Мистика Степи

Пролог

Город Элиста -удивительное место на земле. Осознание этого пришло ко мне спустя многие годы. А в пору моего детства это был просто небольшой, пыльный от степных ветров городок, где бок о бок жили и трудились люди самых разных национальностей. Летом ветер гонял по улицам перекати-поле, зимой степной холод пробирал до костей, а весной всё вокруг наполнялось запахом сырой земли и молодой травы.

О нём почти не слышали в большой стране, зато мы знали каждый его уголок, каждый переулок, хранящий тихие истории своих обитателей. Здесь всё было своим: и соседские разговоры через забор, и лай дворовых собак по ночам, и далёкий гул грузовиков на пыльной дороге.

Сегодня об Элисте слышали, если не все, то многие. Путешественники едут сюда, чтобы увидеть буддийские храмы и бескрайние степи, прочесть о её истории можно в путеводителях или статьях. Но я хочу рассказать вам не о том, что можно увидеть глазами или прочесть в книгах. Я хочу поведать мистические истории, услышанные мною за те годы, когда я жила там. Ведь в каждом уголке нашей необъятной родины под покровом обыденности таится своя магия, то, что не поддаётся научному объяснению и рациональному взгляду.

Эти истории мне рассказывали самые обычные люди: бабушка, друзья, случайные знакомые. Они говорили о них негромко, будто боялись спугнуть память или потревожить невидимое.

А уж верить им или нет, решать только вам.

Уточка и заговорённый клад

Как сейчас помню: печка тихо потрескивает, пахнет свежевыпеченным хлебом. Бабушка Анфиса шьёт на старой машинке «Зингер» той самой, что досталась в приданое ещё её матери. Игла постукивает в такт её словам. Я, устроившись на сундуке, мотыляю ногами и прошу:

– Бабушка, ну расскажи мне про свою Николаевку!

Бабушка была родом из Астраханской области. Сейчас это всего четыре часа езды от Элисты, а тогда мне казалось, что это самый что ни на есть край света, далёкий, таинственный, почти сказочный. Она поправляла очки, смотрела куда-то поверх моей головы, будто сквозь годы, и начинала…

– Ну, слушай. Об этом мне ещё моя мама рассказывала…

Приехала к ним в село молодая семья: муж с женой и ребёнком, мальчиком лет трёх. Купили они дом на краю села за бесценок. Никто не хотел там жить, место дурной славой пользовалось. А у семьи денег не было, вот и обрадовались цене, не стали к сплетням прислушиваться.

Стали обживаться. Всё вроде бы ничего, только с мальчонкой твориться неладное стало.

Муж днём в поле уходил, жена дома хозяйничала. Ребёнок при ней спокойный, послушный. Но стоило матери выйти во двор, а дел там, как водится в деревне, невпроворот, и как она возвращалась в избу, слышала отчаянный плач.

Сынишка, сидя на полу, весь красный от слёз:

– Зачем пришла? Опять ты мне уточку испугала!

И никак не унять его. Итак, каждый день.

Мальчик от переживаний даже кушать плохо стал, осунулся. Родители в тревоге. Ведь если верить ребёнку, стоило им выйти за порог, из-под печки вылезала уточка, красивая, ласковая, белая с золотистым отливом перьев, и играла с ним.

Конечно, в это сложно поверить. Детская фантазия безгранична. Но за ребенка становилось страшно.

Отец, соседи-мужики, даже печник, которого специально позвали, облазили печь со всех сторон. Никакой щели, ни хода, ни места, где могла бы спрятаться птица. Делали вид, что уходят, а сами в сенях прятались. Тишина. Только мышь где-то шуршит. Но стоило по-настоящему выйти во двор и спустя время вернуться, ребёнок снова рыдает.

Тогда соседки шёпотом подсказали адрес старушки- знахарки из соседней деревни.

Повезли мальчика.

Старушка приняла их спокойно, будто давно ждала. Выслушала, посмотрела на ребёнка долгим, внимательным взглядом и сказала:

– Внучек, в следующий раз, когда уточка вылезет, ударь её тихонько по крылышку.

– Не буду я обижать свою уточку! – заупрямился мальчик и прижал к груди кулачки.

Старушка только мягко улыбнулась:

– Уговорите сына. И всё у вас будет хорошо.

Родители уговаривали долго. А он ни в какую. Дорожил своим невидимым другом. Прошло несколько дней.

И вот однажды, когда мать с отцом хлопотали во дворе, они услышали пронзительный крик. Вбежали в дом, сын сидит на полу, весь в слезах:

– Послушался я вас… Ударил уточку… Она сразу пропала!

И в тот же миг из печи с грохотом вывалился большой кирпич, а за ним старый кувшин, доверху наполненный золотыми монетами.

Когда родители поехали благодарить старушку, та лишь покачала головой:

– Клад этот был заговорён. Мог явиться только ребёнку трёх-четырёх лет. Раньше в том доме таких детей не было, вот клад и гнал всех, не давал жить спокойно. А теперь и дом чист, и вам, хорошим людям, счастье.

Говорили, что семья вскоре переехала в Астрахань, и жизнь у них сложилась удачно.

Бабушка Анфиса закончила рассказ, убрала ткань из-под иглы и сказала тихо, но твёрдо:

– Вот так, внучка. Не всё в этой жизни видимо глазу. Но есть люди, ведающие им, и скрытое открывается, и другим дорогу подскажут. И всякая тайна открывается не по жадности, а по чистоте.

Она снова принималась за шитьё, игла мерно постукивала, а я сидела и думала о той уточке, что была не уточкой? и о кладах, что ждут своего часа под старыми печами.

И теперь мне кажется? Золото не прячется от людей. Оно открывается тем, кто не гонится за ним. Увидеть его может только чистое сердце. А мы гонимся. Смотрим, как живут богатые, и думаем, что счастье где-то там, за стеклом экрана. И потому не слышим своего дома. Не слышим своей печки. Не слышим тишины, в которой иногда говорят самые важные вещи.

Клад, который не давался жадным

Двор. Жара под сорок. Воздух дрожит над землёй, как кисель. Мне лет шесть. Дедушка с бабушкой в старом сарае наводят порядок. Ну, как наводят: бабушка яростно выкидывает вещи и ворчит на деда, зачем он сорок лет хранит этот хлам. Я кручусь под ногами, цепляюсь за каждую странную железяку, потому что в шесть лет любая ржавая дрянь – это сокровище.

– Ба, а что это такое? – обхожу странную деревянную штуковину, похожую на большое ведро без ручки.

– Что, что… Ступа это. – Бабушка даже не оборачивается, продолжая выкидывать из сарая какие-то тряпки. – Вот зачем она нужна? Сорок лет стоит, жалко ему выкидывать.

– СТУПА? – у меня глаза становятся размером с те самые вёдра, что стоят у крыльца. – Как у бабы Яги?!

– Ну, да. В ней зерно молотили. – Она наконец оборачивается, вытирает пот со лба. – Вот зачем это старьё теперь нужно?

– Деда-а-а-а! – ору я так, что куры во дворе, до этого мирно копавшиеся в пыли, с возмущённым кудахтаньем разлетаются кто куда. – Деда, посади меня быстрее в неё!

– Господи, – бабушка хлопает себя по лбу, оставляя там тёмный след от пыльной ладони, – да зачем?

– Как зачем?! Я хочу знать – удобно ли на ней летать было?!

– Вот, – дед высовывается из темноты сарая, – ещё одна ведьма растет. – И, недолго думая, подхватывает меня и заталкивает в ступу.

Мои воспоминания: Тесно, пахнет старым деревом и мышами. Совершенно неудобно. Заноза вот она, в палец впилась, зараза. Неужели баба Яга не могла чего-нибудь поудобнее подобрать? Корыто, например. В корыте и ноги вытянуть можно, и подушку подложить. Не ступа, а камера-одиночка какая-то.

Мои гениальные размышления прервало коромысло, которое бабушка с грохотом выкинула из сарая прямо мне под ступу.

– Деда-а-а, быстрей вытаскивай! Баба-а-а, дай вёдра мне, за водой на речку надо!

Речка, правда, была уже в то время по колено, но носит и сейчас гордое название, река Элистинка.

– Господи, убьёшься же! – Бабушка всплеснула руками, но в глазах уже заплясали смешинки.

– Нет! Мне надо!

Тогда к детям было другое отношение. Нас не пасли, не водили за ручку, не спрашивали каждые пять минут «Что ты хочешь?». Нам просто давали попробовать. И если выживал молодец значит будешь жить дальше.

Мне выдали два старых железных ведра, провели краткий инструктаж, уложившийся в одну фразу: «Просто не убейся». И со вздохом облегчения, хоть на полчаса тишины взрослые продолжили заниматься своими делами.

Мои воспоминания: это очень сложная схема. Первые пять раз я потерпела полное фиаско, которое вылилось в ободранные локти, сбитые коленки и одежду, мокрую с головы до ног так, будто я не воду носила, а купалась прямо в ведрах. Коромысло норовило соскочить с плеча, вёдра раскачивались, расплёскивая драгоценную влагу, и я проклинала всё на свете. Но я была упёртым ребёнком. Методом проб и ошибок, синяков и ссадин я вывела-таки правильную формулу: воды должно быть поровну в обоих вёдрах и только на донышке. Осторожно цепляешь один край коромысла, и… главное не разбалтывать. Потом, затаив дыхание, медленно, очень медленно цепляешь второе ведро. И дальше самое страшное. Идти. Не спотыкаясь, не раскачивая вёдра, не вертя головой и лучше вообще не дышать. Только так, ценой нечеловеческих усилий, можно за месяц наносить воды на одну кастрюлю борща.

И вот я иду. Солнце палит макушку так, что мозги, кажется, плавятся. Вёдра позванивают в такт шагам. Из-под пяток пыль взлетает столбом я как маленькая волшебница, несущая живительную влагу. И я герой. Покоритель коромысла и реки Элистинки. Повелитель ступы и будущая знаменитая лётчица-испытательница транспортных средств бабы Яги. Вода плещется, но я держусь. Ещё немного и я донесу.

А из сарая доносится ворчание бабушки и заразительный смех деда. И этот день кажется бесконечным, как сама степь, а жизнь ясной и правильной, как вода в ведре, которую всё равно расплескаешь за три шага до порога.

Вечер. После жаркого дня и баньки, пахнущей дымом, берёзовым веником и горьковатыми степными травами, бабушка смазывает мои ободранные коленки зелёнкой. Я шиплю, дёргаюсь и готова лезть на стену щипет так, будто туда соль сыплют.

– Бабушка, расскажи ещё что-нибудь, а то щиплет эта зелёнка, сил нет!

– Да я тебе сто раз уже всё рассказывала. – Она дует на коленку, но легче не становится.

– Ну, ба-а-а…

– Ладно, – вздыхает она, макая ватку в пузырёк. – Дед мой рассказывал. Пастух он был хороший, самый лютый бык его слушался. Село наше было большим, но все друг друга знали, и все были друг за друга. Как одна семья. А началось всё с того, что предка нашего, Николая Ермолова, ещё при царе из Сибири в кандалах привезли и выкинули здесь на вечное поселение. Голый край, степь, ветра выживай как хочешь. На том месте он сначала хутор построил Николаевкой его и назвали, а потом оно разрослось, людьми обросло. Полсела до сих пор Ермоловы, все друг другу хоть дальняя, да родня.

Жила в ту пору в нашем селе одна наша дальняя родственница. Два сына и дочь у неё были. Жили они богато, крепко, зажиточно. Но характер у неё был скверный, скупой да злой. Жадность если поселилась в душе ничем не вытравишь. Так вот, младший сын её, загулял с молодой служанкой, что в их доме работала. И та забеременела от него. Родственница наша, как узнала, взбеленилась. Позор, срам, неподобающая партия. Девочку ту выгнала в чём была, а сына в Астрахань отправила и там женила на богатой купеческой дочке. Служанка в родах умерла. Роды тяжёлые, врачей нет, помощи нет, одна в чужом углу и отошла. От новорождённой девочки все отказались и отец, и его родня, и та, другая семья. Её забрали в приют. Так и росла сиротой при живом-то отце.

Время шло. Дети той женщины выросли, разъехались кто в Астрахань, кто дальше. А сама она умерла в одиночестве, в пустом доме. Дом её стоял сначала заброшенный, дети потом наезжали, разобрали его по брёвнышку, искали золото, что мать, по слухам, припрятала. Долго искали, перерыли всё, каждый угол. Не нашли.

А дом моего деда был как раз напротив этих развалин. И вот года через три после смерти старухи видит он стала по ночам свеча гореть в том пустом доме. Нет там никого, а свет есть. Точно призрак ходит с огнём, из комнаты в комнату бродит по остаткам дома. Смекнул дед знать, золото припрятанное наружу просится. Взял он лопату и пошёл проверить.

Заходит в дом темно, сыростью пахнет, мыши шуршат. А свеча в другом углу горит. Он туда она будто от него уходит, дальше. Понял он, заговорила старуха клад на кого-то другого. Не ему его брать, не по крови.

Передал он в Астрахань весточку детям её мол, золото ваше тут, в доме, вас ждёт, а меня не пускает. Те обрадовались, приехали. И началось: кто только ни приходил с лопатой сыновья, дочь, внуки, свеча горит, но убегает, не даётся. Никак не подпускает. Плюнули они, перестали ездить далеко, хлопотно, да и видно, не судьба добыть это золото.

А свеча всё горела каждую ночь. Селяне уже боялись мимо ходить пугало всех это одинокое пламя в пустом доме, что загоралось ровно в полночь и бродило до рассвета. Стали поговаривать, что нечисто там, что душа старухи неупокоенная мается.

Тут мой дед и вспомнил про ту девочку, которую когда-то в приют сдали. Внучку той самой старухи. Кровь-то её, хоть и не признанная. Нашёл он её через знакомых, через людей добрых, уговорил приехать мол, может быть, твоя доля там осталась. Может, тебя свеча подпустит.

Приехала она уже взрослая женщина, с усталыми глазами, жизнь её потрепала порядком. Зашла в дом, а свеча вдруг ярче разгорелась, так, что всё кругом осветило, будто солнце заглянуло. Подошла она к ней, а та не убегает, а стоит и словно показывает, где копать. И выкопала она из-под порога, из самой земли, трёхлитровую банку, полную золотых монет, колец, серёг старинных.

В селе все вздохнули с облегчением, свеча больше не горела. И дом тот разобрали до конца. Клад достался той, кому был предназначен не из за жадности, не по расчёту, а по праву крови и по праву сердца. Той, кого когда-то не пожалели, а она пришла и забрала своё.

А бабушка моя, заканчивая рассказ, прижимала меня к себе и добавляла уже шёпотом, в темноту:

– Вот так, внучка. Не всё в жизни решает сила да богатство. Иногда сама правда находит того, кто её заслуживает. И свеча та ждала. Годами ждала, когда наконец-то приедет та, кого обидели, и заберёт то, что по праву её. А чужим не давалась.

И выключала свет, оставляя в комнате только тихий шёпот ночи за окном да мои разбитые коленки, которые теперь уже почти не щипало. Потому что рядом бабушка. Потому что свеча больше не горит. И тут впервые в жизни я, наверное, задумалась: а вдруг судьба вообще редко бывает удобной? Может, лететь приходится в тесноте, с занозой в пальце и всё равно лететь? Потому что справедливость она есть. Даже если ждать её приходится годами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.