Парадоксариум. Звездный странник

1.7 Могилы предков

Журчание неглубокой извилистой речки, больше походившей на ручей, гармонично сливалось с хором птичьего пения. Откуда-то издалека слышались отголоски горного водопада. На аллеях дворцового парка уже кое-где лежали опавшие желтые листья, предвестники скорого пришествия осени. Хоть дневная погода по-прежнему радовала теплом, вечером прохладный ветерок напоминал о необходимости надевать плащ, собираясь на прогулку.

После захода солнца в этом месте по традиции собралось прогуляться и обсудить дневные новости много желающих, и мало кто обратил внимание на сгорбленную черную фигуру, стремившуюся не попадать под яркий свет уличных фонарей и скрытно пробиравшуюся мимо случайных взглядов.

Готто Гвал двигался быстрым шагом, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Периодически оборачивался, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Края его черного плаща, негромко шуршащего при движении, касались земли, разгоняя желтые листья в разные стороны. Прошмыгнув мимо придворных, ведущих праздные беседы, он направился в дальний конец аллеи, где незаметно потерялся среди кустарников и деревьев. Его большие белые глаза светились в темноте, словно взгляд хищника, поджидавшего свою добычу. Немного отдышавшись, он двинулся дальше на темную тропинку, скрытую от посторонних глаз. Уже не опасаясь быть замеченным, советник выпрямился в полный рост и, замедлив шаг, пошел к эскалатору, ведущему к лифту на нижние уровни дворца. Этим путем пользовались низшие из обслуживающего персонала, чтобы лишний раз не попадаться на глаза высшим эрлам и не нервировать их своим присутствием.

В вечернее время представителям низших рас, работающих во дворце, не разрешалось покидать место своего обитания – нижние уровни подземелья, поэтому Готто Гвал не беспокоился, что кто-либо станет свидетелем его вечерней прогулки. Лишь один вопрос волновал его сегодня, тот вопрос, который не давал ему спокойно спать вот уже на протяжении последних нескольких месяцев. Злость и неутолимая жажда власти овладела его разумом. Как ни пытался он сдерживать ее, победить в этом неравном бою был бессилен.

Чтобы хоть немного успокоить бурю, бушующую в его сердце, он решил воспользоваться советом предков и спуститься в императорские склепы, и уже среди мертвых властителей прошлого найти окончательное решение, которое, как ему казалось, он обязан был принять ради спасения будущего империи.

Спустившись по эскалатору, советник вызвал лифт, который, как всегда, поднимался не слишком быстро. Готто Гвал проделывал такие вечерние прогулки не впервые, и каждый раз ему удавалось остаться незамеченным. Кроме последнего раза, когда ему в лифте повстречался принц Рон Хан, гонявшийся за своей сестрой по лабиринтам нижних этажей.

Тем не менее, Готто Гвал соблюдал все возможные меры предосторожности. Надевал менее заметную одежду, более подходящую беднякам из низших, скрывал под тенью капюшона свое запоминающееся лицо. Даже использовал пропуск своего слуги, чтобы не попасть в отчет службы безопасности дворца, с начальником которой не особо ладил, так как в свое время пытался сам занять этот важный государственный пост. Не один раз он говорил на эту тему с императором – родным старшим братом, но тот категорически не хотел, чтобы императорскую семью охранял потенциальный претендент на корону. Дан Хан Кон даже как-то пошутил по этому поводу на собрании Малого Круга, указав на то, что его брат – единственный гость, который приходит во дворец с кинжалом на поясе, и из него вышел бы отличный стражник, а не советник.

Императорские склепы находились на первых уровнях катакомб, чтобы представителям императорской семьи не приходилось спускаться в глубины подземелий. Как и положено гробницам, тут правила сырость и стаял полумрак. Паутина в обилии свисала с потолка, несмотря на то, что уборку делали достаточно часто. Серые каменные таблички на надгробиях сообщали имена усопших и кратко рассказывали об их жизненном пути, подвигах и заслугах перед империей Тартарина.

– Император Фан Вол Гор, – снимая капюшон, прочитал Готто Гвал. Он стер рукой пыль с надгробия, проявив надписи на языке эрлов. – Любимый папа, ах, если бы ты знал, что собирается сделать твой старший сын. Ты бы не позволил ему это и вряд ли передал власть такому предателю наших традиций…

Готто Гвал встал на колени перед каменной статуей своего отца, изображенного в парадных доспехах с обнаженным мечом, указывающим куда-то в сторону.

– …Дай же мне силы, отец. Разреши с гордостью вынести это бремя. Успокой мое сердце и направь мои руки и разум на выполнение предначертанного судьбой. Убери эту боль, что съедает меня изнутри. Дай силы исполнить предназначение…

Его голос становился все тише и тише. Он обнял ноги изваяния, опустил голову и зарыдал. Мертвая тишина склепа нарушилась частыми громкими всхлипами.

– …Я не могу это сделать. Я слишком слаб. А Дан Хан Кон очень силен. Вся Прана в его руках. Как же я смогу победить его? Нет… Это невозможно. Он мой брат. Я должен подчиниться…

Он поднял голову и посмотрел на каменный меч, лежащий в руке статуи.

– …Куда? Куда ты указываешь? – Готто Гвал повернулся в сторону, куда было направлено острие меча. Жалобно стоная, он пополз на коленях к статуе своего прапрапрадеда, стирая плащом пыль с мраморного пола, разгоняя пауков и сороконожек. Эмериус Экут Яр был изображен в длинной робе с золотой короной на голове, а из его рук торчали два пистолета с длинными стволами – несколько столетий назад такие использовались тартарианцами при ведении боя на дальних расстояниях. – «Первый император Эмериус Экут Яр, прозванный Завоеватель, – стирая пыль с надписи, прочитал Готто Гвал. – Покоритель Ниргана. Прославился тем, что одолел своего брата в битве Праны и получил право на корону»… Ну конечно, он же легенда. Кто позволит себе сомневаться в действиях легенды?.. Я поступлю также. Я вызову Дан Хан Кона на поединок Праны. А он даже и не догадается, что происходит.

Готто Гвал слегка хихикнул, поднимаясь с холодного пола, и пыльным рукавом вытер лицо от слез. Советник все еще всхлипывал, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями. Но настроение его уже стало улучшаться от найденного, как ему казалось, решения. Пошатываясь, он направился к выходу из склепа.

– …Да будет так. Я услышал голоса предков. Теперь осталось найти Безликого в этих безумных туннелях. Надеюсь, он все еще ждет…

Он уже собрался было пройти сквозь открывшуюся дверь, как его внимание привлекло еле заметное движение в дальнем темном углу. Он оцепенел от страха, прислушиваясь к тишине. Не показалось ли ему? Быть может, предки услышали его мольбы и решили ответить? Готто Гвал почувствовал холодок, пробежавший по спине. А если они хотят его остановить? Или это один из доносчиков императора, услышавший его мольбы и готовый все рассказать своему хозяину?

– …Кто там?! – закричал он, вглядываясь в темноту и делая осторожные шаги в ее сторону.

Эхо тут же разнесло его слова, отражая от стен и статуй. Вот уже оставалось совсем немного, какие-то считанные метры. Готто Гвал отчетливо видел толстые стальные прутья, на которых блестел скупой свет подземелья. Ему казалось, что он слышит чье-то глубокое дыхание. Еще несколько шагов. Все медленнее и медленнее. Опасаясь, он всеми силами сопротивлялся, но ноги сами вели его к клетке, на дверях которой висел магнитный замок. И уже два голубых кристалла, пристально смотрят на него. Это чьи-то глаза? Ну конечно глаза, что же еще?!

Готто Гвал отчаянно пытался вспомнить, кто же из его предков обладал голубыми глазами. Кто мог бы посетить его в этот тяжелый час и дать совет или оказать помощь? Но на ум никто не приходил. Он продвинулся еще ближе, и еще. И вот уже оказался почти у самых прутьев. Готто Гвал напряг зрение, вглядываясь во мрак.

– Кто ты, откликнувшийся на мой зов? – осторожно спросил советник.

Тишина. Голубые глаза исчезли. Вероятно, ему показалось. Он с облегчением выдохнул, дёрнул металлические прутья закрытой двери, и стал потихоньку отходить, пятясь назад, стараясь не поворачиваясь спиной к клетке.

В одно мгновение большая когтистая лапа пронеслась между прутьев. Готто Гвал упал на пол, не понимая, что происходит. Из темноты на него смотрела огромная белая морда льва. Оскалившись, она пыталась протиснуться между решеток. Большие желтые зубы лязгали по металлу, высекая яркие искры. Слюни животного падали на мантию советника, смешиваясь с грязью, образовывая серые комки. Взмахи огромных крыльев поднимали пыль, ослеплявшую глаза советника.

– Паршивая тварь, и почему брат до сих пор не убил тебя? – скулил Готто Гвал, отползая в сторону. Он почувствовал, как струйка тепла покатилась по его щекам. Потрогав лоб грязными пальцами, он взвизгнул от боли. Из глубокой раны сочилась алая кровь. – Ты… ты… Ты хотел меня убить! Безумное существо!..

Кровь заполняла глаза, и он уже с трудом мог видеть, что происходит вокруг. Прутья клетки скрипели под напором льва, но не поддавались.

– ..Тварь! Тварь!.. Твой хозяин мне за все ответит! А после придет и твоя очередь… – плакал советник, передвигаясь на четвереньках в сторону выхода из склепа.

Лев порычал ему вслед и похлопал крыльями, создавая потоки ветра, задравшего плащ советника. После тщетных попыток покинуть свою темницу, животное успокоилось и притихло. В склепе вновь наступила мертвая тишина. Готто Гвал пробирался на ощупь, пока не уткнулся во что-то мягкое. Он попытался открыть глаза и рассмотреть преграду, но застывшая кровь вызывала лишь резкую боль. Ощупав руками пол, ему удалось обнаружить чьи-то ботинки. Удивление и страх пронзили его сердце. По телу побежала мелкая дрожь.

– Кто тут?! – пытаясь взять себя в руки, провизжал он. – Кто ты такой?

– Меня зовут Нимериус, господин. Я местный уборщик. Чищу вентиляцию, – услышал он в ответ, чей-то тихий голос. – Как вы сюда попали в столь поздний час? Животное безумно. К нему нельзя подходить так близко. Император запретил посещения склепа кому бы то ни было.

– Что? Кто? Уборщик?… – тяжело дыша, промямлил Готто Гвал, отползая от источника голоса, все еще не веря, что кто-то действительно разговаривает с ним. – Я не кто-то, чистильщик. Слышишь? Я советник императора, тупица.

– Простите, господин, не узнал, – извинился Нимериус. – Вам нужна помощь, немедленно. Я провожу вас к лифту на верхние этажи.

– Нет. У меня нет времени, чистильщик. Он не будет ждать так долго.

– Что, простите?

– Забудь. Веди меня к себе. Тебе выпала превеликая честь оказать мне помощь, низший.

Чистильщик немного замялся, словно решая как ему поступить. Сегодня он уже встречал высокопоставленную особу в лице принца Рон Хана, и эта встреча не принесла ему ничего хорошего.

– Что-то дворяне зачастили в катакомбы, – вслух подумал он, почесывая бороду.

– Замолчи и делай, что тебе велено, – сказал Готто Гвал и начал карабкаться с пола вверх, цепляясь за одежду Нимериуса. Капли крови обильно брызгали, оставляя бурые пятна на лохмотьях намубианца.

– Хорошо, хорошо, господин. Я живу недалеко. Пойдемте же скорее.

Слуга взял советника под руки и повел по каменному коридору катакомб, освещая путь ярким светом ручной лампы.

1.8 Красные глаза

– Теперь можете открыть глаза, господин советник, – дрожащим голосом сказал Нимериус, после того как закончил промывать и зашивать раны на лице Готто Гвала.

– Где это ты так ловко научился врачевать, намубианец? – спросил удивленный советник, ощупывая рану рукой.

Слуга взял чистые бинты, которые были разложены на старом пошарпанном столе, больше напоминавшим дряхлый ящик, и положил их в таз с горячей водой. Вокруг было прохладно, поэтому пар от воды был особенно густой и застилал половину комнаты.

– Не стоит трогать рану руками, господин, – обеспокоенно предостерег Нимериус. – Может пойти заражение. Хоть я и обработал рану, все равно вам необходимо обратиться за профессиональной помощью.

Готто Гвал недоверчиво цокнул и попытался открыть глаза, превозмогая боль. После нескольких неудачных попыток ему все-таки удалось это сделать. Он поморгал, но все равно от тусклого света небольшой свечи все казалось расплывчатым. Комната намубианца, как и он сам, выглядела настолько бедной, что советнику хотелось, чтобы его зрение не возвращалось к нему как можно дольше. По крайней мере, пока он не покинет это жилище. Посередине стояли четыре перевернутых ящика, один из которых служил столом, остальные, по всей видимости, стульями. Старый потрескавшийся от времени камин, в котором неизвестно когда последний раз горел огонь. И выеденный молью небольшой овальный коврик. Вот и все, что Готто Гвалу удалось разглядеть.

– Ты не ответил мне, – уже угрожающим тоном сказал он.

– Я не всегда был чистильщиком. В свои ранние годы я много путешествовал и обучился искусству врачевания, – ответил намубианец. Он достал бинты из кипятка и подошел к советнику. – Теперь постарайтесь не шевелиться, господин. Я перевяжу раны.

– Со мной все будет в порядке?

– Безусловно. Яд не успел проникнуть в кровь.

– Яд?..

– Да. Нирганские крылатые львы очень ядовиты. Но не беспокойтесь, я все сделал быстро. Так что опасности нет. Вот только шрам останется… – с сочувствием в голосе сказал Нимериус. – И глаза…

– А что с моими глазами? – растерянно спросил Готто Гвал. – Зрение вроде возвращается.

– Со зрением все будет хорошо, но внутрь попали кровь и яд, и теперь они, скорее всего, навсегда приобрели красный цвет.

Советник отодвинул руки слуги и, поднявшись с деревянного ящика, подошел к тазу с водой.

– Я так понимаю, у тебя нет зеркала? – спросил он, наклоняясь и рассматривая отражение.

– Нет, господин, – подтвердил Нимериус и разочаровано пожал плечами.

– Я и не сомневался…

Готто Гвал как можно шире открыл глаза и вгляделся в воду. То, что он увидел, вовсе не напугало его, а даже наоборот – вызвало гордость за себя. На лбу и брови красовалась ровная аккуратно зашитая рана, которая в дальнейшем превратится в красивый шрам. Советник представил, как будет рассказывать всем, что ему удалось выжить в схватке с таким опасным животным, как нирганский крылатый лев. А красные глаза придавали ему коварный и загадочный вид.

– Ну что ж, ты хорошо поработал, слуга. Прими мою благодарность. Быть может, скоро я отплачу тебе за твои хлопоты.

– Не стоит, господин. На моем месте любой поступил бы так же.

– Да, ты прав. Низшие должны безропотно выполнять повеления высших, – надменно сказал Готто Гвал. – Что ж, дальше я сам. Не будем попадаться на глаза вместе, а то еще кто-нибудь решит, что мы с тобой друзья.

Он ехидно улыбнулся и направился к выходу из комнаты Нимериуса, который молча проводил его взглядом.

***

Добравшись на лифте до нижних уровней катакомб, Готто Гвал торопливо направился в дальние комнаты, где его уже давно ожидали. В просторном зале на каменном кресле, больше походившем на трон с высеченными надписями на древнем языке, сидело нечто, напоминавшее крупную мужскую фигуру в черных свободных одеждах. Лицо его, если таковое имелось, было скрыто завязанным в несколько оборотов темным шарфом, из-под которого белыми бусинками выглядывали два прозрачных глаза, окруженные легкой завесой серого дыма.

– Ты не особо торопился, эрл, – тихим грубым голосом сказал незнакомец и слегка приподнял голову в сторону вошедшего советника. – Давно меня не заставляли ждать. Тем более те, кто так отчаянно нуждается в моей помощи.

– Перестань, – махнул рукой Готто Гвал. – Разговариваешь со мной, как с каким-то низшим! Всем давно известно, что Безликие не чувствуют время. Ты, наверно забыл, сколько тысячелетий томился в своей урне в глубине пещер на Темной планете.

Советнику показалось, что мужчина улыбнулся. По крайней мере, он сделал такие выводы по шевелениям шарфа в том месте, где должен был находиться рот незнакомца.

– Ты и есть низший, – продолжила фигура со скрытым лицом. – Твой брат высший, ты – нет. И тебе никогда не обрести такого величия, как у него. А что касается Безликих… Много ли ты их встречал на своем пути, чтобы рассуждать об их возможностях? Ты и твой полоумный слуга убили трех моих братьев своим невежеством и неуклюжими руками. Вершители вселенского рока. Мне до сих пор смешно, как вы выполнили такую легкую миссию на моей планете. Нет, мой друг, ты пришел сюда очередной раз, потому что тебе нужна моя помощь. Потому что ты уже несколько дней не можешь спокойно спать. Твоей голове император не дает покоя. Боль и страх поселились в ней, и ты не в силах совладать с ними.

– Если ты так восхищаешься моим братом, почему тогда не говоришь с ним? – спросил Готто Гвал. – Быть может, он более меня достоин лицезреть тебя сейчас? А что касается твоих братьев, то кто мог знать, что вы заточены в тех урнах? Мы не ведали, что делаем. Ты мог быть более любезным и предоставить понятные инструкции, как вывести тебя с Темной планеты.

– Инструкции?! У меня еле хватило сил, чтобы направить единственный экземпляр Черной книги в твои руки. А ты и им не смог воспользоваться в полной мере. А что касается твоего брата? То, несомненно, он более достойный. Но не он искал встречи со мной, в отличие от тебя. Дан Хан Кон никогда не обратится к магии древних. Его сила и воля непоколебимы. В нем нет низменных желаний и свойственных тебе пороков. Ты – совсем другое дело, мой друг. Ты низкий, завистливый, никчемный и трусливый. Природа наградила тебя всеми качествами, которые не хотел бы иметь никто из властелинов. И как же ей удалось собрать все это в одном хрупком тельце?

– Перестань! – прокричал советник. – Не для выслушивания моих «достоинств» призвал я тебя. Ситуация полностью выходит из-под контроля. Этот сегодняшний совет в Малом Зале… Тебе известно, что задумал Дан Хан Кон?

– Ты говоришь о желании императора дать низшим свободу? – задумчиво спросил Безликий и откинулся на спинку своего трона.

– Так ты уже в курсе? – удивился Готто Гвал, не спеша двигаясь к собеседнику.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.