рук, оставил эти шрамы на лице… После я очнулась в больнице. Обо мне впервые кто-то заботился, поэтому я осталась в католическом приюте, куда меня перевели.
Она провела пальцами по плечу Ханако:
— Это?..
Ханако, встряхнув волосы, ответила:
— Я попала в аварию, ничего страшного…
Миса вдруг улыбнулась:
— Ты живешь полной жизнью! Значит, все, что мы пережили, было не зря…
Ханако, выходя из ванной, сказала:
— Подожди, я принесу тебе что-нибудь накинуть.
Мама Каори была высокой… Она опустила глаза:
— Госпожа Арасияма была очень добра ко мне… Жаль, что я не могу… Ведь она…
Миса, смахнув слезы с глаз, ответила:
— Я знаю, каково это — когда уходят близкие…
Она, завернувшись в полотенце, с любопытством рассматривала фотографии, стоящие на комоде, пока Ханако рылась в полке. Миса взяла фото молодого красивого парня, стоящего на фоне стены в баре с неоновой акулой.
— А кто этот красавчик? — спросила она.
Ханако, подойдя, ответила:
— Это мой сын, Юки. Он сейчас учится в Токио.
Миса вдохнула с восторгом:
— Ты замужем? Я бы…
Ханако, перебив ее, сказала:
— Нет…
Она достала из шкафчика фотографию и протянула Мисе:
— Сатоси был моим одноклассником. Он единственный, кто заступался за меня. Мой Сатоси… разбился насмерть в семнадцать…
Она протянула Мисе юкату:
— Возьми…
Миса вернула фото. Накинув на плечи юкату, она прижала подругу к себе:
— Прошу, раздели со мной свою боль… И я помолюсь о том, чтобы облегчить ее…
Ханако, смотря ей в глаза, продолжила:
— Он подвозил меня домой вечером, уже сильно стемнело… Мотоцикл на что-то налетел… Я даже не поняла, что случилось… А когда очнулась… Его голова была разбита… — Ханако сглотнула. — Ведь Сатоси отдал шлем мне… Он умер из-за меня…
Она закрыла лицо руками:
— Я пришла домой поздно ночью. Утром мама Каори отвезла меня в больницу, а после обследования… Врач, сообщил нам, что я беременна. Мне очень повезло, что Юки родился. Она очень помогала мне и не стала ругать, хоть я была еще очень юна. Он — единственный, кто остался у меня из родных.
Миса нервно улыбнулась:
— Как же тебе повезло… Ты познала и любовь, и радость материнства. Мне не дано ни того, ни другого. Я не могу родить ребенка… Для меня чудом было просто остаться в живых…
Она провела по шву внизу живота:
— Мне пришлось перенести операцию, чтобы остановить кровотечение…
Ханако вздрогнула:
— Ты злишься на меня, Миса?
Монахиня честно призналась:
— Нет, но я все же завидую тебе. У тебя есть сын, у меня нет никого — лишь вера в Бога.
Ханако обняла печальную Мису:
— Неправда! У тебя есть я и мой Юки! Я ему много рассказывала о тебе, и Юки будет рад познакомиться.
Миса украдкой спросила, будто боялась, что подруга откажет:
— Могу ли я? Что об этом скажет церковь… Но позволь мне стать его крестной…
Ханако:
— Ты Богу отдала так много от себя, неужели он будет против?
Миса :
— Я долго была служительницей церкви, для меня это звучит как богохульство. Но я хочу познакомиться с ним.
Ханако:
— Я вас познакомлю, когда он приедет.
Миса дрожащей рукой протянула ей свои четки. Она смотрела в глаза Ханако:
— Прошу, можешь передать их ему…
Ханако, приняв их с теплой улыбкой, сказала:
— Мы будем семьей, как и прежде…
Она положила их на столик рядом с кроватью. Они долго сидели в тишине, пока Миса не вздохнула:
— Я долго пыталась узнать о тебе хоть что-то. Настоятель рассказал о закрывшемся приюте здесь, в Касивадзаки, о том, что меня забрали из местной больницы…
Ханако, прижавшись к ней, произнесла:
— Прости… Я… не забывала о тебе… Но даже не знала, кого спросить…
Она опустила глаза:
— После побега я долго брела по лесу, а когда дошла до этого дома, то была уже на пределе… Каори вымыла и накормила меня… А утром пришла врач и странный человек… Это был ее нотариус. Меня в тот же день отвезли в больницу. Там врачи и полицейские долго разговаривали со мной, спрашивая о произошедщем.
Миса посмотрела в окно, оттуда дул легкий летний ветер с моря неся свежесть с прохладой.
— Это правда была ты, кто спас их от страшной участи… — она наклонившись посмотрела в глаза подруге. — Меня — от ужасной смерти…
— О том, что приют закрыли, я узнала, только когда пошла в школу, — поежившись, проговорила Ханако, — но долго не решалась посмотреть на него. Я узнала, что всех девочек распределили по разным учреждениям… — Вздохнув, она продолжила: — Даже мама Каори не смогла помочь мне, ведь она и так взяла меня под опеку и заботилась как о родной. Я о большем просить не смела…
Миса, улыбнувшись, погладила ее по голове:
— Тебе не в чем винить себя. Важнее то, что мы все-таки встретились. Когда меня направили сюда, в местный приход, я ходила к приюту и видела из окна бывшей своей комнаты, как ты ухаживаешь за могилами…
— Значит, ты меня видела? — обиженно надулась Ханако. — Почему не окликнула или не подошла?
— Я побоялась… Вдруг ошиблась, — она глубоко вздохнула. — Выйдя за тобой следом, я расспросила местных. Один пожилой мужчина сказал, чтобы я сходила в тот бар-ресторан. Поначалу я просто приходила, надеясь встретить тебя. Но позже решила поспрашивать, и тот мужчина начал приставать ко мне с пошлыми шутками… А потом…
Ханако, рассмеявшись, воскликнула:
— А потом я расквасила ему нос пивным бокалом!
Миса, улыбнувшись, уже улеглась ко сну.
— Мне нужно написать настоятелю, что у меня получилось. Теперь я буду работать здесь — местный пастор приятный человек. Заходи к нам, я, правда, пока сама толком не обжилась, но он позволил мне поискать тебя…
Ханако, прижавшись к ней и засыпая, прошептала:
— Теперь нас ничто не сможет разлучить. Через столько лет мы все-таки встретились… Я больше не отпущу тебя…
Проснувшись, Ханако занималась готовкой. Миса еще спала. Она давно так открыто ни с кем не разговаривала.
К завтраку на столе были сладости и горячий кофе, аромат которого разносился по дому.
Ханако войдя в комнату:
— Доброе утро, Миса, пойдем позавтракаем вместе.
— Как у тебя хорошо! — Миса потянувшись в кровати. — Я даже не хочу вставать, так бы и осталась в твоей постели. Жалко, что мне придется возвращаться в свою комнату, предоставленную церковью.
Ханако улыбнувшись:
— Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь.
В дверь раздался стук. Ханако, подойдя открыла, пригласив войти в гостиную девушку лет девятнадцати.
Она, быть может, выглядела нелепо: одетая в широкий желто-зеленый балахон с короткой юбкой, набранной из желтой и зеленой ткани, с поясом из костей. На шее девушки было ожерелье с птичьим черепом и разноцветными самоцветами, ее котелок также был украшен черепами. В руке была трость, напоминающая змею, а в волосы вплетены цветные перья.
Ханако воскликнула обняв ее:
— Инаэ, проходи! Ты как раз пришла на кофе. Познакомься: это моя давняя подруга Миса.
Она повернула ее к высокой монахине. Девушка, вскрикнув, упала назад и закрылась тростью.
Ханако удивленно спросила:
— Инаэ, ты не ушиблась?
Миса, подойдя, присела перед ней, взяв за руку:
— Что тебя так напугало, дитя? Не бойся, здесь, в этом доме, нет опасности.
Инаэ уткнулась лицом в Ханако, она лишь украдкой смотрела на Мису необычайно голубыми глазами. Перед ней предстала истерзанная фигура с ярко-красными линиями, пересекающими тело, словно оно было рассечено на множество частей. Темный дым окутывал женщину, едкий, словно сажа, падая хлопьями.
Ханако спросила:
— Что случилось, Инаэ?
Инаэ дрожа от страха:
— Эта женщина лоа, тетя в вашем доме мертвец…
Ханако успокаивая побледневшую Инаэ:
Не бойся, это моя подруга…
— Она словно разрубленный труп, источающий смрад, — нервно бормотала Инаэ.
Миса отдернула руку:
— Простите, я лучше пойду…
Ханако, схватив ее за запястье, сказала:
— Подожди, Инаэ не хотела тебя оскорбить.
Миса возразила:
— Она меня смердящим трупом назвала.
— Прости ее, — вздохнула Ханако. — Инаэ слепая… в обычном смысле. Но она видит иное, что обычному человеку не под силу.
Миса, присев перед Инаэ, попросила:
— Дитя, посмотри на меня и скажи, что ты видишь.
Инаэ прижалась к Ханако, но все же подняла взгляд. Дрожащей рукой, указала четкие линии тянущихся по телу шрамов:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.