Садовник и барыня. Петербургский дачный роман

Лиза взяла бумагу, положила ее на кожаную подушку, пристроила на коленях и задумалась.

— Мама, а что писать? «Здравствуй, Аннета, мы на границе, кругом чухонцы, они продают ландыши на перроне»?

— Пиши как есть, — улыбнулась княгиня. — Это и есть самое интересное.

Лиза принялась писать, низко склонившись над листком, выводя крупные, чуть неровные буквы.

— Мама, вам я прочесть не дам, тут наши секреты, — сказала она, вкладывая бумагу в конверт.

— Не надо, — ответила княгиня, пряча улыбку. — Отдай Даше на перроне, она опустит в почтовый ящик.

Лиза аккуратно надписала конверт знакомым, округлым почерком: «Ее сиятельству княжне Горчаковой, в Санкт-Петербург, Сергиевская, 15» и, довольная, положила письмо на столик.

— Теперь я чувствую себя путешественницей, — сказала она, откидываясь на спинку дивана. — Письмо с границы. Аннета порадуется.

— Порадуется, — ответила ей княгиня. — И ответит тебе такой же открыткой с их дачи в Терийоках. А теперь идем, кондуктор зовет.

На выходе из вокзала княгиня попросила Дашу купить им ландышей у местных торговок. Даша кивнула, сунула руку в карман за мелочью и бойко направилась к торговкам, а княгиня с Лизой пошли к вагону, огибая лужицы на перроне. Через минуту Даша догнала их, в одной руке у нее был берестяной туесок, наполненный алой, душистой земляникой, в другой — два туго перевязанных пучка ландышей.

Княгиня с дочерью поднялись по ступенькам в вагон, и когда поезд, качнувшись тронулся дальше, а кондуктор объявил, что следующая станция «Куоккала», Мария Николаевна вдруг почувствовала, что вместе с дачей, сиренью и белыми ночами на нее надвигается что-то очень значительное и важное и совсем не имеющее отношения к ее петербургской городской жизни.