Скандальные разводы

Клавдий. Когда императором правят страсти

Сын Нерона Клавдия Друза, родной племянник Тиберия и дядя Гая Калигулы – Клавдий I Тиберий Друз Нерон Цезарь Германик – правил Римской империей в 41–54 годах. Своим восхождением на престол Клавдий был обязан тому обстоятельству, что после убийства Калигулы он остался единственным совершеннолетним представителем рода Юлиев – Клавдиев.

Родственники будущего императора долго не допускали его к общественной деятельности, считая Клавдия умственно неполноценным. Кроме того, он хромал и заикался. Поэтому на него не обращали внимания, предоставив возможность заниматься тем, что было ему по душе. Это позволило будущему императору сделаться (в частности, под руководством Тита Ливия) признанным знатоком древностей. Кстати, Клавдий был одним из немногих римлян, сохранивших в эту позднюю эпоху знание этрусского языка. Он написал ряд трудов: по истории Рима (с 27 года до н. э.), Карфагена и этрусков (последние два – по-гречески), а также автобиографию.

Все это как нельзя лучше говорит о том, что Клавдий вовсе не являлся умственно отсталым, напротив, его способности были намного выше средних. Но к сожалению, последующая историография сделала из римского императора жалкого, смешного и безвольного человека, постоянно пребывавшего во власти своих жен или вольноотпущенников. Видимо, историки составляли представление о Клавдии на основе найденных документов, относящихся к последним годам правления императора.

В данный период Клавдий действительно вел себя несколько странно, но все же большую часть срока своего правления он был самим собой – деспотическим и неизменно самостоятельным властителем.

Клавдий был женат четыре раза, и все браки оказались неудачными. Его первая жена – Плавтия Ургуланилла – вела свой род от этрусков. Считается, что именно она познакомила Клавдия с этрусским языком и древними традициями высокоразвитой цивилизации. Клавдий любил свою жену, но вынужден был с ней развестись: Плавтия изменяла мужу.

После разрыва с Плавтией великий римлянин вступил во второй брак. Его женой на этот раз стала Элия Петина. Элия была добропорядочной женщиной, но, несмотря на это, брак Клавдия распался. Причиной тому послужили постоянные ссоры: супруги почти ежедневно скандалили, причем в основном из-за мелочей. Как-то раз после очередной ссоры Клавдий не выдержал и выгнал сварливую супругу из дома.

Третья жена императора, Валерия Мессалина, как известно, отличалась непревзойденным распутством, сделавшимся нарицательным. Мессалина своей невероятной развращенностью превзошла всех распутных современниц. Так, по свидетельству Аврелия Виктора, она принуждала предаваться вместе с ней разврату знатных и добропорядочных матрон, а их мужей заставляла присутствовать при этом. Если кто-то отказывался принимать участие в ее оргиях, то против этого человека и всей его семьи сразу же возводились ложные обвинения.

Что интересно, Мессалина совершенно открыто изменяла мужу, можно сказать, на глазах у всего города, и Клавдий был единственным, кто ничего об этом не знал.

В конце концов распутная жена Клавдия преисполнилась такой дерзости, что, не скрываясь ни от кого, сыграла пышную свадьбу с одним из своих многочисленных любовников – Гаем Силием. Только тогда Клавдий приказал казнить Мессалину. Вот что писал об этом Светоний: «…узнав, что в заключение всех своих беспутств и непристойностей она (Валерия Мессалина) даже вступила в брак с Гаем Силием и при свидетелях подписала договор, он (Клавдий) казнил ее смертью…».

Но, прежде чем говорить о трагической смерти третьей жены римского императора, будет не лишним обратиться к обстоятельствам этого весьма необычного брака. Кстати, согласно некоторым историческим источникам, еще до того, как Мессалина сыграла свадьбу с Силием, она известила Клавдия о разводе.

Корнелий Тацит довольно подробно описал все события, происходившие в то время в императорской семье. По свидетельству Тацита, Мессалина, воспылав страстью к Гаю Силию, «не украдкой, а в сопровождении многих открыто посещала его дом, повсюду следовала за ним по пятам, щедро наделяла его деньгами и почестями, и у ее любовника, словно верховная власть уже перешла в его руки, можно было увидеть рабов принцепса, его вольноотпущенников и утварь из его дома».

Далее из рассказа Тацита понятно, что не Мессалина побуждала любовника жениться на ней, а именно Гай Силий настоял на том, чтобы она вышла за него замуж. Как писал Тацит, первое время Мессалина относилась к разговорам о браке равнодушно, но в конце концов (возможно, под давлением Силия) согласилась. По мнению Тацита, она дала согласие на супружество потому, что «мысль о браке все-таки привлекла ее своей непомерной наглостью, в которой находят для себя последнее наслаждение растратившие все остальное. Итак, едва дождавшись отъезда Клавдия, отбывшего для жертвоприношения в Остию, она торжественно справляет все свадебные обряды».

Весьма интересным является дальнейший рассказ Тацита об этих событиях: «Я знаю, покажется сказкой, что в городе, все знающем и ничего не таящем, нашелся среди смертных столь дерзкий и беззаботный, притом консул на следующий срок, который встретился в заранее условленный день с женой принцепса, созвав свидетелей для подписания их брачного договора, что она слушала слова совершавших обряд бракосочетания, надевала на себя свадебное покрывало, приносила жертвы перед алтарями богов, что они возлежали среди пирующих, что тут были поцелуи, объятия, наконец, что ночь была проведена ими в супружеской вольности. Но ничто мною не выдумано, чтобы поразить воображение, и я передам только то, о чем слышали старики и что они записали».

Судя по описанию Тацита, брак Мессалины и Силия был заключен по всем правилам. Кстати, как понятно из рассказа, ни один человек не выразил и тени сомнения в правомерности этого бракосочетания. Самым загадочным в данной истории является то, что, как свидетельствуют многие историки, Мессалина вышла замуж за любовника, как говорится, при живом муже. То есть после этой свадьбы у нее оказалось два законных супруга.

Конечно, с точки зрения здравого смысла поступок Мессалины иначе как безумством не назовешь: муж уезжает в Остию, а жена не только заводит любовника, но и выходит за него замуж. Но было ли у Мессалины два мужа одновременно? Или историки что-то упустили?

Если рассмотреть обстоятельства брака Мессалины с Силием внимательно и изучить историографические труды, то можно заметить, что ни Тацит, ни другие летописцы в своих рассказах ничего не говорят о том, что оставшееся в Риме окружение императора как-то противилось браку Силия и Мессалины. Двор охватила тревога только после свадьбы Силия, который, по мнению многих римлян, мог устроить государственный переворот.

Причем обращает на себя внимание тот факт, что римская знать испугалась переворота уже после совершения этого брака, а не во время свадебной церемонии. Например, Тацит писал, что фаворит Клавдия вольноотпущенник Нарцисс задумал интригу против Мессалины с помощью двух наложниц императора, которые по его приказу сообщили последнему о браке Мессалины и Силия. Что именно говорили наложницы Клавдию и в каком свете представляли его неверную супругу, неизвестно. До нас дошли лишь те сведения, что Клавдий сначала не собирался обвинять Мессалину в прелюбодеянии, а хотел лишь переговорить с Силием, чтобы тот разорвал брачный договор.

Получается, что брак Мессалины и Силия вовсе не был противозаконным? Так, Тацит приводит слова, якобы сказанные Нарциссом Клавдию: «Или тебе неизвестно, что ты получил развод?».

Кстати, по закону, изданному Юлием, в некоторых случаях для развода было достаточно разводного письма, подтвержденного семью свидетелями. И судя по словам Нарцисса, вполне возможно, что такое письмо Клавдий получил. То есть на момент бракосочетания Мессалины и Силия император и его супруга уже были в разводе.

Но скорее всего Клавдий не хотел мириться с утратой любимой жены (согласно многим историческим источникам, император до безумия был влюблен в Мессалину), и, разумеется, его реакция на ее свадьбу с Силием была отрицательной. Клавдий пребывал в замешательстве и не знал, как себя вести, поскольку правовая позиция Мессалины являлась неуязвимой.

Далее Тацит приводит слова Нарцисса, из которых можно сделать вывод, что свадьба Силия и Мессалины была публичной и законной: «Ведь бракосочетание Силия произошло на глазах народа, сената и войска, и, если ты не станешь немедленно действовать, супруг Мессалины овладеет Римом».

Получается, что советы Нарцисса императору и дальнейшие поступки последнего, совершенные под влиянием фаворита, были обусловлены вовсе не возмутительным с точки зрения нравственности поведением Мессалины, а страхом Клавдия потерять власть и обожаемую супругу. Разумеется, поступками Нарцисса руководил все тот же страх утратить свое положение (как известно, Нарцисс имел большое влияние на Клавдия).

Тацит писал, что сам император не принимал активного участия в заговоре против Силия и Мессалины. Этот заговор был организован именно Нарциссом, который подключил к нему префекта анноны Туррания и префекта претория Лузия Гету. Но за Мессалину вступились весталки и верховный понтифик, то есть те самые люди, которые оформляли ее брак с Силием. Этот факт еще раз указывает на то, что Мессалина на момент бракосочетания с Силием была уже в разводе с императором. Кстати, согласно рассказу Тацита, на стороне Мессалины выступал также и префект претория Гета, которого поддерживали приближенные к императору Луций Вителлий и Цецина Ларг.

Поскольку Клавдий колебался и не проявлял энтузиазма выступать против своей бывшей жены, Нарцисс постоянно напоминал императору о ее многочисленных изменах, о разврате, который происходил на глазах у всего общества. Кроме того, Нарцисс сделал все, чтобы бывшие супруги не встречались и не разговаривали – так ему было легче сеять вражду между ними.

Мессалина несколько раз пыталась увидеться с Клавдием, чтобы переговорить и убедить его не мешать ее семейному счастью с Силием, однако Нарцисс предпринял все возможное, чтобы эта встреча не состоялась. Затем Мессалина решила действовать через детей, но Нарцисс помешал ей и в этом, убедив императора не встречаться со своими детьми от Мессалины. Только весталке Вибидии удалось пройти в императорский дворец, где она собиралась выступить перед Клавдием в защиту его бывшей жены. Но ее перехватил все тот же коварный Нарцисс, который сказал, что император будет разговаривать только с самой Мессалиной.

Таким образом, если брать во внимание рассказ Тацита, то получается, что инициатива по обвинению Мессалины принадлежала Нарциссу, Клавдий лишь молчаливо попустительствовал ему.

Поводом для обвинения Силия послужили вещи, найденные в его дворце и ранее принадлежавшие роду Клавдиев. Нарцисс привел Клавдия во дворец Силия и продемонстрировал тому предметы мебели, скульптуры и драгоценности, которые раньше находились у императора.

Само по себе это нельзя было назвать преступлением. Ведь вещи Клавдия, найденные Нарциссом во дворце Силия, могли быть приданым Мессалины, которое она на законном основании принесла в дом нового мужа. Разумеется, Нарцисс вовсе не заботился о правомерности обвинений: ему было важно оказать на императора психологическое давление. Клавдий, помимо того, что страшно ревновал бывшую супругу к Силию, был еще и крайне раздражен увиденным (он вообще слыл очень вспыльчивым человеком), поэтому Нарциссу не пришлось прилагать никаких усилий для того, чтобы уговорить императора встретиться с преторианцами, которые уже подготовились к приему.

Клавдий был сильно расстроен и не захотел выступать перед преторианцами, но Нарцисс попросил разрешения выступить от его имени. Императору ничего не оставалось делать, как дать свое согласие. Речь фаворита, видимо, была тщательно подготовлена заранее и, выслушав его обвинения, преторианцы потребовали наказания для Силия. Кстати, сам обвиняемый даже не пытался оправдываться, что как нельзя лучше говорит о том, что ему не в чем было себя винить. Единственное, о чем он попросил у собравшихся, – это не тянуть с казнью, поскольку ожидание смерти было для него невыносимым. Силий прекрасно понимал, что перевес сил на стороне интриганов и ему ничего не остается делать, как смириться с неизбежным.

После казни Силия Нарцисс от имени Клавдия приказал под видом любовников Мессалины казнить несколько знатных римлян. Были ли они на самом деле возлюбленными Мессалины или их по каким-то причинам выгодно было уничтожить Нарциссу, неизвестно.

Тацит писал, что после смерти Силия Клавдий намеревался встретиться с Мессалиной. Наверное, он рассчитывал после устранения соперника на примирение с бывшей женой, так как сам он, судя по всему, не желал с ней разводиться. Узнав об этом, Нарцисс пошел на крайние меры, приказав убить Мессалину. Чем же помешало фавориту возобновление отношений Клавдия и его бывшей жены? Дело в том, что после гибели Силия возвращение Мессалины к императору могло стоить Нарциссу жизни.

Исходя из всего этого, можно сделать вывод, что казнь Силия и Мессалины вовсе не была следствием их порочности и нарушения законности брачных уз императора, а произошла в результате коварных интриг Нарцисса.

Что же касается брака Мессалины и Гая Силия, то скорее всего он был совершен на законном основании, так как Мессалина была разведена с Клавдием и имела полное право связать себя новыми супружескими узами. Правда, велика вероятность того, что Клавдий не получил разводного письма Мессалины (его мог перехватить Нарцисс) и поэтому был крайне возмущен, узнав о бракосочетании своей законной жены с любовником. Хотя, если верить Тациту, который приводит слова Нарцисса («Или тебе неизвестно, что ты получил развод?»), Клавдий все же знал о расторжении брака, но, все еще пылая страстью к бывшей жене, не препятствовал интригам своего фаворита, надеясь с их помощью погубить Силия и вернуть Мессалину.

Однако Нарцисс, как известно, приказал казнить Мессалину. Это было противозаконное убийство, задекорированное заботами об интересах государства и императора. Чтобы оправдать казнь жены Клавдия, интриган раструбил на весь Рим о ее любовных похождениях и порочности. Кстати, Клавдий узнал о смерти своей бывшей супруги постфактум. Причем императору сообщили о смерти Мессалины, умолчав о том, была она добровольной или насильственной.

В день смерти Мессалины Клавдий поклялся перед воинами, что больше никогда не вступит в брак, поскольку разочарован в семейной жизни. «Если же я не устою, – произнес Клавдий, – заколите меня своими руками!»

Но все же он не смог устоять перед блистательной Агриппиной, дочерью его брата Германика, стало быть своей родной племянницей. Клавдий был так сильно влюблен в Агриппину, что даже проявил несвойственную ему активность, желая узаконить отношения с племянницей. Дело в том, что браки, подобные тому, в который собирался вступить Клавдий, считались кровосмесительными и были запрещены законом. Император же заплатил неким влиятельным лицам, чтобы они предложили сенату обязать Клавдия жениться на Агриппине якобы для высшего блага государства и разрешить подобные браки всем. После того как сенат издал соответствующий указ, разрешавший подобные браки, Клавдий женился на обожаемой племяннице. Четвертый брак Клавдия явился причиной решительных перемен в государстве: империей стала управлять женщина. Как писал Тацит, она «вершила делами Римской державы из-за разнузданного своеволия, как Мессалина; она держала узду крепко натянутой, как если бы та находилась в мужской руке».

Выйдя замуж за Клавдия, Агриппина добилась того, чтобы муж усыновил ее ребенка от первого брака, Луция Домиция, и назначил его своим наследником в ущерб собственному сыну Британику. Император усыновил Луция под именем Тиберия Клавдия Нерона, после чего, опасаясь, как бы Клавдий не переменил своего постановления о наследовании престола, Агриппина решила умертвить мужа.

Отравив Клавдия, Агриппина несколько дней скрывала от общества его смерть, подготовив за это время все для принятия власти Нероном.

Так печально закончился четвертый, самый неудачный брак императора Клавдия.

Генрих VIII. Райские кущи Синей Бороды

Первой женой Генриха VIII была Екатерина Арагонская I – вдова его брата. Екатерине было известно о бурном темпераменте и любовных приключениях короля, но она, будучи очень религиозной и добропорядочной женщиной, дала согласие на брак с Генрихом VIII, поскольку этот союз был одобрен папой.

Разумеется, любвеобильный Генрих VIII не считал себя обязанным хранить верность молодой супруге: он постоянно переходил от одного предмета страсти к другому, пока наконец не остановил своего выбора на блистательной придворной даме – Анне Болейн. Стоит заметить, что Анна даже слышать не хотела о простом сожительстве, требуя, чтобы король женился на ней. И Генрих VIII оказался перед мучительным выбором: расстаться с любовницей или развестись с женой. Недолго думая, он предпочел последнее.

Против расторжения брака выступила не только Екатерина Арагонская, но и папа, а также все приближенные короля.

Однако Генрих VIII во всеуслышание заявил, что ни за что не отменит своего решения. А для оправдания король выдвинул несколько достаточно веских доводов. Одной из главных причин развода было желание короля иметь наследников, а все его дети от Екатерины умерли, за исключением слабой и болезненной дочери Марии. Генрих VIII официально объявил, что после расторжения брака с Екатериной, которая так и не родила ему желанного сына, он женится на женщине, способной подарить королю долгожданного наследника.

Но этот довод никого не убедил, и Генрих VIII придумал другой, сказав приближенным и папе, что совершил большой грех, женившись на вдове своего брата. Король стал убеждать окружение, что более не в силах жить во грехе. Кстати, огромную услугу в этом Генриху VIII оказал кардинал Уольси, не любивший Екатерины и желавший, чтобы король, разойдясь с ней, женился на французской принцессе.

Уольси отправился в Рим, чтобы выхлопотать у папы развод для короля. И это было не так просто. Дело в том, что против расторжения брака выступала не только Екатерина и приближенные короля, но и германский император, а также испанский король. Сама же Екатерина Арагонская заявила, что не хочет бесчестить свою дочь и ни за что не даст Генриху VIII согласия на развод. Королева выпустила воззвание, обращенное к католикам, в котором были следующие строки: «Сжальтесь надо мной, Ваше Величество, и не позорьте моего ребенка!».

А в это время папа никак не мог принять решение. С одной стороны, ему хотелось исполнить просьбу короля, а с другой – он боялся разгневать германского императора и испанского короля Карла V, племянника Екатерины Арагонской. Довольно долгое время папа уклонялся от однозначного ответа, что послужило причиной удаления Уольси от двора (Генрих VIII был уверен, что именно кардинал мешал его разводу).

С момента опалы Уольси в истории Англии началось знаменитое движение, которое считается истоком Реформации. Узнав, что папа не дает согласия на развод, Генрих VIII по совету Кромвеля порвал с понтификом и, объявив себя главой англиканской церкви, обратился к помощи суда. Вскоре был созван собор под председательством архиепископа Кентерберийского, который утвердил Генриха VIII главой англиканской церкви. Затем дело было передано на слушание в парламент, и решение собора церкви признали имеющим силу закона.

После вышеописанных событий архиепископ Кентерберийский признал брак короля со вдовой его брата незаконным (Генрих VIII и Екатерина прожили вместе 24 года!), а дочь Екатерины Арагонской – незаконнорожденной. Дело о разводе было решено, и Генриху VIII оставалось только жениться на своей возлюбленной – Анне Болейн, что он и сделал спустя три недели после расторжения брака.

Но через некоторое время Анна Болейн надоела деспотичному Генриху VIII. Воспользовавшись первым подозрением в неверности, он предал супругу суду палаты лордов, который признал Анну Болейн виновной «в осквернении королевского ложа» и вынес ей смертный приговор.

На следующий день после казни Анны Генрих VIII женился на Джейн Сеймур. Но семейное счастье короля было недолгим. Сразу после рождения долгожданного наследника – сына Эдуарда – Джейн умерла.

Целых два года приближенные искали королю достойную супругу, и наконец Кромвель уговорил немецкого герцога Вильгельма Клевского отдать за Генриха VIII одну из сестер. Король послал Ханса Гольбейна написать портреты обеих немецких принцесс, и когда они были доставлены во дворец, принялся внимательно их рассматривать. Анна Клевская показалась ему красивее и степеннее сестры, и свой выбор он остановил на ней.

Генрих VIII с нетерпением ждал приезда невесты, однако Анна Клевская задерживалась. Сначала она долго прождала в Кале – на море был шторм. Потом карета ехала очень медленно, так как всю дорогу лил сильный дождь. Король не выдержал и отправился навстречу своей суженой.

1 января 1540 года, взяв с собой восьмерых лордов, Генрих VIII, втайне от придворных поехал в Рочестер в надежде поскорее увидеть Анну Клевскую.

А тем временем принцесса пребывала в изумлении, граничившем с ужасом, не понимая, что ей говорят и что от нее хотят. Когда из Лондона пожаловали придворные дамы во главе с леди Браун, чтобы поприветствовать будущую королеву, Анна засмущалась, увидев, что все фрейлины одеты в нарядные разноцветные платья, тогда как у самой принцессы, помимо того, что было на ней надето, лежало в сундуке лишь четыре коричневых платья.

Первая встреча Генриха VIII с невестой состоялась в Рочестере. Анна стояла у окна в отведенных для нее покоях и нервно теребила бахрому портьеры. Неожиданно дверь открылась, и девушка услышала разговор, из которого она поняла только одно слово: «Король!». Анна не ожидала, что Генрих VIII поедет к ней навстречу, и испуганно стала оглядываться по сторонам. В голове мелькала только одна мысль: в этом коричневом платье она выглядит ужасно… И принцесса не нашла ничего лучшего, как завернуться в бархатную портьеру, скрыв свой бедный наряд. В комнату ворвался полный немолодой мужчина весь в дорожной грязи. Анна от удивления вскрикнула. «Где же моя возлюбленная невеста?» – растерянно сказал король, глядя на странную девушку, завернувшуюся в портьеру. Анна поняла, что этот джентльмен и есть Генрих VIII, кинулась к нему и радостно крикнула: «Это я! Я – Анна!». Но в тот момент, когда она стремительно рванулась навстречу королю, ее ноги запутались в портьере, и невеста совершенно неграциозно упала на пол. Из покоев своей невесты король выскочил как ошпаренный. «Она мне не понравилась! – закричал он подбежавшим придворным. – Принцесса ужасно одета, а ее реверанс просто безобразен!» Придворные как могли уговаривали короля не горячиться и повнимательнее присмотреться к невесте. Генриху VIII ничего не оставалось делать, как согласиться отобедать с Анной.