Повести Сергея Шутова в альбоме

В администрации города Чудессы и Чудесского района стояла тишина и духота. В приемной главы администрации размякал на стуле в своем мундире полковник Бородан, терпеливо ожидавший приема.

– И когда же вы кондиционер заведете? Самим же, небось, дышать нечем в такую-то жару, – обратился он к секретарше Почтачковой, тихохонько прикорнувшей за своим компьютером.

– Да взаправду нечем, конечно. Так Иван Симеонович не разрешает, он эти кондиционеры сильно ненавидит, говорит, одни больничные от них…

– А без них тепловой удар может случиться, по крайней мере, у меня.

– Так Вы ему это скажите на милость, Вам то сподручней, а уж мы все только благодарны будем, – вздохнула Почтачкова.

Зазвонил телефон, секретарша подняла трубку, послушала.

– Вас просят, – кивнула она Бородану.

– Ну, наконец-то, слава тебе, Господи!

Бородан поднялся, и направился в кабинет к Тукану. Тот уже распахивал дверь ему навстречу, радушно разводя руками и не обращая внимания на притихшую Почтачкову.

– Ну и люди без охраны! Приветствую, Кузьмич!

– Да мы по жизни сами – охрана, Иван Симеонович!

Последовали ритуальные рукопожатия и обнимашки. Бородан с Туканом были на «ты». Делить им было как будто бы нечего. Не раз они выпивали на брудершафт, отдыхая на рыболовной турбазе, и благодаря общим мужицким пристрастиям симпатизировали друг другу вполне и, в частности, при взаимовыгодном сотрудничестве.

– Ну, пошли-пошли, пошепчемся, – пригласил в свой кабинет гостя Тукан.

Устроившись у столов, они немного помолчали, собираясь с мыслями. Наконец, Тукан вымолвил, слегка откашлявшись.

– Так что, Кузьмич, есть новости об этой самой балерине? Ты, наверное, поэтому зашел? А что, позвать Кварталюка-то? Он больше всех про все знает, так и быстрее будет разобраться во всем.

– Иван Симеонович, а по секрету ничего мне не скажешь? Давно ты с ней знаком?

– С Ангелиной Родионовной? Да вроде у меня с ней ничего секретного не случилось. Сама ко мне не заходила, созванивались только. Давеча на приеме и познакомились лично. Но все официально, как положено, ну ты знаешь: легенды там, тосты, краеведение, в общем и целом…

– А как тебе цацки ее глянулись?

– А что, приметные цацки-то, редкостные! Я как в Алмазном фонде побывал, так то – один к одному. Да, что там говорить – шкатулка малахитовая отдыхает!

– Так, значит, цацки все-таки реальны, ясненько. А никого подозрительного не приметил?

– Слушай, давай, я все-таки Кварталюка позову, он меня глазастей будет, позаметливей, вот у него все и спросим.

– Да что ж, без проблем, не возражаю я, – согласился Бородан отчасти, – только я, может, к нему отдельно зайду, зачем у тебя время отнимать зря?

– Ну, как скажешь. Что ж, всегда рад повидаться, заходи, – поднялся из-за стола Тукан. Он проводил гостя до дверей и выглянул в приемную, отдавая указание секретарше.

– Пожалуйста, проводите полицию до Кварталюка.

– Всего, Иван Симеонович! – попрощался Бородан.

– Бывай, Кузьмич!

А в дачном поселке, расположенном не в дали от Чудессы, изнывали от безделья мелкие Генка с Наталкой. Их на лето отправили к бабушке родители, уехавшие в отпуск на черноморское побережье. Бабушка день-деньской вкалывала без устали то на огороде, то на кухне. Поначалу Генка с Наталкой прикалывались помогать, но, в конце концов, бабуля отказалась от их помощи, поскольку давно привыкла к самостоятельности, а детишки больше путались под ногами, чем реально помогали. От бабули постоянно требовалось излишне напрягать внимание, как бы не натворили чего мальцы, ведь столько разных опасностей на кухне да в огороде, – и не сосчитать! В результате то молоко убегало, то жаркое подгорало, ну и сколько можно такое терпеть?!

– Пусть лучше читают, рисуют, или гуляют с пацанвой своей на свежем воздухе, мало ли лесов, полей и рек, – вполне здраво рассудила бабуля, что было немедленно доведено до сведения Генки с Наталкой.

Ладно. Сегодня упомянутые дети уже порассказали друг другу страшилки, побесились под музон, но без компании все было не самое то.

– Генк, а Генк, – разнылась Наталка, – ну, пойдем, потусим с кем-нибудь! Ну, хоть на речку!

– Ну, я не знаю, Ваську родаки наказали, заперли в доме, а Мишку в больницу повезли с отравлением, с кем тусить-то…

– С кем, с кем, Светка же есть, и Маринка тоже.

– Прикалываешься? С этими сама туси, а я не буду, нашла ботана!

– Ну ладно, чё. Давай хоть на великах за грибами рванем, а то за земляникой, что мы всё с картошечки на оладушки перебиваемся, – перебирала соблазны Наталка.

– Да ладно тебе, за земляникой. А про бабушкину клубнику с малиной чуть не каждый день, что, забыла? А те оладушки сама каждый день у бабули просишь, да ты одна их и трескаешь – то с медом, то со сгущенкой, вон как разжирела уже.

– Это потому, что я мало двигаюсь, движуха мне нужна, вот. Ну, пойдем куда-нибудь, а, Генк!

– Ладно, уговорила, только давай завтра с утра рванем, может, пацанов уже выпустят, а я что-то устал, спать хочу.

– Спать, спать, а мне что делать?

– Ну, пойди пока с бабулей поканючь, да хорошенечко, чтобы завтра отпустила на великах без балды.

– Ой, успокойся, «хорошенечко», нашел, кого учить. Ну, я пошла, соня!

– Давай-давай, покедова.

В отделении полиции, тем временем, оперативники со следователями собрались в кучку на совместное совещание по делу балерины Эхматовой. Время поджимало, и пришла пора проработать рабочие версии в режиме мозгового штурма.

– Так вот, коллеги офицеры, – начал старший следователь Искаев, – познакомился я с имеющимися материалами дела и, по моему мнению, подозреваемых слишком много, их круг необходимо сузить, а главных подозреваемых нужно искать не в доме, а на стороне. Что думаете, Влобов?

– Ну, что-что, на самом деле я думаю, в разработку годятся две версии: первая – это эхматовские подлипалы, то бишь фанаты, а вторая – банда Жукайло, само собой.

– Так Жукайло вроде как сидит? – поделилась сомнением импозантная дама по фамилии Замарацкая, тоже следователь.

– Что с того, что сидит? Организовать банду на дело он все равно способен, удаленным манером. А банда – вон она, вся на месте.

– Так на зоне мобильники отнимать должны, вроде как, – продолжала валить версию Замарацкая.

– Вот именно, вроде как, – держа удар, устоял Влобов, – а на самом деле мобильники там то и дело всплывают.

– Это каким же образом? – удивился Искаев.

– Да очень просто! Вы, походу, современной жизни не знаете, – продолжил Влобов, – то с дроном прилетит, то адвокатишка передаст, а то и охранник какой, братвой прикормленный.

– Ну ладно, бандиты есть бандиты, по любому под подозрением, но достаточных оснований для арестов все равно нет, как нет, – заключил Искаев.

– Нет, это верно, но мы за ними теперь следим усиленно. Так, Драппай? Драппай!

Капитан Драппай оторвал взор от миляги Мысец и устремил его на малосимпатичного Влобова.

– Ну да, само собой, как приказано, – отозвался Драппай.

– Так как, были у них контакты с кем-нибудь из домашних Эхматовой? – въедливо докапывался Влобов.

– Да вроде нет, никаких.

– А со Стразнем?

Стразень был местный умелец и предприниматель, не гнушавшийся когда-то аферами, в том числе и с ювелиркой.

– С ним тоже нет, но Стразень как-то уезжал на дачу, на весь день.

– Так сейчас все по дачам. А банда?

– А банда – на рыбалку, да они почти каждый день рыбачат, иногда и с ночевкой, лето же, теплынь!

– А на рыбалке следил за ними кто?

– Да вроде… Можно сказать, мониторили время от времени… так у нас же, товарищ майор, лимит по бензину-то.

– Так-так, похоже, недоработка тут у нас, – вмешался в диалог Искаев.

– Слышь, Драппай, – перевел стрелки Влобов, – недоработка у тебя, говорят. Как думаешь, получишь премиальные?

– Товарищ майор, разрешите доложить, – вступилась за капитана Мысец, – У меня в дачном поселке много школьных подруг живет, Так мы с товарищем капитаном их организовали приглядывать за теми бандюганами на рыбалке. Они там как бы купались неподалеку, загорали, ну и глазки строили издали, чтобы те не заподозрили чего…

Младший лейтенант Мысец, недавняя выпускница юридического, смазливая и бойкая блондинка, втайне симпатизировала старшему Влобову, несмотря на дружбу с капитаном Драппаем, им же инициированную.

– Ну, и что подруги докладывают? – заитересовался успокоенный Влобов.

– Да ничего особенного, все тихо и спокойно. Только вот, как ни странно, банда все время вела себя чересчур мирно: спиртным не злоупотребляла, к подругам сильно не приставала. А вот Стразень тоже там прогуливался, с собакой, но близко не подходил.

– Предположим, днем подруги и могли так себе приглядывать, но не ночью же, надеюсь, – вставила ехидно Замарацкая.

– Вы на что это намекаете? – вспыхнула Мысец. – Еще чего не хватало! Мои подруги не такие шалавы, как Вы думаете.

– Ну-ну, давайте-ка успокоимся, – пресек свару Искаев, подводя черту под уже всесторонне рассмотренной версией – во всяком случае, контакты Стразня с бандой Жукайло, как я понимаю, не исключаются. А что у нас по другой версии, с поклонниками?

– Ну, с ними всё проще, – ответствовал Влобов задумчиво, – глушняк полный.

– Что Вы имеете в виду под глушняком?

– Да что! Личности мы установили: это некие граждане Ктотаков и Мухляев…

– Как, как? – перебил Искаев. – Вы уверены, что правильно их назвали?

– Сейчас, секундочку, если это так важно, – Влобов порылся в деле, нашел нужный документ и продолжил, – простите, оговорился: Котаков и Вихляев. Вот, был сделан запрос в Москву, нам ответили, что таковые там не проживают. Видимо, какие-то авантюристы-гастролеры. В базах данных с картотеками их нет. А объявить во всероссийский розыск мы их пока не можем, нет оснований, то есть улик недостаточно, мягко говоря.

– Так вы их все-таки поищете еще? Не бросите это дело?

– Будем искать…

В офисе Фабрикосова тоже произошел мозговой штурм. И Замаячиков с Даткиным как штурмовики явно проиграли, в чем никто и не сомневался, лидирующему Фабрикосову. Вот как всё происходило.

– Так что надумали, господа директорат вы наш любезный? Чем порадуете? – торжественно и радушно открыл совет директоров генеральный Фабрикосов.

– Да порадовать особо нечем, – промямлил Замаячиков.

– Но мыслишки кой-какие шевелятся, – подхватил Даткин.

– Это волосики у меня шевелятся все, на вас-то глядючи, – возмутился Фабрикосов, – ишь ты, не хотят они меня порадовать! Ладно, выкладывайте свои мыслишки.

– Так я вот что думаю, – приступил выкладывать Даткин, – не иначе как фанаты обчистили балерину, для чего еще им понадобилось бы ее облизывать.

– А фанатов этих теперь ищи-свищи, – подхватил Замаячиков, – никто про них не знает ничего, даже менты вон искать замаялись.

– Да мы ж не менты какие, чтоб так-то маяться, – поддразнил его Фабрикосов, – у самой Эхматовой не догадались спросить, где она их надыбала?

– Эхматова никого к себе не пускает, говорят, приболела с горя…

– Ну, так вы цветов ей приприте, да побольше – корзинищу! И карточку туда прилепите, а лучше фотку, где мы вместе с ней на том приеме. А на обороте какую-нибудь хрень про соболезнования намалюйте, и на возможную помощь материальную намекните для маза. Я надеюсь, врать вы умеете, учить не надо? Вот она вас и примет, может быть…

– Будет сделано, Андрей Степанович!

– Будет, будет… еще вчера должно быть сделано!

– Извините, Андрей Степанович, исправимся.

– Ну ладно, – смягчился Фабрикосов, довольный своей изобретательностью, – а причастность Жукайлы к налету, как вариант, не исключаете?

– Так Жукайло вроде как сидит? – удивился неосведомленности начальства Замаячиков.

– Без него на такой заметный скок никто из них не решится, – подхватил Даткин.

– Ну, вы даете! Сам знаю, что сидит. А что, замутить дело на удаленке он только стоя может?

– Так на зоне мобильники отнимать должны, вроде как, – продолжал умничать Замаячиков.

– Это я тебя вроде как за умного держал, Замаячиков, но это только до сих пор. Ты давай-ка включай соображалку иногда. А дроны для чего летают где ни попадя, как сам думаешь? Да и малявы еще никто не отменял.

– Я предлагаю поручить нашей службе безопасности слежку за бандой, – проявил находчивость Даткин.

– Ух ты, наконец, что-то дельное слышу! – порадовался долгожданной инициативе Фабрикосов, отвлекшись было на Даткина, но тут же вернувшись к наставлениям на путь истинный столь в них нуждающегося Замаячикова. – Слыхал, исполнительный? Давай, действуй! Только давай аккуратно, чтобы ментам на замет не попасть, а то еще и нас к этому делу пришьют.

– А Стразень как, ни зачем нам не нужен, Андрей Степанович? – развил инициативу осмелевший от поощрения Даткин.

– Тоже мне, Стразень! Он в нашей игре совсем не фигура никакая, не решающая ничего, ни к чему он нам. Всё на этом. Давайте, мухой дуйте пока к Эхматовой, и без инфы не возвращайтесь, уволю нафиг!

Вечером на своей даче Иван Симеонович Тукан прохлаждался на свежем воздухе со своим полномочным Кварталюком. Какое-то время они молчали, переводя дух после резвой партии в большой теннис.

– Слушай, никак не соберусь спросить, так был у тебя разговор с Бороданом, – первым нарушил молчание Тукан, – что он у тебя выпытал?

– Да так, я думаю, ничего уж там особенного, – с готовностью доложил Кварталюк.

– А что спрашивал?

– Да, как водится: где, когда был, да что там видел, что приметил…

– А знаешь, Мишаня, ты все сильнее напоминаешь мне Горбачева, недаром вас и звать с ним однонаково, – благодушно пошутил Тукан. – Говоришь, как дышишь, легко да гладко и незаметно о чем.

Кварталюк действительно звался полным именем Михаил Сергеевич, но, несмотря на свой полтос, так для всех и оставался Мишей Кварталюком. Кроме посетителей администрации, разумеется.

– Может, наладить тебя на какую-никакую выборную должность, как полагаешь?

– Да мне и с Вами неплохо, Иван Симеонович.

– Вот это я в тебе люблю! Да и то сказать, я тоже вроде прикипел. А все-таки тревожно мне как-то… вот чую, ничем хорошим для нашего района вся эта история с моей соседкой не кончится. Тем более, как я слыхал, все это дело рук жукайловской банды, а они же свои, местные. Выходит, грязь в доме завелась, а мы и просмотрели…

– Так никто ж не застрахован, Иван Симеонович, от преступной деятельности. Тем более что Жукайлу мы все-таки посадили, нашли возможность.

– То-то и оно, что посадили не всех, не постарались всех пересажать-то! Вот и имеем, что получили.

– Да может быть, и не жукайловские виноваты? Поклонников тоже ведь подозревают.

– Неплохо бы поклонников обвинить, они уж точно нам чужие, залетные. Но их как будто найти никак не могут, вот и прицепились к жукайловским. А не знаешь, можем мы полиции с этим помочь? Скажем, верно сориентировать, направить в нужное русло, понимаешь?

– С этим нужно поработать, Иван Симеонович, я займусь.

– Вот и молодца! Ну, пойдем уже вечерить, как говорится, чем Бог послал.

И заговорщики направились в дом, навстречу чарующим запахам традиционной русской кухни.

Поутру шумная ватага пацанвы с дачного поселка влетела на своих великах в лес, обрамлявший Чудессу, и, просквозив опушку, притормозила на солнечной полянке, озадаченная выбором дальнейшей цели приключения. Лес загадочно шумел верхушками деревьев, переливаясь всевозможными изумрудными оттенками еще молодой листвы. Приятно пахло свежестью, сохранившейся после вчерашнего обильного ливня, а еще грибами и земляникой, притаившимися где-то там, в стланике изобильного разнотравья.

– Ой, Генк, как здесь здоровско! – вскричала от восторга Наталка, обернув раскрасневшееся от скорой езды личико к брату.

– Нормально, – согласился тот.

– Побежали! – бросив велик в траву, Васька устремился к месту, где деревья стояли пореже.

– Кто последний, тот лопух, – рванул за ним Мишка.

Оставшиеся тоже побросали свои велики, и все побежали навстречу расступающемуся перед ними лесу.

Вдруг Маринка остановилась и присела, разглядывая траву под ногами.

– Да ну их, ваши грибы, мы лучше землянику собирать будем, – привнесла угрозу раскола в единство детского порыва Маринка, – вон ее здесь сколько, ну правда же, Свет!

Светка с Наталкой замерли в нерешительности. Проблема выбора снова встала перед ними во весь свой немалый рост.

– Ну, вы идете, или как? – поторопил девчонок Генка. – Нам лучше не разбредаться. Папка всегда говорит, что в лесу надо держаться вместе, а то растеряем друг друга, и досвидос.

– Слушай, Маринка, – предложила, наконец, Наталка, – давай лучше землянику потом пособираем, после грибов. Пусть пока трава получше высохнет, а то мы просто вымокнем, и совсем как чуни станем.

Последний аргумент, перенятый Наталкой от бабушки, возымел действие на Маринку, никак не желавшую стать чуней. Она поднялась и нехотя поплелась за остальными. Все вошли в лес.

Там раздавалось гулкое ауканье углубившихся в чащу уже на приличное расстояние и потому еле различимых для глаза Мишки с Васькой. И девчонки тут же принялись аукать тоже. Такому поведению в лесу учили их взрослые, и к тому же это было здоровско весело. И вскоре Наталка наткнулась на свою первую добычу.

– Ой, Генк! Нашла, нашла! – подобрав крепенький пузатый боровичок, Наталка подняла его обеими руками над головой и, любуясь им, закружилась на месте.

– Светка, Маринка! Смотрите, смотрите! – вопила Наталка.

– Ну и что, думаешь, ты одна такая, – отозвался Генка, – у меня уже два! Да тут их полно! И что, каждый раз орать будем?

– Правильно, Генка, – добавила Маринка, – подумаешь, нашла! Давай собирать спокойно, как большие, просто аукай.

Теперь дети зашли вглубь леса довольно далеко, так, что уже не было видно ни опушки, ни даже полянки с великами.

И тут им открылась сказочная картина: посреди маленькой аккуратной поляночки возвышался пригорок, весь усеянный разноцветными грибами, рослыми, но не перезрелыми, в самый раз. На их покатых шляпках поблескивали капельки еще не высохшей росы, и…

– Это что такое! – пролепетала Светка с широко распахнувшимися глазами.

Дети замерли. У всех перехватило дыхание. Полураскрытые рты неслышно шевелились, как бы шепча нечто невнятное.

– Да вы что замолкли? – разбил тишину подбежавший тут Васька.

– Мы кричим, кричим, а вы… – уточнил присоединившийся к нему Мишка.

– Да вы что, не видите? – оборвал Генка. – Смотрите, что там!

А было, на что посмотреть, и даже засмотреться.

Тут и там с шляпок грибов, растущих себе на пригорке, сияя всеми цветами радуги, ниспадали в невысокую травку блестящие нити и лоскуты. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густые кроны деревьев, почти сомкнувшиеся над поляночкой, высекали из непонятных штучек вороха искр, роящихся над пригорком мерцающим ореолом.

– Вот это выставка! – восторженно выдохнул Генка, первым очнувшись от затянувшегося любования. – Жалко фотика нет…

– Правда, красотища! – поддакнул Васька. – Такого я и в кино не видел.

– Чего тормозим? – окончательно вернул всех в реальность Мишка. – Погнали!

И все наперегонки ринулись разорять сказочный пригорок.

– Чур, я принцесса! – воскликнула сообразительная Маринка, содрав с гриба висевшую на нем рубиновую диадему и водружая ее себе на голову.

– Нет, я принцесса! Нет, я! – поочередно оспаривали у гордячки самозваный титул Светка с Наталкой, хватая в свою очередь изумрудный и сапфировый головные уборы и украшая ими свои гордые головы.

– Да успокойтесь, тут на всех хватит, – вмешался Мишка.

– Это точно, тут всем достанется, – поддержал его Васька. Он поднял с гриба какой-то браслетик и вертел им на весу, разглядывая блестки.

– Ой, девочки, какие мы красивые! – внесла ясность Наталка. – Жалко, никто не видит.

– И хорошо, что не видит, – возразил рассудительно Генка, собирая и складывая драгоценные штуки в корзину – это кто-то потерял, наверное, а вы и рады. Рано радоваться-то!

– Ой, успокойся, «потерял», – усомнилась Наталка, – а перед тем все так заботливо развесил…

– А я вот думаю, – задумчиво предположила Светка, – это нам лесные феи подарили.

– Да, конечно, на вечную память, наверное, – съехидничал Васька.

– Сначала подарят, а потом поубивают, – мрачно предсказал Мишка.

– Нет, если даже никто не потерял, по любому клад это, – резонно завершил дискуссию Генка, – теперь его надо государству сдать, это лучше всего будет.

– Ага, – согласилась Наталка, – только сначала пофоткаемся, а потом уж сдадим. Я дома платье красивое надену! Пошли все к нам?

– Чего это, сразу к вам?! – завозмущались Светка с Маринкой наперебой. – А мы что, так будем? Мы тоже хотим – в красивых!

– Ну ладно, ладно, переоденетесь и приходите, – вывернулась Наталка.

– Пацаны, давайте грибы все-таки заберем, – напомнил Генка, – а то не круто будет! Камешки-то эти не пожаришь, так? И вы, девчонки, давайте, помогайте, а то голодными будете фоткаться.

Собрав добычу, компания покинула некогда волшебное место с опустелым пригорком. За возбужденными разговорами, продолжающимися весь обратный путь, дети и не заметили, как добрались до нужной поляны. Тут они оседлали свои велики и, забыв о землянике, полетели домой, в дачный поселок под Чудессой.

Все в том же отделении полиции уже под вечер опять назрел нежданный переполох. Влобов с Искаевым ворвались в кабинет полковника Бородана так резко, что тот аж привстал, чтобы как следует отчитать подчиненных, но тут Влобов протянул руку и потряс увесистым пластиковым пакетом из «Пятерочки».

– Вот, смотрите, товарищ полковник!

– Да что стряслось? Тебе, Влобов, что, в супермаркете просроченные продукты всучили? – только и сообразил, что сказать, Бородан.

– Нет, если бы, – задыхаясь, просипел Искаев, – покажи, Влобов.

Тот подошел ближе и опрокинул пакет над приставным столом для совещаний.

– Вот, смотрите, – повторил Влобов, словно растеряв от волнения весь свой остальной словарный запас.

Из пакета на стол пролился сверкающим разноцветием поток драгоценностей балерины Эхматовой. Полковник подскочил к ним, и очумело воззрился на искрящуюся кучу. Наконец, овладев переполняющими его эмоциями, Бородан произнес:

– Ты бы поосторожнее с этим, не дрова же. Откуда это у вас?

– Вы не поверите! Только что дети из дачного поселка принесли, говорят: в лесу нашли, – доложил Искаев вкратце.

Влобов по-прежнему затруднялся с подысканием подобающих случаю выражений и помалкивал пока. Бородан наклонился над кучей, будто хотел убедиться в ее реальности, и даже слегка потыкал пальцем.

– Да, и правда, кажется, грибами попахивают…, так что за дети? Что они говорят? Давайте, толком докладывайте, с подробностями, и по порядку. Только нам лучше все-таки присесть да упокоиться.

Все сели. Немного помолчав и успокоившись, Искаев приступил к подробностям.

– Так вот, звонит, значит, мне Елеелевич, наш дежурный, и спрашивает, не в курсе ли я, где сейчас Влобов. А он как раз у меня был, мы с ним обсуждали текущие дела. Тут Елеелевич и говорит, что, мол, пришли важные посетители, и нам с Влобовым хорошо бы спуститься к нему. Ну, мы идем, подходим к его будке, видим, что такое: в углу на скамье бабка старая слезы утирает, рядом с дежуркой мелкие толпятся, а Елеелевич сидит в ней такой: весь красный как рак, а перед ним этот самый пакет раскрытый, и он от него глаз оторвать не может. Ну, мы такие: что тут у вас? Как оказалось, бабка Максюта, проживающая в дачном поселке с внуками, явилась к нам с этими вещами, обнаруженными ею у своих мелких, когда они с друзьями с ними игрались. А так как ей было известно о похищении у Эхматовой, она перепугалась, естественно, отобрала у детей не принадлежащие им вещи и поспешила к нам в отделение с повинной.

– Так-так, а дети? Зачем явились?

– А дети за бабкой увязались, говорят, раз они клад нашли, то за находку им вознаграждение положено от государства.

– Ну, это мы еще подумаем, что им положено. Приберите-ка тут. Эхматовой сразу возвращать ее добро не будем, пока следствие не окончено, это все – вещдоки. И надо бы взрослых родственников этих ваших находителей сокровищ на всякий случай допросить всех.

– Все-таки странно как-то, товарищ полковник, просто в голове не укладывается никак, – промолвил наконец Влобов, – ни с того ни с сего на грибах вдруг ювелирка выросла…, такие вещи так просто не разбрасывают…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.