Утилизатор: Кладбище Дредноутов

Здесь царил абсолютный, первородный холод открытого космоса — около сорока градусов выше абсолютного нуля. В таких условиях любой пластик становился хрупким, как стекло, а обычная сталь ломалась от слабого удара. Только военные сплавы древности продолжали нести свою бессменную вахту, сохраняя молекулярную структуру даже спустя столетия забвения.

[Температура окружающей среды: 42 Кельвина (-231.15 °C).]

[Обогрев костюма переведен в экономичный сегментарный режим.]

[Прогнозируемое время автономной работы батарей: 3 часа 40 минут.]

Захар осторожно оттолкнулся от заклиненного люка и заскользил вниз по коллектору, используя переплетения обесточенных кабелей как опору для рук. Магнитные подошвы здесь были бесполезны — стены коллектора были облицованы немагнитным радиационно-защитным полимером с добавлением солей свинца и бора.

Движение в невесомости требовало филигранной точности. Одно неловкое движение локтем — и острый, как бритва, край лопнувшей оплетки силового кабеля распорет композитную ткань рукава скафандра. В условиях глубокого вакуума это означало мгновенную декомпрессию, закипание крови в легких и мучительную смерть в течение сорока секунд.

Захар двигался размеренно, словно гигантский паук в паутине заброшенного завода. Каждый перехват руки — проверка жесткости опоры. Каждый толчок — не сильнее движения пальца, чтобы не набрать лишнюю инерцию.

Вдруг его взгляд зацепился за необычный узел коммутации, вмурованный в развилку магистралей в десяти метрах ниже по склону шахты.

Над распределительной коробкой тускло мерцала пломба из потускневшей бериллиевой бронзы.

[Внимание! Обнаружен технологический узел: Распределитель резервной сверхпроводящей шины суб-реактора.]

[Маркировка: «СпецСвязьМонтаж — Завод №114», выпуск 2741 года.]

[Состояние: Консервация. Потенциальная ценность для разборки: Высокая.]

Глаза Захара блеснули за тонированным забралом. Профессиональный инстинкт мусорщика сработал быстрее, чем включился рассудок. Он затормозил, уперевшись коленями и локтями в противоположные стенки колодца.

— Та-а-ак… А вот это уже интересно, — пробормотал он, разглядывая монолитный блок размером с армейский вещмешок.

В гражданских судах такие шины собирали из технической меди с графеновым напылением, но на ударных дредноутах флота денег не жалели. Магистрали аварийного сброса плазмы оснащались сверхпроводниками на основе иттрий-бариевой керамики с золотыми и платиновыми контактными гребенками, предотвращающими окисление при резких скачках мощности.

Захар снял с пояса вспомогательный универсальный ключ-мультитул с виброприводом.

[Использован навык: «Демонтаж судовых систем» (Уровень 14).]

[Шанс чистого извлечения компонентов: 68%.]

Он приставил алмазную коронку инструмента к фиксирующим заклепкам кожуха. Короткий, пронзительный визг ультразвукового микроудара — и первая заклепка срезалась, превратившись в металлическую пыль. Вторая, третья, четвертая. Захар действовал с точностью нейрохирурга. Никаких лишних движений. Руки помнили эту работу: сотни разобранных челноков, раскуроченных грузовых барж и разбитых орбитальных станций в кольцах Сатурна и на окраинах пояса Койпера сформировали его стиль задолго до того, как Система навязала человечеству свои оцифрованные законы выживания.

Крышка блока отошла. Внутри, в мертвом вакууме, блеснули идеальной зеркальной полировкой ряды контактных шин. Ни следа коррозии — сплав пережил своих создателей.

Захар переключил мультитул в режим гидравлических микрокусачек и аккуратно перекусил крепежные лапы четырех основных токосъемников.

[Успешный демонтаж!]

[Получен предмет: Набор сверхпроводящих шин высокой плотности (Военный стандарт) х4.]

[Качество: Отличное.]

[Материал: Керамика YBCO-9, палладиевое напыление контактов (чистота 99.8%).]

[Вес: 3.4 кг.]

[Оценочная стоимость на черном рынке Фронтира: 850–1100 Кредитов Скрапа.]

[Опыт за утилизацию ценного оборудования: +120 XP!]

— Неплохое начало спуска, — усмехнулся Захар, аккуратно упаковывая тяжелые, отдающие приятной инерцией бруски в боковой грузовой контейнер на бедре скафандра. Контейнер щелкнул, принимая груз, и балансировочная система экзоскелета автоматически скорректировала распределение массы по телу.

Он продолжил спуск.

Коллектор сужался. Местами кабели были буквально сплавлены в монолитную пластиковую кашу — следы древней аварии, когда по этим каналам прокатилась волна сверхвысокого напряжения. Захару приходилось протискиваться через узкие горловины, обдирая защитный слой внешних накладок на плечах. Каждый сантиметр давался с боем. Скафандр непрерывно передавал на визор отчеты о давлении на внешние сегменты брони: шестьдесят килопаскалей на правом наплечнике, восемьдесят пять на левом бедре. Еще немного — и деформируется рама экзоскелета, заклинив сервопривод ноги.

Но через пятьдесят метров труба внезапно оборвалась.

Захар высунул голову из среза коллектора и замер, ослепленный внезапным масштабом открывшегося пространства.

Его фонари были бессильны разогнать эту тьму. Лучи света просто тонули в циклопическом объеме, выхватывая лишь фрагменты циклопических конструкций: свисающие с потолка фермы монорельсовых кранов, исполинские переплетения гофрированных трубопроводов подкачки окислителя и уходящие далеко вниз ряды вертикальных направляющих.

[Локация обнаружена: Вторичный оружейный погреб Батареи Главного Калибра №3.]

[Класс объекта: Военно-стратегический арсенал глубокого залегания.]

[Состояние: Аварийная консервация, гравитация отсутствует, атмосфера: Вакуум (давление 0.001 Па).]

[Радиационный фон: 48 мЗв/ч (Умеренно опасный, расчетное время безопасного нахождения: 6 часов 15 минут).]

Это была пещера, сотворенная человеческим гением из десятков тысяч тонн высокопрочной броневой стали. Арсенал третьей батареи дредноута представлял собой многоуровневый зал высотой с пятнадцатиэтажный дом и длиной не менее двухсот метров.

И он не был пуст.

Захар активировал широкоугольный режим панорамного сканера шлема. Зеленоватая сетка лидара легла на конструкции, вырисовывая контуры спящих чудовищ.

Вдоль стен зала, зажатые в исполинские гидравлические захваты размером с двухэтажное здание каждый, стояли они — тяжелые противокорабельные торпеды дальнего радиуса действия класса «Мьёльнир-IV».

Каждая торпеда представляла собой цилиндрическую сигару тридцатиметровой длины и диаметром почти в четыре метра. Их тупые, граненые головные части из матового черного композита не отражали свет фонарей, словно поглощая его. На бортах гигантов, сквозь налет вековой пыли, все еще читались трафаретные надписи белой краской: «ОПАСНО: АНТИМАТЕРИЯ», «НЕ КАНТОВАТЬ ПРИ ВКЛЮЧЕННОМ СИЛОВОМ ПОЛЕ», «12-Я УДАРНАЯ ЭСКАДРА ФЛОТА».

Захар почувствовал, как по спине пробежал холодок, никак не связанный с температурой открытого космоса.

Он стоял на пороге погреба, где спали снаряды, способные одним залпом испепелить континентальный шельф или превратить средний крейсер в облако раскаленного газа. Если хотя бы у одной из этих торпед за сотни лет деградировала магнитная ловушка боевой части…

[Сканирование магнитных ловушек БЧ торпед «Мьёльнир-IV»...]

[Статус: Пассивное удержание стабильно. Автономные термоэлектрические изотопные генераторы активны на 12% мощности.]

[Критическая нестабильность боеголовок не зафиксирована.]

— Слава Великому Архитектору и военным инженерам Союза, — с искренним облегчением выдохнул Захар, перекрестив манипулятором стекло шлема. Традиция старых космолетчиков была глупой и иррациональной, но в таких местах даже закоренелые циники и материалисты начинали верить в высшие силы.

Он выбрался из зева коллектора на решетчатую технологическую платформу обслуживания, опоясывающую верхний ярус зала. Металл платформы под его подошвами слегка прогнулся, но магнитные подошвы наконец надежно прилипли к перфорированной стали. Щелчок — и Захар вновь обрел устойчивость, перестав болтаться в микрогравитации.

Теперь, когда непосредственная опасность погони миновала, настало время заняться тем, ради чего он вообще проник в чрево мертвого левиафана.

Ради наживы. Ради выживания.

Утилизатор подошел к ближайшей торпеде, покоившейся на стапеле обслуживания прямо напротив платформы. Расстояние до ее гладкого борта составляло чуть больше метра. Судя по выдвинутым сервисным консолям и полуразобранному маршевому двигателю, в момент катастрофы дредноута техники проводили регламентные работы над этим снарядом.

Рядом с открытой нишей двигателя застыл сервисный дроид-манипулятор, безжизненно уронивший свои гидравлические щупальца на обшивку торпеды.

[Обнаружен незавершенный цикл техобслуживания!]

[Цель: Кормовой отсек торпеды «Мьёльнир-IV».]

[Доступные модули для демонтажа:

1. Маневровый гравитационный векторный контроллер.

2. Блок инициирующей плазмы дейтериевого поджига.

3. Оптико-квантовый навигационный искин ближнего наведения «Коршун-Д».]

Захар присвистнул. Квантовый навигационный блок военного класса! На вольных станциях перекупщики корпораций отдавали за такой модуль целое состояние. Гражданские чипы наведения стоили гроши, но военные «Коршуны» обладали стойкостью к импульсному электромагнитному излучению и глушилкам РЭБ шестого поколения. Их с руками отрывали пираты, наемники и независимые исследователи дальних секторов.

— Спокойно, Захар. Без спешки. Спешка на боевом складе — верный способ превратиться в субатомную пыль, — прошептал он себе под нос, настраивая инструмент.

Он подошел вплотную к сервисной нише. Люк моторного отсека был уже распахнут древними техниками, обнажая внутренности сложнейшего механизма. Сотни тончайших золотых волноводов, миниатюрные криогенные трубки, титановые клапаны высокого давления.

Первым делом требовалось обесточить резервную линию питания дроида-манипулятора. Даже находясь в спящем режиме, древняя машина могла среагировать на несанкционированное вмешательство и сжать клещи с усилием в тридцать тонн, перекусив Захара вместе с его скафандром пополам.

Вытащив диагностический щуп, Захар замкнул аварийные клеммы на затылке манипулятора.

[Применен навык: «Взлом полевой электроники» (Уровень 11).]

[Эмуляция сервисного ключа техника 3-й статьи...]

[Успех! Автономные цепи блокировки сервоприводов отключены.]

Манипулятор дроида едва заметно дрогнул и окончательно обмяк, безвольно повиснув на шарнирах. Путь был чист.

Захар аккуратно запустил руки в узкое технологическое окно навигационного отсека торпеды. Пространства было в обрез — толстые перчатки «Крота» едва протискивались между острыми кромками экранирующих переборок. Здесь требовалась ювелирная чувствительность. Одно неверное движение — и хрупкая керамическая подложка квантового кристалла лопнет, превратив бесценный прибор в кучку бесполезного мусора.

[Внимание! Начат демонтаж узла высокой сложности: Квантовый вычислитель наведения.]

[Текущая концентрация: 95%.]

[Штраф от толщины перчаток скафандра: -15% к шансу успеха.]

[Бонус от набора инструментов утилизатора: +10%.]

[Итоговый шанс успешного демонтажа: 79%.]

Захар затаил дыхание. В буквальном смысле. Он нажал языком на клапан внутренней поилки шлема, сделал глоток теплой солоноватой воды и замер.

Секундная стрелка на таймере интерфейса отсчитывала доли мгновений.

Острие ультразвукового скальпеля перерезало первый оптоволоконный жгут. Системный лог бесстрастно фиксировал процесс:

[Шлейф передачи данных 1/8: Отсечен.]

[Шлейф передачи данных 2/8: Отсечен...]

[Термоинтерфейс охлаждающего контура: Разъединен без разгерметизации ампулы фреона.]

Оставались четыре крепежных винта из танталового сплава, удерживающие сам кубический корпус вычислителя в посадочном гнезде. Шлицы винтов были залиты фиксирующим компаундом, превратившимся от времени в твердый, как алмаз, камень.

Захар переключил резак на минимальную мощность — тончайший, толщиной с человеческий волос игольчатый луч плазмы вспыхнул на кончике сопла. Температура — ровно 1200 градусов, ни градусом больше, чтобы не перегреть чувствительную матрицу за броневой стенкой. Точечный нагрев. Компаунд задымился, обуглился и в вакууме распался на сухие серые чешуйки.

Отвертка с магнитным фиксатором вошла в шлиц. Поворот. Щелчок. Винт вышел. Второй. Третий. Четвертый.

Захар плавно потянул куб на себя.

Тяжелый, двенадцатикилограммовый блок из черненого титана с золочеными гребнями радиаторов пассивного охлаждения плавно выскользнул из гнезда, повиснув в невесомости прямо перед грудью утилизатора.

[Поздравляем! Завершен сложный технологический демонтаж!]

[Получен предмет: Военный оптико-квантовый искин наведения «Коршун-Д» (Модель: Торпедный, дальний перехват).]

[Качество: Идеальное (Заводская консервация).]

[Характеристики:

— Вычислительная мощность: 450 Тфлопс квантовой плотности.

— Встроенные алгоритмы уклонения от систем ПРО 5-го поколения.

— Полная база баллистических сигнатур боевых кораблей Союза.]

[Оценочная стоимость: 4 500 — 6 000 Кредитов Скрапа!]

[Получено: 450 XP!]

[Ваш навык «Демонтаж судовых систем» повышен до Уровня 15!]

[Получено 1 очко распределения характеристик!]

Захар шумно выдохнул, чувствуя, как адреналиновая волна наконец отступает, оставляя после себя приятную, тягучую усталость в натруженных мышцах. Шесть тысяч кредитов! За такие деньги на перевалочной станции «Ржавый Якорь» можно было не просто оплатить годовую аренду шлюза для своего ветхого челнока, но и полностью перебрать ходовую часть плазменного двигателя, заменить маршевые форсунки и поставить нормальный, лицензионный щитовой генератор вместо самопального мусора, собранного из обломков орбитальных спутников.

Он бережно упаковал вычислитель в защитный противоударный контейнер с пенным наполнителем и закрепил его на поясном грузовом карабине.

Но погреб хранил не только это.

Оглядевшись по сторонам, Захар заметил в дальнем конце платформы приоткрытую бронированную дверь с красной полосой поперек полотна — пост дежурного офицера арсенала и караульное помещение команды заряжания.

Если дроны снаружи все еще пробивали технический лаз 12-Бис, то времени у него оставалось не так много. Рано или поздно они вызовут подкрепление или инженерных ботов-вскрывателей с тяжелыми плазменными резаками. Нужно было забрать самое ценное и найти путь к отходу — аварийную шахту перезарядки или транспортный туннель, по которому ракеты подавались на орудийную палубу дредноута.

Держа монтировку наготове, Захар зашагал по платформе к караульному помещению. Подошвы мерно отщелкивали шаг: маг-вкл, маг-выкл. В мертвом корабле каждый шаг отдавался глухим эхом в корпусе скафандра, напоминая о том, что человек здесь — лишь хрупкая песчинка органики среди сотен тысяч тонн мертвого, безжалостного железа.

Дверь поста была заблокирована в полуоткрытом положении массивной балкой аварийного упора. Заглянув внутрь, луч налобного фонаря выхватил интерьер, застывший в вечности.

Терминалы управления с потухшими экранами из толстого бронестекла. Кресло оператора с обрывками ремней безопасности. И два скафандра.

Они не были разорваны или повреждены. Древние офицеры арсенала так и остались на своих боевых постах, пристегнутые к креслам. Их легкие боевые скафандры флота серии «Штурм-Гвардия» сохранили герметичность, но время взяло свое: генераторы жизнеобеспечения исчерпали ресурс столетия назад, и тела внутри превратились в иссушенные, промороженные до абсолютного нуля мумии, скрытые под непроницаемыми зеркальными забралами шлемов.

Захар на секунду замер, опустив голову. Профессиональная этика утилизаторов запрещала глумиться над останками павших солдат. Но мародерство и утилизация на Фронтире шли рука об руку — граница между ними была тоньше лезвия мономолекулярного ножа.

На поясе одного из офицеров тускло блеснула кобура из прессованного кевлара.

Захар приблизился, аккуратно ступая по захламленному полу каюты. В невесомости вокруг него плавали мелкие обломки: пластиковые стилусы, замерзшие кристаллы какой-то жидкости, фрагменты разрушенных переносных экранов.

Его пальцы коснулись застежки кобуры. Липучка за века превратилась в труху и разошлась без сопротивления.

Из кобуры на ладонь Захара скользнул тяжелый, хищный предмет.

[Обнаружен предмет: Тяжелый офицерский плазменный пистолет «Палач-У» (Флотский спецзаказ).]

[Состояние: Идеальное (Оружие законсервировано в вакууме).]

[Характеристики:

— Урон энергетический: 180–240 ед.

— Пробитие брони: 65 мм эквивалента гомогенной стали.

— Емкость встроенного плазменного картриджа: 12 выстрелов (Текущий заряд: 100%).

— Особенности: Встроенный коллиматорный прицел с интеграцией в нейросеть / тактический дисплей скафандра.]

[Требования: Сила 12, Ловкость 10, Навык «Энергетическое оружие» не ниже 5.]

— Вот это трофей… — выдохнул Захар, чувствуя приятную тяжесть полимерной рукояти. Пистолет лег в перчатку как влитой. Предохранитель мягко щелкнул, и на крошечном боковом дисплее оружия вспыхнула изумрудная точка: картридж был полон, батарея удерживала заряд благодаря тритиевым элементам сверхдлительного распада.

С таким аргументом в руках встреча с охранными дронами переставала быть игрой в одни ворота.

Рядом, в стенной нише, Захар обнаружил металлический сейф с эмблемой интендантской службы Флота. Электронный замок был мертв, но для утилизатора с плазмотроном и монтировкой это не представляло серьезной преграды.

Через три минуты аккуратной работы с замковым ригелем крышка сейфа с металлическим скрежетом распахнулась.

Внутри лежали аккуратные пластиковые контейнеры с заводскими пломбами:

[Найдено имущество интендантской службы:

1. Армейские стимуляторы «Второе дыхание» (Регенерация выносливости, снятие болевого шока) х3.

2. Запасные энергоячейки высокой емкости для армейских скафандров (Тип «Квазар-М», емкость 50 000 мАч) х4.

3. Инженерный планшет офицера арт-батареи с полными кодами доступа к подъемникам боезапаса.]

Захар схватил инженерный планшет. Это был главный ключ к спасению. Подключив диагностический кабель своего скафандра к универсальному порту планшета, он активировал протокол считывания данных.

Экран его шлема мигнул, перестраивая тактическую карту.

[Синхронизация данных с офицерского планшета… 100%!]

[Разблокированы схемы транспортных шахт артиллерийской батареи №3!]

[Обнаружен маршрут эвакуации: Главный вертикальный элеватор подачи ракет №2.]

[Статус элеватора: Шахта открыта, подъемная платформа находится на уровне внешней орудийной палубы. Наличие аварийной лестницы: Да.]

Выход был. Не нужно возвращаться назад, в узкую мышеловку кабельного коллектора, где его поджидали взбешенные дроны. Шахта элеватора вела прямо на верхнюю палубу, к разрушенным орудийным башням. А оттуда, через пробоины в броневом поясе дредноута, открывался прямой путь в открытый космос — туда, где среди обломков погибшей эскадры, в тени колоссального двигательного пилона, был припрятан его верный разведывательный челнок «Бродяга».

В этот момент переборка караульного помещения содрогнулась от чудовищного удара.

В зале арсенала, за пределами каюты, вспыхнули багровые огни аварийных маяков. Механический, синтезированный голос корабельной системы безопасности, скрипучий и искаженный помехами веков, разорвал радиоэфир на общей частоте:

[Внимание! Зафиксировано несанкционированное проникновение в зону хранения стратегического боезапаса!]

[Активация тяжелого турельного комплекса защиты периметра через 30… 29… 28 секунд…]

[Авторизуйтесь или покиньте сектор!]

Со стороны потолка зала, с высоты сорока метров, раздался тяжелый гул оживающих сервомоторов. Исполинские спаренные автопушки турели, дремавшие в потолочных нишах, медленно опускали свои многометровые стволы, беря на прицел технологические платформы.

Захар загнал новенький «Палач-У» в набедренную кобуру, подхватил контейнеры с добычей и рванул к люку грузового элеватора.

— Спасибо за гостеприимство, командиры, — оскалился он, вбивая магнитные подошвы в настил и устремляясь в спасительную черноту вертикальной шахты. — Но утилизаторы здесь не задерживаются!

Глава только начиналась, а настоящая охота за сокровищами «Молота Громовержца» обещала стать самой прибыльной и самой опасной в его жизни.