Хранитель Нулевого Сектора: Перезагрузка Мультиверса

— Твои железки их не удержат, Егор, — глухо произнес Самойлов.

Он не был закован в сервоприводы или хромированную броню Первой Линии. На нем висели лишь лохмотья тяжелого комбеза из органической ткани, перетянутые потускневшими ремнями тактической разгрузки. Но под этой тканью что-то непрерывно двигалось. Мышцы Самойлова пульсировали отдельной, жуткой жизнью. Под кожей, покрытой серой сетью вздувшихся вен, перекатывались твердые, словно базальтовые плиты, узлы.

`[До Перезагрузки Мультиверса: 14 минут 42 секунды]`

На носовых срезах трех флагманов вспыхнули крошечные, ослепительно-черные сферы. Звук исчез. Всякий шум битвы — грохот рельсотронов, шипение криогена, вой перегруженных конденсаторов — мгновенно поглотила абсолютная акустическая сингулярность.

Это был залп Аннигиляционных Лучей.

Три луча толщиной с вековые стволы деревьев ударили не просто быстро — они ударили вне законов баллистики. Бело-черная смерть, стирающая само понятие массы и энергии, неслась прямо в центр девяносто девятой ступени, туда, где стоял Калинин со своими батареями и откуда открывался прямой вектор обстрела в спину уходящей группе Романова.

Если этот залп ударит в ступень — лестница обрушится в небытие, отрезав путь к Алтарю навсегда.

— Развернуть субклеточный периметр, — не повышая голоса, скомандовал Самойлов. Это была команда не интерфейсу и не дронам. Он приказал собственному телу.

`[Инициация классового навыка: «Первородный Панцирь Левиафана Бездны» (Ранг: Мифический / Абсолютная Био-Синтетика)]`

`[Задействован пул ресурсов: Жизненная Сила (120 000 000 / 120 000 000)]`

`[Активация вторичного протокола: «Фагоцитоз Энтропии»]`

`[Внимание: Болевой шок превысит порог 94%. Автоматическое отключение синапсов блокировано пользователем!]`

Самойлов рухнул на оба колена, вонзив голые пальцы прямо в металлопластиковое покрытие ступени. Пальцы не согнулись — ногти, удлинившиеся и превратившиеся в полуметровые ребристые когти из антрацитового кератина, пробили полуметровый композит, заякорив его тело в несущем ядре лестницы.

И в этот миг Арсений закричал.

Это не был крик боли — это был первобытный рев титана, чья плоть разрывается изнутри, выпуская на волю нечто бесконечно чуждое законам механики.

Его спина взорвалась. Не метафорически — ткань комбинезона разлетелась в клочья, когда из позвоночника, лопаток и ребер наружу с влажным, костяным хрустом вырвались сегменты тяжелейшей хитиновой брони. Они росли с ужасающей скоростью, словно замедленная съемка раскрывающегося адского цветка, ускоренная в тысячи раз.

Каждая пластина была толщиной в ладонь взрослого мужчины. Черная, с синеватым бензиновым отливом, матовая, лишенная пор — эта субстанция формировалась под воздействием миллионов ускоренных митотических циклов. Внутренние биореакторы Самойлова сжигали гигакалории запасенных питательных концентратов, заставляя его клетки делиться со скоростью, нарушающей все термодинамические константы.

`[Скорость репликации клеток: х450 000 от базовой нормы]`

`[Потребление биомассы: 850 кг/сек]`

`[Плотность хитинового композита: 48 000 единиц по шкале Мооса-Системы]`

Хитиновые дуги перехлестнули друг друга, соединяясь в монолитные зубчатые щиты. Из плеч Самойлова выросли широкие полукруглые створки, из бедер — нижние распорки, намертво спаявшиеся со ступенью через сеть толстых, истекающих багровым лимфатическим соком жгутов. За полторы секунды человек перестал быть человеком. На пути аннигиляционных лучей выросла трехъярусная, изогнутая полумесяцем стена живого органического монолита высотой в шесть метров и шириной во весь пролет лестницы.

На внешней стороне панциря непрерывно двигались миллионы микроскопических чешуек, создавая чешуйчатый лабиринт, предназначенный для рассеивания и преломления не кинетической силы, а лучевой энтропии.

В следующую долю секунды Аннигиляционные Лучи ударили в щит.

Глаза Калинина обожгло белым пламенем, хотя автоматика шлема мгновенно затемнила визор до состояния непроницаемого обсидиана.

Удар был такой силы, что пространственная метрика содрогнулась. Девяносто девятая ступень застонала — многотысячетонная консоль из квантового сплава просела на несколько сантиметров, гравитационные компенсаторы взвыли на грани перегорания.

Но взрыва не произошло.

Аннигиляционный луч не взрывается при контакте с веществом — он стирает материю. В месте соприкосновения лучей с хитиновым панцирем вспыхнули три ослепительные короны распада. Верхний слой хитина испарился в первую наносекунду. Органический углерод, укрепленный системными волокнами, просто рассыпался в атомарную пыль, минуя жидкую и газообразную фазы.

`[Критический урон! Целостность внешнего слоя панциря: -18% за 0.05 сек]`

`[Входящий поток декомпиляции: 4.2 Тераэлектронвольт/нм²]`

`[Здоровье носителя: 92%... 84%... 71%...]`

Сквозь полупрозрачные внутренние стенки панциря Калинин видел контуры Самойлова. Тот висел внутри этой биологической крепости, распятый на собственных сухожилиях, удерживая форму щита одним лишь усилием воли и непрерывным вливанием колоссальных объемов жизненной силы. Вены на его открытом лице полопались, из носа, ушей и под зажмуренными веками сочилась густая, почти черная кровь, мгновенно втягивающаяся обратно в поры — его организм не имел права терять ни единой молекулы сырья.

— Регенерация... мать вашу... — прохрипел Самойлов, и этот хрип разнесся по открытым каналам отряда. — Жри! ЖРИ ИХ!

`[Активация свойства хитина: «Энтропийный Фагоцитоз» (Уровень 10)]`

`[Конверсия входящего урона: 40% лучевой энергии преобразуется в метаболический катализатор]`

`[Запуск каскадного ангиогенеза и гипермитоза!]`

То, что произошло дальше, противоречило законам физики, но идеально укладывалось в безумную логику высокоуровневого ЛитРПГ высших порядков.

Хитиновый панцирь не стал истончаться дальше. В точках, куда били белые лучи флагманов, поверхность щита вздулась чудовищными, пульсирующими наростами. Вместо того чтобы сгореть, клетки хитина, впитав колоссальную энергию аннигиляции, начали мутировать и разрастаться с удвоенной яростью.

Там, где луч прожигал борозду глубиной в двадцать сантиметров, снизу с влажным чавканьем выплескивалась свежая, желеобразная масса биополимера. Она мгновенно затвердевала под излучением, превращаясь в стекловидный, радиально-слоистый сверххитин. Луч пытался декомпилировать органику, но органика использовала саму декомпилирующую волну как источник тепла и свободных квантов для синтеза новых белково-кристаллических решеток!

Чешуйки панциря встали дыбом, словно перья взбешенной хищной птицы. Они начали вибрировать с ультразвуковой частотой, преломляя вектор лучей. Белый свет аннигиляции стал тускнеть, дробиться на мелкие, безопасные пучки остаточной радиации, которые бессильно рассеивались в пустоту за краями ступеней.

`[Статус панциря: Стабилизация]`

`[Скорость регенерации превысила скорость дезинтеграции на 14.8%]`

`[Прочность биологического барьера: 180 000 / 180 000 (Временный оверхил: +45 000)]`

— Он... он поглощает их? — ошеломленно выдохнул Калинин, не веря показаниям тактического радара. Датчики показывали, что плотность биомассы перед ним не падала — она росла. За две секунды толщина щита увеличилась до полутора метров, а по его гребню протянулись мощные, похожие на бивни мамонта наросты, замкнувшиеся над головами защитников защитным куполом.

— Не просто поглощает, — донесся сквозь шум помех голос Самойлова. Голос звучал двоящимся, низким, нечеловеческим эхом, словно говорили одновременно тысячи слившихся в симбиозе гортаней. — Я их перевариваю. Калинин... батареи... Конденсаторы флагманов перегреты... У них откат лучевого тракта... СЕМЬ СЕКУНД!

Калинин среагировал мгновенно. Инстинкты ветерана Первой Линии включились быстрее мысли.

— Дроны, цель — накопители левого флагмана! — рявкнул он в тактический интерфейс. — Залп прямой наводкой! Выбить им глаза, пока они пусты!

В панцире Самойлова сами собой открылись ровные, круглые амбразуры. Словно живая броня понимала тактическую задачу без слов: плоть раздвинулась, обнажая гладкие костяные туннели, через которые осадные орудия Калинина получили идеальные секторы обстрела, оставаясь в абсолютной безопасности за биологическим щитом.

`ГРОХОТ!`

Двадцать рельсотронов ударили одновременно. Стержни из черного карбида, разогнанные до чудовищных энергий, вылетели из амбразур живой стены.

Первый флагман декомпиляции, чьи излучатели еще светились вишневым жаром после истощающего аннигиляционного залпа, не успел поднять вспомогательные силовые поля. Залп вошел точно в уязвимый узел сведения лучей. Вольфрамовые монолиты прошили корпус обелиска насквозь. Внутри левиафана вспыхнуло искусственное солнце — дестабилизированный нуль-реактор разорвал корабль изнутри, раскидав многотонные обломки по бездне Корневого Сектора.

`[Уничтожен флагман типа «Несущий Забвение» (Уровень 840)]`

`[Получено опыта: 18 500 000 (Распределено в пул гильдии)]`

`[Служебное сообщение: Давление на девяносто девятую ступень снижено на 33%]`

Второй и третий флагманы начали смещаться, пытаясь изменить угол атаки и зайти с флангов, где ступени не были прикрыты панцирем. Из их нижних ангаров тучами посыпались мелкие декомпиляторы ближнего боя — юркие, похожие на стальных многоножек твари с мономолекулярными жвалами, способными разрезать титановые балки за долю секунды.

— Хотят обойти по внешнему радиусу! — крикнул Калинин, перезаряжая дроны. Манипуляторы лихорадочно подавали последние кассеты вольфрама. — Самойлов, удержишь фланг?!

Вместо ответа из огромного хитинового бастиона вырвался глухой, пульсирующий стон.

Панцирь начал трансформироваться.

Это была вторая стадия биологической защиты — стадия активного распространения. Из нижних оснований щита, из тех самых мест, где костяные когти впивались в пол, во все стороны с мерзким чавканьем хлынули толстые, гибкие отростки. Они напоминали корни колоссального баобаба, покрытые сегментированным панцирем и усеянные тысячами острых, загнутых шипов.

Эти биологические щупальца расползлись по ступеням со скоростью брошенной ртути.

Первая сотня стальных многоножек налетела на этот живой ковер. Их мономолекулярные лезвия полоснули по органике, взрезая хитин, но из ран вместо крови хлынула едкая, светящаяся зеленым кислотная лимфа с показателем pH, стремящимся к абсолютному химическому распаду. Металл тварей зашипел, плавясь за доли секунды. Сервоприводы растворялись в кашицу, микросхемы выгорали, а корни Самойлова оплетали парализованные механизмы, ломая их сочленения и буквально вдавливая металлолом внутрь своей массы.

`[Поглощение инородной материи: Успешно]`

`[Восполнение пула биомассы: +4 200 единиц]`

`[Адаптивная мутация: Панцирь приобретает устойчивость к мономолекулярным разрезам (+65%)]`

Калинин замер на мгновение, завороженный этим кошмарным зрелищем. Арсений Самойлов не просто держал удар — он превратил саму девяносто девятую ступень в гигантский хищный организм, который питался атакующим его врагом. Вся материя, брошенная против него, будь то чистая энергия аннигиляционных излучателей или бронированные штурмовые механизмы, перерабатывалась клеточными топками и превращалась в новые слои непробиваемой кости, хитина и ядовитой плоти.

Но цена этой мощи была чудовищной.

Калинин видел статусную панель союзника в углу своего интерфейса.

`[Игрок: Самойлов А. В.]`

`[Класс: Био-Патриарх Нулевого Эшелона (Уровень 812)]`

`[Состояние: Критическое. Разрушение нейронных связей — 42%]`

`[Предупреждение: Риск перманентной деградации человеческого генома. Точка невозврата мутации — через 8 минут 15 секунд]`

Каждая секунда удержания такого колоссального щита выжигала личность Арсения. Его мозг захлебывался в сигналах боли от триллионов гибнущих и вновь рождающихся клеток. Чтобы не сойти с ума, чтобы не потерять контроль над взбесившейся биологической массой, способной поглотить и его самого, и Калинина, требовалась несгибаемая воля титана.

И Самойлов держал.

Его пальцы, вросшие в металл, почернели, кожа на лице лопнула, обнажив челюсти, покрывшиеся зачатками новых, острых хитиновых пластин, но в его единственном незаплывшем кровью глазу горел холодный, расчетливый огонь разума.

— Два... осталось два... — прохрипел он через вокодер, забитый сукровицей.

Второй флагман вышел на дистанцию удара слева. Его аннигиляционный ствол уже наливался гибельной белизной. Он целился под углом, намереваясь срезать корень щита и сбросить всю конструкцию вместе с Самойловым в бездну.

— Не успеешь, консерва! — оскалился Самойлов.

Левая створка щита внезапно оторвалась от общей массы. С оглушительным звуком лопающихся перегруженных сухожилий огромный, весом не менее сорока тонн хитиновый нарост, покрытый зазубренными гребнями, выстрелил вперед, словно реактивный снаряд, под давлением гидравлического удара сжатых мышечных полостей.

`[Использование скрытой механики: «Кавернозный Катапультирующий Сброс»]`

`[Затраты: 15% текущей биомассы]`

Органическая глыба, ощетинившаяся шипами, на гиперзвуковой скорости врезалась точно в носовой излучатель второго флагмана в тот самый миг, когда тот начал формировать аннигиляционную сферу.

Столкновение было катастрофическим.

Хитиновый таран смял эмиттер, забив ствол плотной, самовосстанавливающейся массой. Луч аннигиляции зародился внутри заблокированного ствола. Ему некуда было выйти.

Секунду флагман беззвучно раздувался, его черные каменные плиты трещали, выпуская ослепительные струи белого парадокса. А затем левиафан просто схлопнулся внутрь себя, аннигилировав собственное ядро в микроскопической вспышке новорожденной черной дыры, которая тут же испарилась, оставив после себя лишь гравитационную воронку.

Третий флагман дрогнул.

Машинный разум, управлявший армадой декомпиляции, наконец рассчитал вероятности. Прямой прорыв через девяносто девятую ступень был признан невозможным. Биологический объект нулевого сектора демонстрировал аномальную, экспоненциально растущую резистентность к стиранию.

Оставшийся исполин начал медленно сдавать назад, опускаясь обратно в клубящуюся мглу Корневого Сектора, перегруппировывая оставшиеся силы для обходного маневра через внешние гравитационные мосты.

Шквал огня стих.

Над лестницей повисла тяжелая, душная тишина, нарушаемая лишь утробным бульканьем остывающего хитинового щита и мерным треском догорающих дронов Калинина.

Калинин тяжело выдохнул, опустив дымящийся штуцер. Его руки в бронеперчатках мелко дрожали от пережитого напряжения. Он шагнул к гигантской органической стене, которая возвышалась над ступенью, словно памятник первобытной ярости жизни, отказавшейся умирать по системному протоколу.

— Самойлов... — тихо позвал инженер. — Арсений. Они отходят. Первая волна второй фазы захлебнулась.

Хитиновый монолит вздрогнул.

По огромным пластинам побежали глубокие трещины. Из них повалил едкий, густой пар, пахнущий жженой органикой и концентрированным железом. Поверхность щита, только что казавшаяся неуязвимой, начала стремительно сереть, высыхать и осыпаться крупными хлопьями мертвого пепла.

Биологическая система, исчерпав стимул к гиперрегенерации, запускала протокол экстренного апоптоза — программируемой клеточной смерти, чтобы не допустить ракового перерождения носителя.

Огромные створки панциря с глухим грохотом отвалились, разбиваясь о ступени в прах.

В центре оседавшей горы мертвого биополимера стоял Арсений Самойлов.

Его фигура казалась иссушенной, словно из него выкачали половину всей влаги. Кожа на теле была пепельно-серой, местами покрытой незаживающими багровыми трещинами, сквозь которые проглядывали волокна искусственно выращенных мышц. Хитиновые когти на руках с тихим сухим щелчком обломились, обнажив обычные, окровавленные человеческие пальцы с сорванными ногтями.

Он покачнулся. Ноги подкосились, и Самойлов рухнул бы лицом на осклизлый металл ступени, если бы Калинин не подскочил вовремя, подхватив товарища своим тяжелым экзоскелетом.

— Тихо, тихо, держу, — пробормотал Егор, вкалывая прямо сквозь остатки комбеза Арсения мощный коктейль из медицинских стимуляторов, глюкозы и стабилизаторов клеточных мембран.

Самойлов судорожно, со свистом вдохнул горячий воздух Корневого Сектора. Его единственный открытый глаз с трудом сфокусировался на визоре Калинина.

— Щит... выдержал? — прохрипел он, сплевывая на пол темный сгусток свернувшейся лимфы.

— Выдержал, черт бы тебя побрал, — криво усмехнулся Калинин, чувствуя, как внутри все переворачивается от одного вида того, во что превратилось тело Самойлова. — Ты сожрал три аннигиляционных луча и выплюнул их им прямо в глотки. Твой хитин... это было безумие.

Самойлов слабо, одними уголками потрескавшихся губ, улыбнулся.

— Это не безумие, инженер... Это биология. Железо можно переплавить. Программу можно стереть. А жизнь... жизнь цепляется за существование до тех пор, пока делится хотя бы одна клетка. Они думали, что декомпиляция абсолютна. Но они забыли, что эволюция — это тоже декомпиляция старого ради рождения нового.

Он с трудом оперся о бронированное плечо Калинина и поднял голову, взглянув вверх, туда, где бесконечные пролеты ступеней терялись в лазурном сиянии верхнего горизонта.

Там, далеко впереди, на уровне ста десятой ступени, вздымались всполохи черного и лазурного огня. Ярослав и Романов продолжали пробивать коридор. Они шли сквозь элитные заслоны противника, оставляя за собой выжженную просеку. Они не оглядывались — они знали, что их спину прикрывают те, кто скорее сгниет заживо, чем сделает шаг назад.

Калинин бросил быстрый взгляд на системный хронометр.

`[До Перезагрузки Мультиверса: 12 минут 04 секунды]`

`[Потери группы обороны: 28 осадных дронов, 82% запаса вольфрамовых снарядов]`

`[Статус Арсения Самойлова: Стабильно тяжелый. Био-регенерация заблокирована на 180 секунд (Кулдаун)]`

Внизу, в бездонном провале, снова начал нарастать гул. Третий флагман не ушел насовсем. Он собирал остатки флота, перестраивая порядок. Воздух снова начинал пахнуть озоном и близкой смертью.

— У нас двенадцать минут, Егор, — тихо сказал Самойлов, с усилием отталкиваясь от плеча инженера и вставая на собственные, дрожащие, но выпрямившиеся ноги. — И если они поднимутся снова... я выращу еще один панцирь. Даже если мне придется отдать для него собственные кости до последней крошки.

Калинин посмотрел на своего уцелевшего головного дрона, переключил подачу питания на резервные генераторы и щелкнул затвором тяжелого штуцера, загоняя в патронник последний экспериментальный патрон с разрывным термоядерным сердечником.

— Не придется, Сеня, — ответил инженер, глядя в разверзающуюся тьму. — Следующими стрелять будем мы. Пока твой панцирь остывает — говорить будет артиллерия.

И над девяносто девятой ступенью, покрытой пеплом сгоревшего хитина и обломками декомпилированных машин, снова взвыли приводы наведения, готовясь встретить следующий удар надвигающегося небытия.

Глава 5. Хроно-Манёвр

Грохот выстрела тяжелого штуцера Калинина не просто разорвал сгустившийся озон — он вспорол саму метрику пространства над девяносто девятой ступенью. Экспериментальный термоядерный патрон ушел вниз, в разверзающуюся бездну, где перестраивались остатки эскорта третьего декомпиляционного флагмана. На краткую долю секунды тьма под ногами озарилась ослепительно-белой вспышкой микросинтеза: ударная волна разнесла на атомы передовую группу штурмовых автоматов противника, превратив их упорядоченный строй в каскад распадающегося машинного кода.

`[Зафиксировано критическое попадание: Термоядерный коллапс ядра]`

`[Уничтожено единиц противника: 14]`

`[Задержка развертывания третьей волны флагмана: +42 секунды]`

`[Внимание! Износ ствольной коробки штуцера: 94%. Ресурс исчерпан]`

Калинин с глухим металлическим лязгом отбросил раскаленный до вишневого свечения ствол. Металл зашипел, плавя гранит плиты под ногами инженера. Егор тяжело дышал, его тактический визор рябил помехами, а единственный уцелевший дрон-страж судорожно кружил над головой, сканируя восходящие тепловые потоки.

Рядом, хрустя восстанавливающимися суставами, выпрямился Арсений Самойлов. На его обнаженных плечах, там, где секунды назад плоть была содрана до серой надкостницы декомпиляционными полями, с влажным треском прорастали новые волокна. Черный, маслянисто поблескивающий био-хитин формировался заново, прямо из крови и лимфы, с жадностью вытягивая кальций из собственных костей бойца.

— Остывает, говоришь? — криво усмехнулся Самойлов, сплевывая на ступени сгусток черной свернувшейся сукровицы. В его глазах, подернутых багровой пленкой симбиотической ярости, зажегся недобрый огонь. — Мой панцирь тоже не любит ждать, Егор. Кулдаун регенерации сброшен на тридцать секунд раньше. Организм адаптировался к энтропийному шоку.

`[Биологическая регенерация Арсения Самойлова: Активна]`

`[Адаптивный мутагенез: Класс Хитина повышен до «Абсолютный Монолит»]`

`[Штраф к максимальному запасу жизненных сил: -15% до завершения боя]`

— Не экономь ресурсы, Сеня, — отрезал Калинин, выдергивая из разгрузки последний блок плазменных мин и вбивая их прямо в трещины ступеней. — Если парни наверху не дойдут до Терминала, восстанавливать здоровье будет просто некому. Мультиверс сотрет в ноль вместе со всеми нашими таблицами характеристик.

Инженер задрал голову. Взгляд сквозь оптику шлема пробил лазурное марево верхнего яруса.

Там, на сто десятой ступени Великой Лестницы Бытия, не стихала буря. Пространство дрожало и выгибалось, словно тонкое стекло под ударами кузнечного молота. Ярослав Северный и Романов шли вперед. Два титана, два абсолютных острия клина, прорубающих путь сквозь плоть самой реальности. Романов крушил ряды элитной гвардии демиургов тяжелыми гравитационными косами, сминая барьеры в микроскопические сингулярности, а впереди него, окутанный ореолом бесстрастного пепельно-серого пламени, двигался Северный.

Ярослав не просто сражался. Он читал лестницу, как открытую книгу машинного языка.

`[До Перезагрузки Мультиверса: 11 минут 18 секунд]`

`[Текущий сектор восхождения: Ступень 112 / 128]`

`[Плотность вражеского присутствия: Запредельная (Класс «Архитектурный Заслон»)]`

`[Канал тактической связи «Нулевой Вектор»: Соединение стабильно]`

— Романов, левый фланг, тридцать градусов, — глухой, лишенный эмоций голос Северного раздался в комлинке Калинина и Самойлова с идеальной четкостью, несмотря на бушующий вокруг ад. — Сметающая дуга на две трети радиуса. Сейчас.

Романов даже не повернул головы. Доверившись координатам на слепом рефлексе, выкованном в сотнях рейдов по умирающим вселенным, он крутанулся на пятке, впечатывая двухметровый клинок из коллапсирующего антивещества в пустоту. Ровно за полмиллисекунды до удара в этой пустоте сконденсировался серебряный контур элитного декомпилятора шестого ранга. Враг еще не успел завершить фазовый переход, его защитные протоколы находились в режиме загрузки, когда клинок Романова рассек его надвое, растворяя сущность в брызгах сырых байтов данных.

— Чисто! — прорычал Романов, перешагивая через осыпающийся пепел. — Но это мусор, Ярослав! Мелкие сошки! Где их кукловоды? Они стянули сюда весь флот, спустили эшелоны автоматонов, но Архитекторы до сих пор не вышли в поле!

Ярослав Северный замер на краю сто четырнадцатой ступени. Его длинный плащ Хранителя Нулевого Сектора трепетал под ветром колоссального давления, поднимавшимся из ядра Мультиверса. В правой руке покоился обнаженный «Искоренитель Исходного Кода» — лезвие, вибрирующее на частотах стирания фундаментальных законов физики. Но главное происходило не в его руках, а за забралом глухого шлема.

Там, в глубине его зрачков, вращались бесчисленные кольца хронологических формул. Интерфейс Нулевого Сектора работал на пределе пропускной способности нейросети.

`[Активирован режим глубокого анализа: «Хроно-Манёвр»]`

`[Потребление энергии ядра: 14 000 ед/сек]`

`[Нагрузка на сознание: 88.4% (Внимание: риск когнитивного коллапса)]`

`[Синхронизация с серверами Изначального Замысла: Достигнута]`

— Они не выйдут обычным путем, Романов, — негромко произнес Северный, поднимая левую ладонь. Пальцы в матовой латной перчатке быстро перебирали невидимые струны вероятностей. — Они поняли, что фронтальное столкновение проиграно. Их флагманы внизу сдерживаются Калининым и Самойловым дольше, чем заложено в их математической модели. Наш темп подъема превышает расчетный на четырнадцать процентов. Демиурги напуганы.

— Напуганы? Эти высокомерные куски кода способны бояться? — хохотнул Романов, сплетая новую защитную сферу вокруг них двоих. В сферу с оглушительным треском ударил залп лазурных лучей с верхних парапетов, но распался на безвредные искорки.