История в карикатурах. 1922

Как из "бегемота" пугало сделали

"Крокодил" №3 от 10 сентября 1922 года

Третий номер новорожденного журнала "Крокодил" открывался вот этой карикатурой художника Моора.

И это сущая правда – на знаменитом памятнике действительно одно время было высечено это четверостишие Демьяна Бедного:

ПУГАЛО

Мой сын и мой отец при жизни казнены,

А я пожал удел посмертного бесславья.

Торчу здесь пугалом чугунным для страны,

Навеки сбросившей ярмо самодержавья.

Хотя вот на этом снимке с демонтажа памятника надпись видна лучше:

Этому монументу, созданному по заказу Николая Второго и его семьи, надо сказать, не везло с самого начала и скандалы сопровождали его с рождения.

В первом туре конкурса ни один из проектов не удовлетворил Комитет, поэтому сроки конкурса были продлены на несколько месяцев. И лишь во втором туре, после долгих колебаний, члены Комитета остановили свой выбор на проекте итальянского скульптора русского происхождения Паоло Трубецкого.

Портрет Паоло Трубецкого кисти Ильи Репина

С учетом того, что одним из самых активных членов «Комитета по организации конкурса и сооружению памятника Александру III в Москве» был двоюродный брат победителя, московский губернский предводитель дворянства Петр Трубецкой, сразу же начались разговоры о коррупции.

А пока для монумента выбирали место с помощью вот такой вот модели, вокруг памятника шли ожесточенные дискуссии.

С самого начала памятник многим не нравился. К примеру, великий князь Владимир Александрович считал его настоящей карикатурой на своего брата, но на установке памятника настояла вдова покойного императора, которой работа Трубецкого неожиданно понравилась. Николай Второй, хоть и подчинился воле матери, памятником был очень недоволен, и даже строил планы перевести скульпптуру в Иркутск, «отправить его в ссылку в Сибирь, подальше от своих оскорблённых сыновьих глаз».

В итоге создателя неоднозначного памятника де-факто даже не пустили на церемонию торжественного открытия – в российском консульстве ему проволынили оформление бумаг с разрешением на въезд.

Торжественное открытие памятника

Ну а в народе открытие памятника вызвало бурю эмоций. По воспоминаниям Корнея Чуковского, художник Илья Репин на открытии памятника громко закричал: «Верно! Верно! Толстозадый солдафон! Тут он весь, тут и все его царствование!». Позже Репин и сам высказался по поводу памятника, описав его несколько аллегорически: «Россия, придавленная тяжестью одного из реакционнейших царей, пятится назад».

А художник Борис Кустодиев писал жене: "Видел вчера вечером памятник Александру III. Очень смешной и нелепый, лошадь совсем без хвоста, с раскрытым ртом, как будто страшно кричит, упирается и не хочет идти дальше, а он сам нелеп и неуклюж, особенно комичное впечатление сзади! Спина как женская грудь и лошадиный зад без хвоста. Кругом масса народа, очень меткие и иронические замечания делают…".

Народ действительно шутил вовсю. Хрестоматийным стал стишок:

Стоит комод,

На комоде бегемот,

На бегемоте обормот,

На обормоте шапка,

На шапке крест,

Кто угадает,

Того под арест.

А известный поэт и журналист Александр Рославлев сочинил неприличную по тем временам эпиграмму:

Третья дикая игрушка

Для российского холопа:

Был царь-колокол, царь-пушка,

А теперь ещё царь-жопа.

Можете себе представить, какое веселье началось после революции, когда над "батюшкой-императором" стало можно издеваться невозбранно. Причем я говорю не про большевиков – низводить и курощать памятник принялись сразу после Февральской революции. Согласно решению комиссии Временного правительства памятник периодически становился основой для различных декоративных композиций, создаваемых к различным революционным событиям. Вот, например, как он выглядел на Первомайских праздниках 1917 года.

Большевики продолжили традицию монументо-троллинга, причем частушкой Демьяна Бедного не ограничились. В 1927 году, например, к 10-летию Октября, известный архитектор Иван Фомин, избранный академиком еще до революции, в созданной на Знаменской площади композиции посадил "предпоследнего царя" в клетку.

Тем не менее скандальный памятник после революции простоял еще двадцать лет. Демонтировали его только в 1937 году в связи с прокладкой трамвайных путей по Невскому проспекту. Но, в связи с несомненной художественной ценностью, передали в фонды Русского Музея, во внутреннем дворе которого он и простоял все советское время.

Любопытно, что его автор, Паоло Трубецкой к моменту демонтажа стал убежденным фашистом и активно ваял скульптуры зигующего Муссолини – известно как минимум три его работы, изображащие дуче.

П. Трубецкой. Всадник Дуче. Фашизм. 1935.

Они были лично знакомы и Трубецкой писал вождю итальянских фашистов: "Мне захотелось отразить Ваш Образ не в реалистическом изображении, а в символическом видении сильной, здоровой Идеи Фашизма, который все преодолевает, все завоевывает, все побеждает".

Лучше уж "на бегемоте обормот"!

После того, как Советский Союз прекратил свое существование, в 1994 году памятник Александру Третьему был перевезен на новое место и установлен перед входом в Мраморный дворец, ставший филиалом Русского музея. Раньше там стоял броневик, с которого выступал В.И. Ленин.

Такой вот нехитрый символизм.

Там он и стоит до сих пор. Правда, в 2013 году тогдашний министр культуры Владимир Мединский попытался вернуть памятник Александру III на историческое место, но Законодательное собрание Санкт-Петербурга идею переезда памятника на площадь Восстания отвергло.

Как "Крокодил" Аверченко обворовал

"Крокодил" №3 от 10 сентября 1922 года

Вот вам карикатура в советском журнале "Крикодил" 1922 года "Эмиграция работает".

Примечательна тем, что авторы карикатуры, не стесняясь, обнесли писателя-антисоветчика-эмигранта Аркадия Аверченко, автора знаменитой книги "Дюжина ножей в спину революции".

Сравните типы карикатуры с отрывком из очерка Аверченко "О гробах, тараканах и пустых внутри бабах":

– Я, например, – сказал журналист, – лежу в гробу.

– А я, – подхватил поэт, – хожу в женщине.

– А я, – деловито заявила журналистова сестра, – состою при зеленом таракане.

– Все три ремесла немного странные, – призадумался я. – Делать уксус гораздо легче. Кой черт, например, занес вас в гроб?..

– Одна гадалка принаняла. У нее оккультный кабинет: лежу в гробу и отвечаю на вопросы клиентов. Правда, ответы мои глубиной и остроумием не блещут, но все же они неизмеримо выше идиотских вопросов клиентов.

– А вот вы… который «ходит в женщине». Каким ветром вас туда занесло?

– Не ветром, а голодом. Огромная баба из картона и коленкора. Я влезаю внутрь и начинаю бродить по Пере, неся на себе это чудовище, в лапах которого красуется реклама одного ресторана.

– Поистине, – сказал я, – ваши профессии изумительны, но они бледнеют перед карьерой Ольги Платоновны, состоящей при зеленом таракане!

– Смейтесь, смейтесь. Однако зеленый таракан меня кормит. Собственно, он не зеленый, а коричневый, но цвета пробочного жокея, которого он несет на себе, – зеленые. И потому я обязана иметь на правом плече большой зеленый бант: цвета моего таракана. Да что вы так смотрите? Просто здесь устроены тараканьи бега, и вот я служу на записи в тараканий тотализатор. Просто, кажется?

– Очень. Все просто. Один в гробу лежит, другой в бабе ходит, третья – при таракане состоит.

Между прочим, очерк Аверченко "О гробах, тараканах и пустых внутри бабах" – первое упоминание о тараканьих бегах в среде русских эмигрантов в Константинополе. Существует мнение, что талантливый юморист просто выдумал тараканьи бега, живописуя экзотические профессии эмигрантов, а никаких документальных свидетельств существования такого развлечения историки не нашли. Об этом говорил один из режиссеров фильма «Бег» Владимир Наумов в авторской программе Риты Митрофановой на радио «Маяк».

Однако придуманная деталь оказалась настолько яркой, сочной и попадающей в образ, что вскоре про тараканьи бега написал Алексей Толстой в повести «Похождения Невзорова, или Ибикус» (1924), затем Михаил Булгаков в пьесе «Бег» (1927) – и пошло-поехало!

Сегодня в массовом сознании русская эмиграция и таракан Янычар уже неразделимы.

Что касается эксплуатации творческого наследия ярого антисоветчика в советских изданиях, то ничего удивительного в этом нет. Это были 1920-е, годы невероятной свободы, чтобы не сказать вседозволенности. Маленький пример – в 1921 году в Париже выходит «антисоветский пасквиль» Аркадия Аверченко «Дюжина ножей в спину революции».

Вскоре в газете «Правда» появляется рецензия В.И. Ленина под названием «Талантливая книжка».

Чрезвычайно любопытная рецензия, достаточно сказать, что она открывалась фразой «Это – книжка озлобленного почти до умопомрачения белогвардейца Аркадия Аверченко», а заканчивалась словами: «Некоторые рассказы, по-моему, заслуживают перепечатки. Талант надо поощрять».

И что вы думаете? Действительно переиздали. Выше – обложка издания 1924 года, где все обзывания чекистов «палачами» на месте. Издательство ЗИФ (Земля и фабрика) вообще выпустило практически полное собрание сочинений Аверченко.

Потом запретили, конечно.

А рецензия Владимира Ленина на книжку Аркадия Аверченко вообще очень любопытна. В одном месте я заржал в голос:

«До настоящего пафоса, однако, автор поднимается лишь тогда, когда говорит о еде. Как ели богатые люди в старой России, как закусывали в Петрограде – нет, не в Петрограде, а в Петербурге – за 14 с полтиной и за 50 рублей и т. д. Автор описывает это прямо со сладострастием: вот это он знает, вот это он пережил и перечувствовал, вот тут уже он ошибки не допустит. Знание дела и искренность – из ряда вон выходящие».

Есть все-таки неизменные вещи в этом не лучшем из миров. "Покушанькать", например.

Эмигрант, или Туда и обратно

"Крокодил" №3 от 10 сентября 1922 года

Сегодняшняя карикатура сопровождалась следующим стихотворением:

Унылы и сконфужены,

На грани двух миров

Стоят – дрожат три дюжины

Седых профессоров.

Стоят в руках с баулами

Стоят с тоской в груди

Ругают Вельзевулами

Кого-то позади:

Постойте вы анафемы

Мы все припомним тле!

В Европском-то хайлайфе мы

Что пудель на ветле.

Вы бьете остракизмами

А мы взамен того

Сенсациями, клизмами,

Посмотрим, – кто кого?

Позор тебе, Республика!

А нас – Европа ждет!

Но странно: что за публика

На встречу-то идет…

Чему же посвящена эта карикатура? Разумеется, высылке из страны в 1922 году известных деятелей науки и культуры, которую сегодня обобщенно называют «Философским пароходом».

Знающие люди могут меня поправить – мол, «философский» пароход «Oberburgermeister Haken», на борту которого Россию покинули философы Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, И. А. Ильин, С. Е. Трубецкой и другие, отплыл в Германию 29 сентября. Почему же карикатура появилась за полмесяца до события?

Пароход «Oberbürgermeister Haken»

Дело в том, что еще 31 августа газета «Правда» вышла с передовицей под названием «Первое предостережение». Суть статьи была объяснена еще во вводке: «Кадетствующие и эсерствующие круги интеллигенции, вообразив, что НЭП дает им новую опору для контрреволюционной работы, усиленно повели таковую, поддерживая тесную связь с заграничными белогвардейцами. Советская власть, обнаружившая слишком много терпения, дала, наконец, первое предостережение: наиболее активные контрреволюционные элементы из профессоров, врачей, агрономов и пр. высылаются частью за границу, частью в северные губернии».

Позиция большевистских властей была исчерпывающе заявлена в последнем абзаце: «Высылка активных контрреволюционных элементов из буржуазной интеллигенции является первым предостережением Советской власти по отношению к этим слоям. Советская власть по-прежнему будет высоко ценить и всячески поддерживать тех представителей старой интеллигенции, которые будут лояльно работать с Советской властью, как работает сейчас с ней лучшая часть специалистов. Но она по-прежнему в корне будет пресекать всякую попытку использовать советские возможности для открытой или тайной борьбы с рабоче-крестьянской властью за реставрацию буржуазно-помещичьего режима».

Сегодня «Философский пароход» – одно из самых часто поминаемых деяний Советской власти. Последнее громкой упоминание этого исторического эпизода состоялось 10 декабря 2021 года в нобелевской речи главного редактора «Новой газеты» Дмитрия Муратова.

Дмитрий Андреевич, в частности, сказал: «В следующем году будет 100 лет, как 29 сентября из Санкт-Петербурга отошел в Германию, в порт Штеттен, «философский пароход» – очередной рейс, на котором большевики выгнали из России почти 300 виднейших представителей интеллектуальной элиты. На пароходе Oberburgermeister Haken отправили в изгнание будущего изобретателя вертолетов Сикорского, создателя телевидения Зворыкина, философов Франка, Ильина, Питирима Сорокина».

Лауреат Нобелевской премии мира-2021, правда, немного напутал. На этом пароходе было не 300, а 30 высланных лиц. Не было там и Сикорского со Зворыкиным, которые к тому времени давно эмигрировали добровольно и самостоятельно, ни Питирима Сорокина, который, во-первых, социолог, а не философ, а во-вторых, был выслан из страны не пароходом, а поездом "Москва-Рига". Франк и Ильин – да, были.

Если высылку интеллигенции вспоминают часто, то усилия Советской власти по возвращению эмигрантов первой волны пользуются куда меньшим вниманием СМИ. Меж тем этот процесс начался в самые первые годы Советской власти, особенно по отношению к рядовым белогвардейцам. Вот, например, карикатура, выпущенная через два дня после отправки «Философского парохода», из номера «Крокодила» за 1 октября 1922 г.

Рисунок предваряет уведомление: «Казаки, бывшие во врангелевской армии, массами возвращаются в Советскую Россию из Египта, куда их загнали антантовские радетели. Возвращающиеся казаки поражены и обрадованы, увидав со стороны Советской России самое благожелательное отношение вместо ужасов, которые им обещали белогвардейские газеты». А внизу – стихи:

Крокодил чрез реку Нил

Всех казаков проводил

– Эй, забудьте вы, казаки,

Генералов ваших враки.

Мы грехи вам всем простим,

Вас в России приютим,

Генеральские же хари

Пусть останутся в Сахаре.

Завершая разговор о «Философском пароходе», я просто хотел бы напомнить, что перекашивание прошлого что в одну, что в другую сторону не делает никому чести. Наша история – не самая простая, и процесс был как минимум обоюдным, даже в первые годы Советской власти одновременно шли и высылка интеллигенции, и ее возвращение. И если уехавших сейчас вспоминают часто, то вернувшихся – много реже.

Два «возвращенца». Писатель Максим Горький позирует скульптору Сергею Коненкову. Италия. Сорренто.1928 год.

Хотя в разные годы из эмиграции в РФСФР и СССР вернулись деятели культуры как минимум не меньшего масштаба, чем высланные на "Философском пароходе": писатели Александр Куприн и Андрей Белый, Алексей Толстой и Максим Горький, поэты Ирина Одоевцева и Марина Цветаева, кинорежиссеры Яков Протазанов и Александр Ханжонков, художник Иван Билибин, певец Александр Вертинский, скульптор Сергей Коненков, композитор Сергей Прокофьев и многие другие.

Это было очень непростое время. Кто-то уехал, кто-то остался, кто-то вернулся себе на радость, кто-то – на беду.

История, она как жизнь – долгая и разная.

От Питера до Москвы

"Крокодил" №3 от 10 сентября 1922 года

Карикатура из "Крокодила" №3 сопровождается уведомлением: "Николаевская дорога по своему состоянию паровозов и по работе вернулась к 1880 г. своей деятельности". (из отчета о деятельности дороги за вторую четверть 1922 г.).

И коротенькой подписью: "Хорошо, что у 1868 г. упор стоит!".

Все это нам показывает одну крайне важную особенность 1922 года – как сейчас говорят – "Р – разруха". Экономика России разорвана в клочья и лежит в руинах.

Чтобы были понятны масштабы падения – в 1880 году на дороге было 458 паровозов, грузовых вагонов – 10196, а вот пассажирских вагонов было много меньше, чем паровозов – 326.

Железнодорожные служащие станции "Тверь" Николаевской железной дороги

В 1880 году Николаевская "железка" перевезла 1,66 млн пассажиров, а в 1910 году этот показатель уже составлял 9,27 млн.

Чтобы не сдохнуть, большевики вынуждены разрешить частника и объявить новую экономическую политику – НЭП. И НЭП впрямь смог оживить за короткое время множество отраслей экономики.

Вот только Николаевской ж/д частники помочь ничем не могли.

И именно это обстоятельство вскоре поменяло все. Вообще все.

На всякий случай, Николаевская железная дорога – это та, что от Ленинградского вокзала в Москве до Московского вокзала в Питере. Третья железная дорога России после маленькой Царскосельской и польской "Варшава-Вена".

Про постройку Николаевской железной дороги мы все читали у Николая Некрасова. В обязательном порядке читали. Ну вы помните, да?

«Ремонтные работы на железной дороге» – картина русского художника Константина Савицкого 1874 года.

Прямо дороженька: насыпи узкие,

Столбики, рельсы, мосты.

А по бокам-то всё косточки русские…

Сколько их! Ванечка, знаешь ли ты?

Пальто на красной подкладке, граф Петр Андреевич Клейнмихель, душенька, все дела.

Через полгода после карикатуры, 27 февраля 1923 года нарком путей сообщения Феликс Эдмундович Дзержинский подпишет документ о переименовании Николаевской железной дороги в Октябрьскую.

Так она и зовется по сей день.

Октябрьская железная дорога – не главная стальная магистраль России, этот титул давно и навсегда закреплен за Транссибом. Но это, наверное, самый наезженный, напитый и наговоренный железнодорожный путь. Господи, сколько же по нему езжено…

Все наладится, переменится,

Обстроится наяву.

По перрону поземка стелется,

Я сажусь на скорый в Москву.

Разольется за окнами голубой

Привокзальный неяркий свет.

Мы уже не в сегодня мой друг с тобой,

Но и в завтра нас тоже нет.

От Питера до Москвы вези меня тепловоз,

От Питера до Москвы бутылка да стук колес.

На будущем пелена,

На прошлом туман с Невы.

Лишь 8 часов без сна

От Питера до Москвы.

(с) М. Леонидов

Мытые яйца не допускаются

Эта карикатура без особой исторической канвы, обычная дурка смутных времен.

Люди, жившие в эпоху перемен, прекрасно помнят, что в эти годы периодически происходит всякая веселая дурь, причем иногда самая невообразимая. Я сам в 90-е наблюдал форум черных и белых магов в зале, где недавно проходили партийные конференции.

20-е в этом смысле были еще круче. Сентябрьский «Крокодил» № 3за 1922 год приводит следующее газетное объявление:

В музее Московского общества организуется первый конкурс куриных яиц.

Туда представлены будут яйца яйценосных пород кур, яйца общепользовательных и мясных кур, яйца мерисов (?!) и яйца беспородных русских кур.

Мытые яйца не допускаются.

Рабочая Москва, № 167

Анонсированное мероприятие настолько понравилось «крокодильцам», что они посвятили ему сразу две карикатуры.

Главный герой первой – сам «Крокодил». Никаких комментариев карикатура не требует. отмечу лишь, что если в мультфильме «Приключения капитана Врунгеля» Джулико Бандитто и Де Ля Воро Гангстеритто выдавали крокодильи яйца за страусовые, то на этой карикатуре все наоборот – Крокодил явно притащил не свои, а страусовые яйца.

А вот вторая карикатура требует пояснений.

У товарища, претендующего на главный приз выставки, выпала буква в фамилии, но я поясню. Речь идет об известном тогда большевике Сергее Малышеве.

До революции – профессиональный революционер по кличке «Пожарный». Аресты, тюрьмы, побеги – все как у всех. После революции, правда, выяснилось, что способности многих профессиональных революционеров так и не вышли за пределы умения бунтовать. А вот Малышев неожиданно продемонстрировал редкую деловую хватку, еще в голодном 1918 году организовав баржи-магазины для закупки продовольствия на Волге. Вскоре этого бородача уже называли «первым красным купцом» и он стал одним из лидеров хозяйственного возрождения страны в 20-е годы.

В 1922 году Малышева занимал массу должностей – он был назначен Председателем ярмарочного комитета, руководил Московской товарной биржей и Всесоюзной торговой палатой, работал в Коллегии Наркомата торговли и комитете заготовок СНК СССР, в Центросоюзе. Но к концу 20-х он отошел от дел – подвело здоровье, подорванное в тюрьмах и ссылках. С 1931 года – персональный пенсионер, в 1938 году скончался от инфаркта.

Рыночные подвиги Малышева в 20-е оказались не ко двору, в итоге один из самых популярных большевиков в 20-е в каноническую версию истории партии не вошел и ныне прочно забыт. Я, правда, немного писал о нем в своей книге «Двинулись земли низы», рассказывая о столкновениях троцкистов со сталинистами.

P.S. Но одна мысль, одна мысль тревожит меня и не дает заснуть – почему мытые яйца на конкурс не принимаются?

Луначарский и балерины

Как я уже говорил, ранние двадцатые были временем неописуемой, невозможной никогда позже свободы.