Грави-Снайпер: Траектория Сингулярности

Глава 3. Первый выстрел: закручивание траектории пули вокруг железобетонной опоры моста.

Свинцово-серые небеса Сектора Омега давили на истерзанную землю свинцовой тяжестью отравленной атмосферы. Кислотный туман, пропитанный взвесью мелкодисперсного оксида урана и пеплом только что сожженного перерабатывающего комбината, клубился над руинами тяжелыми маслянистыми волнами. Капли химического конденсата с тихим шипением разбивались о термостойкую полимерную ткань тактического плаща Максима, оставляя на матовой поверхности тусклые белесые разводы.

Он лежал на полуразрушенной консоли обзорной вышки старого диспетчерского узла. В ста двадцати метрах под ним простирался исполинский каньон промышленной зоны, рассеченный надвое руслом высохшей шлаковой реки. Через этот провал когда-то был переброшен колоссальный транспортный путепровод «Аксиома-4» — шедевр докризисного мостостроения. Сейчас от него остался лишь остов: перекрученные взрывами фермы висели над бездной, а в самом центре ущелья, подобно нерушимому монолиту титанов, возвышалась центральная опора.

Это был циклопический столб из гиперпрессованного железобетона, армированного прутьями из обедненного вольфрама и композитных карбидов. Толщиной не менее сорока метров в поперечнике, шершавый, покрытый шрамами от вековых плазменных эрозий и потеками шлака, пилон моста стоял намертво, перекрывая собой центральный сектор обстрела на добрых полтора километра в глубину. В стандартных баллистических условиях такая преграда делала любую стрельбу прямой наводкой не просто бессмысленной, а физически невозможной. Для любого снайпера старого мира или обычного наемника корпораций опора была абсолютным укрытием.

Но Максим Корсак не был обычным снайпером. В его статусной карте класс «Метрический Сингулярщик» сиял багровым золотом сто пятьдесят седьмого ранга перерождения.

Воздух впереди вздрогнул. Низкочастотный гул, от которого завибрировали даже полуразрушенные перекрытия под грудью Максима, разорвал монотонный свист радиоактивного ветра. На высоте четырехсот метров из ядовитой пелены облаков медленно, неотвратимо выползала туша флагмана карательной эскадры.

«Игла Гнева» представляла собой уродливый, хищный клин из матовой черной брони длиной в четыреста метров. По его бортам уже разворачивались батареи тяжелых плазменных мортир, а на носу набухал зловещим изумрудным светом эмиттер позитронного орудия главного калибра. Они шли строем, уверенные в своем абсолютном превосходстве, сканируя разрушенный завод и еще не понимая, откуда именно был нанесен удар. Их радары искали батарею стационарных орудий или след орбитального удара. Они не могли поверить, что завод уничтожил один человек с ручной винтовкой.

Корабль двигался клином вниз, взрезая гравитационные флуктуации нижних слоев атмосферы. Его носовой броневой козырек был сконструирован под углом в тридцать градусов — геометрия рикошета, способная отразить даже попадание тяжелого противокорабельного рельсотрона. Более того, перед носом крейсера мерцало призматическое марево трехконтурного дефлекторного щита. Кинетический барьер седьмого армейского класса гасил любые снаряды со скоростью полета ниже десяти махов, мгновенно рассеивая их импульс по плоскости силового поля.

Командование «Иглы Гнева» чувствовало себя в полной безопасности. Они вели поиск по квадратам, накрывая ущелье конусами широкополосных лидаров, и были уверены, что если враг еще жив, он прячется в глубине дренажных коллекторов. Они не знали, что приговор им уже подписан.

Но Максим смотрел не на броню.

Его правый глаз, затянутый полупрозрачной бирюзовой пленкой нейровизора, переключился в режим глубокого тензорного сканирования. Дополненная реальность Системы стерла внешнюю оболочку мира, обнажив его скрытый скелет — метрику пространства-времени.

Сквозь полутораметровый титано-урановый композит обшивки крейсера он видел гравитационную сигнатуру корабля. В самом его сердце бешено вращался термоядерный реактор типа «Токамак-12». В тензорном спектре он выглядел как пылающий огненный шар, продавливающий под собой узкую воронку искусственной гравитации, которая удерживала эту стальную громадину в воздухе.

Рядом с реактором пульсировали накопители щита. Масса. Огромная, концентрированная масса дейтериевого топлива и магнитных ловушек. Плотность энергии в этой точке искривляла пространство вокруг себя, создавая микроскопический, но отчетливый гравитационный градиент. Для приборов карателей это был всего лишь рабочий фон бортовых систем. Для Максима — это был маяк в непроглядной тьме.

Но между позицией Максима и уязвимым флангом реактора стояла железобетонная опора моста.

«Игла Гнева» шла таким курсом, что ее кормовой сегмент и боковые теплообменники перекрывались массивным телом пилона. С носа бить бесполезно: угол отражения щита и полутораметровый лобовой таран сведут на нет даже кинетику сингулярного боеприпаса. Единственная точка входа — технологический порт магнитного сепаратора, расположенный под броневой скулой правого борта. Чтобы достать его, снаряд должен был обогнуть гигантскую железобетонную колонну по крутой параболе, не потеряв при этом критической энергии и точности входа.

Обычная баллистика отрицала саму возможность такого маневра. Пуля не может повернуть за угол в воздухе на дистанции в два с половиной километра без реактивных микродвигателей, которые сгорели бы в атмосфере за долю секунды.

Но пуле Максима Корсака не нужны были рули. Ей нужно было искривление пространства.

Максим поудобнее перехватил тяжелое цевье «Седьмого Паладина». Винтовка была настоящим произведением оружейного искусства темных эпох. Длинный, полутораметровый граненый ствол из сплава темной материи и ферро-титана покоился на массивных титановых сошках, намертво вгрызшихся в раскрошившийся бетон парапета. Вдоль всего ствола тянулись тончайшие криогенные каналы, по которым циркулировал жидкий гелий, охлаждая сверхпроводящие метрические катушки. Затворная группа мерцала холодным фиолетовым светом — патронник удерживал снаряд в локальном стазис-поле, изолируя его собственное микрогравитационное поле от внешнего мира.

Корсак закрыл глаза на долю секунды, синхронизируя свой сердечный ритм с тактовой частотой квантового процессора в винтовочном прицеле. Вдох. Глубокий, размеренный. Легкие наполнились холодным воздухом. Выдох. Пульс упал до невероятных двенадцати ударов в минуту.

Он снова открыл глаза. Теперь мир вокруг двигался со скоростью застывающей смолы. Капли кислотного дождя зависли в воздухе, вращаясь и отражая изумрудные всполохи орудий крейсера. Турбулентные вихри ущелья замерли, превратившись в полупрозрачные трехмерные векторы давлений и температур.

В интерфейсе снайпера вспыхнул каскад системных сообщений, озарив сетчатку золотыми рунами Древних:

[СИСТЕМНЫЙ ПРОТОКОЛ: РЕЖИМ «БАЛЛИСТИКА ПРОСТРАНСТВА-ВРЕМЕНИ»]

[Пользователь: Максим Корсак]

[Класс: Метрический Сингулярщик (Ранг: 157)]

[Оружие: Крупнокалиберный комплекс «Седьмой Паладин» (Модель: Метрик-9)]

[Боеприпас: 14.5-мм «Сингулярный Перфоратор» (Ядро: микроколлапсар)]

[Дистанция до центра массы цели: 2 418.64 м]

[Угловое смещение вектора атаки: 78.4° относительно прямой видимости]

[Промежуточный гравитационный фокус: Опора моста «Аксиома-4»]

Максим сфокусировал внимание на железобетонном колоссе.

Опора моста обладала колоссальной массой. Десятки тысяч тонн бетона, легированного тяжелыми металлами, глубоко уходящие в базальтовую породу фундамента. В обычной физике эта масса была пассивна. Но для навыка «Метрический Рычаг» она являлась идеальной точкой опоры.

Корсак начал ментально продавливать метрику пространства вокруг левой грани бетонного столба. Он не двигал сам бетон — он сжимал само полотно реальности у его шершавой поверхности. В тензорном поле возникла искусственная гравитационная аномалия типа «Мини-Червоточина Керра» с асимметричным горизонтом событий. Воздух вокруг опоры моста закрутило неслышным вихрем, плотность вакуума локально возросла в тысячи раз. Бетонная грань превратилась в гравитационную пращу — космический трамплин, готовый захватить пролетающий объект и перенаправить его по геодезической траектории, не отнимая ни джоуля кинетической энергии, а напротив, разгоняя за счет гравитационного падения в локальную воронку.

И между дульным срезом «Седьмого Паладина» и этим реактором пролегла сияющая платиновая нить.

Геодезическая линия. Идеальная траектория неизбежности.

Она вырывалась из дульного тормоза винтовки, неслась по прямой над зияющей бездной ущелья, почти вплотную приближалась к железобетонной опоре моста, буквально облизывая ее крошащийся край на расстоянии трех миллиметров, резко ломалась под невероятным углом в семьдесят восемь градусов, закручиваясь вокруг массы пилона, и устремлялась в слепую зону кормового капонира «Иглы Гнева», прямо в сердце термоядерного зверя.

Система мгновенно рассчитала вероятность и зафиксировала параметры:

[Захвачена цель: Тяжелый крейсер «Игла Гнева»]

[Уязвимая точка: Магнитный сепаратор реакторного отсека]

[Шанс отражения силовым полем: 0.00% (Гравитационная волна игнорирует кинетические барьеры)]

[Активация навыка: «Геодезическая Траектория»]

[Списано Метрической Емкости: 1500 ед. Остаток: 10 500 ед.]

Палец в перчатке плавно лег на спусковой крючок. Металл скобы приятно холодил кожу.

Ветровые потоки над Сектором Омега взвыли с новой силой, словно сама атмосфера молила о пощаде перед тем, что должно было произойти. Но Максим Корсак уже не слышал ветра. Он слышал лишь безмолвную музыку искривленного пространства, зовущую третью пулю домой.

Его губы тронула холодная, беспощадная улыбка.

— Коррекция — ноль, — прошептал он в тишину. — Время падения... сейчас.

Палец выжал спуск.

Не было привычного оглушительного грохота пороховых газов. Выстрел «Седьмого Паладина» звучал как резкий, сокрушительный схлоп вакуума — глубокий, утробный звук разрываемой материи, словно кто-то разорвал полотно из тяжелого брезента прямо перед лицом.

Вспышка у дульного среза была не огненной, а ослепительно-черной, с ультрамариновым ореолом черенковского излучения. Давление в патроннике высвободило четырнадцатимиллиметровый снаряд, разогнав его сверхпроводящим линейным ускорителем до начальной скорости в двенадцать Махов. Вокруг летящей пули мгновенно сформировался конус гравитационного искривления, полностью ликвидировавший аэродинамическое сопротивление воздуха. Воздух не успевал раздвигаться — пуля падала сквозь пространство, которое сжималось перед ней и расширялось позади.

Первые восемьсот метров дистанции над пропастью снаряд преодолел за долю миллисекунды.

На борту «Иглы Гнева» тактический искин даже не успел зарегистрировать угрозу. Для оптических систем корабля выстрела не существовало — черная вспышка поглотила свет. Радары не зафиксировали отраженного сигнала: гравитационная оболочка пули отклоняла радиоволны, огибая снаряд, словно зеркальный шар.

Снаряд стремительно приближался к циклопической железобетонной опоре моста «Аксиома-4».

В любой стандартной баллистической модели это было бы самоубийственным промахом. Снаряд шел прямо в левую грань опоры, метя в точку, где пятидесятиметровая толща армированного бетона образовывала острый скол.

Но за микросекунду до контакта активировался метрический градиент, заложенный Корсаком.

Как только «Сингулярный Перфоратор» вошел в зону искусственного гравитационного колодца, созданного вокруг массы пилона, физика евклидова пространства перестала действовать. Гравитационное поле опоры, сжатое навыком Максима до плотности белого карлика, захватило снаряд.

Пуля не ударилась о бетон.

Она вошла в гравитационный захват, словно космический зонд, совершающий гравитационный маневр у массивной планеты. Произошло невероятное: четырнадцатимиллиметровый кусок сверхплотной материи, двигаясь на гиперзвуке, начал огибать железобетонную опору по идеальной круговой дуге. Расстояние от сердечника пули до выступов гравия и ржавой арматуры на поверхности опоры составляло менее двух миллиметров!

Колоссальная центробежная сила, возникшая при искривлении траектории под углом почти в восемьдесят градусов, должна была расплющить снаряд в пыль, разорвать его на молекулярные цепочки. Но пуля двигалась по геодезической линии — в собственной системе отсчета она продолжала падать по прямой в абсолютно свободном падении!

Энергия гравитационного поля пилона передалась снаряду. С поверхности бетона сорвало пласт вековой окалины; арматура внутри опоры взвыла от чудовищного наведенного резонанса, испуская веер багровых искр. Бетонный монолит содрогнулся до самого скального основания, сбросив в ущелье многотонные куски карнизов, но траектория удержалась.

Выйдя из гравитационной пращи опоры моста, пуля получила дополнительный импульс ускорения. Ее скорость подскочила до шестнадцати Махов. Траектория резко распрямилась, развернувшись на семьдесят восемь градусов относительно первоначальной линии выстрела, и вонзилась в слепую зону кормового сектора «Иглы Гнева».

На мостике крейсера, наконец, взвыла аварийная сирена, но было уже слишком поздно.

Снаряд вынырнул из-за бетонной опоры, словно призрак из параллельного измерения. Дефлекторный щит крейсера, настроенный на парирование фронтальных угроз, даже не успел перебросить мощность на правый борт. Впрочем, даже если бы щит стоял на пути пули всей своей мощью, это ничего бы не изменило: гравитационная волна снаряда просто разорвала бы силовые линии кинетического поля, как паутину.

Удар пришелся точно под броневую скулу правого борта — в сочленение титано-урановых плит, где располагался технологический эжектор магнитного сепаратора.

Сверхплотный сердечник из стабилизированного микроколлапсара вошел в полутораметровый композит без взрыва. Он не пробивал броню механически — он коллапсировал межатомные связи материала перед собой. Вокруг точки входа титан и обедненный уран мгновенно превратились в субатомную пыль, втянутую в микроскопический гравитационный вихрь.

Пуля прошила обшивку за три микросекунды.

Внутри крейсера, в отсеке вторичного контура охлаждения, дежурные техники в тяжелых экзоскелетах успели лишь увидеть тонкую сине-белую иглу света, пронзившую пространство машинного зала от внешней стены к бронекапсуле реактора.

Снаряд ударил прямо в магнитную ловушку сепаратора «Токамака-12».

Катушка удержания плазмы, работавшая под током в сотни тысяч ампер, лопнула. Баланс сил, удерживавший термоядерный ад внутри тороидальной камеры, мгновенно разрушился. Многомиллионноградусный шнур дейтериево-тритиевой плазмы, лишившись магнитного корсета, хлынул наружу, сжигая переборки, трубопроводы высокого давления и накопители энергии щитов.

Максим, не отрывая взгляда от окуляра прицела, наблюдал за результатом через спектральный фильтр.

Внутренности «Иглы Гнева» в тензорном зрении расцвели ослепительной вспышкой сверхновой. Сначала корпус четырехсотметрового исполина вздулся изнутри, словно гнилой плод. Черные броневые плиты толщиной в человеческий рост выгнулись наружу, между ними брызнули фонтаны белого термоядерного огня.

Затем искусственная гравитация корабля, питаемая реактором, сошла с ума.

Вместо того чтобы удерживать судно в воздухе, компенсаторы массы замкнуло в петлю обратной связи. Крейсер весом в сотни тысяч тонн внезапно стал весить в десять раз больше своей нормальной массы. Воздух под его днищем сжался с чудовищной силой, породив ударную волну, которая снесла остатки заводских цехов на земле.

Нос корабля задрался к свинцовому небу. Огромное позитронное орудие, так и не успевшее сделать ни одного выстрела, разорвалось от внутреннего перенапряжения эмиттеров, выбросив в облака ослепительный изумрудный гейзер ионизированного газа.

«Игла Гнева» переломилась пополам.

Глухой, потрясший всю долину грохот разорвал тишину Сектора Омега. Звуковая волна докатилась до позиции Максима, яростно ударив в парапет и взметнув полы его тяжелого плаща. Мелкие осколки стекла и бетонная крошка брызнули фонтаном вокруг вышки, но Корсак даже не моргнул. Он продолжал неподвижно лежать за винтовкой, удерживая оружие на линии горизонта.

Носовая часть крейсера, объятая бело-голубым пламенем вырвавшейся плазмы, завалилась на правый борт и рухнула в ущелье, сминая остатки подвесных мостов и вздымая в небо стену огня и пыли высотой в три сотни метров. Кормовая часть, вращаясь в воздухе, рухнула прямо на русло шлаковой реки, вызвав локальное землетрясение в шесть баллов по шкале Рихтера.

Эскадра охранения — четыре малых эскортных корвета класса «Гончая», следовавших за флагманом на удалении в полтора километра — в панике заложила вираж, разбрасывая вокруг себя сотни ложных тепловых целей и дипольных отражателей. Их радары и сенсорные станции ослепли от колоссального электромагнитного импульса взорвавшегося «Токамака». Командиры корветов не понимали, что произошло. В их журналах боевых действий значилось лишь одно: флагман был уничтожен за 0.04 секунды одиночным попаданием с неизвестного вектора сквозь сплошное бетонное препятствие.

Перед глазами Максима водопадом хлынули системные логи, окрашенные в триумфальный пурпур:

[БОЕВОЙ ОТЧЕТ СИСТЕМЫ: КРИТИЧЕСКОЕ ПОРАЖЕНИЕ]

[Цель: Тяжелый крейсер класса «Каратель» — «Игла Гнева» (Флагман)]

[Статус цели: ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ]

[Прямой урон: 4 850 000 ед. (Гравитационный коллапс ядра)]

[Вторичный урон: 12 400 000 ед. (Термоядерная детонация реактора)]

[Начислено опыта: +8 450 000 EXP]

[Множитель за стрельбу по ненаблюдаемой цели: x3.5]

[Множитель за использование гравитационной пращи: x5.0]

[Итого получено опыта: 147 875 000 EXP]

[ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ДОСТИГЛИ 158-го УРОВНЯ!]

[Получено очков характеристик: 50]

[Получено очков метрической адаптации: 10]

[Внимание! Навык «Геодезическая Траектория» повышен до Ранга IX!]

[Новый эффект: Допустимый угол искривления траектории увеличен до 115°]

[Снижение затрат Метрической Емкости: -15%]

[РАССЧИТАН БОЕВОЙ ТРОФЕЙ (ДИСТАНЦИОННЫЙ ЗАХВАТ СИНГУЛЯРНОСТЬЮ):]

1. [Ядро чистого дейтерия (Качество: Легендарное)] — 1 ед.

2. [Обломок гравитационного стабилизатора крейсера (Материал: Т-900)] — 4 ед.

3. [Зашифрованный инфокристалл адмиралтейства Корпорации «Атлант»] — 1 ед.

4. [Кредиты Консорциума: 2 500 000]

[Текущий статус репутации с Корпорацией «Атлант-Синдикат»:]

[-50 000 ед. Статус изменен: «ОБЪЕКТ АБСОЛЮТНОЙ ЛИКВИДАЦИИ ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ»]

Максим медленно, размеренно потянул за рифленую рукоять затвора «Седьмого Паладина».

Тяжелый затворный механизм подался назад с мягким маслянистым щелчком. Из патронника с шипением выскочила стреляная гильза. Выточенная из сверхпрочного сплава гафния и вольфрама, она была раскалена до вишневого свечения и истекала белым дымком испаряющегося охладителя. Гильза глухо звякнула о бетонный пол вышки, проплавив в нем аккуратную миллиметровую ямку.

Затвор скользнул вперед, подхватывая из пятизарядного магазина четвертый патрон — такой же массивный, с темным граненым сердечником, внутри которого дремала запертая гравитационная погибель.

Корсак бросил короткий взгляд на горизонт.

Четыре корвета охранения, наконец справившись с паникой, начали разворачиваться в боевую линию. Они шли полукругом, опускаясь к нижнему краю облаков, и теперь их орудийные башни синхронно разворачивались в сторону ущелья. Командиры корветов поняли: если удар был нанесен с земли, стрелок все еще находится где-то в районе старого моста.

В небе над промышленной зоной взвыли сирены тревоги приближающихся штурмовых звеньев. Из облаков показались первые клинья тяжелых дронов-перехватчиков.

Максим не стал менять позицию. Он лишь слегка скорректировал положение титановых сошек, вдавливая их глубже в крошащуюся плиту. Его левая рука привычным, доведенным до абсолютного автоматизма движением легла на барабанчик ввода боковых метрических поправок.

Бетонная опора моста «Аксиома-4» все еще стояла на своем месте. Шершавая, исполинская, несокрушимая. Вокруг ее левой грани все еще мерцало остаточное гравитационное возмущение, медленно растворяясь в атмосфере.

— Четыре цели, — негромко произнес Максим, глядя на приближающиеся корветы через прицельную сетку, где уже начали выстраиваться новые сияющие платиновые линии. — Плотность строя — стандартная. Угол входа... шестьдесят два градуса.

Он снова положил палец на спусковой крючок.

В глазах снайпера не было ни триумфа, ни страха. Лишь холодный, кристально чистый расчет геометрии искривленного пространства, в котором ни одна броня, ни один щит и ни одно расстояние не способны были отменить неизбежность падения.

Глава 4. Поиск безопасной позиции на крыше радиовышки. Обустройство снайперского гнезда.

Из патронника с шипением выскочила стреляная гильза. Выточенная из сверхпрочного сплава гафния и вольфрама, она была раскалена до вишневого свечения и истекала белым дымком испаряющегося охладителя. Гильза глухо звякнула о бетонный пол вышки, проплавив в нем аккуратную миллиметровую ямку.

Затвор скользнул вперед, подхватывая из пятизарядного магазина четвертый патрон — такой же массивный, с темным граненым сердечником, внутри которого дремала запертая гравитационная погибель.

Корсак бросил короткий взгляд на горизонт.

Четыре корвета охранения, наконец справившись с паникой, начали разворачиваться в боевую линию. Они шли полукругом, опускаясь к нижнему краю облаков, и теперь их орудийные башни синхронно разворачивались в сторону ущелья. Командиры корветов поняли: если удар был нанесен с земли, стрелок все еще находится где-то в районе старого моста.

В небе над промышленной зоной взвыли сирены тревоги приближающихся штурмовых звеньев. Из облаков показались первые клинья тяжелых дронов-перехватчиков.

Максим не стал менять позицию. Он лишь слегка скорректировал положение титановых сошек, вдавливая их глубже в крошащуюся плиту. Его левая рука привычным, доведенным до абсолютного автоматизма движением легла на барабанчик ввода боковых метрических поправок.

Бетонная опора моста «Аксиома-4» все еще стояла на своем месте. Шершавая, исполинская, несокрушимая. Вокруг ее левой грани все еще мерцало остаточное гравитационное возмущение, медленно растворяясь в атмосфере.

— Четыре цели, — негромко произнес Максим, глядя на приближающиеся корветы через прицельную сетку, где уже начали выстраиваться новые сияющие платиновые линии. — Плотность строя — стандартная. Угол входа... шестьдесят два градуса.

Он снова положил палец на спусковой крючок.

В глазах снайпера не было ни триумфа, ни страха. Лишь холодный, кристально чистый расчет геометрии искривленного пространства, в котором ни одна броня, ни один щит и ни одно расстояние не способны были отменить неизбежность падения.

Секундный импульс мысли активировал интерфейс визора:

[Внимание! Расчет баллистической траектории класса «Сингулярный Каскад» завершен.]

[Опорная точка гравитационного линзирования: Опора «Аксиома-4», вектор кривизны Римана: 4.882 rad/m]

[Синхронизация с пассивным перком: «Холодный горизонт» (Ранг 12) — рассеивание снижено на 100%]

[Вероятность пробития силовых кинетических экранов: 99.4%]

[Ожидаемое время отклика вражеской РЭБ: 1.14 сек.]

Палец выжал спуск на две трети хода, преодолевая сопротивление магнитной пружины.

Выстрел прозвучал не как грохот пороховых газов, а как схлопывание вакуумного пузыря — утробный, дробящий кости хруст рвущейся ткани реальности. Из дульного тормоза-компенсатора сорвался тончайший синеватый луч Че Casimira, увлекая за собой тяжелую иглу сердечника.

Снаряд не полетел по прямой к корветам. Он устремился к монолитной бетонной ноге «Аксиомы-4», вошел в зону остаточного гравитационного вихря и резко, с нарушением всех законов ньютоновской механики, преломился под углом шестьдесят два градуса. Искривленное пространство выплюнуло сердечник прямо в брюхо ведущего корабля, разгоняя массу пули до субсветовых скоростей.

Силовой щит головного корвета даже не вспыхнул — гравитационный сердечник просто свернул вектор электромагнитного поля внутрь самого себя. Снаряд прошил бронированное днище, энергетическую магистраль и маршевый грави-реактор насквозь. В следующее мгновение корабль превратился в беззвучно расширяющуюся сферу сине-черного пламени: схлопнувшийся реактор утянул за собой обломки обшивки, создав локальный микровзрыв, ударная волна которого сорвала экраны с двух соседних судов.