Сшиватель: Сварка Пространства

Платов вгляделся в графики плотности материи. В глубине расколотых гранитных пород приборы Кати зафиксировали странные правильные геометрические аномалии, не имевшие ничего общего с природными тектоническими процессами.

— Это не природный сдвиг плит, — нахмурился Илья, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Там внизу что-то установлено.

— Именно, — подтвердила Катя. — В кратере зафиксированы остаточные сигнатуры искусственных направленных зарядов. Нам нужно спуститься на дно и найти источник.

Платов надел шлем и повернулся к бригаде:

— Пять минут на смену кабелей и дозаправку инверторов. Выдвигаемся к кратеру. Мы должны узнать, кто пытается взорвать нашу землю.

ГЛАВА 04. СЛЕДЫ СИНДИКАТА

Спуск на дно кратера в районе юго-западного отвала горы Магнитной напоминал высадку на чужую, враждебную планету. Здесь, на глубине почти ста метров от уровня заводских путей, привычные законы земной физики начинали давать сбои.

Воздух был плотным, холодным и отдавал едким запахом горелого кремния, озона и сухого льда. Земля под ногами представляла собой не привычный скальный грунт, а спекшуюся стекловидную массу базальта, прошитую тонкими светящимися фиолетовыми прожилками кристаллизованного эфира. Каждый шаг отзывался глухим, стеклянным звоном. На склонах воронки то и дело возникали гравитационные флуктуации: мелкие камешки вдруг отрывались от поверхности и зависали в воздухе на высоте полуметра, медленно вращаясь вокруг невидимых силовых линий.

Группу вели четверо: Илья Платов в бронекостюме Грандмастера с плазменным держателем наизготовку, Катя с портативным аналитическим геодезическим комплексом «Горизонт-М», старый кузнец Кузьмич с тяжелым разводным ключом и монтажной монтировкой из легированного вольфрама, и сержант Смирнов с отделением прикрытия из шести курсантов.

[Системный топологический мониторинг: Зона локального гравитационного коллапса.]

[Глубина погружения: 94.6 метра ниже нулевой отметки комбината.]

[Аномальная плотность эфирного фона: 620 мкЭф/куб.м.]

[Вектор градиента напряженности: Направлен вглубь коренного гранитного пласта.]

[Предупреждение: Обнаружены следы высокоэнергетического искусственного воздействия.]

— Смотрите под ноги, парни, — предупредил Илья, внимательно сканируя взглядом через светофильтр шлема нагромождения разбитых скальных плит. — На кромках остеклованной породы — фазовые заусенцы. Наступите неловко — кевлар подошвы срежет как бритвой. И держите дистанцию в пять шагов.

Катя остановилась возле массивного гранитного уступа, расколотого пополам идеально ровной, зеркальной трещиной. Девушка опустилась на одно колено, бережно установила на породу треногу квантового геодезического сканера и прикоснулась сенсорным щупом к срезу камня.

Экран ее прибора вспыхнул сложной сеткой изометрических линий.

— Илья, глянь сюда, — позвала она, и в ее голосе прозвучало ледяное напряжение. — Посмотри на характер скола. В природе гранит так не ломается. Никакое землетрясение, даже в десять баллов по шкале Рихтера, не дает абсолютного зеркального среза без дробления зерен кварца и полевого шпата.

Платов подошел ближе, провел пальцем в плотной спилковой перчатке по гладкой, словно полированной поверхности камня.

— Ультразвуковой направленный гидроразрыв? — предположил он.

— Хуже. Гораздо хуже, — покачала головой Катя. — Это результат высокочастотной интерференции гравитационных волн. Породу не ломали механически — ее кристаллическую решетку искусственно расщепили на атомарном уровне с помощью резонансного излучателя. И источник находился вот здесь, буквально в двадцати метрах впереди, под завалом.

Кузьмич, тяжело пыхтя, подошел к нагромождению гранитных глыб, на которое указала девушка. Старик прищурился, сплюнул через губу и ткнул концом монтировки в узкую щель между двумя пятитонными обломками.

— А ну-ка, Смирнов, подсоби старику плечом! — скомандовал дед Тимофей. — Заводи ломик под пятку, на раз-два нажмем!

Илья шагнул вперед, перехватил край верхней плиты голой рукой — усиленные эфирным каркасом мышцы Грандмастера напряглись с силой гидравлического домкрата — и одним мощным движением отбросил многотонную глыбу в сторону, словно картонную коробку.

Из-под осыпавшейся гранитной крошки показалось то, что заставило всех замереть на месте.

В скальное основание была намертво вбурена массивная цилиндрическая конструкция из матового титанового сплава темного, почти антрацитового цвета. Цилиндр диаметром более полуметра уходил глубоко в коренную породу. Его верхняя часть была разворочена внутренним направленным взрывом, но на уцелевшем бронированном кожухе отчетливо читалась выгравированная лазером маркировка:

«ABSOLUTE ETHER SYNDICATE. TECTONIC BREAKER UNIT — MODEL TB-900 “CONTINENTAL CLEAVE”. SERIAL: AE-0488-KRONOS».

Рядом с развороченным корпусом мерцали оплавленные остатки оптоволоконных кабелей в бронерукавах и разбитый электронный блок управления с золочеными шинами контактов.

— «Абсолютный Эфир»... — медленно, с расстановкой прочитал Смирнов, и лицо молодого сварщика потемнело от ярости. — Значит, генерал Воронцов был прав. Это не природная беда. Эти нелюди сами пробурили землю и взорвали скалы!

— Не просто взорвали, — глухо произнес Кузьмич.

Старик опустился на колени перед разбитым блоком, достал из кармана брезентовой робы тонкую отвертку с изолированной ручкой и осторожно поддел обугленную плату контроллера.

— Гляди, Илья. Это не стандартный заряд промышленной взрывчатки. Здесь стояла капсула с обогащенным трансурановым эфирным конденсатом. Матрица расщепления девятого поколения. Такие вещи на коленке не соберешь — это технологии закрытых военных лабораторий высшего класса. Они использовали глубокие геотермальные скважины Магнитки, которые бурили еще при Союзе для геологоразведки на пять километров вниз. Опустили туда эти адские трубы и подорвали синхронным импульсом.

Катя подключила диагностический кабель своего сканера к уцелевшему сервисному порту контроллера. На экране побежали зеленые строки декодированных протоколов.

[Считывание энергонезависимой памяти внешнего носителя...]

[Дешифровка протокола передачи данных: Успешно (Канал «Эпсилон-Синдикат»).]

[План операции: «Тектонический Разлом Урала. Фаза I».]

[Координаты синхронных точек подрыва: 12 стратегических узлов вдоль хребта.]

[Расчетный эффект: Искусственное раскрытие континентального рифта шириной до 5 000 метров.]

[Стратегическая цель: Полная изоляция Сибирского индустриального кластера от Европейской равнины. Формирование открытого бассейна Первородного Эфира под контролем корпорации «Абсолютный Эфир».]

— Господи... — выдохнула Катя, и пальцы ее задрожали на клавиатуре. — Илья, ты понимаешь, что здесь написано?! Они заложили не один и не два детонатора! Вдоль всего Уральского водораздела — от Златоуста до самого Карского моря — пробурено двенадцать сверхглубоких шахт!

Она вывела трехмерную проекцию тектонического щита на общий голографический проектор. Перед бойцами Корпуса предстала чудовищная, леденящая кровь картина.

Уральский горный хребет — древнейшая естественная гранитная броня Евразийского континента — был приговорен синдикатом к полному уничтожению. Подрыв первой серии детонаторов здесь, в Магнитогорске, был лишь детонационным шнуром, запускающим цепную реакцию колоссального масштаба.

План Генерал-директора Кроноса был дьявольски точен и беспощаден. Разрыв континентальных плит должен был образовать непроходимый каньон Небытия глубиной до десяти километров. Ни один мост, ни одна железнодорожная ветка Транссиба, ни один нефтепровод или магистральная высоковольтная ЛЭП не смогли бы пересечь эту гигантскую рану. Вся промышленность страны, вся экономика и логистика оказались бы мгновенно разорваны в клочья.

А на кромках образовавшейся бездны синдикат планировал развернуть свои горнодобывающие платформы «Левиафан-Эфир», выкачивая миллиарды тонн Первородного Эфира прямо из обнажившейся мантии Земли и монопольно продавая его уцелевшим мировым державам по любой цене.

— Они хотят убить страну ради биржевых котировок своего проклятого эфира, — с глухой яростью в голосе произнес Смирнов, стискивая кулаки в спилковых крагах так, что захрустела кожа. — Превратить миллионы людей в заложников на обломках континента...

— Не выйдет, — отрезал Илья. Его голос был спокоен, но в этом спокойствии звенела несокрушимая тяжесть закаленного металла. — Землю рвут те, кто не умеет строить. Но пока у нас есть руки, плазма и сталь — мы им этот континент расколоть не позволим. Заварим каждую скважину, свяжем каждую плиту.

— Илья, стой! — внезапно крикнула Катя, вскидывая голову. — Пеленгатор! Вторичный контур детонатора не обесточен! Он работал в режиме радиомаяка на скрытой частоте!

В тот же миг в воздухе над кратером раздался резкий, леденящий душу свист турбореактивных микродиффузоров.

Из густого багрового тумана, застилавшего верхнюю бровку карьера, стремительно вынырнули три черных угловатых силуэта. Это были боевые разведывательно-диверсионные дроны синдиката типа «Фантом-Д» с композитными бронекорпусами и роторными пулеметами эфирного расщепления под фюзеляжем.

[Системная тревога: Обнаружена воздушная засада.]

[Противник: Автоматические дроны-ликвидаторы синдиката «Абсолютный Эфир» (Класс: Охотник-Убийца).]

[Количество: 3 единицы.]

[Вооружение: Спаренные плазмометы темного эфира, термобарические кассетные мины.]

[Цель: Уничтожение разведывательной группы и ликвидация улик.]

— Бригада, к бою! Занять круговую оборону за гранитной плитой! — скомандовал Платов, мгновенно срывая с пояса плазменный держатель.

Ведущий дрон, хищно накренившись на левое крыло, открыл огонь. Сдвоенные очереди фиолетовых плазменных сгустков с грохотом вспороли стекловидный грунт кратера всего в полуметре от ног Кати. Осколки базальта брызнули шрапнелью, срезая штатив геодезического комплекса.

Сержант Смирнов с двумя курсантами успели закрыть девушку своими тяжелыми термостойкими щитками из фиброкартона с медным экранированием. Пули эфирного расщепления с глухими ударами впивались в щиты, выбивая снопы искр, но композитная броня Сшивателей выдержала первый натиск.

Второй дрон зашел на боевой разворот, готовясь сбросить кассетную термобарическую мину прямо в центр укрытия группы.

— Куда прешь, консервная банка! — рявкнул Кузьмич.

Старый кузнец вскинул свою тяжелую пневматическую пушку, заряженную мотком стальной проволоки с вольфрамовым грузилом, и нажал спуск. Выстрел сухо хлопнул. Меткий бросок стальной путины захлестнул один из несущих винтов вражеского аппарата. Дрон закрутило вокруг оси, он потерял устойчивость и с визгом врезался в скальный откос, взорвавшись фонтаном черного дыма.

Третий беспилотник пошел в лобовую атаку прямо на Илью, форсируя турбины и поливая позицию сплошным шквалом перегретой плазмы.

Платов не сделал ни шага назад.

Его шлем «Око Пролетариата» автоматически выставил максимальное затемнение светофильтра. Грандмастер четко видел траекторию движения каждой плазменной капли, летящей в его сторону. В его сознании, обостренном навыком «Внутренний сопромат», пространство мгновенно разложилось на координатные векторы скоростей и углов наведения.

[Активация боевого навыка: «Фокусированный встречный разряд».]

[Потребление энергии: 800 ед. эфира.]

[Мощность дуги: 4 500 А.]

[Время реакции: 0.04 секунды.]

Илья вскинул держатель плазмы одной правой рукой, нажал спусковой крючок и резким коротким жестом послал ослепительно-лазурный дуговой луч навстречу атакующему дрону.

Это был не просто выстрел — это была сверхточная точечная сварка на дистанции в сорок метров!

Плазменный луч Платова с ювелирной точностью вонзился прямо в оптико-электронный блок наведения дрона, прожег титановый колпак и замкнул высоковольтный блок питания на бронекорпус.

Дрон ослеп, его системы управления закоротило в яркой синей вспышке, он на полной скорости потерял управление, снес верхушку гранитного валуна и рухнул к ногам Сшивателей, объятый пламенем.

Оставшийся первый дрон, получив повреждения от ответного огня курсантов, попытался резко набрать высоту и уйти в облака багрового дыма, транслируя координаты группы в командный центр синдиката.

— Не уйдешь, шпион заморский, — пробормотал Илья.

Он сделал длинный выпад вперед, зафиксировал левую ногу в трещине монолита, формируя надежную точку заземления, и двумя руками направил сопло держателя вслед удирающей машине.

[Системный навык: «Дуговой захват: Пространственная стяжка».]

[Дистанция: 65 метров.]

[Натяжение силового фазового шнура: 12 тонн.]

Из держателя вырвался длинный, пульсирующий спиральный луч эфирной плазмы, напоминающий ослепительный огненный гарпун. Луч вонзился в хвостовое оперение дрона, мгновенно приварившись к металлу фюзеляжа на молекулярном уровне.

Платов стиснул зубы, его плечи напряглись, и он с чудовищной силой рванул плазменный поводок на себя.

Многокилограммовый аппарат, словно пойманная на блесну щука, был сорван с траектории полета и с грохотом припечатан о гранитные камни кратера, превратившись в груду покореженного металла.

— Отбой воздушной тревоги! — скомандовал Илья, опуская держатель. — Смирнов, проверить периметр! Курсанты, собрать обломки электроники!

— Есть! — отозвались бойцы, быстро распределяясь по кратеру.

Катя уже спешила к разбитому последнему дрону. Опустившись на колени рядом с дымящимся корпусом, она быстро извлекла из отсека авионики защищенный бронированный цилиндр бортового самописца.

Девушка подключила накопитель к своему планшету и через минуту подняла на Илью сияющие, торжествующие глаза:

— Илья! Я сняла данные навигационного лога!

— Что там? — подошел Платов, снимая перчатку и присаживаясь рядом.

— Полный маршрут патрулирования и точка базирования передового ударного отряда синдиката! — взволнованно заговорила Катя, показывая на экран. — Они развернули свой полевой штаб и координационный узел детонаторов в двенадцати километрах к северу отсюда, в Гранитном Ущелье, возле заброшенного карьера редкоземельных руд! Именно оттуда идет радиокомандная линия управления глубинными зарядами!

— Вот они где окопались, гады, — подошедший Кузьмич сплюнул и с хрустом размял широкие мозолистые кулаки. — В ущелье засели, как крысы в подвале.

— Если мы уничтожим их командный узел в Гранитном Ущелье — мы сможем перехватить коды деактивации остальных одиннадцати детонаторов? — спросил Илья.

— Да! — уверенно подтвердила Катя. — В памяти дрона есть криптографический ключ авторизации. Если мы пробьемся к их серверной станции в ущелье — я смогу заблокировать подрыв континентального разлома!

— Но дойти до Гранитного Ущелья пешком или на обычных грузовиках невозможно, — покачал головой старик Кузьмич. — Дорога через перевал полностью уничтожена. Земля там вздыбилась ступенями по десять метров, мосты рухнули, а по дну каньона гуляет такая эфирная плазма, что любой БТР расплавится за тридцать секунд. Нам нужна техника совершенно иного класса. Тяжелая, бронированная и способная нести на себе генераторы колоссальной мощности.

Илья поднялся на ноги и посмотрел наверх, где над краем кратера возвышались исполинские силуэты стоящих на приколе карьерных самосвалов металлургического комбината.

Среди них выделялся настоящий титан советского и российского тяжелого машиностроения — двухсоттонный карьерный гигант БЕЛАЗ-7513, способный перевозить целые скальные массивы.

В голове Ильи Платова мгновенно сложился дерзкий, грандиозный инженерный замысел.

— Кузьмич, — медленно произнес Илья, и в его глазах вспыхнули искры азарта. — А что, если мы возьмем этот двухсоттонник, снимем кузов и смонтируем на его раме все наши подстанции «Бастион-2», объединив их в единый сверхмощный импульсный генератор?

Старый кузнец замер. Его брови медленно поползли вверх, а затем лицо деда Тимофея озарила широкая, хищная рабочая улыбка:

— Сделать из карьерного самосвала самоходную плазменную станцию прорыва?! С расходом эфира в пятьсот единиц в секунду и броней из шлакочугунного монолита?! Да это же... это же проект века, Илюха!

— Не просто станцию, — добавил Платов. — Мы поставим на ее мачту титаническую пространственную горелку нового поколения. Оружие и инструмент в одном флаконе. Мы назовем этот комплекс «Прометей-1000».

— По коням, бригада! — взревел Кузьмич, взмахнув монтировкой. — На завод, в ремонтно-механический цех! Сегодня ночью комбинат будет ковать такое железо, какого этот мир еще не видывал!

ГЛАВА 05. ПРОЕКТ «ПРОМЕТЕЙ»

Ремонтно-механический цех Магнитогорского металлургического комбината походил на собор индустриальных богов. Под стометровыми сводами, застекленными тяжелым армированным триплексом, гудели мостовые краны грузоподъемностью в двести пятьдесят тонн. В воздухе стоял густой, родной для каждого уральского заводчанина запах машинного масла, горячего железа, свежеструганной стальной стружки, перегретого электротехнического лака и канифоли.

В центре центрального пролета цеха, окруженный многоярусными инвентарными лесами и переносными прожекторами заливающего света, замер циклопический силуэт карьерного самосвала БЕЛАЗ-7513.

Эта чудовищная машина сама по себе являлась венцом тяжелой инженерной мысли: диаметр каждого из шести ее бескамерных колес превышал три с половиной метра, а масса пустого шасси без кузова составляла почти сто сорок тонн. Созданный для работы в глубочайших карьерах планеты, гигант обладал уникальной электромеханической трансмиссией: дизель крутил тяговый генератор переменного тока, питавший мощнейшие тяговые электромотор-колеса. Но сегодня уральским рабочим и мастерам Артели предстояло сотворить то, чего еще не знала мировая история прикладной техники.

— Майнай помалу! Не раскачивай траверсу, черти полосатые! — разносился под сводами зычный, раскатистый бас Тимофея Кузьмича.

Старый кузнец преобразился. С него словно слетели три десятка прожитых лет: он носился по металлическим цеховым переходам с юношеской прытью, лично проверяя каждый болтовой стык, каждую медную шину, каждый гидравлический шланг высокого давления и качество разделки кромок под сварку.

Огромный крюк мостового крана плавно опускал на усиленную стальную раму самосвала объединенный силовой блок из трех мобильных подстанций «Бастион-2». Три массивных кубических корпуса из катаной броневой стали, выкрашенные в темно-зеленый защитный цвет, вставали в подготовленные гнезда на виброгасящие подушки из армированного авиационного неопрена.

— Илюха, глянь сюда, какую конструкцию заложили! — крикнул Кузьмич, подзывая Платова к массивной горизонтальной плите, смонтированной прямо за бронированной двухместной кабиной гиганта. — Мы сняли самосвальный кузов начисто, освободили восемьдесят квадратных метров полезной монтажной площади. Я усилил лонжероны рамы коробчатыми швеллерами номер сорок из низколегированной стали марки 09Г2С с продольной автоматической сваркой под слоем флюса по нейтральной оси! Теперь на кручение этот хребет жестче, чем днище тяжелого крейсера! Шасси выдержит отдачу хоть корабельной мортиры, не то что нашей плазменной горелки!

Илья Платов поднялся по технологическому трапу на платформу. Рядом с ним шли Катя, главный механик цеха и генерал Воронцов, неотлучно следивший за ходом работ.

— Как решили вопрос с охлаждением контура, Кузьмич? — спросил Илья, внимательно проводя рукой в замшевой перчатке по толстенным медным шинам питания толщиной в ладонь. — Если горелка будет потреблять до пятисот единиц эфира в секунду, а ток дуги перевалит за пятьдесят тысяч ампер — обычная дистиллированная вода в рубашке охлаждения моментально превратится в пар сверхкритического давления и разорвет коллекторы к чертовой матери.

— А мы не воду пустили, голова ты садовая! — хитро прищурился в прокуренные усы старик, довольно хлопнув ладонью по сверкающим нержавеющим трубопроводам в теплоизоляции из фольгированного вспененного каучука. — Мы с заводской кислородно-компрессорной станции подогнали цистерну с чистым жидким азотом! Закольцевали сложнейшую двухконтурную систему криогенного теплообмена. Первый контур на жидком азоте при температуре минус сто девяносто шесть градусов морозит катодный вольфрамовый узел и сопловое кольцо, а второй, на концентрированном этиленгликоле с антикоррозийными присадками, омывает силовые тиристорные ключи и индукторы подстанций! Век сносу не будет! Хоть в жерло вулкана въезжай — кабели даже не вспотеют!

[Системный анализ модификации мобильного шасси:]

[Базовая платформа: Тяжелый карьерный самосвал БЕЛАЗ-7513.]

[Классификация: Мобильная сверхтяжелая плазменно-инженерная станция прорыва «Прометей-1000».]

[Силовая установка: 12-цилиндровый турбодизель 2300 л.с. + каскад из трех эфирных накопителей «Бастион-2».]

[Трансмиссия: Перенастроена на прямое импульсное питание мотор-колес от эфирного контура (Преодолеваемый уклон: до 42 градусов).]

[Суммарная электрическая мощность дугового контура: 12.8 МВт.]

[Бронирование: Экранированные композитные плиты из доменного чугуна и шлакового монолита толщиной 120 мм.]

[Совместимость компонентов: 98.6%. Расчетная живучесть в зоне аномалий: Ранг Экстремальный.]

В это время в кузнечном пролете цеха завершалось изготовление главного сердца машины — титанической горелки «Прометей-1000».

Там, под бойком пятитысячетонного гидравлического ковочного пресса, пылала ослепительно-белая заготовка весом более двух тонн. Это был уникальный композитный сплав: тяжелый инструментальный вольфрам, легированный карбидом тантала, высокопроводящая бериллиевая медь и кристаллические фрагменты ядер поверженных у аэродрома Шлаковых Титанов, переплавленные в вакуумной индукционной печи спецсталей.

Илья лично спустился в кузнечный пролет, надел сварочный шлем «Око Пролетариата» и встал за координатный пульт манипулятора пресса.

С каждым ударом многотонного стального бойка раскаленная заготовка приобретала форму циклопического сопла Лаваля с внутренними спиральными канавками для аэродинамической закрутки плазменного шнура. Внутренняя поверхность сопла покрывалась слоем нитрида бора и термостойкой керамики, способной выдерживать температуры в десятки тысяч градусов без эрозии материала.

Платов активировал свой высший навык «Внутренний сопромат».

Сквозь окуляры шлема он видел, как микроструктура металла меняется в реальном времени. Силовые линии кристаллизации сплетались внутри поковки в плотный, упругий жгут, исключающий появление усадочных раковин, флокенов и микротрещин. Металл пел под ударами пресса, словно живое существо, обретая геометрию абсолютной надежности.

[Системное оповещение: Завершен процесс термомеханического синтеза артефактного инструмента.]

[Создан уникальный предмет: Титаническая горелка пространственной сварки «Прометей-1000».]

[Класс: Реликтовый инженерный артефакт (Ранг S+).]

[Характеристики:]

— Номинальный рабочий ток дуги: 50 000 А.

— Расход эфира: до 500 ед./сек.

— Температура генерируемого плазменного шнура: до 25 000 К.

— Длина устойчивого столба дуги: до 300 метров.

— Режимы работы: «Пространственный рез» (Глубокое рассечение плит), «Фазовый шов» (Макроскопическая сварка тектонических разрывов), «Электромагнитный щит» (Отражение высокоэнергетических атак).

[Прочность конструкции: Неразрушимо при соблюдении регламентов криогенного охлаждения.]

Пока монтажные бригады завершали прокладку силовых кабелей к турели, Тимофей Кузьмич отвел Илью в дальний угол цеха, к старому инструментальному шкафу из мореного дуба, пережившему, казалось, саму войну. Старик бережно отпер навесной амбарный замок и достал из глубины полки тяжелый, завернутый в промасленную ветошь предмет.

Развернув тряпицу, Платов увидел старинный кузнечный молот-ручник с полированным до зеркального блеска бойком и массивной рукоятью из комлевого ясеня. На стальной пятке молота виднелось выбитое клеймо: «Магнитострой. 1932 год. Кузнечный цех № 1».

— Гляди, Илюха, — негромко и торжественно произнес старик, и в его голосе зазвучали непривычные, трепетные нотки. — Этим самым молотом мой родной дед, Степан Тимофеевич, ковал первые анкерные болты для первой домны Магнитки в тридцать втором году. В лютый мороз, в продуваемых палатках, когда железо к рукам примерзало, а люди стояли насмерть и возводили гигант индустрии. Дед мне этот молот передал, когда я еще пацаном к наковальне встал. «Железо, — говорил он, — силу духа чует. Если мастер душой чист и за народ свой стоит — сталь сама под его руку ложится».