Новомученики Санкт-Петербургской епархии

Диссертация Павла Кульбуша была посвящена истории вопроса и исповеди у лютеран. Следует отметить, что даже богословский поиск будущего первосвятителя эстонской Церкви имел не отвлеченный, а сугубо практический, деятельный характер. Из всего многообразия богословских тем он выбрал ту, которая могла пригодиться ему в его будущем пастырском служении. Намечая тему диссертации, он думал не о степени кандидата, а о своем предстоящем служении в Рижской епархии, где сильно распространена была лютеранская вера. Вот почему главным объектом его изучения стали особенности протестантского вероучения.

Однако служить в Рижской епархии в качестве священника ему не пришлось. В 1894 году, по окончании Духовной академии, молодой священник Павел Кульбуш, рукоположенный 5 декабря в Петропавловском соборе, был определен по усердной просьбе эстонцев в эстонский приход Петербурга. В столице в то время проживало около 16 тысяч эстонцев. В основном, это были безземельные крестьяне, вынужденно переселившиеся в город в поисках заработка. Нанимались они, как правило, в Адмиралтейскую судоверфь и постепенно заселяли район Малой Коломны. Но только одна четверть из числа этих эстонцев исповедывала православие. Большая часть были лютеранами. Положение православных эстов, в отличие от их соотечественников-лютеран, оставалось крайне тягостным. К незнанию языка, к трудностям материального характера прибавлялось отсутствие своего прихода, а значит, духовного окормления и пастырского руководства. Православный эстонец, оказавшись в Петербурге, чувствовал себя в центре православной цивилизации покинутым и одиноким. Отец Павел сам впоследствии рассказывал о начале своей пастырской деятельности: «Если оглянуться на то, что имеют православные эстонцы в Петербурге теперь, то только самая упорная энергия, самая беззаветная надежда на будущее могут побудить не слагать оружия, – потому что теперь приход не имеет буквально ничего. Не говорим о храме, о школе, – нет ни облачения, ни Креста с Евангелием, ни мирницы и дароносицы – самых необходимых вещей для каждого пастыря – не говорим о сосудах, утвари и проч. На Рождество для славления епитрахилью пришлось позаимствоваться в соборе, Крестом у знакомого… для крестин нужно каждый раз выпрашивать все необходимое. И так без конца…»[10]. К тому времени в Петербургской губернии уже имелось несколько русско-эстонских приходов. В столичный новообразованный приход можно было назначить какого-нибудь опытного пастыря из числа губернских настоятелей. Однако неслучайно выбор Петербургского митрополита Палладия (Раева), хорошо понимавшего необходимость открытия эстонского прихода в городе, пал на выходца из провинции, только что оставившего учебную парту. Зоркий архипастырь увидел в начинающем иерее необходимую силу веры и духа и привлек его к делу, которое стороннему наблюдателю могло показаться непосильным даже для искушенного трудностями пастыря. Более того, на вчерашнего выпускника, не имевшего опыта приходского служения, было возложено еще одно нелегкое бремя – быть благочинным всех эстонских приходов Петербургской губернии. В 90-х годах православное дело в эстонской диаспоре находилось в зачаточном состоянии и, следовательно, требовало немалых усилий и опыта. Многие эстонские колонии в епархии не имели ни своих приходов, ни храмов, ни школ, ни принтов. Начинать здесь приходилось тоже, практически, с нуля. Предстояли бесчисленные хлопоты, просьбы, заботы, связанные с обустройством приходской жизни всех губернских православных эстов.

Эстонский приход Санкт-Петербурга был учрежден указом Священного Синода от 31 декабря 1894 года. Причт состоял из священника и псаломщика, а богослужение решено было временно проводить в подвальном помещении Малоколоменской Воскресенской церкви, которая в городе была более известна под именем храма Михаила Архангела. О. Павел, возглавив открывшийся приход, сразу же приступил к организации сбора средств для постройки приходской церкви. И первым, кто откликнулся на призыв молодого настоятеля, был всероссийский пастырь Кронштадтский св. праведный Иоанн. В выданную только что из Консистории сборную книгу он вписал первую лепту в 300 рублей и на чистом листе сделал надпись: «Всем сердцем моим молю Господа, Главу Церкви, да привлечет сердца доброхотов к посильным жертвам на устройство в столице православного эстонского храма. Кронштадтский прот. Иоанн Сергиев. 18 марта 1895 года». Однако случилось так, что храм был возведен в последнюю очередь, в завершение всех прочих трудоемких дел, связанных с благоустройством религиозной жизни православной эстонской диаспоры. Обладая сердцем чутким и отзывчивым, отец Павел не мог ограничиться формальным исполнением своих обязанностей. Возглавив эстонский приход, он немедленно окунулся во все стороны трудного бытия эстонского переселенца. Он не умел отдаваться своему делу наполовину, по-наемнически. Всецелая принадлежность своей новой пастве, стесненной отовсюду, стала основной чертой его пастырской деятельности. Поэтому с самого начала параллельно с устроением прихода он занялся организацией общеобразовательной школы для детей из эстонских семей. 21 октября 1896 года его усердием и стараниями была открыта в городе первая эстонская цекровно-приходская двухклассная школа. Располагалась она на Екатерингофском канале, у Аларчина моста (д. 75). Отец Павел – устроитель школы – стал ее заведующим и оставался им вплоть до епископской хиротонии. В журнале «Санкт-Петербургский духовный вестник» в связи с открытием школы была помещена заметка, в которой, в частности, говорилось: «Учеников, желающих поступить в школу, набралось больше, чем сколько можно было на первых порах принять. При этом многие изъявляют желание жить в школе. Дело в том, что, ввиду разбросанности эстонцев, живущих в самых противоположных концах города, необходимо было завести нечто вроде общежития: имеются две спальни с постелями. Пришлось подумать и о пище. Однако, главное затруднение – именно в вынужденных жить в школе. На содержание их средств нет. Потом, это все дети бедных родителей, которым и думать страшно содержать детей вне семьи. Единственный выход – обратиться к помощи добрых людей, не помогут ли они чем-нибудь для содержания школьников»[11]. С годами из-за нарастания всеобщей нестабильности и расшатывания устоев русской жизни любая общественная деятельность приобретала характер почти подвижничества. О деле заведования школами один из епархиальных наблюдателей справедливо писал в своем отчете: «Труд заведования школами в последнее время нелегкий: население тяготится всякою платою за школьное помещение, пособия на наем получаются со стороны нелегко, почему требуется немало труда, энергии, хлопот, чтобы школа не осталась на улице. В добавление нужно упомянуть еще о заботах по постройке и ремонту школьных зданий, о тревогах по снабжению школ книгами, о штате и т. д.»[12] В школе отца Павла трудились только два платных преподавателя. Священники, а также все члены причта, обучали детей безвозмездно, ничего не получая за свой нелегкий педагогический труд. Из одной этой детали можно заключить, что в те времена школьное дело ничего, кроме изнурительных и беспрестанных хлопот, не могло доставить труженику народного просвещения. Однако «пастырь добрый, полагающий душу свою за овцы своя», начав дело, уже не мог отрешиться от уз Христовой любви и освободить себя от нелегкого бремени управления школой.

Начиная с 1898 года, отец Павел публикует свои проповеди на страницах столичной церковной печати. Они появляются в номерах епархиального периодического издания «Санкт-Петербургский духовный вестник». Этот журнал помещал проповеди и поучения маститых проповедников России, таких, как св. праведный Иоанн Кронштадтский, прот. Философ Орнатский и др. Появление проповедей молодого эстонского настоятеля, которому в то время не исполнилось и тридцати лет, среди бесед именитых церковных ораторов говорило о том, что отец Павел, наряду с прочими дарованиями, обладал талантом церковной проповеди.

1898-й год ознаменовался еще одним важным событием в жизни эстонского православного прихода столицы: 29 ноября было открыто эстонское Братство во имя священномученика Исидора, пресвитера Юрьевского. Необходимость его создания была продиктована причинами, прежде всего, религиозного свойства. «Переселенцы-эстонцы, – говорилось в Отчете Братства за 1898–1899 гг., – отрезанные от православных русских незнанием языка, часто уклоняются в лютеранство. Для возврата отпавших, для утверждения эстонцев в православной вере нужны и особые усилия, и особые средства. Древние ревнители Православия в противовес католической пропаганде основывали религиозные братства. Думается, что и в настоящем случае Братство лучше всего могло бы собрать в одном святом содружестве слабых и сильных, стойких и немощных, дабы поддержать, укрепить, оживить и воодушевить одних и дать возможность принести плод своей веры другим.

Есть и внешние нужды… Первая из них – устройство своего храма. Возможно ли привлекать эстонцев к православию, не имея своих помещений и своей церкви? Вторая – помощь материальная существующей школе. Необходимо устроить при ней общежитие, организовать помощь беднейшим детям прихода. Третье – оказание помощи для бедных эстонцев, нередко попадающих в Петербурге в безвыходное положение. Заболел или умер кормилец семьи – откуда семье взять средства на лечение, на проживание? Приехал эстонец в столицу на заработки. Незнание языка и новые условия жизни нередко надолго выбрасывают их за борт жизни. Где найти поддержку?»

Создание Братства было целой вехой в деятельности о. Павла. К моменту его открытия положение в эстонском приходе было неутешительным. Строительство храма и приходских помещений явно затягивалось, поступавших средств ни на что не хватало. Эстонскую школу, которая едва удерживалась на поверхности, развивать было не на что. Душило безденежье и отсутствие помощников. Со временем проблемы только прибавлялись. Формированию и укреплению эстонского православного прихода мешало еще одно немаловажное обстоятельство – существование крепкой и неплохо обеспеченной лютеранской общины, где приехавший в город эстонец обретал свою исконную, национальную среду. Здесь он находил необходимую материальную и моральную поддержку. Конкурировать с таким островком родины, желанным для всякого переселенца-инородца, было почти бесполезно. Однако не таков был о. настоятель, чтобы его можно было сломить возникавшими трудностями. Не избыток сил, а, наоборот, их серьезный недостаток побуждал отца Павла взяться за еще одно начинание – создание эстонского Братства. Весьма неожиданный и необычный способ преодоления трудностей, пригодный лишь для натур волевых и сильных духом.

3 декабря 1897 года было подано прошение открыть Братство, и при нем – проект его устава. 8 июня 1898 года на имя священника Павла Кульбуша последовало утверждение устава из Консистории и разрешение открыть Братство. Оргкомитет под председательством о. Павла провел серию заседаний, и к концу ноября все было готово для торжественного открытия Братства. 29 ноября 1898 года в зале «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения» (ул. Стремянная, 21) состоялось первое заседание Братства. Началось оно с молебна, который был отслужен Преосвященным Вениамином (Муратовским), епископом Ямбургским. Затем прот. Ф. Орнатский, один из самых выдающихся деятелей столичного духовенства того времени, обратился к собравшимся со словом. После этого отец Павел Кульбуш ознакомил собрание с положением православных эстонцев в Петербурге, раскрыл значение Братства и его задачи. Было прочитано житие сщмч. Исидора Юрьевского – небесного покровителя Братства. Завершилось собрание традиционной молитвой и епископским благословением.

Чем занималось Братство? Проводились беседы и поучения для эстонцев на их родном языке, организовывались библиотеки, читальни, книжные склады, предпринимались издания духовной литературы на эстонском языке, оказывалась всевозможная помощь эстонской школе, проводились тематические вечера и т. п. Большое внимание уделялось материальной помощи бедным и нуждающимся. «Приезжает, например, в столицу крестьянка Мария М., у нее трое детей, старшему одиннадцать лет, и у него непонятная болезнь, требующая лечения опытного врача. Больного мальчика приняли в клинику Военно-медицинской академии, но трудно описать, сколько пришлось настрадаться бедной женщине, к тому же хворой и слабой. С ужасом вспоминается их смрадное жилище у Черной речки, холод и голоданье, т. к. редко находимая поденная работа не давала возможности ни согреться, ни поесть. Если бы не помощь Братства, назначившего ей ежемесячное пособие, неизвестно, чем бы кончила эта семья». (Приведено по материалам «Отчетов Братства».) И таких случаев было великое множество.

Одной из главных была, конечно, забота Братства о построении храма и приходского дома. 24 марта 1900 года Братство ходатайствует перед городской Думой о бесплатной уступке участка земли на соединении набережной Екатерининского канала с Екатерингофским проспектом, а затем представляет план застройки и эскизы зданий храма и церковного дома, безвозмездно выполненные архитектором А.А. Полещуком. В церковном доме предполагается разместить школу, общежитие для детей, зал для проведения бесед, читальню, библиотеку, книжный склад и квартиры для причта. 19 мая 1901 года Дума уступает землю, а 29 июня последовало высочайшее соизволение Государя императора на постройку эстонского храма и при нем дома. В августе месяце 1902 года строительная комиссия, возглавляемая отцом Павлом, приступает к работе и обращается в Синод с просьбой о проведении всероссийского сбора пожертвований на постройку храма. 5 и 6 января, в канун Рождества Христова, во всех храмах империи был объявлен сбор средств на возведение в Петербурге эстонской церкви. 20 апреля 1903 года состоялось освящение места под постройку храма, в котором участвовал св. Иоанн Кронштадтский. Спустя всего восемь месяцев Братство совершит еще одно освящение: временного храма, устроенного в возведенном церковном доме. Св. Иоанн Кронштадтский, принимавший участие и в этом событии, произнес в новоосвященном храме одушевленную проповедь, а затем, посетив школу, с любовью благословил детей и участников хора. Через несколько лет, 23 сентября 1907 года, храм во имя священномученика Псидора, пресвитера Юрьевского, будет освящен митрополитом Антонием (Вадковским). Этот храм навсегда останется молчаливым свидетелем неутомимой веры, деятельной любви и неиссякаемого упования его создателя – о. Павла Кульбуша, ибо возводился он без всякого участия государственных ведомств и ассигнований, энергичными действиями одного человека. Немного найдется в Санкт-Петербурге церквей, построенных таким образом. «Душевно сорадуюсь, горячо приветствую Вас с окончанием необыкновенного дела – сооружением великолепного храма и дома в столице для православного эстонского прихода. Он будет и Вашим памятником навеки. Честь и слава Вам, и благодарение Всевышнему», – писал в письме рижский протоиерей Николай Лейсман, председатель Прибалтийского братства, которого отец Павел приглашал на освящение храма. Справедливости ради следует отметить еще, что на возведение эстонской церкви ушло четыре трудных года, совпавших с временем первой русской революции и неудачной русско-японской войны, основательно подорвавших и истощивших российскую экономику.

Длинный перечень скупых дат и фактов. Сколько скрыто в нем человеческих мук, переживаний, сомнений, постоянного внутреннего напряжения, сколько содержится в нем христианского мужества. В одном из отчетных слов о. Павел, оторвавшись на мгновение от перечисления дел, произнес: «Глядя на тружеников Братства, поистине научаешься любить людей, ценить их отзывчивые сердца, благодарить Бога за то, что Он их посылает – и молиться, молиться неленостно, чтобы ничье усердие и труд не были забвены пред Господом»[13]. Это слова человека, глубоко переживавшего за свое дело, отдававшегося ему всецело, до ежедневного самопожертвования. Благородный и сдержанный, унаследовавший отцовскую скромность, о. Павел не умел видеть своих заслуг и не любил, когда их замечали другие. Сам бесконечно преданный эстонскому православию, основавший приход, школу, Братство, построивший храм и трехэтажное здание при нем, он не переставал удивляться душевной щедрости других и умел по-настоящему ценить любое человеческое соучастие.

Мы погрешим неполнотой повествования, если не упомянем хотя бы вкратце о церковно-общественной роли о. Павла в жизни Санкт-Петербургской епархии. Ибо устроением эстонского православия не ограничивалась деятельность этой разносторонне и богато одаренной натуры. В адресной книге «Весь Петербург» за 1917 год против фамилии городского жителя «Кульбуш П. П.» расположена статья следующего содержания: «Настоятель Исидоровской эстонской церкви; благочинный эстонских церквей Петроградской епархии; заведующий двухклассной церковно-приходской школой для детей православных эстонцев в Петрограде; делопроизводитель эстонского Братства сщмч. Исидора Юрьевского; законоучитель Литейной женской гимназии; председатель ревизионной комиссии центрального комитета по свечным делам при Священном Синоде; делопроизводитель «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения»; член правления Петроградского епархиального свечного завода». Трудно вообразить себе, чтобы одному человеку под силу было справляться с таким количеством церковных послушаний. Однако и этот внушительный перечень должностных обязанностей о. Павла далеко не полный. Прот. П. Кульбуш, сверх сказанного в «Адресной книге», входил в состав епархиального комитета миссионерского общества и принимал активное участие в его деятельности. Долгие годы о. Павел путем голосования избирался в состав и другой комиссии – особого органа, который готовил материалы к ежегодным съездам духовенства всей епархии. Комиссия обсуждала самый широкий спектр вопросов епархиальной церковной жизни. О том авторитете, которым пользовался настоятель эстонской церкви среди священства епархии, говорит и тот факт, что в 1917 году он был избран членом исполнительного комитета по созыву епархиального собрания для избрания архиерея на Петроградскую кафедру. Для чего был создан этот комитет? «Весь порядок избрания епископа должен быть изложен в особых правилах, подробная разработка которых поручена исполнительному комитету. На него же возложены и все обязанности организации выборов и устроения собора»[14]

Примечания