Тайга простёрла руки кедра

Не по себе. Устали ноги, руки.

Тихо и пустынно. Тревожно.

Шагаю в неизвестность,

Сминая травы под ногой.

А впереди меня не ждут,

Не встретят, не приветят.

Не улыбнутся, чая не нальют.

Там – пустота разверзла пропасть.

Там холод одиночества молчит.

Там тайна тайн не радостью маячит.

И не понятно, кто, зачем туда ведёт.

5 сентября 2023 год.

Ночь у костра

Мхи болотные,

Родники холодные,

Небо звёздное.

Лежим с собаками во мху, не шевелясь. Часы мигают незаметно, только солнце неумолимо идет вниз, унося с собой и своё тепло. Впереди грядёт холодная ночь. Попробовала разжечь костёр, и тут же загорелся пересохший ягель. Пришлось бегать к воде, – тушить, заливая из котелка ипластиковых бутылок, затаптывать ногами. Затушила и теперь целенаправленно выжигаю ягель, берёзку карликовую по периферии костровища, чтобы ночью сидеть у костра. А сил нет! В итоге бросила затею и затушила костёр. – Надобно набраться сил и потом заняться костром! Решила полежать ещё, пока тепло, а чай кипятить позже, когда стемнеет, похолодает и, выпадет роса.

Мозг понимает: «Изба совсем рядом», – хочется спать, ночевать в тепле, в уюте, на постели, беззаботно, – не у костра крутиться до рассвета без сна. Тело и душа рвутся бежать дальше, и то же тело предупреждает, – сил недостаточно. Мозг предупреждает: «Воды в лесу нет, – стоит сушь! И сил мало! – Не дойду и затемнаю, пасть для ночлега негде будет. А ночёвка в тайге без воды и костра немыслима!». Усилием воли тормознула себя не рваться вперёд безумно, силой себя заставила ночевать тут. Уговорила себя вновь лечь на мох и отдыхать, пока есть возможность, пока не выстыло и солнце ещё греет. Ночью опять ожидается заморозок, могут и в хорошие минуса уйти, а я иду в летней одежде, не приемлемой при минусах.Поэтому нужно предельно отдохнуть именно сейчас физически.

Сегодня по-летнему тепло! День выдался солнечный. Ощущение лета, да лес пожелтел. Карликовая берёзка – бурая, красная, коричневая! Берёзы – солнечно жёлтые, чистых жёлтых красивых цветов, а небо- синь осенняя!.. – Красиво! – Золотая осень!

***

Вечереет. Сидим с лайками у костра. Тепло. Пала тут ещё днём, как нашли наконец-то воду. Планировала дойти до Хапаяна и ночевать у ручья, где вода и сухие места, – не вышло! Болотинка, где обосновалась, -термокарстовая, диаметром всего-то в десять метров. А вода – чистая, почти родниковая, подсачивается со склона из грунтовки подо мхом. Мох сверху – ярко – ярко зелёный, сырой – увлажнён. Родник вытекает лужицами из-под сопкина склоне лога. Здесь подсачивается грунтовая вода. Пулька непрерывно лачит. Собаки тоже хотят постоянно пить. Подумала: «Тут воду пить можно и… чай вскипятить, и сырое место, – можно развести костёр и ночью жечь. – Есть, чем при необходимости притушивать огонь, да утром залить костровище.

Лежали с час, а то и более. Во времени ориентируюсь по тому, как солнце двигается к западу, да склоняется вниз к земле относительно деревьев. Чуть – чуть зашевелились, отдохнув. Пулька ластится, – голодная, – есть просит. «Птички» вкусные попадались, да не про нас. – Не кралась к ним, специально шумела, – спугивала, а хвостатики с надеждой лаяли… Да нести сложно, – то груз дополнительный, не подъёмный, хоть и еда! Потом ещё и разделывать… – а это время, которого и так в обрез.

С собой несу лишь плащ палатку. Свитер сняла ещё днём и тоже несу в рюкзаке. Пожалела, что иду без спальника, – оставила на первой ночёвке, – надеялась за день дойти до избы. А не вышло! – Жара не позволяет быстро идти, выматывает. И чрезвычайно сложный маршрут: болота, термокарст, топи, бугры пучения, карликовая берёзка, трясина, завалы деревьев, моховая подушка. Непрерывно приходится обходить непроходимые участки, накручивая километраж, изматывая силы искать проходы, продираться сквозь заросли тала. – Самый сложный маршрут по летней тайге!..

Когда вышла на сопки кедровые, сил идти дальше не осталось. Не знаю точно и сейчас, где нахожусь, ночуя. – Проскочила тропу – путик. Вернулась, – не вышло найти затеси, – совсем потеряла. Пошла опять по солнцу… – сплошь берёзка и стёжки нет. Воду, что несла в пластиковой бутылочке, – выпила. Пила глотками, экономя, растягивая. Без воды невозможно идти! Страшно остаться без воды: слабеешь и мучает жажда, обезвоживание. Помог Дымка. Он нашёл воду под вывороченным корчем. Собаки лучше человека чуют родники. И не впервые выручают. Увидела: пёс неожиданно пал на передние лапы, лёжа лачит, – вниз головой. Попил. А я рядом жду своей очереди. Думаю, чтобы сильно не замутил. Сама радёхонька. – Набрала бутылку полную. Вода – чуть желтовата, но ледяная! Родниковая. С удовольствием напилась. И с собой несу до следующей находки. Потому, как нашли хорошую лужу, пали возле все вместе. Уговорила себя не метаться и ночевать тут, – у воды. Вначале собиралась лишь полежать, а позже подумала: «Давно не сидела у костра ночью!Давненько звёзд не видела!.. – Ничего страшного, если заночую, хоть на небо погляжу, да ночной лес послушаю, отдохну душою, силу Земли впитаю».

Спала сегодня ночь в палатке удачно. – Уютно, словно дома, только соседи –охотники, врубили взаполночь радио, стучали топорами, пилили дрова, а Пулька возмущённо лаяла на них до полуночи. Пришлось орать на неё несколько раз, чтобы дала поспать. Помогало не надолго. Смолкла, когда соседи уснули, утихомирившись. Утром в шесть подняли выстрелом. Утка, видать ночью не шла. Проснулась, – холодно! Костёр не жгла из-за суши и отсутствия воды. Решила в пути жечь костёр, кипятить чай, завтракать по дороге, да не вышло: слишком сухо!

Утром с ночёвки вышла, а в долине Каменистого, в низине ручья, кусты белы от инея! – Первый заморозок до хороших минусов. Рядом предгорья Урала. И снег в горах ложится раньше, чем на равнине в селе. Тут холоднее. В горах Приполярного Урала летом не таят снежники, ледники годами. Чувствуется морозец! Наверху, в лесу, где ночевала, – намного теплее. Иду сейчас по белым кустам… – холодно! Свитер на мне старенький, да добротный, – из натуральной шерсти. Его ещё родители, когда мама и отец живы были, подарили, когда училась на первом курсе Горного Института в Свердловске. – Красивый свитер! Ношу, с восемнадцати лет… – полвека! До сих пор греет и душу, и тело!

Переобулась утром в болотники. – Хорошо, что иду не в коротких сапогах! Болотники тяжёлые, да сейчас расправила голяшки, и ноги не сильно мокнут от инея. Сапоги сухие и греют. На руки надела перчатки. Хвалю себя: «Не забыла их взять!». Солнце встало и иней растопило. Теперь блестит росой холодной на травах, на карликовой берёзке, а та мне по пояс! И тормозит, сплетена ветвями в густую непролазную сеть.

Собираться утром, – холодища! Хорошо, что взяла свитер толстый, шапочку шерстяную. Платок убрала в карман. Днём повяжу, когда жарко станет. Перчатки руки и греют, и защищают от царапин. Собирая палатку, спросонья, не все колышки нашла, – три из пяти. – Не вытащила их из мха, а спохватилась, – поздно! – не нашла! Всему необходимо учиться и уметь предвидеть в тайге.

***

Вот и день очередной ушёл в ночь! То второй день пути. Впереди – вторая ночь пути, вторых суток. Часто вспоминаются рассказы, когда люди ходят по тундре сутками, неделями. Вот и я аналогично хожу теперь, словно в приключенческих повестях, да наяву, а не в книгах. Солнце село. Холодает резко, опять на заморозок пошло. Костёр разгорелся. Немного прихожу в себя. Мозг начал работать, а мышцы шевелиться. Только встать, натаскать дров ещё сложно, – ноги плохо шевелятся, болят после тяжёлого двухдневного пути. Нарезала куски бересты, благо, – берёза растёт рядом. Берёзовая кора сейчас хорошо отделяется и снимается крупными пластами. Береста хорошо удерживает тепло. Подстелила пласты корья на мох вместо ковриков, чтобы тепло было сидеть и лежать у костра. Осмотрелась. Тут, как выяснилось, – не просто болотинка, а течёт крохотный ручеёк в овражке. Я расположилась в ямке, где удобно лежать. Небольшой склон с севера, со стороны спины, работает отражателем тепла от костра и прикрывает от ветра с открытой болотной чистовины, став естественным отражателем.

Пулька ворочается, кряхтит, вздыхает, ей что-то не спится, вероятно, вспоминает погибшего хозяина. Мы так и не пришли ещё в себя после трагедии. Лишь в августе исполнился год с похорон, а сейчас идём туда, где нашла сама нашла останки супруга, спустя три месяца после его гибели. Страшное место! Оттого и неуютно всем на душе, – собака и та не спит, снится ей что-то тяжёлое, жуткое. Про меня и речи нет, -заставляю себя жить дальше, не бояться леса и привыкать к одиночеству.

Дымка лег выше по склону, – под разлапистый кедр, сверху на нас с Пулькой и на костёр смотрит. В нём ощущается сила. Пёс взвалил на себя ответственность за женщин стаи: за уже немолодую мать, и за хозяйку, которая тоже вышла из лет бездумной, беспечной юности давненько. А он – молод, силён и мужского пола. …Прикрывает глаза… – дремлет. Непрерывно перекрикиваются птицы. Множество лежит во мху под кедрами шишек кедровых и сосновых. Встречаются ягоды: шикша, голубика, черника и даже бруснички кисти висят местами. Берёзка карликовая покраснела и сбрасывает листву.

Мозг чистится, отдыхая, начинает здраво мыслить, приходит в нормальное состояние.От перегрузки мутился и не могла никак понять, где точно нахожусь. Понимаю: где-то на своём таёжном участке, ибо двигаюсь строго по солнцу на север, чуть смещаясь на восток и подправляю по компасу направление движения. Однако, из-за беспрестанных обходов труднопроходимых и непроходимых участков местности идти чётко про выбранному направлению не получается.

Листва стремительно желтеет. Выше по склону стоит красивый большой кедр, – старый. Он – единственный в округе – приметный. Корни – мощные! Оголены. Окружают старца подростки кедрушки столетние. Исполину более полутысячи лет. Подошла к нему, а рядом с ним торчат старые пни, корчи от ещё более старых, сломанных погибших столетия назад кедров. Стволы погибших деревьев давно исчезли, – сгнили, заросли мхами, а остовы ещё торчат и серебристыми костями виднеются сквозь зелень мхов. К ним и направлен мой особый интерес. Раскачиваю, выкорчёвываю, стаскиваю к биваку на ночной костёр. Тащу волоком. Они, хоть и сухие, да прилично весят. А для костра – самое лучшее жаркое топливо в холоде осенней ночи и не очень смолянистые. Горят отлично!

Складываю рядом с костровищем поближе к себе, чтобы в ночной темноте, не всевая, подкидывать. Крупные куски положила со спины в качестве стены – отражателя, для тепла. Получается, – на этом островке, около родничка, кедр растёт не одну тысячу лет, сменяя поколение за поколением. Теперь давно погибших старцев, коим далеко за тысячу лет, использую для ночлега. Часто приходит на ум понимание: «Кедровым дровам, которые отдадут в эту холодную северную ночь своё последнее солнечное тепло, – сотни лет! Дерево родилось из орешка тысячу лет назад! И кедровки, сеятели кедровых лесов, в ту пору тоже жили. Кедры сменяли поколение за поколением. И сейчас меня окружает три- четыре поколения кедрового таёжного леса. Когда он жил, меня не было и в помине, а тайга жила…

На живом исполине сохранились старые, хорошо заметные затеси с четырёх сторон. Здесь, вероятно, проходит древняя топографическая магистраль и профиль. Пересекаются и путики, – приметное место. Пару раз за десятилетия, что с мужем тут жили, выходила по случаю к этому старцу. Вспоминается смутно. Дерево весьма приметное. О нём рассказывал и супруг. Вспомнилось, – эту болотину на склоне долины Хапаяна обычно обходила стороной, – слишком муторно пересекать. – Моховая перина и карликоваяберёзка вытягивают силы. Проще делать круг обхода, нежели идти напрямую. Память подтверждает: внизу долины должен течь приток реки Манья – Хапаянсовитья. Получается, – двигаюсь в нужном направлении. Лишь не понятно, почему не вижу горельника на противоположном склоне долины?.. – Если на него выйти, то смогу точно сориентироватьсяна местности и подсечь путик приметный, хорошо известные места. В этих краях обычно ходил муж с Пулькой, а мы с Дымком ближе к избе собирали ягоды.

Место у кедра уютное для ночлега, ямка – удобная, прикрыта деревьями со всех сторон, полянка – со мхом. Единственный кедр – красив, добротен для ночлега. К нему можно спиной прислониться и сидеть, глядеть с высоты склона вдаль. Но не решаюсь разводить костёр рядом с деревом и ночевать под его кроной. – Опасаюсь костром повредить корни, да и пожар риск устроить реален. А если корни поджечь случайно, то и дерево можно загубить. Оттого, как бы ни привлекало местечко домашним таёжным теплом, спускаюсь в болотинку с водой для ночлега. А вот Дымка расположился на ночь под кедром!И теперь возлежит в моховом гнёздышке, наблюдая за нами с Пулькой, обозревает сверху округу, не мешается, не суетится, не клянчит еду. Лайки понимают: если хозяйка таскает дрова, развела костёр, то остаёмся здесь надолго, – до утра. Хвостики рвались вперёд, чуя: изба рядом!

Кипячу котелок. Он старый. Пора б сменить. Помят за годы изрядно. Вмещает только две кружки воды – маленькие. …Пью, пью, пью. Горячий чай с сахаром быстро и заметно наполняет тело силой. Очухиваюсь быстрее. Мозг просветляется, тело крепнет, наполняясь энергией. Чай заедаю грецкими орехами. Осталось и несколько фиников, – подъедаю всё тяжёлое для разгрузки рюкзак. Они весят граммы, да сил немного тащить на спине. С собой несу и хлеб, сухари, да иная еда в рот не идёт. Слоёное печенье раскрошилось. Ем крошки прямо с целлофановогопакета. Не хочу, да заставляю себя их есть. – Необходима телу энергия – калории. Крошек немного, – не более горстки. Заметила: при тяжёлых многодневных переходах по тайге мужчины обычно голодны и много едят с аппетитом, я же очень много пью, постоянно мучает жажда, а вот еда в рот не идёт вовсе. Порой несу с собой в тайгу рыбу жареную, пироги, мясо. А не естца, только сладкий чай идёт литрами. Кофе в сложном путешествии также не годится, а дома без него утрами не проснуться, не зашевелиться. В трудных переходах кофе заметно даёт излишнюю нагрузку на сердце, и не помогает, – ухудшает самочувствие. Лучше всего подходит хороший чёрный сладкий горячий чай. Он заметно придаёт силы, прочищает мозг и тело стимулирует. Голова лучше начинает соображать.

Постелила на мох куски бересты. Они хорошо отепляют снизу вместо ковриков. С собой несу плащ-палатку. Закрепила её как отражатель на палочки со стороны склона, подвернув под себя, на бересту сверху, чтобы лежать. Под голову положила рюкзак, вытащив предварительно с карманов телефоны, фонарик. Хотела включить фонарик – стемнело, да вышла неприятность: он распался, – выскочил блок питания с батарейкой и крышечкой, его прикрывающей. И неожиданно, с шумом, детали провалились куда-то под землю, в мох. Принялась в кромешной темноте шарить рукой. Прямо возле головы обнаружилась глубоченная нора, ведущая глубоко и далеко под корни кедра, стоящего в метре от рюкзака. Рука ушла вглубь по плечо, а нора не кончается. Стараюсь шариться рукой осторожно. Опасаюсь заклинивания руки. Тревожусь, чтобы батарейки не скатились ещё глубже, откуда их уже никакими путями не извлечь даже при свете дня. Взмолилась Богам! Повезло: нащупала блок питания, подцепив больными пальцами, аккуратно, не дыша вытащила. Теперь необходимо как-то крышечку найти! Искала долго, с перерывами. Удалось извлечь из нор и ту! – Повезло! Иначе б без фонарика ночами осневать… – тоска! – Не посветить! И Луны- нет! – Не почитать. Без света все дела наощупь придётся делать!.. – Век живи, и век учись внимательности в тайге!..

Костёр большой не развожу. Дрова экономлю. Пока чуть светло, встаю и подтаскиваю на ночь для костра стволы погибших берёз. Далеко ходить сил нет. Стаскиваю поближе всё, что горит, – к костру. По опыту знаю, насколько скверно, когда к утру дрова заканчиваются. В темноте найти сухостой и принести непросто. Обычно дров хватает ровно до рассвета, – растягиваю. А на рассвете – заморозки! Я же, – в летней походной одежде! Ева забрезжит рассвет, греюсь, подгребая уже одни головёшки.Сжигаю их до конца, подкладывая. Уходя, обязательно заливаю водой угли, вокруг костровища мхи, палочки, пепел. Всегда опасаюсь пожаров. А сейчас, в темноте, непрерывно приходится контролировать огонь, чтоб и не мёрзнуть, и не палить высокое пламя, напрасно сжигая сухостой, и главное, – не поджечь ягель, берёзку. Лёжа, порой приходится ногами подтушивать, если пламя идёт по мху ко мне или в стороны. Спать у костра не получается. В сон тянет кошмарно, особо к утру. Крепишься, не засыпая, таращишь глаза в небо, а в небесах ночных часто летают спутники. Провожаю из взглядом. На фоне звёзд, те выглядят блеклыми звёздочками, двигаются по прямой. Вот и сейчас спутник летит с юго-востока на северо-запад. Видимая скорость относительно звёзд – небольшая. А фактическое расстояние огромно! Последние годы небо захламлено всяческими спутниками…

Лежу то на боку, – на одном, то на другом. – греясь. То лягу на спину и смотрю в ночное небо, на звёзды. Время бежит необычно быстро. Ничего не делаю, а часы тикают! Тело заметно отдыхает. Спать хочется жутко. Один момент не заметила, -отключилась, точно провалилась в ничто, – исчезла! Очнулась, ровно от толчка, словно кто -то разбудил. – Замёрзла! Дрожу и костёр прогорел!.. – вовремя Духи лесные, Ангел пробудили!

Шустро зашевелилась, подгребая головёшки, подбросила сухары. Необходимо экстренно согреться, и важно не разводить огонь с нуля. Тело дрожит от холода. Удивляюсь, – как спала, не чувствуя холода?.. Страшно вот так не проснуться. Подкинула сухостоя, положила кусок бересты на угли, раздула. Огонь ярко вспыхнул.Бистросогрелась. Дым от костра заполонил долину, потянулся вниз, стелется по земле, по мхам, вверх не поднимается. – Интересное явление!

Холодно! Луны нет. Она убывает. Включила смартфон, посмотрела, сколько времени ещё до рассвета. Прикинула наличие дров, – хватит ли?.. Легла… – надо отдыхать. Изба рядом, да загадывать сложно, – сколько завтра топать?.. Можно и за час дойти, а случается… и ещё ноченьки у костра маяться… Планировать трудно, прогнозировать -тем более. В тайге не знаешь никогда, где ночь застанет. Это счастье, – дойти до избы и спать в тепле под крышей из досок, не под звёздной! Собаки и те понимают. Только иногда полежать вот так – под небесным сводом, порой тоже необходимо. Ощущения испытываются особенные! Редко получается выкроить время для любования небом, солнцем, дымом. А на пороге стоит осень!

Падает ещё не снег, а лишь листва, но когда на лес налетают порывы ветра, глядя на листопад, хочется сравнить его с метелью. Даже, не желая, само по себе сравнивается как-то… – Да и листья, – чем-то схожи со снежинками. Они падают с дерева не по прямой линии, а колышутся, словно на озёрных волнах – зигзагами, – из стороны в сторону.

Медленно раскачиваясь в воздухе, листовые пластинки летят к земле. – Это так похоже на первый снегопад! Только лиственная метель не белая, а жёлтая, да и снежинки –листья, крупнее: осиновые – почти круглые; берёзовые – треугольные, с зубчатыми краями. А вот ольховые листочки засыпают землю, оставаясь зелёными, только их зелень иная, чем летом – она с фисташковой желтизной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.