Морские террористы

1

…Она уже во второй раз назвала свое имя и сокращенное название агентства, в котором возглавляла отдел дешифровки, и все больше недоумевала: какого черта медлит этот недоумок! Почему бы ему просто не ответить на приветствие? Что, для этого нужно вторично поздороваться?

– Меня зовут Николь Накамура, – снова представилась женщина, не скрывая раздражения. – Я работаю в Агентстве национальной безопасности.

Николь была одета в белые брюки и ярко-синюю джинсовую куртку с броскими желтыми строчками. Сейчас все клепки на куртке были расстегнуты, показывая белоснежную майку.

Сегодня Николь проснулась рано – не было и семи. Она никуда не торопилась, тем не менее на прическу затратила не больше пяти минут. Просто разделила волосы, стриженные «под мальчика», на косой пробор, зачесала прядки и зафиксировала их лаком. От укладки и следа не осталось – едва она вышла из гостиницы на улицу, как сразу же попала под шквалистый порыв ветра.

Николь посмотрела в окно. Полицейский в солнцезащитных очках, поставив ногу на колесо ее «Хендая», заполнял на колене квитанцию. Сейчас он оттянет «дворник» и отпустит его, ловко подставив к стеклу квитанцию об уплате штрафа, и ленивой походкой направится к следующей машине.

Человек, сидевший напротив Николь, часто завтракал в этом кафе с русским названием «Витязь». Во всяком случае, Николь, приезжая из Форт-Мида в Вашингтон на один или два дня, всегда видела его в этом кафе. Иногда он приезжал чуть раньше и тогда мог позволить себе выпить две чашки кофе и неторопливо выкурить сигарету. Когда у него не хватало времени, он проезжал мимо и, скорее всего, пил растворимый кофе в российском посольстве. Это даже не привычка, а некий ритуал, настройка на рабочий день. Николь по себе знала, что значит иметь свой уголок, где тебя ждут приветливые взгляды официантов и завсегдатаев.

Она не знала, как часто он заезжает в кафе после работы. Ей было достаточно одного визита этого человека в «Витязь» в начале восьмого вечера. То случилось ровно шесть месяцев назад. Выбор пал на подержанную, но все еще солидную машину марки «Додж» серебристого цвета. Она выехала из ворот российского посольства, и Николь на своем «Хендае» увязалась за ней. Когда водитель остановил машину напротив кафе и вскоре скрылся за стеклянными дверями, Николь расценила это как профессиональный ход посольского работника: если он принадлежал к разведке, то наверняка заметил слежку. С другой стороны, «хвосты» – постоянные спутники как оперативников, работающих под прикрытием, так и карьерных дипломатов. Накамура знала и другой факт: ФБР частично переключила свое внимание на терроризм. Теперь для наблюдения за русскими уже нет достаточного количества бригад контрразведки.

Она записала номер его машины и на следующий день сделала на него неофициальный запрос.

– Вас зовут Михаил Иванов?

– Допустим.

«Черт бы побрал этих русских!» – выругалась она. И выплеснула злость и недоумение в лицо этому человеку.

– Вы готовы платить за геологические карты любой части США, включая военные базы. Это при том, что в магазинах за десять долларов можно купить любую карту. Готовы платить за информацию по стоимости содержания американских военных баз за границей. Однако эти данные можно получить бесплатно: просто найти эту базу в телефонном справочнике Пентагона, доступном любому человеку, и позвонить туда. При этом никто никого не будет обвинять в шпионаже. Я ни цента не затратила на то, чтобы узнать ваше имя. Открыв электронную версию документа, озаглавленного «Список сотрудников СВР и ГРУ в Америке», я нашла среди прочих вашу фамилию. Кроме того, ваше имя фигурировало в диплистах, списках сотрудников посольств и консульств России в нашей стране. В распоряжении АНБ – а эта мощная служба, которая занимается электронной разведкой и противодействием информационным атакам, – есть ваши установочные данные и фотографии. Я без труда получила их, задействовав на этом этапе своего знакомого из агентства.

– Вы работает в АНБ. Значит ли это, что меня сегодня в кафе обслужат бесплатно?

– Это означает вопрос. Вас, российских разведчиков в нашей стране, за последние годы прибавилось вдвое. И я хочу спросить: лично для вас поездка в Штаты – это награда, возможность кайфовать вдали от родины? Не хотите отвечать на этот вопрос?

Николь резко подалась вперед и буквально задышала в лицо собеседнику.

– Послушайте, вы, тупица, дело не в том, есть ли у меня информация для вашего резидента! Я занимаюсь дешифровкой данных в Агентстве национальной безопасности, «сижу на анализе», и этим все сказано.

– Извините, я вас не понимаю. Я удивлен вашей настойчивости. Вероятно, вы меня с кем-то перепутали?

Все, это конец разговора. Николь даже не пыталась продолжить его, дабы не выставить себя упрямой, а значит, некомпетентной дамой.

Она встала из-за столика и поправила сиреневую салфетку.

– Извините, вы мне просто понравились, и я таким оригинальным образом решила с вами познакомиться. Я тоже часто завтракаю здесь, завтрашний день – не исключение. Следующие двадцать семь дней я буду отдыхать в Испании. Конкретно – в городке Мальграт.

Рассчитавшись в кассе за завтрак и оставив щедрые чаевые, она вышла на улицу. Сняв со стекла «Хендая» квитанцию, положила ее в сумочку. Заняв место за рулем, несколько мгновений посидела с закрытыми глазами.

2

Резидент российской военной разведки Валентин Расстегаев принял подчиненного немедленно. Лет сорока, небольшого роста, предпочитающий строгим костюмам клубные пиджаки и отличающиеся от них по цвету брюки, он переспросил Иванова:

– Она назвалась Николь Накамура?

– Да, Валентин Сергеевич.

Расстегаев неторопливо раскурил трубку.

– Броская фамилия.

– Не для японки. Очень распространенная фамилия. Я знаю теннисистку и футболиста с такой фамилией. Есть еще актер Накамура – он вроде бы играл женские роли. А моя собеседница «белой» сборки. Может быть, замужем за японцем.

– Опиши внешность этой дамы.

– Ей примерно тридцать три года. Типичная американка – трудно понять, умна она или глупа. Она не дура, которая корчит из себя умницу. Если перефразировать нашего классика, то в ней все красиво: и глаза, и губы, и фигура. Даже очки ей к лицу. Понимаете, если бы она заявила о себе как о клерке в банке, я бы поверил, как не усомнился бы в ее причастности к труппе из ночного клуба. Правда, росточком она не вышла, – Михаил чуть приподнял руку, – метр шестьдесят, не больше.

– С Мадонну, – сравнил резидент.

– Ну да. Она пару раз улыбнулась – явно натянуто, но не беспомощно, может быть, чуть потерянно. Опять же – красиво и согласно ситуации.

– Не играла?

– В эти моменты мне показалось – нет.

– Значит, ее общее настроение… – Расстегаев вопросительно приподнял бровь.

– Просматривается утраченная надежда на диалог.

– Николь Накамура, – еще раз повторил резидент. – Подходит ей это имя?

– Я как раз хотел сказать об этом. Нет. Это не ее настоящее имя.

– Насколько часто ты сталкивался с подобными ситуациями, чтобы сделать такой вывод?

– Нечасто, – откровенно признался Иванов. В разведшколе ему давали схожие задания. Клали перед ним фото человека, внешность которого он тщательно изучал, давал ему имя, а затем переворачивал снимок и на обратной стороне читал его имя. Задача – из области вероятностей: определить, подлинное ли имя он дал. Он развивал в себе навыки из области «принято думать», что отвергало конкретику, но понуждало к анализу.

Он и резидент – люди разных поколений, раскручивались по-разному, но из одного источника. И вот сейчас они рассуждали одинаково, словно читали мысли друг друга. Собственно, ситуация в кафе «Витязь» просилась называться провокацией со стороны американских спецслужб.

Такой способ провокации еще долго не устареет, полагал Расстегаев. Это всегда давление на противника. Собственно, речь шла о правилах игры. И в этом конкретном случае российская сторона обязана предъявить американской стороне ноту протеста со стандартным содержанием.

– Может, Николь Накамура сама захотела, чтобы наша разведка заинтересовалась ее персоной, – вслух, дабы не оставалось белых пятен, рассуждал резидент.

– Разумеется. Только не видно мотива. Проблемы с трудоустройством? Но она работает на АНБ.

Агентство национальной безопасности размещается в огромном комплексе зданий армейской базы Форт-Мид, штат Мэриленд, и организационно входит в состав Министерства обороны. АНБ занимается радиоэлектронной разведкой: прослушивание радио и телеэфира, телефонных, компьютерных, факсовых аппаратов, радаров и любых других излучающих систем. А также обеспечением безопасности линий связи, расшифровкой и разработкой шифров, закрытой перепиской военного и правительственного аппарата. В состав АНБ входят три основных подразделения: управление радиоразведывательных операций, защиты коммуникаций и научных исследований.

– Как она вышла на меня? – вслух рассуждал Иванов.

– Это не самое слабое место. Она же объяснила тебе все шаги и ступени, по которым поднялась до тебя. Она права – дело, по большому счету, не в ее мотивах, а в ее принадлежности к АНБ. Лет двадцать назад любой на моем месте дал бы команду на повторную встречу.

Лет двадцать назад в распоряжении американских спецслужб имелись установочные данные и фотографии практически на любого гражданина СССР, выезжающего на Запад, за пределы соцстран в служебную командировку, туристом или по частному приглашению. Такие материалы ЦРУ регулярно получало через спецслужбы дружественных или союзных США государств. Помимо этого американцы без особого труда добывали списки пассажиров различных авиакомпаний, морских и океанских судов, услугами которых могли пользоваться советские разведчики.

– Так что насчет моего завтрака в «Витязе»? – нарушил молчание Иванов.

В любом случае он отменяется, вертелось на языке резидента. Николь Накамура придет раньше и оставит под салфеткой кое-какие данные, касающиеся АНБ и российского разведчика, как только он вытрет губы салфеткой, его арестуют.

Расстегаев без труда представил заметку в местной газете: «При проведении конспиративной встречи с агентом был задержан сотрудник вашингтонской резидентуры ГРУ Михаил Иванов, по совместительству исполнявший обязанности третьего секретаря российского посольства. Взятый с поличным шпион был доставлен в ФБР, откуда его в соответствии с дипломатическим протоколом вызволил консул России. Прикрытие, которым пользовался русский шпион, – официальное, предоставленное в распоряжение ГРУ Министерством иностранных дел. Иванов, пользующийся прикрытием МИДа, защищен дипломатическим паспортом».

– Не исключено, это зондажная акция с целью возможной дальнейшей вербовки, – вслух рассуждал Иванов, помня и о том, что в неофициальном соревновании спецслужб взятие с поличным разведчика, работающего под дипломатической крышей, считается высшим достижением. И не посмел открыться перед шефом в других мыслях. Резидент обменяется шифровками с Москвой, а там наверняка пожертвуют рядовым разведчиком. Зондажная эта акция, другая ли, но перспектива (пусть она пока немотивированная) заиметь своего агента на дешифровке в АНБ стоила десятков провалов рядовых тружеников плаща и кинжала. На мотивы в Москве наплюют, перекроют другими, более звучными напевами. Скандал с выдворением очередного разведчика – уже не скандал, а рутина. Их десятки тысяч высланных.

3

Николь с трудом дождалась утра, проведя бессонную ночь в мотеле. Ставила себя на место русского резидента, находила много причин отказаться от повторной встречи; чаша весов колебалась то в одну, то в другую сторону.

На парковочной площадке заработал двигатель мощного «Питербилта», и через пару минут многотонный грузовик тронулся в сторону Балтимора. Николь стояла у окна и провожала его глазами. Седовласый водитель грузовика чем-то напомнил ее похожего на карапуза отца – Томаса Йорка, – вечного неудачника с пивным животом. Он мечтал накопить денег и провести остаток дней в Майами. Сейчас ему пятьдесят шесть, он ишачит в соляных шахтах под Гуроном. Экономит каждый цент на севере, чтобы сдохнуть на юге. Он каждый год просматривает красочные буклеты и меняет заманчивые участки, убегающие от Майами к тому же северу.

Николь уже не помнила, когда последний раз звонила родителям. Кажется, прошло больше года. Пока что мать терпит его – Томас целый день на работе и возвращается домой за полночь. Но что будет, когда он выйдет на пенсию, будет торчать на глазах у жены и совать нос в каждую мелочь. По всему миру так. Даже в Японии. Глаза Николь сузились до щелочек.

Около года назад в агентстве Николь предоставили отпуск и выходное пособие на четыре недели. Вот уже семь месяцев она не работает в АНБ, однако путевка на испанский курорт и дорога оплачены и лежат на ней мертвым грузом. Еще до встречи с русским разведчиком Николь приняла решение: в столичном бюро она обозначила дату вылета в Испанию и согласно обязательствам доплатила в кассу незначительную сумму как пеню, набежавшую за эти двенадцать месяцев. Она полагала, что повторная встреча на «нейтральной» территории будет выгодна обеим сторонам.

«Черт бы побрал этих непредсказуемых русских! – повторилась Николь. – Примут они мое предложение? Обязаны принять!»

Она поежилась – возле окна было холодно. И вообще в номере холодно. Что окончательно заглушило мысли о чуть тепленьком душе.

Николь умылась и вышла во внутренний дворик мотеля. Отказалась от идеи позавтракать в баре, усмехнувшись над хаосом, царившим в ее голове. Она собирается в Вашингтон, до которого около полутора часов пути на машине, и там позавтракает в компании с русским разведчиком. Или просто выпьет чашку кофе. Лишь бы он пришел. Как все просто…

И горечь, разлившаяся в груди: она прождала Иванова в «Витязе» около получаса…

Николь бросала частые взгляды в окно в надежде увидеть серебристый «Додж». И вздрогнула, когда напротив нее остановился парень в джинсовой куртке. В одной руке он держал букет цветов, в другой конверт.

– Мисс Накамура?

– Да, – она смотрела на него поверх очков.

– Здравствуйте! Вам просили передать. – Посыльный цветочного магазина протянул ей букет, запечатанный конверт положил на край стола и ответил улыбкой на попытку Николь вручить ему чаевые: их он уже получил от клиента, сделавшего в магазине заказ.

Николь вскрыла конверт и прочла на листке тисненой бумаги:

«Испания. Мальграт. Ресторан „Сельмар“. 7 марта. Четыре часа после полудня».

Она улыбнулась. Это уже кое-что. Нет, не кое-что, это контакт.

1

Два испанских городка Мальграт-де-Мар и Санта-Сусана настолько тесно прижались друг к другу, что гости этих бывших рыбацких деревень, ставших курортными центрами, порой не распознают между ними границ.

Евгений Блинков и Николай Кокарев приехали в Мальграт на сером «Пежо» в начале третьего, потратив на дорогу больше часа. Трасса Е15 шла вдоль средиземноморского побережья и была хорошо знакома агентам флотской разведки. Блинков часто сравнивал испанские курортные зоны, городки и гостиницы на любой вкус и всегда приходил к мнению: отель «Берег мечты», ставший для агентурной группы базой и прикрытием, – лучший на всем побережье.

Николай припарковал машину на платной стоянке на окраине Мальграта. Парни прогулялись до ресторана «Сельмар», расположенного в старой части города, минуя застроенные сувенирными лавками, кафе и бутиками улицы.

Они заняли места за дальним столиком и заказали кофе. Блинков попросил официантку принести свежую газету. Он успел оглядеться и пока среди немногочисленных посетителей этого, по сути, рыбного ресторана не заметил женщину, чью фотографию и описание он получил накануне лично от начальника разведки флота, прибывшего на испанскую базу.

Снимок Николь, судя по всему, был сделан из салона авто через окно кафе «Витязь». На фото остались блики от витринного стекла – концентрические радужные пятна и прямые, как стрелы, диагональные отсветы, словно указывающие на объект военной разведки. Это обстоятельство настроило Блинкова на мистический лад: на его взгляд, эти световые копья указывали на жертву, как в знаменитом триллере «Оман».

Последние сорок восемь часов агенты провели в тревожном ожидании. Имея минимум информации, они все же пришли к определенному выводу. Руководство «Аквариума», заинтересованное в контакте с сотрудницей АНБ, не решилось отправить на повторную встречу действующего разведчика, дабы избежать очередного «шпионского скандала». Зачем? – спрашивал себя Блинков, мрачнея от этого короткого вопроса, находя длинный ответ. Дело, по большому счету, не в рядовых агентах, а в руководителе агентурной группы капитане 2-го ранга Абрамове. Можно пожертвовать отставным разведчиком, благо его подразделение дислоцировалось в Испании. Агенты Абрамова имели «глубокое» прикрытие, относились к категории разведчиков, работающих под видом бизнесменов, журналистов и так далее. У них не было дипломатического иммунитета в стране пребывания, и тем самым они рисковали в случае своего провала оказаться под арестом.

– Все верно, – продолжал развивать наболевшую тему Кокарев, следя глазами за пухленькой официанткой. – И все же я шизею от ломового приема наших боссов. А на него если и есть контрвыпад, то с аналогичной железякой. Они обозвали клиентку из АНБ контактером и обменялись с ней записками. Вроде она с места в карьер получила что-то типа испытания: хочешь пахать на нас, детка, сделай то-то и то-то. Все, как в наших сказках: дурачка посылают незнамо куда принести неизвестно что, а тот всегда возвращается с молодильными яблоками, заморской девкой и «дипломатом» с деньгами, причем значительно похорошевшим. Что ты так посмотрел на меня, Джеб? Подмена пола тут ничего не меняет: американская дура, мечтающая об американской же мечте.

– Контактер, – Джеб усмехнулся над этим словом, придуманным фантастами. – Я знаю другое слово – контактор, более подходящее к нашей миссии.

– Контактор? Что это за ерунда?

– Это электрический аппарат, предназначенный для дистанционных включений, выключений и переключений.

– Ну надо же… Нам стоит это попробовать.

Блинков сравнил себя с жертвенным ягненком и с соответствующим настроением поджидал включения силовых цепей.

По идее, на встречу с американкой должен был прибыть сам капитан Абрамов. Однако в силу ряда обстоятельств он не мог вылететь самолетом из Киева, где в данный момент завершал операцию, начавшуюся в первых числах февраля. Блинков представил его здесь, за этим столиком. Абрамов для встречи с Накамурой готовит одну из самых любопытных улыбок.

Впрочем, Блинков отогнал возникшие у него мысли, едва увидел женщину лет тридцати, в которой тотчас узнал Накамуру. Одетая в белую блузку-рубашку, воротник которой выглядывал из-под сиреневого пуловера, оживлял его цвет и словно отвлекал внимание от высокой груди, женщина заняла место за свободным столиком. Джеб успел отметить, что она не сменила укладку: все та же растрепанная стрижка «под мальчика», будто она специально перед зеркалом укладывала локон к локону так, как и во время встречи с российским разведчиком в «Витязе».

– Она, – подал знак Кокарев.

– Вижу, – отозвался Блинков. Он дал ей время сделать заказ, выпить коктейль, немного освоиться в самобытной атмосфере этого ресторана. И себе дал время понаблюдать за посетителями, определяя в них возможных оперативников наружного наблюдения. Впрочем, с точки зрения жертвы, это принципиального значения не имело.