Безликие. Чужой почерк

Глава 6

Воздух у набережной был густым и сладким от запаха нагретой за день листвы. Предвечернее солнце, всё ещё жаркое, припекало спины редким прохожим. Ветер гнал по дорожкам жёлтые листовки с информационных стендов. Мелкая пыль дорог поднималась рябью на серебристой воде. Никки, чувствуя, как тонкая ткань липнет к спине, не без раздражения поправила лямку рюкзака и огляделась: вдалеке показался босс. Он стоял у парапета, небрежно опёршись на него, и смотрел на реку. Тёмная рубашка с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами, прямые брюки и матовые туфли, кричащие о его достатке – он казался иконой стиля в этом знойном летнем пейзаже.

Хейз подошла и встала рядом, не говоря ни слова. Несколько минут они молча смотрели на воду. Тишину между ними нарушал лишь шелест листвы и откровенный шёпот его татуировок. Сейчас, когда ничто не скрывало его предплечья, девушка видела обещанную масштабность во всей полноте: сложный, мрачный гобелен, где переплетались линии, похожие на церковные витражи, с грубыми, почти тюремными шипами. Религиозная символика, изувеченная и переосмысленная в чём-то личном и мстительном. Этот контраст с образом безупречного джентльмена у ручья был настолько оголённым, что становился почти интимным.

«Так вот ты какой под всеми этими слоями шерсти и шёлка», — промелькнуло у неё в голове.

— Ну что, Хейз, — наконец произнёс Алан, не поворачивая головы. — Убедила ли ты себя, что игра стоит свеч?

— Я убедилась, что у вас… — Никки подметила его обращение и тут же поправилась, — …тебяпроблема не с одним сотрудником. Марк – это вопрос времени. Виктория – вопрос траектории. Её энергия направлена на клиентов, но малейший толчок – и она полетит в непредсказуемом направлении.

— Джейкоб сообщил, что ты исключила Оливию из списка угроз, — Алан намеренно сделал паузу, изучая её реакцию боковым зрением. Его ничуть не смутил её ответный переход на «ты».

Никки не дрогнула, но с удовлетворением отметила:«Итак, Джейкоб полностью подотчётен Дэю. А Алан, получив его версию, не спешит с выводами. Уважаю». Эксперимент с докладом дал чёткие результаты.

— Я исключила её из сводки для Райта. Это не одно и то же.

Теперь он повернулся к ней. В его глазах вспыхнул неподдельный интерес:

— Объяснись.

— Оливия – это твой личный операционный риск, мистерДэй. — Никки акцентировала своё обращение, ехидно ухмыляясь и разворачиваясь к брюнету. — Она не предаст тебя умышленно. Но она слабое звено. — Карий взгляд стал серьёзнее. — Ты спишь с сотрудницей. Это создает уязвимость, которой могут воспользоваться. Её могут шантажировать. Она сама, в порыве эмоций, может сказать лишнее. И, что более вероятно, Виктория, узнав об этом, может попытаться устранить её как угрозу, нанеся ущерб и ей, и репутации компании.

Хейз говорила спокойно, без упрёка, констатируя факты. Алан слушал, не перебивая, его лицо было спокойным, словно всё это он уже слышал тысячу раз.

— Ты считаешь, я не способен отделить личное от профессионального? — Спросил он, когда она закончила.

— Я считаю, что ты – самый ценный актив компании. И твоя личная жизнь не должна становиться её ахиллесовой пятой. Я не предлагаю прекратить эти отношения. Но следует формализовать их в рабочем процессе. Перевести Рей на проект, где у неё не будет доступа к информации, которая может быть использована против вас обоих. И, что важнее, – оградить её от внимания Лэнг.

Алан медленно кивнул, его взгляд снова устремился к водной глади.

— Джейкоб считает, что ты переоцениваешь намерения со стороны Виктории.

— Джейкобошибается. — Отмахнулась Никки. — Он привык управлять предсказуемыми опасностями. А ревность – одна из самых непредсказуемых сил. И она уже проявила себя – несанкционированный доступ к моим файлам. Это был не просто тест. Это была попытка оценить нового игрока на её поле.

Дэй снова повернулся к ней, и в его изумрудных омутах быстро прочиталось принятое решение.

— Хорошо. Предоставь мне план по Сэндерсу к концу недели. Что касается Оливии... — Алан на секунду замолчал, — ...я позабочусь об этом сам.

— Есть ещё один момент, — Хейз на мгновенье умолкла, привлекая внимание. — Голд. Он предоставил мне улики против твоей любопытной лоббистки. Слишком очевидные. Подозреваю, он проверял не только мою, но и её, и, возможно... твою реакцию.

Уголки губ Алана дрогнули в подобии улыбки.

— Итан играет в свои игры. Можешь присматривать за ним. Но не мешай. Его паранойя не раз спасала нам репутацию… — Мужчина немного помолчал, окидывая искоса взглядом шатенку. Он говорил вкрадчиво, никуда не спеша. — Я оценил твою способность видеть комплексные проблемы, а не искать козлов отпущения. И с завтрашнего дня мог бы выдать тебе статус постоянного сотрудника…

— Я сказала, что согласна на испытательныйсрок, а не на постоянную работу. — Отрезала она. — «Испытательный» означает, что ты меня испытываешь, а я принимаю решение, хочу ли продолжать в подобном духе.

Лицо Алана озарила улыбка.

— Прямолинейность. Редкий бриллиант в мире притворства... Хорошо. Давай определим правила твоего «испытания». — Он сделал лёгкую, почти неприметную паузу и шагнул чуть ближе, сунув руки в карманы брюк. — Как, по-твоему, я должен тебяиспытывать? — Голос его на последних словах слегка опустился, наполнив фразу двусмысленным оттенком.

Никки, не моргнув глазом, выдержала его взгляд, надеясь, что испарина на лице от невыносимой уличной духоты не будет интерпретирована им неправильно.

— Предлагаю начать с профессиональных задач. Они, как правило, дают более объективные результаты, — ухмыльнулась она, стирая проступившие солёные капельки со лба.

Девушка сохранила невозмутимость, хотя внутри всё сжалось от внезапного напряжения. Алан тихо рассмеялся, и в этом смехе, по её скромному мнению, было больше одобрения, чем насмешки.

— Что ж, Хейз, твоя апробация официально приобретает... более интересные очертания. С завтрашнего дня ты получишь доступ к рабочему проекту по благотворительному фонду. Увидим, оправдаешь ли ты мои ожидания. И свои собственные амбиции.

Алан ещё на какое-то время задержался на ней, ожидая колкого ответа или обозначения личных границ, но Никки отчего-то молчала, не то в попытке подобрать слова, не то в надежде, что они не найдутся. Расстояние между ними словно наэлектризовалось и стало ощущаться почти физически – осадком в лёгких.

Мужчина хотел было подвести итог встречи, попрощаться и уйти, но разорвал зрительный контакт и оглядел парк, не двигаясь с места. Вокруг сновали туда-сюда счастливые подростки и семейные пары. Лето было в самом разгаре, и жара не думала отступать, несмотря на приближающийся вечер.

— Не хочешь прогуляться? — Неожиданно предложил Алан, нарушая негласные правила их общения.

Вопрос повис в воздухе. Никки почувствовала, как учащается пульс. Это было уже не проверкой границ, а прямым их пересечением. Он предлагал ей выйти за рамки «профессиональных задач».

— Прогулка – это тоже часть испытания? — Уточнила она, стараясь, чтобы голос не выдал внутренней борьбы.

— Всё, что происходит между нами, теперь является частью оного, — мужчина произнёс это легко, но в его взгляде читалась неподдельная серьёзность. — Если, конечно, ты не боишься смешать личное с профессиональным.

Шатенка на мгновенье опешила от такой открытой дерзости. Было видно, что босса забавляет её замешательство. Отказ сейчас означал бы слабость.

— Тридцать минут, — решилась девушка, сходя с тропинки на тенистую аллею, уходящую вглубь парка. — У меня другие планы.

В два шага преодолев расстояние между ними, Алан продолжил идти рядом со своей спутницей.

— Значит, «благотворительный фонд», — нарушила молчание Никки, возвращая разговор в безопасное русло. — Это что? Очередная компания для поглощения?

— Хейз, я решил пройтись по парку летним вечером в компании очаровательной девушки не для того, чтобы говорить о работе.

Она усмехнулась, и невольная искренняя улыбка наконец коснулась алых губ. Её плечи расслабились. В этом повороте было что-то до боли знакомое – та же лёгкость, с какой его брат, Ник, отмахивался от серьёзных разговоров, та же способность растворять напряжение одной шуткой. Сейчас перед ней стоял не начальник, а человек, поймавший на себе её растерянность и явно получавший от этого удовольствие.

— Ладно, — Никки качнула головой. — Тогда скажи, о чём, по-твоему, стоит говорить на прогулке с «очаровательной девушкой»? О погоде? Или, может, ты собираешься рассказать, каким сорванцом был в детстве? Уверена, Ник припас пару унизительных историй.

Алан притворно ахнул, прижимая руку к груди.

— Предатель. И чем же я заслужил такую жестокость? Я-то думал, мы просто наслаждаемся променадом.

— Наслаждаемся? — Она подняла бровь. — Тот, кто действительно наслаждается чужим обществом, не смотрит на собеседника как на сложную головоломку. Ты всё ещё изучаешь меня, Дэй. Ставлю сто против одного, что ты уже сделал три вывода о моей прошлой жизни, исходя из того, как я держу этот рюкзак.

— Всего три? — Он покачал головой с видом оскорблённого профессионала. — Хейз, ты меня недооцениваешь. Я насчитал как минимум пять.

Никки озорно засмеялась:

— Удивите меня, мистер Дэй!

Алан приблизился, не сбивая шага, и стал пристально вглядываться в фигуру, семенящую рядом. Он начал неторопливо, проговаривая слова с видом небрежного философа.

— Вывод первый: ты годами не расставалась с ним. — Он указал на потёртости в местах крепления лямок. — Носила что-то тяжёлое и, скорее всего, ценное. Второй: не доверяешь миру достаточно, чтобы расслабиться.

Его взгляд скользнул по тому, как она инстинктивно придерживала сумку.

— Третий: до сих пор делишь пространство на "своё" и "чужое". И рюкзак на твоём плече между нами – не просто вещь, а пограничный столб. Четвертый: ты привыкла к лишениям. Носила его перегруженным, игнорируя дискомфорт. И самый главный вывод, пятый, — его голос стал тише, он остановился, вынуждая последовать его примеру и девушку. — Ты не сбежала от своего прошлого. Ты его взяла с собой. Этот рюкзак – твой Ноев ковчег. И сейчас ты решаешь, пускать ли меня на борт.

Хейз стояла несколько секунд, не в силах пошевелиться. Он не просто угадал – он увидел.Разобрал её по деталям, как сложный механизм, и собрал обратно, оставив чувство голой, неприкрытой правды. Она также обратила внимание, что по ходу повествования, брюнет зацепился взглядом за складной нож, закреплённый на её бедре справа, но тактично промолчал.

— Всё ещё ждёшь, что я удивлюсь? — Никки машинально скрестила руки на груди, скептически изогнув бровь, но этот жест теперь казался слабой попыткой восстановить рухнувшую дистанцию.

Алан театрально закатил глаза, вероятно, подыгрывая:

— Ну признай, что для первого дня – вполне неплохо?

— Признаю, — она расслабила плечи, и это движение было уже не позой, а искренней капитуляцией перед его проницательностью. — Для человека, который обычно покупает лояльность, а не зарабатывает её... действительно неплохо.

— Ой, — он притворно ахнул. — Кажется, это комплимент. Я записываю?

— Записывай, — она повела плечом и двинулась вперёд, — повторяться не буду.

Дэй догнал её, и теперь в его глазах плясали весёлые чёртики.

— Значит, мне придётся придумывать новые способы удивлять тебя, Никки.

— Удачи. Но предупреждаю: я всё ещё считаю это испытательным сроком.

— Это как раз то, что я хотел услышать, — улыбка его в этот раз была лишена какой-либо насмешки.

Они говорили о пустяках – о том, как изменился город за последние годы, о причудливых типажах в парке, которые оба невольно сканировали. Она заметила, как он, «не глядя», определил семейную пару, идущую впереди: «Супруга принимает решения, но мужу кажется, что это он».Профайлер не удержалась от смеха – слишком точное попадание. В ответ Никки ткнула пальцем в мужчину на лавочке, который явно ждал не ту, с кем пришёл. Алан оценил.

Так, в лёгкой игре наблюдений и непрофессиональных баталий, время пролетело незаметно.

Выйдя на людную площадь, Хейз с досадой отметила: до встречи с Гарретом оставалось меньше получаса. Она уже доставала телефон, чтобы вызвать такси, но Алан опередил её.

— Позволь компенсировать задержку, — он плавным жестом подозвал чёрный Mercedes S-класса, подъехавший к тротуару. И, открыв заднюю дверь, добавил, — возмещение ущерба за психологический допрос.

Никки оценивающе скользнула взглядом по автомобилю, затем по нему самому.

— А твой личный водитель в курсе, что ты используешь его для извинений перед сотрудниками?

— Уверен, он уже привык к моим странностям, — парировал Алан. — К тому же, после сегодняшнего разговора ты заслужила повышенный уровень сервиса.

Она колебалась всего секунду прежде, чем решительно шагнула в салон. Дэй закрыл за ней дверь и обошёл машину, чтобы сесть с другой стороны.

— Адрес? — Спросил он.

— Площадь Независимости, — коротко бросила девушка, глядя в окно. — Бар «У кота».

— Любопытный выбор, — заметил Алан. — Деловая встреча?

— Нечто вроде того, — уклончиво ответила она, чувствуя, как напрягается при мысли о предстоящем разговоре с Гарретом.

Лоббист бросил на неё быстрый взгляд, не пропустив эту перемену, но ничего не сказал. Машина бесшумно понеслась по вечерним улицам, оставляя за собой огни парка и лёгкое ощущение незавершённости между ними.

— Как вас зовут? — Уточнила Никки у водителя.

Тот бросил многозначительный взгляд на зеленоглазого через зеркало заднего вида, улыбаясь одним уголком губ.

— Джерри, мисс.

— Зовите меня Никки. — Непринуждённо бросила она.

Шофёр включил лёгкий джаз, добавляя вечеру приятной атмосферы. Когда машина уже подъезжала к назначенному месту, брюнет спросил, не в силах отказать себе в небольшой слабости, выраженной простым человеческим любопытством:

— Не мог не заметить, что твои каблуки немного стёрты на пятке. Почему в Квилке ездишь без машины?

Автомобиль плавно остановился у тротуара, Хейз загадочно ухмыльнулась:

— Секрет фирмы.

Прежде чем выйти, девушка на мгновение задержала взгляд на Алане. В полумраке салона его глаза казались ещё глубже, а едва уловимая улыбка обещала продолжение этой игры.

— Спасибо, что подвезли… Джерри. — Шатенка намеренно подмигнула боссу, оставляя его без благодарности и выходя на плавящийся асфальт, в зыбкое марево городского зноя.

Дверца закрылась, отсекая её от мира кондиционированного воздуха и джазовых мелодий. Через тонированное стекло она увидела, как Алан что-то говорит водителю, и тот, смеясь, качает головой. Машина плавно тронулась с места, растворяясь в вечернем потоке машин.

Никки повернулась ко входу в питейное заведение, где её ждала встреча с призраком прошлого. Но теперь, с лёгким послевкусием странной прогулки, она чувствовала себя готовой к битве.

Глава 7

Ирландский паб «У кота» оказался точной копией её воспоминаний. Тот же приглушённый свет, окрашивающий всё в янтарные тона, тот же запах старого дерева, дешёвого эля и дорогого виски. Казалось, за четыре года здесь не сменилось ни одной пылинки. Хейз сделала паузу в дверях, сканируя пространство. Её тело помнило это место лучше, чем разум: знакомый скрип половиц под ногами, прохлада полированной стойки, которой она вот-вот должна была коснуться.

За немногочисленными столиками в небольшом пространстве ютились компании мужчин и женщин, по одежде и манерам вполне подходивших под антураж заведения. Их смех казался глуховатым, почти декоративным, как будто все здесь были частью тщательно поставленного спектакля, где у каждого имелась своя роль.

«Слава Богу, тут работает кондиционер», — мысленно поблагодарила Никки хозяина паба за заботу о своих клиентах. Взгляд зацепился за знакомую фигуру.

Гаррет сидел на своём излюбленном месте – у самого входа, за барной стойкой. Рядом с ним, разумеется, пустовало место. На стойке стояли два бокала – один почти пустой, второй полный, поджидавший её на «печеньке». «Бирдекель», — припомнила она название. Мужчина не повернулся, но его спина, расслабленная и уверенная, словно излучала волны спокойного торжества. Брюнет знал, что она пришла.

— 18 минут, — отметил он, когда Хейз умостилась на соседний стул.

— Считаешь секунды до встречи со мной? – Насмешливо кинула Никки, снимая рюкзак и вешая его на спинку своего стула так, чтобы он свисал в сторону Гаррета. Старый жест, почти ритуальный – обозначить свою территорию, пока ещё есть силы.

— Смешно, — мужчина усмехнулся в ответ и опрокинул остатки горячительного напитка. — Повторить! — Бросил он через стойку, и его голос, низкий и властный, на мгновение перекрыл ирландские мотивы волынки.

Управляющий, чьё лицо за прошедшие годы стало ещё более дородным, повернулся с той же неторопливой грацией, что и всегда. Завидев девушку, он вспыхнул:

— Никки! Какими судьбами?

Тучный мужчина не поленился выйти из своего закутка и подойти к гостье. Он ласково, по-отечески похлопал её по плечу.

— Нам тебя не хватало.

— Спасибо, Баг… Рада видеть. — Отозвалась она, и в голосе против воли прозвучала искренняя теплота. Он был единственной частью этого места, не вызывавшей у неё внутреннего сопротивления: бармен, официант, владелец паба и старинный приятель Гаррета в одном лице.

Народу у него всегда было хоть отбавляй: завсегдатаи никогда не обделяли добродушного толстяка чаевыми и сочными городскими сплетнями. А вот с сотрудниками всегда было сложно – текучка не оставляла ему выбора, приходилось работать за нескольких человек сразу.

Гаррет любил это место хотя бы потому, что всё здесь казалось ему знакомым и понятным, и чем-то напоминало самого себя. Есть вещи и люди, которые не меняются. Здесь же он был в эпицентре событий и всё узнавал, что называется, «из первых рук».

— Твои восемнадцать лет выдержки, — Баг поставил перед брюнетом наполненный стакан и взглянул на девушку. — Перекусишь чего?

— Мне самый большой стейк, что у вас есть.

— С минимальной прожаркой?

Девушка кивнула:

— Гарнир на твой вкус.

— Будет сделано! — Не задавая лишних вопросов, он удалился на кухню.

Гаррет недовольно бросил на неё оценивающий взгляд:

— Ты опять ничего не ела за день?

Никки на это виновато пожала плечами.

— Наверное, ещё и завтрак пропускаешь?

Молчание стало для него очевидным ответом. Он цокнул языком и покачал головой, выражая негодование.

— Сколько раз тебе нужно повторять, что завтрак – это самая важная часть приёма пищи? Или у твоего нового хозяина по правилам внутреннего распорядка сотрудники питаются прахом амбиций?

Выслушивая нравоучения, шатенка не могла отделаться от мысли, что его забота была похожа на бархатные наручники – мягкие, но неумолимые. Она поджала губы и оставила его, в очередной раз, без ответа, подняв свой бокал с подстаканника:

— Добрый вечер?

Прикрыв глаза и удручённо выдохнув, Гаррет снисходительно согласился.

— Добрый вечер. — Послышался звон. Звук был слишком чистым для этого, затянутого дымкой прошлого, места.

Когда на столе оказалась тарелка с огромной мясной вырезкой и бэби-картофелем, Гаррет стал наблюдать, как Хейз почти с детским энтузиазмом набросилась на еду. Он молча отпивал свой виски, отмечая про себя каждую деталь – как она держала вилку, как отодвигала волосы от лица, как её плечи наконец расслабились после первых кусочков. Это была та Никки, которую он знал: для которой хороший стейк значил больше, чем все корпоративные тайны мира.

— Много чего поменялось за это время? — Спросила она, проглатывая очередной кусок мяса, когда первая волна голода утихла.

— В баре? — Вовремя подошедший бармен рассмеялся, вытирая руки о фартук. — Новые сорта пива, пара новых царапин на стойке... а в остальном – та же история. Вон, — он кивнул в сторону угла, — старики в дартс играют. Джекси всё свои безнадёжные пари заключает. А ты-то как? Слышал, в серьёзной конторе теперь?

Никки почувствовала, как взгляд Гаррета становится пристальнее.

— Пока присматриваюсь, — уклончиво ответила она.

— Ну, если что, — Баг понизил голос, — у меня тут половина города проходит. Всякие разговоры слышу. Можешь заходить – всегда что-нибудь интересное расскажу.

— Спасибо, — прожевав ломтик, ответила шатенка. — Я ценю твою заботу.

Бармен кивнул и удалился к другим гостям, оставив их в привычном полумраке. Гаррет молча наблюдал за ней через край своего стакана.

— Нравится? — Наконец спросил он, когда она сделала глоток из бокала, учтиво предоставленного им в начале вечера.

— Неплохо. Сбалансированный.

— Так почему опоздала? Новые привычки? — Мужчина вальяжно расположился на стуле, усаживаясь к шатенке в пол-оборота.

— Новые обязанности.

— Расскажешь?

— Вряд ли тебя заинтересуют корпоративные отчёты. — Делиться с ним своими мыслями ей совсем не хотелось.

— Меня интересует всё, что касается тебя.

— Давно ли? — Голос внезапно сорвался, став ниже и хриплее от нахлынувшей горечи. Никки махом опрокинула остатки виски, и тот приятно обжёг горло.

— Не передёргивай, — отмахнулся брюнет, — так было всегда.

Хейз поставила пустой стакан на стол с характерным стуком.

— Четыре года молчания – это твой способ проявлять интерес?

Гаррет изучающе провёл пальцем по краю стекла.

— Время – понятие относительное. Для некоторых процессов оно необходимо. — Он сделал небольшой глоток. — Наблюдать за тобой стало... увлекательнее.

Никки не стала уточнять, о чём конкретно шла речь. Она провела в баре ещё около пары часов. Разговор тёк лениво, как виски в стакане Гаррета – без особого направления, но с постоянным подтекстом. Собеседник не пытался выудить какую-либо информацию, скорее наслаждался самим процессом исследования, как селекционер, оценивающий изменения в давно выведенном сорте. Хейз отвечала неоднозначно, сохраняя лёгкую улыбку, хоть периодически внутри всё и сжималось от его пронзительного, аналитического взгляда. Она не могла отделаться от мысли, что бывший собирает данные и обновляет досье. Каждое её движение, каждая интонация тут же аккуратно извлекалась им, каталогизировалась и откладывалась в бездонную картотеку его памяти.

Перед уходом Гаррет подозвал Бага и заказал сэндвич с ростбифом навынос.

— Бери, — он протянул девушке бумажный пакет, когда тот появился на стойке. Серьёзный тон не оставлял пространства для возражений. — Завтрак.

В его жесте не было ни капли настоящей заботы – лишь холодная, почти клиническая констатация факта: «Объект демонстрирует признаки энергетического дефицита. Требуется коррекция питания». Никки хотела было отказаться, но он уже отвернулся, чтобы оплатить счёт. Это было не предложение, а директива. Что, впрочем, её даже успокаивало. С Гарретом всё было просто: он всегда оставался ядовитой змеёй, а не овцой в волчьей шкуре.