Блеск подковы в лунном свете

Как четыре парня украли в другой стране Луну

В Сказках братьев Гримм есть своя версия о происхождении Луны. Сказка так и называется «Луна».

Эта история о том, как четыре парня украли в другой стране Луну, принесли её в родные края и повесили на дереве, собирали с жителей плату за лунный свет, подливали в лунную лампу масло, подправляли фитиль, а после, умирая, забрали с собой Луну, расколотую на четыре части, на тот свет. И пришлось выручать её оттуда.

Сказка «Луна» отличается от прочих сказок, собранных и обработанных великими братьями. Это скорее, вариация титанического мифа о сотворении мира. Недаром эта сказка послужила основой для одноименной оперы Карла Орфа, которая была поставлена в нацистской Германии накануне Второй мировой войны в 1939 году. Сочинения этого композитора, особенно сценическую кантату «Carmina Burana», Геббельс считал «образцом немецкой музыки», несмотря на то, что дед Орфа был евреем.

Давно-давно существовала такая страна, где ночь всегда была темной. После заката небо накрывало землю точно черным покрывалом, а все оттого, что там никогда не всходила Луна, и не сияла в темноте ни одна звезда.

Почему так случилось? Дело в том, что задолго до этого, задолго до того, что было давным-давно, а именно в самом начале времен, сразу после сотворения мира, все вокруг ночью светилось мягким светом, и этого света было достаточно, чтобы видеть, но позже он угас.

И было по ночам темным-темно. И вот отправились однажды из той страны четверо парней странствовать, и пришли в другое государство. Явились они в чужую страну как раз в час заката, когда Солнце опускалось за горы. Когда оно полностью скрылось, они застыли в изумлении, так как над макушкой дуба появился блестящий шар, отбрасывающий кругом мягкий свет. Свет этот не был таким ярким, как Солнце. Но можно было все хорошо видеть, различать.

Четыре путника никогда не видели ничего подобного, поэтому они остановили крестьянина, который проезжал мимо в своей повозке, и спросили его, что это.

– Да, это Луна! – ответил им крестьянин. – Наш сельский староста купил ее за три талера и привязал к дубу. Надо в нее каждый день подливать масла и держать ее в чистоте и порядке, чтобы она всегда светила ярко. За это получает он с нас каждую неделю по талеру.

Когда крестьянин уехал, один из юношей сказал:

– Знаете что? Нам бы такая масляная лампа дома очень бы пригодилась. У моего отца есть такой же высокий дуб в саду. Он наверняка позволит нам повесить ее там. Вот будет радость, что нам не придется больше бродить в потемках!

– Хорошая мысль, – поддержал его второй. – Давайте-ка найдем повозку и лошадей и увезем эту Луну с собой. А они тут купят себе другую.

– Я умею хорошо лазить, – сказал третий. – Сейчас заберусь и достану ее.

Четвертый привел повозку и лошадей, а третий взобрался на дерево, проделал в Луне дырку, просунул в нее веревку и спустил ее вниз. Когда сияющий шар лежал уже на повозке, они накрыли его парусиной, чтоб никто не заметил кражи. И отправились домой. Благополучно привезли Луну к себе на родину и повесили её на высоком дубу. Все обрадовались, когда этот новый светильник озарил поля и стал светить в окна. Даже гномы вышли из своих пещер в горах взглянуть на него, а маленькие эльфы в красных кафтанчиках высыпали на луга и танцевали в лунном свете.

Четверо парней заботились о том, чтоб было в Луне масла достаточно, поправляли фитиль и жители охотно платили им по талеру в неделю. Так все и продолжалось, пока они не состарились, сделались дряхлыми стариками.

Когда один из них заболел и увидел, что смерть уже близка, он распорядился, чтобы четвертую часть Луны, как принадлежащую ему собственность, положили с ним вместе в гроб. Когда он скончался, сельский староста взобрался на дерево и отрезал садовыми ножницами четверть Луны и положил ее в гроб. Стал лунный свет тусклее, но люди все еще могли видеть ночами.

Когда умер второй, положили ему в гроб вторую четверть, и света стало еще меньше. Но еще слабее он стал после смерти третьего, который взял тоже свою часть, а умер четвертый – и наступила опять прежняя темень.

И если люди выходили на улицу без фонаря, они натыкались на все подряд, как в стародавние времена.

Когда части Луны в преисподней опять соединились, то там, где прежде была всегда темнота, стало светлей, и мертвые зашевелились и очнулись от сна. Они удивились, что могут снова видеть; лунного света было для них достаточно – ведь глаза у них ослабели, и они не могли переносить яркого солнца. Они поднялись, повеселели и стали опять жить по-прежнему.

Одни из них начали играть и плясать, а другие бросились по харчевням, стали требовать себе вина и напились допьяна; начали меж собой ссориться и браниться, пустили в ход свои дубинки, и все передрались. Шум становился все сильнее и сильнее и дошел, наконец, до самого неба.

И тогда… Святой Пётр, стоявший на страже у небесных врат, подумал, что преисподняя подняла восстание, и он призвал небесные силы, которые должны были прогнать дьявола и его адскую шайку. И ждали они нападения сил пекла. Но черти так и не появились.

Тогда Святой Петр сел на своего небесного коня и направился в преисподнюю, чтобы посмотреть, что же случилось. Там успокоил он мертвецов, велел им лечь снова в свои гробы, взял с собою Луну, и повесил ее высоко-высоко на небе.

Луна и кладбище

Луна связана с преисподней. А вы не знали?! Кармическое притяжение Луны непосредственно связывает человека с неизбежными мыслями о посмертном воздаянии. Луна наводит на мысль о жизни и смерти, о вечности, в которой мы, живые – только гости.

И в литературе, и в живописи, и в кинематографе лучше всего кладбище выглядит в лунном свете.

Кладбище днем – только для похорон – проводов в иной мир. Да, ещё для уборки могил родственниками, поминальных молитв, сороковин, годовщин.

Днем – это все же терминал для отправляющихся, где живые провожают в последний путь, со слезами, молитвами и напутствиями. Где мир яви видит, как заканчивается его реальность и, останавливаясь у пограничной черты, на время возвращается к своим делам.

Ночь – естественное состояние вечного покоя. Залитое лунным светом кладбище – пространство с ощутимым дыханием потустороннего.

В чеховском рассказе «Ионыч», где описание кладбища начинается с фразы «Светила луна», говорится, что Старцева поразил «мир, не похожий ни на что другое, – мир, где так хорош и мягок лунный свет, точно здесь его колыбель, где нет жизни, нет и нет, но в каждом тёмном тополе, в каждой могиле чувствуется присутствие тайны, обещающей жизнь тихую, прекрасную, вечную».

Что общего у Луны и кладбища? Это видимые нам объекты нашей связи с иными мирами, которые нам пока непонятны и недоступны.

С Луной связывали представления о смене времен года, когда природа погибает и рождается вновь, о смерти и воскресении всего живого, об идеи вечного вселенского круговорота и переселения душ.

Луна – обитель Персефоны

В уже упомянутом нами диалогическом трактате «О лике на лунном диске» Плутарх приводит рассказ об обитателях Луны чужестранца, изучавшего астрономию и геометрию, много путешествовавшего, общавшегося со слугами некогда верховного, а ныне ссыльного бога Кроноса, прочитавшего тайные карфагенские свитки – «священные пергаменты», которые были вынесены из города, когда он погибал под ударами римских войск. Из этого рассказа следует, что богиня царства мертвых Кора – Персефона находится на Луне.

«Много, Сулла, у эллинов говорится о богах, но не все правильно. Так, например, хотя они дают правильные имена Деметре и Коре, они неправильно думают, будто оба эти божества пребывают совокупно, в одном и том же месте. Ибо Деметра находится на Земле и правит земными делами, а Кора помещается на Луне и властвует над делами Луны. Она именуется и Корой, и Персефоной. Персефоной – как светоносная, Корой – потому, что мы обозначаем этим словом зрачок глаза, отражающий лицо смотрящего, подобно тому, как на Луне отражается свет Солнца. В рассказах о странствованиях и взаимных поисках этих богинь в виде загадки содержится истина; ведь будучи разлучены, они стремятся друг к другу и часто соединяются в тени. И не ложь, что Кора бывает то в небе и на свету, то во мраке и ночи. Ошибка только в исчислении времени. Не по шесть месяцев, а раз в шесть месяцев мы видим, что Земля, как мать, объемлет ее тенью, и лишь изредка это случается с ней раз в пять месяцев, так как ей нельзя оставить Аид, которому она служит пределом».

Согласно этому рассказу, души умерших, после смерти, направляются в область, расположенную между Землей и Луной. Это Элизиум. «В эти поля не восходит никто злой и неочищенный; а добрые, перенесенные туда после кончины, ведут весьма легкую, хотя не блаженную и не божественную жизнь, пребывая там до второй смерти».

Но что это за вторая смерть? Плутарх повторяет, идущее ещё от диалогов Платона убеждение, что души человеческие состоят из трех частей.

«Большинство людей верно полагают, что человек – существо сложное, но неверно считают, что он составлен только из двух частей. Так, думают, будто ум есть как бы часть души, впадая в ошибку ничуть не меньшую, нежели те, которым душа представляется частью тела. Ибо насколько душа выше тела, настолько ум превосходнее и божественнее души».

Первая часть, это – начало души, соединенное с телом, а потому вожделеющее.

Вторая часть – эмоциональная, страстная, аффективная. Это душа сама по себе.

Третья – рациональное. Это ум, который далеко не у всех способен соединяться с душой и управлять эмоциями.

«Смешение души с телом производит неразумное и страстное, а соединение души с умом производит разум. Первое – есть начало удовольствия и страдания, второе – добродетели и порока. При соединении этих трех частей Земля дала бытие телу, Луна – душе, Солнце дало человеку ум, подобно тому, как оно же дало и Луне свет».

Когда человек умирает, то при физической смерти умирает только первая телесная душа. И тело погребается в землю – уходит к Деметре. Те, у кого разум и душа были едины, те, кто мог удерживать свой гнев, управлять своими страстями, держать эмоции под контролем, тот кто способен был жить жизнью разумного существа – отправляется в Элизиум. И там дожидается второй смерти.

«Вторая смерть происходит на Луне, которая принадлежит Персефоне, – сообщает Плутарх. – Персефона медленно и в течение длительного времени отделяет ум от души».

Всякой душе, которую смерть изгнала из тела, но не уничтожила, поскольку души бессмертны, суждено по выходе из тела блуждать в области между Землей и Луной, но не одинаковое время.

«Неправедные и невоздержные души отбывают наказания за неправды, а праведные должны пребывать некоторое положенное время в наиболее мягкой части воздуха, которую называют “лугами Аида”, сколько нужно для очищения и отвеяния – как дурного запаха – связанных с телом скверн».

Луны достигают далеко не все. Персефона сбрасывает неправедные и неразумные души ещё на подступах, стряхивает недостойных. А души, удостоившиеся благодати, как бы возвращаются из изгнания на Родину, в своё отечество. Они вкушают такую же радость, как проходящие обряд посвящения, к которому долго шли и готовились, хоть и не знали, что именно им предстоит. Как посвящаемые в таинства, испытывающие страх и смущение в соединении с надеждой. Их награждают венками из перьев, которые, называют «перьями стойкости», потому что они при жизни смогли привести в порядок темное и страстное начало души, заставили страсти слушаться разума.

Далее рассказывается как недостойные души, громко плачущие и сетующие, всё-таки могут очутиться на Луне (когда Луна проходит через тень Земли). Как они затем оказываются в провале Гекаты, где наказуемые не избегнут воздаяния. Как одни души, которым предстоит «вторая смерть», отправляются в верхнюю часть Луны, обращенную к небу, а другим – предстоит «второе рождение», они готовятся к повторному спуску на Землю. Как души, ставшие демонами, помогают оракулам делать предсказания, соприсутствуют и соучаствуют в религиозных мистериях, охраняют людей на войне и в морских путешествиях, карают зло и неправду, являются блюстителями справедливости и прочее. Иногда даже демонам, которые отправляются с Луны с особой миссией трудно удержать гнев. Поэтому демоны могут быть не только добрыми, но и злыми. За неправильное выполнение своих обязанностей несут наказания: низвергаются снова на Землю и заключаются в человеческие тела, чтобы вновь пройти во плоти весь путь от рождения до смерти.

Ад или Рай

Локализация на Луне Рая (или одного из его отделений) или Ада – очень популярная тема в поэзии. От величавой «Божественной комедии» Данте до блатной песенки «Гоп со смыком».

Ведомый Беатриче герой «Божественной комедии» возносится к Луне, где находится обитель праведников, нарушивших обеты, и за это попавших на самую низшую ступень райского пространства. Они, нарушив обеты, сошли с верного пути.

Данте спрашивает, не тоскуют ли они по более высокому уделу, высшим райским пространствам:

И получает ответ: несмотря на то, что и в райской области есть иерархия, всякое место в царстве небесном блаженно.

Залог блаженства – желать то, что ты имеешь и заслуживаешь.

Это Рай!

Но есть поэтические произведения, где Луна отдана чертям. Чтоб далеко не ходить, можно вспомнить ту же блатную песенку, где «Гоп со смыком» делает предположения о своем посмертном существовании:

Отражение

Само лунное серебристое свечение – это отражение солнечного света. Образ Луны связан с зеркалом. Поскольку контуры Луны, отражённой в ночных водах, гораздо более виден ночью, чем днем Солнце.

Поэты при описании водной глади часто словно делят поверхность вод на отражающую и не отражающую Луну.

У Пушкина в «Евгении Онегине» написано:

      «И вод веселое стекло не отражает лик Дианы». Диана – в данном случае Луна. Вода Невы, под прозрачным светлым небом, не отражающая лик Луны, – характерный признак петербургских белых ночей. В начале «Медного всадника», в признание любви к творению Петра, говорится: «Твоих задумчивых ночей прозрачный сумрак, блеск безлунный».

Во многих сказках и байках мира есть сюжет про две Луны: сияющую на небе и отраженную в воде.

Две Луны

Камбоджийский фольклор: история одного кредита.

Нечестный занимает деньги, дав расписку, что уплатит долг и проценты, когда будет две полные Луны.

Занимает он деньги в первый день лунного месяца. Одолживший уверен, что получит своё через два лунных месяца – на второе новолуние, через 59 дней.

Приходит срок уплаты. Кредитор приходит к должнику. Тот платить отказывается. Идут в суд. Заимодавец показывает расписку. Должник отвечает, что от своих обязательств не отказывается. Он обещал, когда будет две Луны. Но от него требуют погасить ссуду до наступления срока. Это нечестно.

– Видит ли уважаемый господин судья на небе две Луны? Посмотрите наверх, если вы увидите две Луны, я заплачу немедленно. Судья посмотрел на небо и увидел только одну Луну. Он объявил, что, согласно расписке, должнику полагается заплатить долг, когда их будет две.

– Но это же невозможно?!

– Раньше об этом надо было думать, когда ссужали долг под такую формулировку в расписке.

Пошел обманутый кредитор к мудрому зайцу. Рассказал о своей проблеме. Попросил совета. Заяц почесал между ушами.

– Нет проблем, – говорит. Дела проще не бывает. Будет им две Луны. Идите за досками и бамбуком. Соорудите красивый плот. Приготовьте ужин. Запаситесь рисовой водкой. А я приглашу разделить трапезу судью и должника.

Наступил вечер, заяц привел всех приглашенных. Хороший ужин. Изысканные блюда. Выпивка. Приятный разговор. После трапезы заяц спросил у судьи о деле с уплатой долга, и спросил уважаемого судью, как тот собирается решить спор. Судья ответил, что дело еще не закончено, поскольку формулировка, указанная в расписке, позволяет считать, что время выплаты ещё не наступило. В документе сказано, что долг должен быть уплачен, когда будет две Луны.

– Позволите ли мне задать вопрос должнику? – спросил заяц.

– Конечно, – разрешил судья.

– Если я верно понял, – обратился заяц к должнику, – Вы обязались заплатить ваш долг не через две Луны, то есть два месяца, а когда будут видны сразу две Луны? Вы именно так сформулировали? Именно это обещали?

– Именно так, – подтвердил лукавый должник. – Пусть мне покажут одновременно две Луны, и я готов заплатить всё, что должен, не сходя с места.

– Господин судья, – заявил, взявший на себя роль адвоката, мудрый заяц, – в таком случае я прошу Вас заставить заплатить долг моему подзащитному немедленно.

Судья поднял глаза. Посмотрел в ночное небо.

– Я вижу только одну Луну, – сказал он.

– Посмотрите хорошенько, господин судья! Там наверху, в небе, одна Луна, и вот другая, в воде. Видите ли вы, господин, две Луны? Обе они круглые, полные, похожие друг на друга!

И тогда судья приказал должнику, не сходя с места уплатить свой долг.

«Увидев Луну в воде, бросила кость, а схватила пустоту»

У южноафриканского народа Зулу есть сказка о гиене, которая охотилась за отражением Луны в воде. Это зулусский вариант притчи о вороне, сыре и лисице – о том, как некто упустил реальную добычу.

Нашла однажды гиена кость. Схватила ее – и бегом. Так и надобно поступать гиене, которая нашла кость. А в это время взошла Луна. Взошла и отразилась в неподвижной речной глади. И увидела гиена в воде лунное отражение. И бросила кость. И нырнула в реку, решив, что лунное отражение в воде – это огромный кусок сала. Но, конечно, ничего там не нашла. Только вода замутилась и отражение пропало. Вернулась гиена опять на берег, села и стала ждать, когда сало вновь всплывет на поверхность.

Вновь застыла вода, и вновь появилось на ней лунное отражение. Опять бросилась гиена в воду – и опять ничего не поймала. И так она делала много раз, но ничего у нее не выходило. А в это время подошла к реке другая гиена. Увидела брошенную кость, подхватила ее и убежала. Ибо так и надобно поступать гиене, которая нашла кость, оставленную без присмотра. А первая гиена продолжала свое бесполезное занятие до самого утра, пока не зашла Луна, и не исчезло ее отражение в воде.

Но на следующую ночь гиена опять вернулась, и снова продолжала ловить ночное светило в воде, и опять ничего не могла поймать. И потому про человека, который упускает реальное ради мнимого, зулусы говорят: «Он похож на гиену, которая, увидев Луну в воде, бросила кость, а схватила пустоту».

Луна и зеркало

Луна не просто ассоциируется с зеркалом, она сама что-то вроде зеркальца, которым запускают солнечный зайчик. Только зеркальце это слишком большое. Находится слишком далеко от нас. Светит светом не ярким. И тогда, когда солнца на небе нет.

Луну и зеркало объединяет серебро. Серебряный свет Луны отличает её от червонного золота слепящих лучей Солнца в зените.

Серебрение стекла Юстусом фон Либихом – получило начало массовому производству современных зеркал.

Луну с зеркалом роднит призрачная мнимость и потусторонняя обманчивость.

В своей силе Солнце поражает нас своей огромностью и безграничностью. Мир в солнечном свете – явственный, реальный, расширенный. Сколько не ходи, сколько не скачи, сколько не мчи на машине, а всего не ухватишь.

Луна – как и зеркало – четко намекает на наличие границ, которых нам не преодолеть, указывает на наличие других параллельных миров, которые намекают на своё существование рядом с нашим, граничат, соприкасаются, внезапно вторгаются.

«Христос похож на Антихриста»

Но не стоит принимать Луну только как пассивное отражающее начало, которое не имеет самостоятельной ценности, ибо светит отраженным светом. Понимать большее в свете его отражения в меньшем, но более близком.

Если отражение похоже на предмет, то и предмет похож на отражение. Мысль эта может в первом приближении показаться несерьёзной, а при дальнейшем рассмотрении парадоксальной или даже, в некоторых случаях, кощунственной. Как смело заметил кардинал Джон Генри Ньюмен: «Если Антихрист похож на Христа, то и Христос, наверное, похож на Антихриста».

В очерке «Святой Франциск Ассизский» Гилберт Кийт Честертон писал: «Всегда считалось естественным рассматривать святого Франциска в свете Христа, но мало кто догадался рассмотреть Христа в свете святого Франциска. Может быть, «свет» – не самый лучший образ; что ж, ту же истину выразит образ зеркала. Святой Франциск – зерцало Христа, как луна – зерцало солнца. Луна гораздо меньше солнца, зато гораздо ближе к нам; она не такая яркая, зато видна лучше. В этом же самом смысле святой Франциск – ближе к нам, он просто человек, как и мы, и нам легче его представить. Само собой понятно, что тайны в нем меньше, и потому слова его не загадочны».

Когда в «Божественной комедии» Данте встречает в Земном раю Беатриче, то она, подобно орлице, устремляет взгляд на Солнце, а герой, который не может прямо глядеть на светило, смотрит на отражение Солнца в её глазах и возносится вместе с ней на первое небо, попадая в сферу Луны.

Мэнли Палмер Холл, рассуждает в своем «Энциклопедическом изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии» о том, почему в масонской символике три солнечных диска представляют ворота храма, в которых Хираму наносились удары, но при этом нет северных ворот, ибо солнце никогда не посылает свои лучи с этой стороны небес. Север – есть символ физического из-за его отношения ко льду (кристаллизованная вода) и к телу (кристаллизованный дух).

«В человеке свет сияет по направлению к северу, но никогда от него, потому что тело не имеет собственного света, но сияет отраженной славой божественных жизненных частиц, скрытых внутри физической субстанции. По этой причине луна считается символом человеческой физической природы», – пишет Мэнли Палмер Холл.

Луна-обманщица

Луна – обманчива и ненадежна. Ей свойственны вызывающие вольности. Она отказывается жить по уставу караульной службы космоса. В отличие от Солнца, она позволяет себе загулы. Неожиданно исчезает. И возвращается после трехдневной отлучки, как ни в чем не бывало. Дневное светило, может быть заслонено туманами, облаками, тучами. Солнечный день может увеличиваться или уменьшаться. Работа зависит от сезонных трудностей. Но в отсутствии трудовой дисциплины Солнце никак не упрекнешь. Выходит и светит каждый день. Включая выходные.

Луна вослед Солнцу не всходит на востоке, чтоб закатиться на западе. После трех дней загула она вдруг появляется с запада и идет в противоположную сторону. А исчезает, после лунного месяца, уйдя на восток. Вот такая она взбалмошная. И, уж, точно Солнце знает порядок и распорядок. Солнце не появится посреди ночи, всех будя и приводя в жар. Оно не придет непрошенным. Закаты и рассветы – по расписанию. А несознательная Луна вполне может в не свой срок, нарушая всю конвенциональность, появиться на небе в дневное время, шляться в присутствии дневного светила, когда она, тусклая и бледная в сравнении, совершенно никому не нужна.