Трое из офиса. Бал лучших людей

Виктор Андреевич открыл дверь и сутулым, заебавшимся за день человеком, ввалился в квартиру. Квартира была скромной однушкой на окраине города, но и Витя был не сказать, чтоб пиздец каким важным гражданином. Годы брали свое, почти ничего не давая взамен. Потрепанный мужичонка «за сорок», такого в толпе не заметишь и на хуй послав, не получишь удовлетворения.

Витя снял кепку, ловким движением закинул ее на крючок вешалки, и только после этого включил свет. Очевидно, это было одним из редких его развлечений. Кепка укоризненно качалась на крючке.

Виктор Андреевич в последние несколько лет занимался грузоперевозками, прикупил себе «сраный портер» и возил на нем все подряд. И внедренным в логистические цепочки средней руки компаний, и самостоятельно.

Планов на вечер в целом не было, но тут весьма кстати захотелось срать. Витя взял томик Паланика, что-то про самоубийц, и направился в гальюн. Дверь неожиданно оказалась закрытой.

«Занято» – первым делом подумал Витя, но тут же отогнал от себя эту мысль. Да, жизнь его не балует, но застрять в очереди в сортир в собственной квартире? Витя дернул ручку сильнее. Тот же результат.

– Чё ломишься? – спросил внезапный голос из-за двери. – Не видишь, занято?

Витя прихуел. Вечер сходил с натоптанной тропы. Срать некстати захотелось сильнее.

– Кем, стесняюсь просить?

– Мной, – до обидного спокойно ответил голос.

– Но я срать хочу! – не нашел лучшего ответа Витя.

– Сочувствую, – так же размеренно произнес собеседник.

Комизм ситуации не разделял только неуемный позыв Виктора к дефекации.

– Ладно, – вздохнул он. – Давайте рассуждать разумно. Это моя квартира. Это мой туалет. Мной приобретенный унитаз в комплекте со сливным бачком. Не припомню, чтобы делегировал полномочия срать в него кому бы то ни было без разрешения.

Собеседник размышлял. Секунды тянулись одна за одной, и Виктор подумал даже, не уснули ли там, за дверью. Наконец голос явил себя:

– Ладно. Ты прав. Не кипятись.

Но Витя уже начал кипятиться. Можно даже сказать бурлил.

– Я вызываю полицию! Это свободная страна, и я ее гражданин.

Виктору показалось, что голос хрюкнул тем смешком, который всеми силами пытаются сдержать.

– Денег хочешь? Двести штук. – Сказал вдруг голос из сортира.

– Зелени? – нашелся Виктор Робертович.

– Хуелени, – не растерялся и собеседник. – Рублей, конечно.

– Давай, – ответил Виктор.

– Не давай, а заработать, – поправил его собеседник. Переговоры шли трудно, особенно в свете того, что собеседник вроде как срал, а Виктор – нет, но хотел бы.

– Короче так, – продолжил голос, – завтра подгоняй машину затемно, часа в четыре утра, к складу – адрес я дам – там тебя загрузят, отвезешь в одно место, в отель в горах. Сто штук сразу, сто штук после. Честная сделка.

– Наркотики? Прокладки? Сахар? Мертвые шлюхи? – заволновался Виктор, – я на контрабанду не подпишусь!

– Все легально, – успокоил его голос. – Деликатесы. В отеле большой праздник – важные люди, торжественный повод. Фуршет, танцы и прочее.

– Это прочее я и должен привезти? – уточнил Виктор.

– Э-э-э, кхм, в каком-то роде. – не сразу ответил голос.

– Согласен. А теперь выходи, я срать хочу.

– Сри на балконе, я здесь надолго.

Виктор хотел было уже ломать дверь, но потом решил, что с работодателем так не поступают. Накинул парадное пальто и шляпу с полями и выскочил из квартиры.

Срать решил в подъезде, чтоб не застудить жопу. Март выдался прохладным даже здесь, на юге.

Сделав кучу на чьих-то санках, вернулся в квартиру. Не прошло и пяти минут, но в сортире уже никого не было. Не снимая пальто и шляпы, он ворвался в санузел. Никаких следов пребывания разумного существа. Ни запаха говна, ни аромата цитруса и альпийских лугов из баллончика. На всякий случай Виктор Андреевич заглянул в унитаз и даже под ободок – никого.

Он решил было, что никакого гостя и не было, а весь диалог ему почудился, но заметил на полу полоску туалетной бумаги, на которой красной ручкой был выведен адрес склада – неподалеку, в двух кварталах.

***

Витя крутил баранку развалюхи, уверенно вписываясь в серпантины. Утром, как и было условлено, он загрузился на складе. Крепкие мужики с суровыми ебалами и мозолистыми ладонями, нагрузили деревянных ящиков, украшенных неттами и бруттами, никаких накладных не дали, а ближе к концу подошел, кутаясь в нечто среднее между плащом и телогрейкой, какой-то мужик.

Он молча расплатился с грузчиками, потом не говоря ни слова, уселся в кабину портера, на пассажирское место, и вылезать не собирался. Витя хотел было выяснить отношения, но мужик только коротко спросил:

– Посрал?

Это и был его вчерашний работодатель. Первое время ехали молча. За городом Витя поинтересовался:

– Как зовут-то?

Мужик посмотрел на Витю, как на вошь, и было в его взгляде что-то такое, что будто бы давало ему право Виктора Андреевича таковым и считать.

– Мориц Казимир Бентхайм-Текленбург фон Гюттерсвик. Но можешь называть меня просто дядя Миша.

И дядя Миша вновь погрузился в собственные мысли, не обращая внимания на Витю. И мыслил он так глубоко и сосредоточенно, будто бы не меньше, чем о захвате Польши. Чуть позже он захрапел.

Виктор Андреевич ехал молча, негромко включив радио и раздумывая о странном заказе. Приехать нужно было тоже затемно, а до рассвета оставалось не более получаса.

Навигатор вдруг перестал ловить сеть, и зеленая полоска маршрута стала серой. Благо и этого было достаточно – ни о каких пробках речь не шла, за последние двадцать минут Вите вообще не попалось ни одной машины, ни встречной, ни попутной.

Наконец дорога вывела грузовичок на площадку, плато, на котором, прижавшись к скале, стоял отель. Витя никогда тут не бывал, хотя по краю покатался немало. Отель выглядел вполне себе древним, напоминающим средневековый замок, и ухоженным примерно чуть больше, чем никак.

Первой мыслью было – а не дворец ли это нашего президента? А что, одним больше, одним меньше…

Виктор Андреевич припарковал портер поближе ко входу. Трудностей это не доставило – парковка была пуста.

– Приехали! – кивнул он дяде Мише. Тот по-прежнему спал.

Витя пожал плечами и вышел из кабины, нарочито громко хлопнув дверью, чтоб разбудить работодателя. Раздвинул щеколды замков, открывая кузов. Затем обошел машину с другой стороны и открыл пассажирскую дверь. Вскочил на подножку.

– Приехали, говорю, просыпайтесь! – подергал за рукав дядю Мишу.

Дядя Миша выглядел умиротворенным, словно в своем сне ему было глубоко похуй, кто приехали и куда. Витя тряхнул сильнее. Никакой реакции. Витя напрягся. Шлепнул дядю Мишу по щеке. Та была наощупь, как кусок охлажденной индейки в супермаркете.

– Да ну нахуй, – запереживал он.

Ситуация складывалась таким образом, что дядя Миша, кажется, отдал концы. Витя подставил ладонь – никакого намека на дыхание. Появилась мысль выгрузить дядю Мишу на парковке и съебать. Мысль здравая, разумная и привлекательная, но у отеля наверняка есть камеры, направленные на парковку. Просто вызвать полицию? Не мешало бы понять, что за груз он вез. Витя соскочил с подножки и зло сплюнул на асфальт. Нужно было что-то делать. Во-первых, он не убивал дядю Мишу, они просто ехали вместе, так что мокруху на него скорее всего не повесят. Да, он согласился перевезти какой-то груз, и в содержимом ящиков в кузове его грузовика могла крыться проблема. Бросить грузовик и съебать пешочком? Нет, это в нем заговорила паника. Ничего страшного не произошло. Нужно просто идти в отель и оттуда сообщить обо всем в скорую и полицию.

Витя бросил еще один взгляд на дядю Мишу, который чуть съехал на бок, прислонившись еблом к стеклу, и направился к отелю. Здание было необычайно колоритным, монументальным и тревожно-величественным, будто вправду насчитывало не одну сотню лет истории. Витя в десяток шагов покрыл расстояние до входных дверей, которые легко распахнулись, пропуская его внутрь.

Но вот на ресепшене никого не оказалось. И вообще, все выглядело как-то странно. Не то, чтобы заброшенным, нет. Но такое ощущение, что все ушли отсюда, например, вчера вечером, и с тех пор здесь никого.

– Эй! – крикнул он, – есть тут кто-нибудь?!

Ответило только эхо, но с ним Виктор Андреевич разговаривать не собирался. А собирался он заглянуть за ресепшен, что и сделал. Все выглядело не очень современным – никаких компьютеров, только бумажные книги учета постояльцев. Стенд с крючками для ключей, часть из которых была занята, а добрая половина пустовала. Телефон, к слову, оказался обычным, вполне себе кнопочным. Подняв трубку, Виктор Андреевич убедился, что гудков нет. Если этот аппарат для чего-то и предназначался, то точно не для звонков.

– Ну нахуй, – сосредоточенно произнес Витя и направился к выходу. Идти спиной к этому зловещему отелю было страшно, но недолго. Ему почему-то вспомнился роман Кинга «Сияние», а еще казалось, что из окон за ним определенно наблюдают. Виктор Андреевич резко обернулся, надеясь приметить хоть какое-то движение, но нет, все было тихо.

Это «тихо» и пугало больше всего. Ввязался блядь в приключение. Нужно было думать, как быть с дядей Мишей, и по всему выходило, что придется везти его обратно в город и там сдавать медикам для констатации смерти. Витя открыл водительскую дверь и собирался уже лезть в кабину, как увидел, что пассажирское сиденье пустовало. Никакого дяди Миши на нем не было, ни живого, ни мертвого.

Витя захлопнул дверь и обошел машину, решив, что не плотно закрыл пассажирскую дверь, и дядя Миша попросту выпал. Это предположение оказалось неверным.

Виктору Андреевичу, повидавшему на своем веку достаточно, тем не менее стало страшно. Не так страшно, как когда к нему, угрожая киянкой, приставал трудовик, но тоже весьма и весьма.

– Дядя Миша! – крикнул он в туманную пустоту горного плато. Обошел вокруг портера, не выпуская из вида вход в отель. Почему-то ему казалось, что там притаилось зло. Нагнувшись, бегло осмотрел пространство под машиной – ничего, кроме убогого китайского днища.

– Ладно, удачи вам, держитесь тут, – пробормотал он, запрыгивая в кабину. План был единственный – свалить побыстрее и забыть последние полсуток, как страшный сон. Тем более, сто тысяч предоплаты лежали в его кармане.

Портер не завелся. На приборке не загорелось никаких лампочек. Стартер не сделал вжик-вжик. Вообще ничего. Виктор мог сколько угодно надрачивать ключ зажигания – результат был не ближе, чем оргазм его фригидной бывшей, когда он так же активно работал кистью своей левой, сильнейшей, руки.

Только сейчас Виктор Андреевич напрягся по-настоящему. Капелька пота медленно скатилась по его виску.

***

– Почему ты на мне не женишься? – поинтересовалась Олеся.

«А схуяли блядь?» – было первым, что пришло в голову. Посоперничать с этим ответом мог бы разве что «Ты вообще свое ебало видела?».

Антон Сергеевич неопределенно пожал плечами.

– Я как-то не думал об этом, – наконец выдавил он.

– А ты подумай, – с нажимом сказала Олеся. Она была из тех женщин, что даже в три-четыре-пять лет не выглядела нежным пупсиком и симпатягой. А уж в тридцать семь тем более.

– Пойми, дело не в тебе, дело во мне… – начал было Антон.

– Разумеется, в тебе! – перебила его Олеся.

Разговор не клеился. Они познакомились на благотворительном вечере местного художника два дня назад. Антон, как представитель творческой интеллигенции, искал там свое я, а Олеся – жертву.

Проснулись в номере Антона в полном беспорядке и со страпоном на тумбочке.

Прислушавшись к ощущениям, Антон Сергеевич выдохнул и решил, что если этим орудием вчера и искали в ком-то изюминку, то точно не в нем. Но просто так избавиться от Олеси не вышло, она так крепко впилась своими ботоксными губищами в его член и быт, что расстаться решительно никак не получалось.

– Может, ты педик? – спросила Олеся.

Они ехали по горному серпантину на арендованном красном пыжике в кузове кабриолет. Ветер трепал волосы Олеси, а когда она говорила, то еще и рот.

– Может и педик, – впервые в жизни произнес Антон Сергеевич. Он был готов на многое, чтобы закончить этот затянувшийся абьюз.

– Да не, – захихикала Олеся, – на педика ты не похож. Та на чмо похож.

Антон Сергеевич повернул к ней свое злобное ебало, но Олеся невинными глазами смотрела на него, и сердиться на такую мразь было решительно невозможно.

– Но ничего, я из тебя сделаю человека, – успокоила она Антона. Перспектива стать человеком таким путем его не прельстила.

Теперь Антон твердо решил поставить точку. Прямо во время бала он выйдет покурить, спустится на парковку, сядет в машину и уедет километров за пятьсот, а потом заправится и промчит еще пятьсот. На душе потеплело, и он улыбнулся.

– Хорошо хоть бал не костюмированный, – задумчиво произнес он, барабаня пальцами по рулю.

Олеся молчала. У нее костюмчик был заготовлен.

***

Виктор Андреевич не очень хотел выходить из кабины, как цыпленок из яйца, но понимал, что это необходимо. Как бы ни развивались события в дальнейшем, первым шагом было еще раз осмотреться на местности. Самым разумным планом казалось максимально быстро уйти в рассвет, который уже занимался, по той же дороге, по которой они приехали, только в обратном направлении. Ну и что, что за полчаса им не попалось ни одной машины – просто было очень рано.

Витя вылез на свежий воздух, и у него закружилась голова. Захотелось на пляж с кружкой холодного пива и красивой потной, соленой женщиной с упругими бедрами и гибкими жизненными принципами. Он вытащил из наружного кармана перцовый баллончик и собрался уже было покидать локацию, как заметил, что в фойе отеля будто бы загорелся свет.

– Нетушки блядь, – погрозил кулаком отелю Витя.

На втором этаже правого крыла в одном из номеров тоже горел свет. Витя был уверен, что никакого света в его первый визит не было. С другой стороны, в далекой молодости он почти две недели думал, что никакого сифилиса у него нет.

Собрав волю в кулак, он вновь направился в отель, крепко сжав в кармане перцовый баллончик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.