Белый голубь, чёрный слон
- -
- 100%
- +
На интервью нужно быть спокойным и приветливым, поэтому папа репетирует: раз в час останавливается перед зеркалом, расправляет плечи и пытается улыбнуться.
На этот раз папа пытается попасть на настоящий круизный лайнер. Он всегда работал на сухогрузах и контейнеровозах – на них быть приятным и улыбчивым вроде не обязательно. Они ж ящики перевозят, а не туристов.
А тут ему кто-то посоветовал не хмуриться на собеседовании – типа, туристы разбегутся. Наверное, это был какой-то прикол, но папа в него реально поверил. Ну да, люди – не ящики, кто-нибудь и обидится. У него иногда такое лицо, что… Хотя кто его увидит в машинном отделении?
Приветливость папе даётся с трудом: улыбка то идиотская, то вымученная. Пришлось успокаивать:
– В конце концов, ты не стюард и не фокусник! Ты – ме-ха-ник! Отличный механик. Всё будет хорошо!
Он сделал вид, что и сам в курсе:
– А кто-то в этом сомневается?
– Здесь – никто. И там, – я махнула в сторону пор та, где находится офис компании, – никто. А уж здесь, – я повернулась к окну, которое выходит на море, – вообще никто не сомневается. Ни одна креветка. Поверь.
– Согласен. И через пятнадцать часов мы все в этом убедимся.
Алесино, 24 июля, 21:45
Сегодня куча невероятного. Первое: папа получил работу. Но это, скорее, вероятное. Второе: Инна тоже идёт в круиз. Не механиком, конечно. Администратором бассейна. Оказалось, анкету она отправила ещё в начале лета и даже успела пройти стажировку – ага, секрет конверта раскрыт. Для папы эта новость оказалась большим сюрпризом.
– Интересный ход, – сказал он, почёсывая подбородок.
Потом папа быстро очнулся и начал выяснять, что бы делала Инна, если бы он не получил контракт, – ушла бы в море одна? Она хитро ответила, что нисколько не сомневалась, что его возьмут, поэтому оформлялась тоже. Папа это кое-как принял и даже улыбнулся, но вдруг его пронзила молния:
– Стоп! А Лёлю куда?
Меня эта молния убила на пару минут раньше. Всё-таки взрослые думают медленнее, чем дети. Как только Инна объявила о своей победе над «Быком» и «Центром», мне сразу стало понятно, что с этой минуты я #беспризорный подросток, а это значит, что или кто-то останется без работы, или кого-то куда-то отправят. Какой вариант выберет папа, конечно, было сразу понятно: долгожданной работой не пожертвуют ни он, ни Инна. Тем более что всё складывается: бабушка приезжает в августе. Приедет с севера одна, а вернётся уже со мной. Ну не к маме же меня отправят! Она, как всегда, в неизвестно какой экспедиции и, как говорит бабушка, неизвестно с кем. Но вообще-то последние три года она с Микой, по крайней мере на фотках они всегда вместе.
Удивительно, но для папы решение не было очевидным. Он долго ходил туда-сюда, растирая шею ладонью – это был верный признак того, что проблема серьёзная. Инна уставилась в окно, а я – в салат. Эту жуткую тишину нарушил звонок мамы Алё. Оксана Савельевна (или просто Оса) не стала летать вокруг да около, а сразу выпустила своё жало:
– Николай Валентинович, вам надо отпустить Олю в круиз. С нами, конечно. Не волнуйтесь, ни за что платить не надо, попадаем на акцию: второй ребёнок до шестнадцати лет бесплатно, а это значит, кроме нашей Алёны мы можем взять кого-нибудь ещё…
Оса и так громко разговаривает, а тут от волнения она орала так, что никакая громкая связь не понадобилась – и так всё слышно.
Папа напомнил, что у Алё есть старший брат Богдан – разве он не едет? Оса сказала, что ему скоро семнадцать и он, конечно, тоже едет – будет жить в каюте с дедушкой. Папа растерянно заметил, что дети растут очень быстро; больше ему сказать было нечего. Оса воспользовалась заминкой и продолжила атаку, рассказав, что у нас с Алё будет отличная отдельная каюта, но сразу пообещала, что и она, и Як, то есть Алёнин папа Ярослав Константинович, будут всегда рядом, можно не волноваться, всё будет на контроле.
Волшебное слово «контроль» стало решающим. Папа перестал мять шею и сказал:
– Добро.
Итак, третья невероятная новость: я в списке пассажиров!!!
Алесино, 30 июля, 10:05
От безделья и бесконечного ожидания пришлось заняться дневником летнего чтения. Ужас: в списке примерно двадцать книг! По-честному прочитаны только «Капитанская дочка» и «Ревизор», остальное спишу у Алё. Она, как всегда, впереди, и ей, как всегда, повезло – готовый дневник достался в наследство от Богдана. Если Алё переписала дневник за пять дней, то я справлюсь за два: мои буквы не такие круглые и красивые, зато быстрые, ну и сократить кое-что можно.
Выкручусь. Время ещё есть.
Алесино, 15 августа, 10:00
Сколько можно ждать?
Больше не могуууууууууууу.
Когдааааааа?
Алесино, 18 августа, 20:40
Алё в дикой панике. Забросала меня фотками одежды, которую собирается взять с собой. Я устала отвечать, что всего этого хватит на три кругосветки, но она всё не верит. В отличие от неё, я точно знаю, что неделя лета спокойно уместится в рюкзаке. Засомневалась только из-за книжки: в путешествиях обычно не читается – проверено, но раз папа сказал что-нибудь взять – надо брать, иначе из дома не выпустит. «Что-нибудь» оказалось мифами Древней Греции – папа сам вытащил из шкафа и запихнул в мой рюкзак.
Алесино, 19 августа, 18:15
Сегодня много телевизора.
«Этот грандиозный красавец, которого вы видите за моей спиной, отчалит буквально завтра. Его пассажиров ждут жемчужины Чёрного и Эгейского морей, а также…» – орала в микрофон девушка-корреспондент. Её длинные волосы красиво лохматил ветер. Позади девушки – маяк, за маяком – белая громадина, наш лайнер. «Это надо видеть своими глазами! Это… Это просто невероятно!» – девушка округлила и так огромные глаза, давая понять, что всех, кто купил билеты, ждёт что-то действительно потрясающее.
После причала она перелетела в офис компании, которая организовала круиз. Директора компании просто распирало от счастья. Он был рад всему: этой шумной девушке, новейшему круизу, отличным финансовым показателям, профессиональному экипажу (здесь папа довольно кивнул), отличной погоде, нашему замечательному городу, доверившимся им пассажирам – короче, всему на свете.
Напоследок девушка рассказала, что у артистов развлекательных программ кастинг был даже сложнее, чем у технических специалистов (здесь папа недовольно фыркнул). Рядом с ней стоял парень в красных очках – всем известный Сеня-Баян. Летом он поёт на набережной, а когда холодно – в боулинге или батутном центре. Он ещё громче, чем девушка, прокричал, что для прослушивания подготовил песню на четырёх языках, всё прошло отлично, всем понравилось. Сеня предложил спеть прямо сейчас, однако, получив вежливый, но твёрдый отказ, совсем не расстроился: тут же начал хвастаться, что может стоять на руках, владеет аккордеоном, скрипкой, укулеле и… Устав кивать, девушка начала прощаться, но Сеня выхватил у неё микрофон и начал петь. На этом репортаж заканчивался.
– В Кушадасах спишут, – сказал папа.
– Что за Куша?.. Дальше забыла.
– Кушадасы. Второй порт захода. Вот там его и спишут. Сразу после вечернего концерта.
– Почему? Плохо поёт?
– Нет, поёт хорошо.
– Тогда почему спишут?
– Потому что место своё не знает.
Алесино, 19 августа, 22:50
Утром в дорогу.
Все #нанервах.
Инна, честно говоря, достала. Звонит десятый раз и каждый раз уточняет, всё ли мы взяли. Проще было приехать и проверить самой – не на Северном полюсе живёт. Папу эти звонки выбешивают, потому что отвлекают от беседы с газовым котлом – он пытается уговорить его не ломаться, пока его не будет дома. Котлу всё равно: как моргал голубой лампочкой, так и моргает. Папа разрывается между решением выдернуть его из розетки или оставить инструкцию для бабушки Гали. Но для неё уже и так куча записок – на духовке, холодильнике, стиралке, кондиционере. Несколько дней ей придётся жить одной, я вернусь только 27-го. Правда, если что-то случится с котлом или какой-нибудь трубой, я вряд ли смогу помочь – в этом деле от меня пользы никакой.
Но ладно, о неприятностях лучше не думать. Самое главное, что впереди целая неделя счастья. Что будет потом, никто не знает. Как говорит папа: «Доживём – увидим».
Глава вторая
Переход
Алесино, 20 августа, 11:05
Дома непривычно тихо. Сквозь сон помню скрип калитки, впускающей Инну, потом осторожные шаги, какое-то шуршание, свисток чайника и звон ложки, размешивающей сахар, грохот чемоданных колёсиков, дальше опять калитка: всё, ушли. Честно говоря, я была уверена, что меня пригласят на завтрак, но с сегодняшнего дня пассажиры – налево, экипаж – направо.
Из порта выходим в пять, регистрация до трёх – в запасе куча времени. Через часик поеду к Алё, дома делать нечего. Вода, свет и газ отключены, еды, кроме остывшего чая и бутерброда, нет, заняться нечем. Мифы, что ли, почитать?
Не завидую бабушке: приехать в голодный и холодный раскалённый на жаре дом – то ещё удовольствие. Но папа надеется, что вернуть дом к жизни помогут его инструкции, которые он сочинял весь вчерашний день. Ага, «отжать рычаг до упора» или «второй тумблер слева на нижнем щитке» – это элементарно.
Убедить папу в том, что его старания напрасны и что, скорее всего, ничего бабушка ни читать, ни включать не будет, а пойдёт жить к соседке, было абсолютно невозможно – в инструкции и правила он верит больше всего на свете. С другой стороны, может, папа мучился не зря. Пустой холодильник обязательно заставит Галю действовать, потому что для неё отсутствие еды – это катастрофа, которую надо срочно ликвидировать.
Алесино, 20 августа, 12:05
Мама наконец-то ответила. Оказалось, что там, куда их занесло неделю назад, интернета не существует, поэтому новость про круиз увидела только сегодня. Ну что ж, причина уважительная. Это когда я на связь не выйду, начинается всемирный розыск, а взрослым прощается всё.
Ответ короткий. Она очень за нас – то есть за меня и папу (про Инну я ничего не писала) – рада. Обнимает и желает ярких открытий.
Хм. Какая-то открытка. Не хватает розы или котёнка. Может, это не мама писала? Тогда кто? Мика? Нет, он бы написал Я есть хорошо радоваться много или что-то такое. Тогда кто отправил это неживое сообщение?
Полярный бот?
Алесино, 20 августа, 13:30
Не успела зайти, как Оса отобрала паспорт и быстро спрятала его в толстую прозрачную папку. Даже не представляю, чтобы моя мама так выдернула что-то у Алё. Хотя, впрочем, мне маму и в других ситуациях представить трудно. Общаемся нечасто, а значит, толком друг друга не знаем. Но уж паспорт бы она так точно не вырвала. Уверена.
Через плёнку папки просвечивают красивые билеты, на каждом – картинка приторно счастливой семьи. Все – и папа, и мама, и милые тройняшки (набор мальчиков и девочек не совсем понятен – какие-то они все одинаковые) в серебряных скафандрах. Сверху звёздное небо и все возможные планеты, а внизу старательно выписанные буквы: «Галактика ждёт!» Кто не знает, тот удивится: а чего это они в космонавтов нарядились, а не в моряков? Всё просто: «Галактика» – название нашего корабля, который нас действительно заждался. Впрочем, как и мы его.
О! С улицы сигналят. Так, микроавтобус! Ну да, в обычную машину мы все не поместились бы. Компания большая – аж три двухместные каюты.
• Оса + Як;
• Богдан + дедушка Константин Максимович;
• Алё + я.
Галактика, дорогая, потерпи! Мы скоро!
«Галактика», 20 августа, 16:00
Оказалось, что наши каюты разбросаны по всему кораблю: они разных классов и, значит, находятся на разных палубах. К тому же по документам я как будто живу с Осой, а Алё – с Яком. Ну понятно, маленьким детям без взрослых нельзя. Так что в очереди пришлось стоять за ручку с Осой – Алё и остальные прорвались вперёд раньше. Ладонь Осы (а может, и моя тоже) быстро вспотела, но, как я ни пыталась ускользнуть, у меня ничего не получалось. Алё как-то говорила, что раньше её мама работала воспитательницей в детском саду. Да, так крепко держат руку только они, ну и ещё папа – когда через дорогу переходим, до сих пор держит меня, как будто мне пять лет.
Столько народу я никогда не видела. У трапа была настоящая давка, потом стало понятно почему. Многие пассажиры вместо того, чтобы отправиться в каюту, задерживались у фотозоны. Мы там застряли тоже, но не для того, чтобы всунуть голову в розового инопланетянина или в бородатого капитана, а для разговора с неожиданно встреченной Инной. Она, внезапно стриженная (когда успела: вчера вечером, сегодня утром или уже здесь?), выхватив нас из толпы, поинтересовалась, знаем ли, куда идти. Оса, внимательно рассмотрев её короткий серебристый межгалактический жакет и узкие тёмно-синие брюки, обиженно ответила: «Конечно нет. Помогайте!»
Тайные пути и секретные лестницы привели в каюту, где нас ждали Алё с отцом. Если бы не Инна, мы бы добрались туда ночью, не раньше. Пока родители обнимались и возмущались долгим заселением, Алё отвела меня на балкон. Горы, порт и наше Алесино с корабля выглядели очень непривычно. Милые, но какие-то чужие. Знакомое только море.
Пока Чёрное.
«Галактика», 20 августа, 17:20
Наконец-то мы расселились не по документам, а по интересам. Не знаю, как Осе с Яком и Богдану с дедушкой, но мы с Алё просто пищим от счастья. Мы уже и обнимались, и фоткались, и прыгали на кроватях, и валялись на полу, и бегали по коридору – вроде бы вся восторженная программа выполнена. Вещи ещё не принесли, из-за этого Алё немного психует – ей срочно надо переодеться. Прямо сейчас ей нужны белые шорты, без них она никак. Вообще-то всех пассажиров предупредили, что чемоданы, которые мы сдали в порту, вернутся к нам ночью или рано утром, поэтому всё самое необходимое, например лекарства, лучше в багаж не сдавать. Но меня это вообще не касается – никакие чемоданы мне не понадобились, всё впихнулось в рюкзак.
По сравнению с каютой родителей Алё наша кажется тесной и тёмной. Но она наша, и это самое главное. Моря не видно, но его можно почувствовать – немного качает. Значит, потихоньку идём.
Осе наше жильё не понравилось.
– Понятно, по акции всучили внутреннюю… – недовольно сказала она, осматривая каюту. – Без окон, без дверей.
На дверь Оса наговаривает: она на месте, – а вот иллюминатора у нас действительно нет, вместо него – круглое зеркало. Пока не очень ясно, хорошо это или плохо. Зато есть две кровати, накрытые покрывалами с хвостатыми кометами, ещё маленький холодильник, шкаф, телевизор, письменный стол, на котором уместились телефон, листы бумаги, рекламный журнал, ваза с леденцами, программа развлечений и две пластиковые карточки с именами жильцов. На одной выдавлено OLGA KELAREVA. Хм. Ерунда, а почему-то приятно. Какая-то непривычная странная щекотка. Может, от важности? Всё-таки корабельная карточка – самая главная вещь в круизе. Она не только паспорт и ключ к каюте, но и напоминалка номера обеденного стола. Судя по цифре – 148, столовая здесь огромная. Но вообще-то на карточке есть цифра поважнее: это номер спасательной шлюпки, к которой нужно бежать в случае опасности – понятно какой.
Надеюсь, до этого не дойдёт. В любом случае, плаваю я отлично. Плюс вода сейчас тёплая – продержимся. Блин, что за бред.
ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО ВСЁ БУДЕТ
С берега «Галактика» кажется огромной, а на самом деле через три часа уже изучен каждый уголок. И что мы здесь будем делать целую неделю? Пассажиров не видно, все разбрелись по каютам. Папа прав: книжка здесь жизненно необходима. И журнал, конечно. Правда, писать пока нечего.
Если верить листку с программой, после ужина будет какой-то приём капитана. Надо сходить. На приёмах я никогда не была.
«Галактика», 20 августа, 20:10
Перед ужином объявили учебную тревогу. Сначала за гудела сирена, потом вдруг включился телевизор. Это бы ло так неожиданно, что я чуть с кровати не свалилась, а Алё, красившая ресницы, даже выронила тушь! Только мы успокоились, как на экране вдруг заморгал оранжевый восклицательный знак и ласковый, но твёрдый голос пригласил всех на какой-то космодром.
Мы выглянули в коридор и, увидев выскакивающих из кают соседей, рванули тоже. Направление бега указывали большие стрелки и моргающие лампочки – все они вели к тому самому космодрому, который оказался просто большим залом со сценой и креслами. Там мы научились надевать спасательные жилеты и посмотрели короткое кино про то, что делать и куда бежать, если «Галактика» пойдёт ко дну. После инструктажа всем нужно было подняться на главную палубу, чтобы там найти свою спасательную шлюпку. Я свою, конечно, запомнила, но, думаю, во время кораблекрушения немногие будут сверяться с номером на карточке – скорее всего, залезут в первую попавшуюся. Проверять, так это или нет, надеюсь, не придётся.
«Галактика», 20 августа, 21:05
Отдыхаем от ужина. Чего там было больше – людей или еды, – сказать трудно. Пожалуй, еды. Вечер обжорства открыли камбалы в помидорных розочках. Как только их торжественно внесли в зал, все захлопали, как на концерте. Я, кстати, тоже – не знаю, что-то нашло. Вслед за камбалами появился шеф-повар. Приняв аплодисменты, он поклонился, пожелал приятного аппетита и, устроившись у рыбного стола, принялся наблюдать за своими подшефными – официантами, камбалами и, конечно, гостями.
Гости были страшно голодные и слишком нарядные. Большинство оделись так, как будто не поесть пришли, а отпраздновать что-то важное. Хотя их понять можно: целый день ничего не ели, плюс нервотрепка на посадке. Правда, несколько пассажиров после учебной тревоги решили не переодеваться – так и остались в спасательных жилетах. Старший официант сделал им замечание, но они его успокоили:
– Шеф, всё нормально. Так надёжней.
Официант покачал головой и вроде бы собрался идти по своим делам, как кто-то за жилетным столиком включил трек из «Титаника» и громко заорал: «Капитан! Айсберг по курсу!» Многие в зале засмеялись, но некоторые, как Оса, от испуга или замерли, или что-нибудь уронили: нож, вилку, салфетку. Официанта песня не напугала, но не понравилась точно – сильно нахмурившись, он быстро вышел из зала. Жилетки немного напряглись, потому что, куда он отправился, было не очень понятно: может, на кухню за новым блюдом, а может, к помощнику по безопасности. Немного посовещавшись, они быстро скинули жилеты под стол и молча уткнулись в тарелки. Потом ничего страшного не было – их никто не ругал и не наказывал. А если и было, то мы с Алё все равно бы ничего не увидели, потому что отправились в другой конец зала за десертами.
Мы так объелись, что еле дышали, но всё равно кружились вокруг стола со сладостями, из которых самыми впечатляющими были зефирные лебеди, больше похожие на откормленных гусей, чем на тех жалобных тощих бедняг, которые в феврале прилетают зимовать на Алесинские лиманы. Но даже если бы в наших животах осталось хоть немного свободного места, лебеди нам всё равно не достались бы – оказалось, что они предназначались только для пассажиров-молодожёнов. Кстати, одного из лебедей, самого маленького – можно сказать, лебедёнка, – быстро унесли со словами «Простите, это персоналу», как будто кто-то из команды неожиданно решил пожениться прямо во время ужина.
Но и без этого лебедёнка интересного было немало. Перепробовав всё на свете, мы с Алё отправились в каюту, переваливаясь как две неторопливые жирные утки.
«Галактика», 20 августа, 21:45
Алё опять красится: готовится к капитанскому приёму. Если на этом таинственном приёме не будут кормить, то, наверное, тоже пойду. Да и Алё меня здесь не оставит, обязательно потащит за собой. Откуда у неё силы? Я так объелась, что не могу пошевелиться. Оса правильно делала, что весь ужин просила Яка беречь печень и не объедаться. Надо было её слушать.
Странно, но после чтения мифов некоторые слова включают какое-то странное кино, в котором жующий Як превращается в прикованного к обеденному столу Прометея. Як-Прометей корчится от боли, ревёт, но ничего не может поделать с жареной курицей (да, обычная курица гриль, но с головой орла), которая выклёвывает его печень и кудахчет: «Слушайся Зевса! Не спорь с Зевсом!» Грозный Зевс, конечно, Оса – другой роли у неё быть не может. Кстати, в мифе печень Прометея за ночь как-то восстанавливалась. Посмотрим, что Як скажет утром.
А вообще, надо меньше есть, чтобы эта чушь в голову не лезла. Или меньше читать?
«Галактика», 21 августа, 00:45
На приёме вдруг поняла, что целый день прожила без папы. Ни разговора, ни сообщения, даже мысли – ничего, связанного с ним, сегодня не было! Такое в первый раз. Обычно он рядом целый день, а сегодня исчез, растворился – как будто мы отписались друг от друга. Причём одновременно. Только когда капитан начал представлять команду и на сцену стали по очереди выходить его старшие и младшие помощники, главные и неглавные механики, потом боцман, после него – мотористы, а за ними – артисты, меня будто ударило током: я поняла, что папа где-то среди них.
Всех объявляли по схеме: сначала должность, потом имя, потом что-то дурацкое, милое или смешное. Например:
– Рады представить нашего боцмана Василия. Как вы думаете, как зовут его кота? Ну конечно, Вася!
Почему все в этот момент смеются, совершенно непонятно. Ну, Вася, и что?
Или ещё:
– Знакомьтесь, это наш старший стюард Дмитрий. Дима уже большой, но всё равно не любит манную кашу.
Странно, но такие глупости работают. Услышав слово «каша», все зрители дружно заулыбались и захлопали ещё сильнее, а шеф-повар взмахнул руками: мол, да, вот такой у нас привередливый стюард. Хотя, скорее всего, никакой манной каши в меню нет. Ни для экипажа, ни тем более для пассажиров.
Что весёлого сказали про папу, я не расслышала – в тот момент, когда он вышел на сцену, меня как оглушили. Я одно временно аплодировала, улыбалась и почти рыдала. Наверное, от гордости. Хорошо, что освещалась только сцена и мои мокрые щёки и дрожащий подбородок никто не видел. На сцене папа не задержался: как и все, он заученно помахал рукой и убежал за кулисы.
Инны на приёме не было. Пассажирам представили только главного администратора, а она была обычным. Если бы нас знакомили со всеми администраторами и поварами, то капитанская вечеринка затянулась бы до утра. Она и так была бесконечной.
Всё! Первый день закончился.
Итог: обжорство и слёзы.
«Галактика», 21 августа, 11:50
Интересно, где Алё? Куда пропала? Получается, я почти полдня проспала. Дома в шесть утра обычно вскакиваю, а тут до обеда продрыхла. Думаю, это из-за окна, ведь утром будит не только звон будильника, но и солнечный свет, а ему в нашей каюте взяться неоткуда. Да, темнота и набитый едой живот сделали своё дело: OLGA KELAREVA превратилась в бурундука и впала в спячку.
Сегодня день скуки. Обычно в круизах программа такая: днём – экскурсия в порту захода, вечером – развлечения на корабле. В Стамбул мы зайдём сегодня вечером, но в город нас выпустят только завтра, так что придётся искать развлечения на борту. В программе ничего интересного: танцы, какое-то космическое лото, морская викторина, заплыв на матрасах. Ну что ж. Значит, продолжу читать. Папа всё равно потребует пересказ – надо быть готовой.
Может, Алё пошла на обед? Вроде бы он через полчаса… Но есть совсем не хочется. Пожалуй, надо размяться.
Придумала! Схожу к Инне и узнаю, что такое матрасный заплыв.
«Галактика», 21 августа, 16:50
На «Галактике» неприятное происшествие: сегодня днём в главном бассейне никакого заплыва на матрасах не было, потому что в нём чуть не утонул мальчик. Бассейн вообще-то для взрослых, детям там купаться строго запрещено, у них отдельный – мелкий. Как вышло, что мальчик очутился в воде, никто не знает и не помнит. Точно известно лишь то, что Инна нырнула за ним прямо в своих лаковых балетках. Она – настоящий герой, только почему-то её это не радует. Всхлипывает и твердит:
– Я всё исправила. Я всё исправила.
И так уже раз десять. Ничего не понятно. Мария, её соседка по каюте, попросила меня уйти. Вместе с обещанием всё выяснить передала мне тарелку с… Кажется, это была голова того самого лебедёнка. Да, на тумбочке стояло блюдо с его остатками, в которых можно было узнать крыло и сложенную спиралью шею.
Хм, странно.
«Галактика», 21 августа, 19:05
Алё зовёт в каюту родителей, чтобы с их балкона наблюдать заход в Стамбул. Ну хотя бы сейчас про меня не забыла – целый день где-то пропадала без меня. Но я сама виновата: то сплю до обеда, то в чужих каютах лебедей ем.