Магическая Академия «Антарес». Книга 3

Глава 3. Маленькая хозяйка

Даже после самого солнечного и сухого дня, воздух пронизывала влажная, колючая стужа. Она вырывала из-под капюшона главной горничной облачка пара, стремясь похитить последнее тепло. Еще немного, и в такой легкой накидке на улицу уже не выйдешь. Акки потерла ногу об ногу, ежась от холода, пробиравшегося вверх по колготкам.

— Брр, холодина…

Она надвинула на нос голубой шарфик из зимнего гардероба и продолжила красться по саду. Ее не слишком заботило, что кто-то может устроить за ней слежку, ведь в такую промозглую ночь вряд ли кому-нибудь взбредет в голову отправиться на прогулку.

Решимость маленькой горничной всегда пропадала, когда в траве проявлялись очертания зелёного подвала. Его не мог обнаружить никто другой, магическим образом он возникал где ему вздумается. После открытия железной крышки, всегда так тяжело поддавшейся ее силам, звучал голос, от приторного дружелюбия которого волосы вставали дыбом.

— Приветствую, маленькая хозяйка!

Акки протиснула через пересохшее горло ком необъяснимого страха и шагнула на залитые кровавым сумраком каменные ступени. Они были широкими и довольно высокими для коротеньких ножек горничной, поэтому что спуск, что подъем — становились для нее испытанием.

Акки не любила произносить это имя, но вежливость обязывала:

— Здравствуй, Марабас…

Голос хохотнул, будто чувствуя ее пренебрежение, но не имея ничего против такого обращения к себе. Алый свет, лизавший голые каменные стены и сводчатый потолок, сгустился вокруг грубо сколоченного деревянного стола и простецкого табурета, вылепляя зловещий силуэт: горбатая спина, обтянутая кожей — багряной, словно свежий ожог; волосатые черные ноги с козьими копытами вместо ступней. Непропорционально-огромная голова обернулась на Акки, выпучив черные глазища и хищно ощерившись желтыми клыками.

— Тебя опять долго не было. Ты принесла, что я просил?

Голова нависла над Акки, пуская ей в ноги большую тень и царапая ее личное пространство черными рогами.

— Ну? — наседал Марабас.

Акки выдохнула из легких тонкую струйку воздуха, чтобы успокоиться. Как тут соображать, когда это чудовище, с пастью, в которую ты запросто поместишься целиком, дышит горячим паром тебе в лицо?

— Все, что я смогла добыть, — вздохнула Акки, предоставив взору демона кусочек окровавленной ваты в стеклянном пузырьке.

Марабас раскатисто рассмеялся:

— Ты шутишь, маленькая хозяйка? И что мне с этим делать?

Ужасающий смех прекратился, и Акки убрала ладони от ушей.

— Это кровь моей сестры! — обиженно вымолвила она. — Сегодня днем Фаффи порезалась, когда готовила обед. Ты сам просил свежую кровь химеры!

— Я просил кровь свежеобращенной химеры. — Противно улыбаясь, Марабас прикоснулся ко лбу Акки изогнутым когтем, и та зажмурилась, думая, что сейчас ей прилетит щелбан. — Хм, ты до сих пор дрожишь передо мной от страха. Как печально! Мы уже год сотрудничаем, а ты все еще боишься меня. Я настолько уродлив? Уж не нам ли знать, что внешность обманчива?

— Просто я не доверяю демонам.

— Вот как…

Акки отошла от Марбаса вплотную к ступенькам и закрылась от него руками, скрестив их на груди.

— Особенно пограничным. Я могла бы тебя понять, если бы ты был призраком, но с чего демонорожденному помогать кому-то вроде меня?

— Просто ты очень милая и забавная, и ты мне нравишься.

— Пограничным демонам не знакомо чувство эмпатии.

Марабас взялся за живот, хохоча:

— Каждый раз это слышу от людей и каждый раз мне смешно. Что вы знаете о Пограничье? Вы страшитесь его, как Преисподней! Как много ваших ученых осмелились изучить наш мир? Вы утверждаете, что пограничные демоны не способны долго существовать в вашей реальности без сосуда или магического подчинения, но вот он я, перед тобой, ни к чему не привязан. Меня никто не призывал, не приручал, я здесь по собственной воле. Я более осмысленный, чем большинство представителей вашего вида. Я помогаю тебе, потому что так хочу. Без меня ты не справишься. Одного стремления изменить мир не достаточно. Нужны ресурсы, и в твоей цели главным ресурсом являюсь я. Пока ты не начнешь мне доверять и делать то, что я говорю, мы так и продолжим топтаться на месте, смакуя нашу эфемерную мечту. Ты же хочешь вернуть свою сестренку? Прежнюю Фаффи? Так будь полезна, принеси мне кровь свежеобращенной химеры.

Марабас был поразительно сдержан для демона и никогда не повышал голоса, не жестикулировал излишне, да и, в общем, не выказывал агрессии. Любую фразу он произносил с неизменной, почти ангельской улыбкой. Наверное, эти двоякие чувства и путали Акки. Она не могла объяснить себе, почему так боится присутствия Марабаса, если он добр с ней? Неужели она настолько предвзята, чтобы сторониться его только потому, что он демон из Пограничья.

— Где я, по-твоему, найду свежеобращенную химеру? — В голосе Акки клокотало негодование.

— В Академии.

— Что? — Горничная решила, что демон издевается над ней. — Ты засиделся в своем подвале, Марабас. Мастер Дорен больше не принимает в «Антарес» беженцев.

— Но иногда он делает исключения, не так ли? — промурлыкал демон, запрокинув ногу на ногу, от чего стул под ним прогнулся — он был ему маловат, но о каких неудобствах идет речь, если на своих тощих плечах Марабас носил гигантскую голову?

— О чем ты? О каких исключениях ты говоришь?!

— О девочке из другого мира, конечно. О Маргарите.

У Акки потемнело в глазах. Она не упоминала ее имени при Марабасе, ни словом о Маргарите не обмолвилась!

— Откуда ты знаешь? Ты же безвылазно торчишь в этом своем подвале?

Марабас стукнул когтем по пузырьку, который принесла ему сегодня Акки, и из него вылетела пробка. Он вобрал в ноздри аромат крови и произнес томным, как после затяжки сигаретой, голосом:

— Да, а как думаешь — почему? Это все ради тебя, моя маленькая хозяйка. Мой подвал — проход в другое измерение, где никто не засечет мою магию.

— Ты не ответил на мой вопрос…

— А ты на мой…

— Что?

Марабас выстрелил длинным змеиным языком в отверстие пузырька, подцепил вату и отправил ее себе в рот, как лягушка муху. Акки от этой сцены затошнило.

— Ты так и не сказала, чем тебе претит дружба со мной? — напомнил Марабас. — Я вообще-то пытаюсь быть хорошим товарищем…

— По-моему, я дала тебе четкий и ясный ответ. Я не вожу дружбу с демонами.

— И снова все та же песня! — Марабас со вздохом опустил свою несуразно большую голову на ладонь. — Сколько раз я это от тебя слышал. «Я не вожу дружбу с демонами», — передразнил он ворчливый тон горничной. — Ведь мы существа из иномирья, непохожие на вас. Однако… твои предрассудки не мешают тебе дружить с Маргаритой. А ведь она такая же, как я, чужеземка, существо из иномирья. Различает нас только то, что она вышла мордашкой, а я уродился с такой вот уродливой демонической физиономией и с багажом безосновательных домыслов касательно моей природы от глупых людишек. — Марабас свернул губы трубочкой и надулся, но разжалобить Акки ему не удалось.

— Я не смогу тебе доверится, пока ты не расскажешь мне, откуда тебе известно о Маргарите? — прятала она во злобе свой испуг.

— Ну-ну, не хмурь свой милый лобик, маленькая хозяйка. Морщины будут. Ты уже не так молода…

— Марабас!

Демона ее гнев позабавил. Он не выдержал и расхохотался до слез.

— Я не могу! Ну что за забавное существо! Ладно-ладно, так уж и быть, скажу. Я узнал о Маргарите из твоей прекрасной маленькой головки! Довольна?

— Что? Погоди… Ты умеешь читать мысли?

— Прости, что не сказал раньше. Просто мне было интересно, притворишься ли ты любезной со мной ради достижения цели. Отрадно, что ты остаешься верна своим чувствам. Не люблю двуличных людей. Ну чего ты, застыла? Посинела прямо. — Щеки Марабаса расплылись по морде, рисуя на ней наслаждение. — Вы, люди, — просто умора! Я заявляю, что знаю, о чем вы думаете, и все идет по одному сценарию. Вы всячески пытаетесь перестать думать, но выходит так, что в ваших головах всплывают все ваши самые постыдные мысли и сокровенные тайны. Даже как-то скучно становится. Эффект неожиданности теряется. Не нужно прикладывать никаких усилий, чтоб получить от вас информацию. Потому-то я не хотел тебе об этом говорить, маленькая хозяйка.

— Значит… ты все знаешь?

— За эту секунду я узнал о тебе больше, чем за год нашего общения. И, если честно, я весьма опечален некоторыми моментами, что забивают сейчас твою умненькую головку! А я-то все думал, что за кольцо с отвратительной магией ты хранишь у сердца! Теперь мне стало ясно. Подарок Кармина. Ты тоже считаешь его страшилой, но, между тем, питаешь к нему симпатию. Как это работает? Почему он, а не я?

— Марабас… ты что, ревнуешь?

— Конечно! Я бы желал быть симпатичен моей маленькой хозяйке!

— Перестань. И не называй меня так. Мы контрактов не заключали, я тебе не хозяйка.

— Пока что. Но время еще придет.

— Не знаю, о чем ты…

— Конечно, не знаешь.

Марабас воспарил со стула, растворился в алом облаке, чтобы вновь воссоздать свою демоническую оболочку в неподобающей близости от горничной. Его смех метался эхом по стенам, но громче всего он звучал в животе Акки.

— Перейдем к сути! — издал он хитрый смешок прямо в ухо горничной. — Ты, должно быть, замечала, что твоя сестра в последнее время ведет себя странно. На прошлой неделе эта мысль прочно завладела тобой и держала твое сознание далеко от меня. Мне было так неприятно, знаешь ли! Я с тобой говорю, а ты витаешь в облаках! Мы с тобой вместе подозреваем, что мастер Дорен дал Фаффи какое-то тайное поручение. Почему ей? Почему не тебе? Вы хоть и близняшки, но самые важные дела всегда достаются тебе. Что же происходит? Ага! Щелкнула в твоей голове мысль. Быть может, мастер Дорен пользуется услугами сестры, потому что у нее есть преимущество, которого нет у тебя. Она немая. — Марабас помолчал, вчитываясь в цепочку рассуждений, которую выстраивала горничная, и, поймав ее понятливый взгляд, снова обнажил зубы в улыбке. — Присмотрись к своей сестре.

— Полагаешь, мастер Дорен приютил еще одну химеру и приставил к ней в помощь Фаффи?

— Возможно. Во всяком случае, — демон ласково положил когтистую руку на волосы горничной, — нам не помешает это проверить.

Глава 4. Секреты

С багажом лет, проведённых на кухне, главная горничная Акки превратила кулинарное искусство в рутину, доведя каждое свое движение до автоматизма. Если бы ее зачарованная перчатка выдавала вместо кухонных инструментов клинки, у самого мастера Дорена не было бы шансов против скорости и ловкости, с какими она орудовала магией!

Меж тем совсем ещё зеленая в этом деле Маргарита могла скрупулезно и нудно вымерять граммовку муки и воды в стакане. Этим она и занималась одним из вечеров.

Ей мечталось воссоздать все свои любимые варианты пиццы, чтобы поностальгировать по земным вкусам и заодно разнообразить меню, которое будет представлено на осеннем балу. Пицца с курицей и грибами, экзотический вариант с «ананасами», пицца с острым соусом для тех, кто любит «погорячее», ее тезка «Маргарита»… Этот список можно перечислять бесконечно!

Приготовить пиццу не сложно, главное правильно намешать ингредиенты для теста, чтобы оно было не слишком жидкое, но и не слишком густое, не рвалось, обладало упругой структурой, хорошо раскатывалось и не прилипало к рукам…

Маргарита отказалась от домашней пиццы, когда мама, Ксения Андреевна, однажды наругала ее за то, что она «изводит продукты». Ну, подгорела немного пицца! Так ведь это была ее первая попытка, а ей тогда и четырнадцати лет не исполнилось. Но сейчас, обзаведясь помощницей в лице Акки, проблем с тестом больше не возникало. Озадачиться пришлось другим! Начинка! В Миридаде не производили «сервелат», и ананасы здесь не выращивали! Даже если они и растут где-то на югах, то в государство не импортируются. Но Маргариту это только подзадоривало. В действительности, если приглядеться к миру внимательнее, становится ясно, что во многом он схож с Землей. Наверняка, где-нибудь найдется фрукт по вкусовым качествам схожий с земными ананасами! Замену итальянским травам, например, Маргарита отыскала прямо на подоконнике маленькой кухоньки главных горничных.

— Я все приготовила, — объявила Акки, ставя тазик с помытыми овощами на стол.

Маргарита тут же рассталась со своей миской и начала перебирать продукты, добытые горничными по ее описанию.

— Грибы. Хм, вроде похожи на шампиньоны. Подойдут. Перец! Горьковат, но ничего, если его мелко порезать, и в сочетании со сладким луком… м-мм… будет неплохо! А это… — Маргарита отрезала кусочек от колечка свежекопченой колбасы и зависла.

— Не подойдёт? — заглядывала ей в лицо Акки. — Невкусно?

Маргарита облизнула пальцы и вдруг подпрыгнула с улыбкой:

— Потрясающая! Вы сами ее с Фаффи готовите?

— Нет, мы больше по выпечке. В изготовлении копченостей Мариса у нас знаток. А у Сии неплохо получается коптить рыбу!

— Как здорово! — После радостного восклицания на Маргариту внезапно напала тоска: — Жаль, что вы не разрешаете мне видеться с Марисой и остальными… Даже с Тоби. Это правда так важно держать от него все в секрете?

— Я не хочу, чтобы Тоби переживал. Он всегда побаивался магии, неизвестно, как он отреагирует, когда узнает, что был при смерти и считай, что восстал из мертвых благодаря магии! Пусть дальше думает, что ведьмы спасли его, не прибегая к помощи магических препаратов.

— А если он будет не против того, что мы с ним сделали?

— Того хуже! Тоби может настоять на продолжении лечения магией. Принять новую жизнь ему будет непросто.

Маргарита периодически справлялась у Акки о самочувствии Тоби. Из всего сказанного ей ранее, она успокоилась на мысли, что с ним все хорошо.

— Разве он не вылечился? Вы говорили…

У горничной вырвалось виноватое «ой».

— Госпожа Акки! Что еще за «ой». Вы соврали мне?

Акки оккупировала миску Маргариты и вылила мучное месиво в тару поглубже, добавила туда просеянной муки и, вооружившись венчиком, вздохнула. Как ни прячься за делом, отвечать на вопрос придётся.

— Жизни Тоби ничего не угрожает, но… он еще не восстановился полностью, и не знаю, восстановится ли. В общем, Тоби прикован к инвалидному креслу, так как у него отказали ноги. Вероятно, из-за травмы позвоночника.

— Как же так? — Маргарита оставила нож, которым собиралась резать колбасу, и ее плечи поникли. — И почему… почему вы не сказали мне?

Акки терпеть не могла чужие слезы, даже на той стадии, когда они еще не текут по щекам. Она ворчливо цокнула, стиснув венчик и уронив взгляд в миску.

— Я не хотела, чтобы ты больше имела отношение к лечению Тоби. Надеялась, что вскоре ты забудешь о нем, и ничего не будет напоминать о том, что ты приложила руку ко всему этому.

— Ясно, — только и сказала Маргарита. — Я вас понимаю. И не обвиняю. Спасибо, что рассказали мне правду. Послушайте, госпожа Акки!

От ее непредвиденно громкого восклицания горничную передернуло. Она укоризненно посмотрела на нее, чтобы упрекнуть фразой «Не надо кричать мне над ухом», но в итоге стала наблюдателем подъема Маргаритиного кулинарного настроя. Подвернув рукава рубашки, девушка вцепилась в большой нож и стала с похвальным усердием шинковать продукты.

— Я хочу, чтобы варианты закусок к осеннему балу продегустировал Тоби и слуги, что работают на кухне. Это же мне разрешается?

— Э, да, конечно… Погоди. А причем здесь осенний бал?

— А я не сказала? — Маргарита горделиво задрала нос и ткнула себе в грудь большим пальцем. — Мастер Дорен назначил меня организатором осеннего бала.

— Тебя?

— Да, меня, а что такого? Я не могу быть организатором?

Акки скривилась от ее вопроса, как от кислого лимона.

— Как это похоже на мастера Дорена. Скинуть обязанности на ученицу… М-да…

— Да нет же! — уверяла ее Маргарита. — Я сама этого захотела!

— Нагрузить себя лишними хлопотами?

— Почему сразу хлопотами! Я уверена, будет весело.

Акки с мрачным вздохом убрала венчик, сняла магическую перчатку и погрузила в тесто свои маленькие ручки, чтобы замесить из него идеальный шар.

— С таким энтузиазмом ты бы лучше к экзаменам готовилась.

— К экзаменам? Каким экзаменам?

— Ну, здрасьте! В смысле, каким экзаменам? Конец первого семестра. После осеннего бала начнутся экзамены!

Маргарита издала звук негодования:

— Кто вообще придумал проводить экзамены после бала?

В мире Маргариты было точно так же. Сначала школа празднует выпускной, а потом окунает тебя в суровую реальность, чтобы неповадно было подолгу веселиться.

Акки объяснила:

— Когда составляли учебную программу, праздник окончания осени, в честь которого Академия ежегодно устраивает осенний бал, не отмечался учащимися. Это не государственный праздник, изначально его придумали простолюдины, и он был известен как Ночь прощания. Но чародеи Академии не знают, откуда растут корни.

Легенда гласит, что давным-давно жила дева с волосами, золотыми, словно осенний лист…

— О, прямо как у вас? — Маргарита, которая, лишь заслышав вступление о легенде, сделалась вся внимание, и нависла над Акки, ослепив ее белозубой улыбкой.

Хмуро сдвинув брови, горничная проигнорировала это навязчивое любопытство, и продолжила:

— Эта дева… была бессмертна и жила в чудесном мире, где не знали бед, войн и несчастий. Но так случилось, что за всю свою бесконечную жизнь она никого не любила. В ее землях неведомо было само понятие «любовь». И вот однажды в ее владения забрёл могущественный волшебник, такой же бессмертный, как и златовласая дева. Но на этом их сходство и заканчивалось. Волшебник полюбил ее с первого взгляда и потратил тысячелетия, пытаясь добиться взаимности. Однако дева была непреклонна. Она ценила его дары и хотела отблагодарить, но, увы, не могла дать ему то, чего он жаждал.

Волшебник был добр сердцем, и когда в стране разгорелась война, пожертвовал своей магией, чтобы спасти первого попавшегося ребенка. С той поры его жизнь неумолимо стала угасать, подобно жизни простого смертного. В конце концов, некогда бессмертный волшебник умер, а дева, лишь тогда осознав свои чувства, сгорела в пламени скорби. В ее огне пал ее народ, дом обратился в прах, а землю покрыло пеплом. Наблюдая за этим с небес, волшебник, всегда так дороживший своей любовью, превратил пепел в снег, чтобы тот растаял весной и даровал мертвым землям новую жизнь. Поэтому в Ночь прощания принято загадывать желания на первый выпавший снег.

— Какая… грустная история…

— Да, — тихо согласилась Акки. — Это напоминание нам о том, что ничего в этом мире не вечно, даже магия…

Маргарита растолковала смысл истории иначе:

— А мне кажется, в легенде говорится о бессмертной любви.

Акки вся съежилась, будто у нее в зубах застрял сахар.

— Как приторно! Бр-р, аж зубы сводит!

Уже больше часа находясь на ногах, Маргарита устало потянулась и оперлась локтями о столик, возложив голову в ладони и по-доброму ухмыляясь горничной:

— Вы такая неромантичная, госпожа Акки!

— Ну, уж какая есть!

— Неужели вы никого никогда не любили?

Акки обдала Маргариту таким суровым взглядом, что та морально приготовилась к удару половником по макушке, но от этой участи ее спасла скрипнувшая дверь.

— Здравствуйте, госпожа Фаффи! Давно мы с вами не виделись! — поприветствовала ее Маргарита, задрав занавеску, отделявшую кухоньку от комнаты, в которой сестры-горничные обедали, спали и распивали чаи.

Фаффи кивнула, и ее пухлые щеки расплылись в улыбке, а глазки прикрылись в дружелюбном прищуре.

— Я вам помогу! — ринулась к ней Маргарита, принимая из ее рук поднос с грязными тарелками.

Они обе прошли на кухню: Маргарита к мойке, а Фаффи к кладовой. За неприметной дверью у горничных хранился некоторый запас овощей, фруктов и крупы.

Все это время, пока сестра осматривала запасы, Акки сосредоточенно следила за ней, делая вид, что очень занята тестом. Маргарита уже раз поймала ее странный взгляд на подносе, с которым она проходила мимо, а сейчас заметила, как горничная застыла и не сводит глаз с сестры.

— Остатки еды на тарелках засохшие… — бормотала Акки.

Фаффи оглянулась на нее, и по комнате пробежало напряжение. Они обе отвернулись и погрузились каждая в свои обязанности. Фаффи пошла промывать пшено, а Акки продолжила месить тесто — но теперь она делала это очень агрессивно.

Маргарита чувствовала, что между сестрами что-то случилось, но молчала, не зная, как подойти к вопросу.

Пиццу они готовили в сковывающей тишине, периодически нарушаемой неловкими комментариями Маргариты, которыми она силилась разрядить атмосферу и развеселить горничных. Но те уперлись и ни в какую не хотели делать шаг к примирению! Ну, хоть бы кто улыбнулся!

Как же медленно тянулось время! Когда Фаффи со своей стряпней покинула комнату, Акки громко клацнула зубами. Поднос с горячей пиццей зычно бухнулся о стол, а сама горничная шлепнулась на подушки, скрестив руки на груди и пуская пар из ушей.

— Раздражает! Ты видела? Пшенная каша с мясом! Она приготовила пшенную кашу, ты в это веришь?

Маргарита присела напротив, чопорно подогнув ноги.

— Эм, а что такого плохого в пшенной каше?

— Это же еда бедняков!

— И что?

— Как что? — Акки резко подалась вперёд, и ее золотистые брови пронзили переносицу темными морщинками: — Кому, по-твоему, предназначается эта еда, хм?

Маргарита приставила указательный палец к подбородку, усиленно размышляя.

Ответ «мало ли кому!» Акки вряд ли устроит. Тогда ей припомнился случай, как более месяца назад таким же поздним вечером, вроде этого, Гнеси сопровождал Фаффи с подносом в кабинет ректора.

— Возможно, для мастера Дорена?

Акки наигранно посмеялась:

— Ха! Мастер Дорен принадлежит аристократии. Чтобы он ел кашу деревенщин?

— Госпожа Акки, — поразило Маргариту это резкое высказывание, — но вы ведь и сама…

— Знаю-знаю, — отмахнулась та, грозно кусая пиццу и тут же нервно бросая её на тарелку. — Я прекрасно знаю, кто я! А еще за годы своей службы мастеру Дорену я выучила его от и до и в курсе, что он на дух не переносит одного слова «каша»!

Маргарита сдалась:

— Тогда у меня нет идей…

— Неужели не догадываешься? Мастер Дорен опять приютил беженца в Академии и скрывает это, потому что понимает, что сам нарушил собственное табу!

— Как было… со мной?

— Верно. Твое происхождение он тоже утаивал от нас. Не потому что боялся, что мы с Фаффи огласим его секрет, просто-напросто его заел стыд. Какой из него ректор, если он не может следовать своим же правилам?

С мастером Дореном все предельно ясно. Догадка Акки не лишена смысла. Но почему она злится на сестру?

— Вы поругались с Фаффи из-за этого? Из-за того, что она не хочет делиться с вами тайной мастера Дорена?

— Вообрази! — Волосы Акки встали дыбом от возмущения. — Вчера Фаффи приготовила картофельное пюре.

Маргарита с попустительной улыбкой закатила глаза:

— Какие претензии к картофельному пюре?

— Оно было без сливочного масла! Мастер Дорен не употребляет картофель без сливочного масла!