Дыхание под водой. Повесть

Глава 4. Утро перед «Камбалой»

Глеб проснулся затемно. За тонкой шторой только начинало сереть, и океан был ещё не бирюзовым, а стальным. Он лежал неподвижно, чувствуя, как внутри медленно просыпается то самое, с чем он боролся последние двое суток, — холодный, липкий страх. Но сегодня к нему примешивалось что-то ещё. Может быть, злость. Может быть, упрямство. Он вспомнил слова Макса на пирсе: «Страх — не враг. Враг — стыд за страх». И ещё слова Евы: «Злость сушит страх». Он держался за них, как за ступеньки трапа.

Ева ещё спала. Он осторожно, чтобы не разбудить, выбрался из-под простыни и вышел на веранду. Воздух был прохладным — редкая милость перед жарким днём. Вода под бунгало была спокойной, и в ней отражались первые розовые мазки рассвета. Глеб сел в плетёное кресло, вытянул босые ноги и стал ждать, пока проснётся организм. Это был его ритуал — десять минут тишины перед тем, как начать день.

С кухни донёсся шум. Не Ева — она спала. Глеб обернулся и увидел Игоря. Тот возился с кофе-машиной, согнувшись над ней, как над сложным прибором. Он был одет в мятые шорты и футболку с геймерской надписью, которая, казалось, приросла к нему. Лицо его было осунувшимся, но глаза — ясными. Такими Глеб их не видел давно.

— Ты чего в такую рань? — спросил Глеб.

— Я и не ложился, — Игорь выпрямился и протянул ему кружку кофе. Кофе был чёрным и обжигающим.

— Совсем?

— Совсем. Сидел на пирсе, смотрел на звёзды и думал.

— О чём?

Игорь сел в соседнее кресло, обхватил кружку обеими руками, как будто грелся, хотя воздух уже начал теплеть.

— О том, что я никто, Глеб. Если бы меня сейчас смыло волной — никто бы не заметил. Ну, может, ты бы заметил. Но толку? Я за сорок лет ничего не сделал. Ни семьи, ни дела, ни дома. Даже страха настоящего не испытал. Только мелкий, от которого пьют.

Глеб отпил кофе. Врать не хотелось. Жалеть — тоже. Он помнил, как отец говорил ему в детстве: «Жалость унижает того, кого жалеют». Это было одно из немногих отцовских правил, с которым он был согласен.

— Игорь, страх — он разный. Ты боишься не воды. Ты боишься, что попробуешь — и не получится. И тогда придётся признать, что ты не пробовал не потому, что не хотел, а потому, что не верил в себя.

— Ну да, — Игорь кивнул. — Так и есть.

— Так попробуй. Не в дайвинге. В чём-то другом. У тебя мозги работают. Ты же код пишешь лучше меня, я помню.

— Лучше, — согласился Игорь без хвастовства. — Но код — это не жизнь. Код — это когда ты управляешь. А жизнью управлять я не умею.

— Никто не умеет. Я тоже не умею. Просто я делаю вид. И иногда это становится правдой.

Игорь замолчал надолго. Пил кофе мелкими глотками. Потом поставил кружку на стол и сказал:

— Знаешь, я ведь на тебя зуб имел. Давно. Ещё когда ты стартап запустил, а я остался в той дыре. Думал — ты сука удачливая, просто повезло.

— Отчасти повезло.

— Нет. Я теперь вижу. Ты лезешь туда, где страшно. Я — нет. Вот и вся разница. Ты лезешь, а я сижу на берегу и пью пиво.

Глеб посмотрел на друга. В утреннем свете его лицо казалось почти прозрачным — усталое, но какое-то новое, будто ночь без сна что-то в нём сдвинула.

— Сегодня я иду на «Камбалу», — сказал Глеб. — Тридцать метров. Затонувший корабль. Первый раз по-настоящему глубоко.

— Боишься?

— Боюсь.

— Но пойдёшь.

— Пойду.

Игорь кивнул каким-то своим мыслям. Потом вдруг сказал:

— Я, наверное, тоже когда-нибудь попробую. Не знаю когда. Но попробую.

— Попробуй.

Из спальни вышла Ева. Она была в лёгком халате, волосы распущены, глаза ещё сонные. Увидела их обоих на веранде и улыбнулась — той редкой утренней улыбкой, которую Глеб любил больше всего, потому что в ней не было расчёта, только тепло.

— Завтракаем? — спросила она.

— Завтракаем, — ответил Глеб.

Завтрак прошёл почти молча. Ева заказала на ресепшн те же фрукты, тосты и яйца. Игорь ел мало, но кофе выпил три чашки. Когда допили, он встал и сказал:

— Я сегодня с вами не иду, но буду на пирсе. Провожу.

— Проводи, — сказала Ева. — Это важно.

Через час они были на пирсе. Макс уже раскладывал снаряжение. Четыре комплекта лежали на досках, но Глеб знал, что один из них — Игоря — так и останется лежать.

Глава 5. «Камбала»

Утро было ветреным. Дони швыряло на волнах, и брызги долетали до кокпита. Катер Макса был старым, но ухоженным — деревянный корпус, выкрашенный белым, два подвесных мотора «Ямаха», тент, под которым можно было укрыться от солнца. Он назывался «Иру», что на языке дивехи2 значит «солнце». Сейчас солнце было затянуто рваными облаками, и свет казался размытым, нерезким. Пахло солью, рыбой и выхлопом.

Игорь все таки поехал с ними. Он сидел на корме, держась за поручень побелевшими пальцами. Его укачало почти сразу, как вышли из лагуны, и он уже дважды тошнился за борт. Но держался. Не просился обратно. Глеб заметил это и ничего не сказал — не хотел сглазить.

Ева сидела на деревянной банке у левого борта, прямая, как струна, и смотрела на горизонт. Ветер трепал её волосы, но она не обращала внимания. На ней был всё тот же белый купальник, а поверх — короткий гидрокостюм, расстёгнутый до пояса. Она казалась спокойной. Глеб знал: она всегда так выглядит перед тем, что требует собранности. Ни страха, ни бравады. Просто готовность.

Макс стоял у штурвала. Он вёл катер молча, изредка поглядывая на навигатор и на небо. Его лицо ничего не выражало. Он был в своей стихии — между водой и ветром, на полпути к глубине.

— Держимся левее рифа, — сказал он, не оборачиваясь. — Там течение спокойнее. Придём к «Камбале» с кормы.

— Далеко ещё? — спросил Глеб.

— Минут десять. Готовь снаряжение.

Глеб наклонился к своему комплекту. Проверил воздух — полный баллон. Проверил регулятор — дышал ровно, без заеданий. Плюнул в маску, растёр слюну по стеклу. Пальцы делали всё сами, без участия головы, — сказались тренировки с Максом. Голова в это время была занята другим.

Он вспомнил сегодняшний рассвет. Разговор с Игорем. Слова Макса на ночном пирсе: «Страх — не враг. Враг — стыд за страх». Он прокручивал их снова и снова, как мантру. Он знал: если он сегодня испугается и побежит — всё кончится. Не дайвинг. Жизнь.

Дони замедлил ход. Макс сбросил газ, и моторы затарахтели вхолостую. Они были над точкой. Глеб посмотрел за борт. Вода здесь была другого цвета — не бирюзовая, как в лагуне, а тёмно-синяя, почти чернильная. Глубина чувствовалась даже через поверхность. Где-то там, в тридцати метрах внизу, лежал траулер.

— Погружение дрифтовое, — повторил Макс. — Идём по течению. Сначала якорный канат, потом резкий спуск до двадцати пяти. Потом траверс, и выходим на корму «Камбалы». Внутрь не заходим — только снаружи. Декомпрессия — пять минут на десяти метрах. У всех воздух — тридцать два процента найтрокса. Вопросы?

— Нет, — сказал Глеб. Ева просто кивнула.

Макс посмотрел на Глеба дольше, чем нужно.

— Ты идёшь первым. Я замыкаю. Ева — посередине. Если что-то не так — сигналишь и всплываешь. Без геройства.

— Понял.

Глеб натянул маску, взял регулятор в рот и первым шагнул за борт. Вода приняла его с глухим всплеском. На секунду всё исчезло — звуки, небо, катер. Только синева. Потом он вынырнул, проверил сигнал «О’кей», дождался Еву и Макса, и они втроём начали погружение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Дони — это традиционное многоцелевое парусное судно с мотором или латинскими парусами, которое используется на Мальдивах, в Южной Индии и на Шри-Ланке. Различаясь по размеру и форме, они используются в качестве рыболовецких судов, паромов, торговых и грузовых судов.

2

Официальный язык Мальдивских островов.