Он и Она. Мы родом из девяностых

Глава 56. Оберег

Она ежится от холода. В комнате свежо, а Макс целиком укутался в одеяло. Тянет за край.

-Брысь! - коротко звучит в тишине.

-Жадина, - бурчит недовольно. Вспоминает, что было второе одеяло, Шурка принес. Интересно, и где оно.

Бредет вдоль стены. Очень хочется пить. Одело валяется прямо возле входной двери. Скомканное. В памяти вспышкой появляется картинка, как она бежит в этом одеяле по коридору, а он за ней. Закрывает лицо ладонями. Зарекалась ведь не пить. Интересно, что еще она пока не вспомнила. Как будто что-то важное.

Но пить все равно хочется. Почему никто не догадался захватить бутылку воды хотя бы? Надевает джинсы и выходит из номера.

На первом этаже оживленно. Дальнобойщики ранние пташки.

Предыдущая Глава «Он и Она. Это надо отпраздновать"

-Шур, можно мне водички?

-Конечно, - он достает из под стойки бутылку и протягивает ей.

-Мы вчера не очень шумели? - уточняет с опаской.

Мужичок улыбается:

-Нормально. Бывало и хуже.

Она пьет воду и рассеянно смотрит на календарь на стойке.

-Какое сегодня число?

-Так четверг, седьмое, - тычет пальцем в квадратик.

Седьмое! У нее же первый зачет сегодня! Твою мать!

Похмелье как рукой снимает. Врывается в номер, начинает его тормошить.

-Вставай! Давай скорей! У меня зачет!

-Чего у тебя? - не понимает он спросонья.

-Зачет! Меня же выгонят! Я вообще только половину выучила! А если еще и не приду... Вставай скорей!

-Встал, - бурчит он и переворачивается на другой бок.

-Я тогда сама поеду! - нащупывает в кармане его куртки ключи. Через минуту он уже на ногах и почти одет.

-Нормально мы так, - тянет он, выйдя на крыльцо и разглядывая исчерченный глубоким протектором двор и красующийся наискосок , чуть не в стене бампером джип.

-Завтракать? - робко спрашивает Шуркина жена, идущая навстречу с кастрюлей в руках.

-Накрывай! Только быстро, - достает сигарету.

Она запихивает в себя еду, пытаясь воскресить в голове все, что читала раньше. Но в голове кристально чисто. Там есть кусочки воспоминаний о вчерашних приключениях, а вот по предмету - ничего.

-Я ничего не помню! - чуть не всхлипывает она, - надо было дома сидеть и учить.

-Ага! Но кто-то хотел в кабак. Все, погнали. Домой надо?

-Да, переодеться.

-Крест свой возьми, к батюшке заскочим потом.

-Ну что? - внимательно смотрит на ее лицо.

Вместо ответа закрывается руками и громко ревет:

-Не сдала!! Все пропало! - захлебывается слезами от обиды и унижения. Преподаватель ее просто выгнала из аудитории. Велела проспаться и подумать, нужно ли ей вообще образование.

-Что за х*рня? Все, не реви, иди сюда, - прижимает ее к себе, как маленькую, гладит по волосам. От этой нежности она плачет еще громче. Кажется, что хуже уже ничего не случится.

-Мама меня из дома выгонит! Отправит посуду мыть или улицы подметать, - накручивает она себя еще сильнее.

-А за это хорошо платят? Я бы посмотрел на тебя с метлой, - хмыкает он, - давай зачетку. Какой кабинет?

-Двести третий. Ты куда?

-Сейчас вернусь. Жди здесь, - чмокает ее в нос и хлопает дверью.

Хочет остановить его, но в последний момент отказывается от этой мысли. Хуже уже все равно не будет.

Он возвращается через десять минут. Кидает зачетную книжку ей на колени.

-Два зачета и экзамен автоматом. Последний сдашь сама. Поняла? Выучишь и сдашь.

Она в недоумении листает замусоленные листки. Никаких шуток. Два зачета и пятерка красуются на последней странице. С подписями, как положено.

-Ты? Как? Это же.. - слова заканчиваются, внутри разливается приятное чувство, что беда прошла стороной, - что ты им сделал?

-Ничего. Я ж не бандит с большой дороги. Учись разговаривать и находить аргументы, - подмигивает он, - дай водички.

-Держи. Знаю я твои аргументы, - обнимает его за шею, - на самом деле, спасибо! - целует в уголок губ, - ты помнишь, что мы вчера в догонялки играли в коридоре? В одеяле?

-Ага. Даже помню, что я тебя догнал.

-Я подавалась, - хихикает она, вспомнив, на что они играли, - может вернёмся?

-Некогда, - быстро целует ее и заводит машину.

Они долго едут по загородному шоссе, извивающемуся между тонкими стволами молодых берёзок. Он молчит и, судя, по глубокой морщине на лбу, что-то обдумывает. Что-то не очень приятное. Она накрывает его руку своей: Я здесь, я рядом.

Наконец на горизонте появляется старая полуразрушенная церковь. Видимо когда-то давно она была белой, но штукатурка безжалостно облетела, оголив красные шершавые кирпичи. Перед входом огромная куча грязного снега, сбоку три деревянных креста, поленница. На раскидистом вязе через дорогу шумно возятся вороны.

-Пошли! - спрыгивает с подножки и уверенно толкает скрипучую деревянную дверь. Она робко идёт следом. Церковь для неё странное место. Священное и страшное одновременно. Кажется, есть свод правил, только она их совсем не знает. Вроде нужно голову покрыть. Но у неё ничего нет.

Навстречу им спешит священник. Совсем молодой. Худющий, так что сутана болтается на нем как на вешалке. Острые скулы и большой выпирающий нос. А вот глаза приковывают взгляд. Они тёплые, золотистые, с огоньком внутри, словно там горит свеча.

Протягивает ему ладонь, глаза лучатся искренней радостью. Она с ужасом понимает, что на руке не хватает двух пальцев.

Он тепло обнимает батюшку. Как родного. Что-то тихо говорит на ухо, она видит, как шевелятся губы, но слов не разобрать.

-Здравствуйте, Мила! - священник протягивает ей другую руку, там все пальцы на месте, - добро пожаловать. Здесь Вы всегда дома!

Рука у него худая, но сильная. И очень теплая.

Мужчины уходят вдвоем по узкому коридору за алтарем, она остается одна. Осматривается. Несколько икон. Очень красивых и явно старинных. Они выбиваются на фоне обшарпанных стен и облезших фресок.

На одну икону из окна так падает свет, что она кажется почти живой. В коробочке рядом лежат свечи. Она берет самую большую, зажигает, и ставит в ряд с другими. Впервые нет ощущения, что она что-то делает неправильно. Может потому, что никто не смотрит осуждающе.

-Сбереги его, сохрани для меня, - шепчет одними губами, глядя на разгорающееся пламя, - он очень хороший, самый лучший. Просто такая жизнь. Но ты же знаешь это лучше меня.

Садится на узкую деревянную лавку. Смотрит на иконы и наконец понимает, зачем люди приходят сюда. На душе впервые за долгое время становится спокойно и очень светло. Словно вся суета осталась за этими каменными стенами с потрескавшейся штукатуркой. Она в домике. Ничего не страшно, потому что самая высшая сила оберегает его.

Он подходит, как всегда неслышно, садится рядом, берет за руку. В этом жесте больше близости, чем во всем остальном. Душа к душе.

Появляется батюшка с их цепочками. Брызгает на них водой и глубокой миски, передает одну ему, одну ей. Она вдруг понимает, что все очень серьезно. Он никогда так раньше не готовился ни к чему. А может ее не посвящал.

По спине дрожь, пальцы не слушаются, не могут застегнуть карабин на цепочке. Наконец получается.

-Мой! Мой навсегда! - шепчет скорее туда, наверх, чем ему.

На выходе батюшка берет ее за руку, вкладывает в ладонь маленькую металлическую иконку, зажимает пальцы:

-Оберег, - произносит одними губами, - смутные времена нынче. Ты береги его, он мне жизнь спас.

Она часто кивает головой, отгоняя непрошенные слезы. Как беречь, если от тебя ничего не зависит?

В машине незаметно опускает руку и кладет иконку под сиденье.

"Береги его", - повторяет про себя.

Машина скачет по ухабам, глухо урча. Крест качается под стеклом. На западе сгущаются свинцовые тучи, будет снег.

Глава 57. Показалось

Она помнит, как мелькнули задние фонари. Какими тёплыми были его губы. Какие яркие звёзды светили над ними. А дальше… что-то было дальше…

Она учит билеты. Честно, каждый день. Ходит в институт. Улыбается, разговаривает, что-то ест, куда-то ходит. И ждет. Каждую минуту, каждую секунду ждет. Третий день. Четвёртый. Он сказал - неделя. Неделя - это же семь дней. Значит, все в порядке. Тогда почему так нехорошо на душе? Почему то и дело колет где-то под рёбрами?

Первой не выдержала мама:

-А где Максим? Поссорились? Давно его не видно, а ты сама не своя.

-Уехал.

«Хочется верить, что не навсегда», - добавляет про себя и сама пугается своих мыслей.

Предыдущая Глава «Оберег»

-Если это из-за того, что я сказала, то я не против. Скажи, пусть приходит, когда захочет. Не могу видеть тебя такой, - она легко целует дочь в макушку, словно опасается, что та оттолкнет.

Она обнимает маму, чувствует, как катится по щеке слеза.

-Мам, я больше не могу. Не могу. Я душу готова продать, лишь бы он вернулся.

-Девочка моя! - мама гладит ее по голове, рука теплая, такая родная.

Вытирает слезы, снова берется за учебники. Она ему обещала. Она сделает, не подведет. Мысленно загадывает, что если получит "отлично" за экзамен, то он приедет на следующий день. В детстве так часто делала. Загадывала насчитать пять красных машин, например. И часто сбывалось.

Закрывает учебник далеко за полночь. Теперь она может с точностью до страницы рассказать, что и где написано.

Ворочается в кровати. Сон не идет. Воспоминания крутятся как калейдоскоп в измученном мозгу. Постепенно проваливается в вязкий тяжелый сон.

Вяз, вороны, облезшие кирпичи и глаза батюшки, в которых отражаются свечи. Он ведет ее за собой по коридору, становится все темнее, она хочет вырваться, но рука сильная, жесткая и очень холодная. Она сжимает ее запястья, потом переходит на горло. Сильнее, еще сильнее, не хватает воздуха. Хрипит и просыпается. Цепочка на шее замоталась за волосы и душит ее на самом деле.

Сон в руку. Аккуратно распутывает, рассматривает в зеркале яркую красную вмятину поперек горла.

-Ну что, Егорова, удивила! Ничего не могу добавить. Отлично! Честно заслужила. Вот можешь, когда захочешь, - хвалит ее преподаватель и протягивает зачетку. Выходит в коридор и садится на подоконник. Домой не хочется. Делать больше нечего.

Из аудитории выбегает Каринка, сует ей листочек:

-Знаешь ответ? - быстро шепчет, глотая окончания.

Она все знает. Весь учебник. Торопливо корявым почерком пишет ей сокращая слова.

-Все, хорош! На тройку хватит, а больше мне не надо. Говорила своим, дайте бабла преподу заплатить, так ладят в один голос не сговариваясь, учиться надо, ученье свет. Тьфу на них! Не уходи, я сейчас.

Рыжая исчезает в аудитории, а она задумчиво смотрит в окно. В воспоминаниях там у ступеней стоит его джип. Сюда он приезжал с букетом роз в ее день рождения. Здесь они с отцом ждали ее с занятий.

Сейчас перед ступеньками большой нерасчищеный сугроб. Опять метет снег, застилая собой небо. Кажется, эта зима никогда не закончится.

-Йуху! Четыре! - Карина бросается на нее. обнимает за шею, прижимаясь своим роскошным бюстом.

-Поздравляю, - вяло бормочет она.

-А ты чего такая кислая? Сдали же! Гуляем. У нас в общаге туса сегодня, потом может в клуб сходим. Давай, присоединяйся. Или тебя твой браток никуда не отпускает? - ехидно добавляет она, - хотя был бы у меня такой мужик, я бы сама от него не отходила, - тут же противоречит сама себе.

-Ты Катю не видела? - вспоминает она.

-А, эту. Я уж забыла. Да, заходила на днях, бабки принесла. Я уж думала, самой придётся разбираться. Плохо выглядит. Кстати, ее отчисляют. Я слышала возле деканата. Сама виновата, надо уметь расставлять приоритеты.

Каринка жесткая и бескомпромиссная. У нее нет полутонов. Черное и белое. Прчием черное может легко стать белым, если ей это удобно.

Про таких мама говорит "далеко пойдет".

Она снова бросает взгляд в окно. Безразлично скользит по пустому двору.

-Я приду. Во сколько?

-Класс! В шесть у меня в комнате встречаемся. Ничего не бери, Артур припер какой-то конфискат. Там даже сосиски в банках есть.

В общежитии суетно и очень громко. Голоса приятно щекочут слух, она устала от тишины и одиночества. Здесь жизнь кипит.

Кто бежит с дымящейся сковородой жареной картошки, отталкивая всех со своего пути. Кто-то курит на лестнице и хохочет в голос. Кто-то пытается что-то читать, заткнув уши.

Каринка красится у зеркала на двери. Рисует стрелки до висков. У нее огромный начес декольте чуть не до пупка. Тигрица явно собирается на охоту.

Кто-то из девчонок протягивает ей бутылку с пивом. Она молча ставит в сторону. Хотя... делает большой глоток.. морщится.. на вкус как помои.

-Мил, сходи в крайнюю комнату, возьми у Жанки румяна мои, - просит Карина.

Она кивает. Внутри неприятно от выпитого пива, а в комнате душно. Торопливо выходит в коридор, уже жалея, что вообще пришла. Пробирается между сидящими кружком на полу ребятами, играющими в карты.

-Больше негде что ли? - бурчит недовольно, когда чуть не наступает кому-то на руку.

-Ты чего такая злая, кошечка? Садись лучше с нами играть, красивая, - предлагает ей парень, устроившийся на перевернутом ведре в уголке, - я тебе свой трон уступлю.

Ярко накрашенная девица ловка раскидывает карты. Она берет свои. Четыре козыря из шести - ей явно везет. Хитро улыбается и втягивается в игру, забыв куда и зачем ее послала однокурсница.

-Я все! Вышла! - довольно объявляет, кроя последнюю карту и хлопает себя по колену.

В конце коридора видит широкую спину в кожаной куртке. Черный воротник свитера, бритый затылок, уверенная походка..

Вскакивает со своего места и бежит следом не разбирая дороги.

-Макс!

Мужчина поворачивает голову, но она уже и так понимает, что ошиблась. Кровь отливает от лица, руки становятся ледяными, к горлу подступает тошнота.

-Простите!

-Ничего. Точно не подойду? - ухмыляется незнакомец ровными рядами золотых зубов.

-Нет, показалось, - повесив голову бредет обратно, когда вспоминает про румяна. Каринка, наверное, ее уже потеряла. Быстро идет по коридору, осматриваясь в поисках нужной комнаты. Проходит мимо открытой дверь в комнату коменданта. Там работает телевизор, рассказывают последние новости. Что-то заставляет ее остановится и прислушаться к заунывному голосу диктора.

-Вчера в районе деревни Алексеевское сотрудник правоохранительных органов обнаружили сгоревший автомобиль марки Джип Гранд Чероки. По предварительным данным транспортное средство принадлежит криминальному авторитету Максиму Долецкому, известному...

Она чувствует, как качается пол и потолок. Хватается за косяк, чтобы не упасть. На экране обгоревший каркас черного монстра. Лобовое стекло закоптилось и треснуло. Обуглившийся крест на своем привычном месте. Она бы хотела ошибаться...

-В салоне автомобиля обнаружено огнестрельное оружие в количестве трех единиц и труп мужчины, предположительно хозяина автомобиля. Ведется следствие.

Перед глазами стремительно темнеет. До боли сжимает крест на шее и оседает по косяку на пол. Этого не может быть!

Приходит в себя на чьей-то кровати. Взгляд бессмысленно отмечает детали: покрывало в розочках, дурацкая ваза на подоконнике.

-Ну слава Богу, жива! - над ней склоняется Каринка, - ты чего? Ушла, пропала, потом в обморок грохнулась у комендантши. Она там до сих пор кудахчет. Ты не беременна случаем?

Глава 58. Это же так просто

Она медленно поднимается с кровати, покачиваясь идет к окну. Там все то же, ничего не изменилось. Тот же серый снег на земле, то же низкое свинцовое небо, те же грязные ступеньки. Если ничего не изменилось, может и все остальное ей привиделось? Плод больного измученного воображения. Она ведь именно этого всегда боялась - узнать о нем из новостей.

Каринка протягивает ей стакан с водой:

-Попей, тут капли. Ты совсем зеленая. И вот еще, - в ладони маленький пакетик с цветными полосками, - это тест, импортный. Говорят, 90 процентов гарантии. Да что с тобой?

Она чувствует, что пол снова плывет. Ноги ватные, в голове колокольный звон. Кресты, кладбищенские плиты, вороны на вязе, батюшка без пальцев на руке, дед с бельмом на глазу, пробующий доллары на зуб... куски воспоминаний толпятся, оттесняя друг друга. Может ей вообще все показалось? Она сейчас откроет глаза и снова станет той бесшабашной беззаботной девчонкой, которая спешит на дискотеку.

-Ладно, потом сделаешь, дай сюда, - рыжая забирает у нее и стакан, и тест заодно, распахивает окно, впуская холодный колючий воздух, - иди подыши.

Предыдущая глава "Показалось"

Она вдыхает полной грудью, стараясь унять дрожь во всем теле. Мозг постепенно отходит от оцепенения. Ей нужен телевизор. Новости повторяют каждый час или около того.

-Мне надо домой! - оглядывается в поисках куртки.

-Ты же только что умирала! Мил! Еще на улице в обморок грохнешься. Подожди, скоро Юрчик приедет, довезет тебя на машине. Лучше, чем пешком по сугробам ковылять. Да, давай так и сделаем. А пока чай тебе заварю. У соседей лимон есть в холодильнике.

Карина кудахчет над ней как курица над цыпленком. Такая незамысловатая забота греет изнутри почти физически. Кто бы мог подумать , что у этой циничной девицы такое доброе сердце внутри?

Юрчик - высокий худой блондин в очках и с усами, которые ему очень идут. Он шумно втаскивает в комнату ящик, громким звоном убедительно намекающий на содержимое. В нем шампанское. Точно такое же, как они пили совсем недавно в мотеле. От одной мысли о спиртном подкатывает тошнота.

Неужели она и правда беременна? Нет, не должно. В любом случае, есть проблема поважнее.

Карина бросается гостю на шею, бурно радуется, целует его взасос, не стесняясь присутствующих.

-Шампунь французский, эксклюзив, - объявляет гость, - тащи фужеры.

-Отвези сначала мою подругу домой, милый, - мурлычет рыжая и что-то шепчет на ухо мужчине. Тот удивленно поднимает бровь, косится на нее с недоверием.

-Жди меня, крошка! - он последний раз проводит рукой по роскошному телу и выходит, бренча ключами. Она идет следом, стараясь не разрыдаться.

За зданием общежития прячется длинный Мерседес. Он распахивает дверь:

-Прошу.

Машина глухо урча выруливает на едва освещенную улицу.

-Ты правда Макса знаешь? - нарушает тишину Юрчик.

Она молча кивает. На языке крутится вопрос, не видел ли он чего в новостях, но не хватает смелости услышать ответ. Пока ты сомневаешься, ты можешь верить.