Его несносная принцесса

Глава 5

Ксюша

Свитер я в итоге запрятала так, что его теперь не найдёт никто. Ни он, ни мама, ни даже поисковая служба с обученными собаками. Я засунула его в самую дальнюю коробку из-под зимних ботинок на верхней полке гардеробной, завалив сверху старыми шарфами и шапками. Сердце при этом колотилось так, будто я прячу не кусок вязаной шерсти, а улику с места преступления.

Перед сном я, как психопатка, проверила замок. Щёлкнула язычком. Потом схватила тяжёлое компьютерное кресло на колёсиках и с кряхтением подкатила его вплотную к дверной ручке. Я смотрела на это сооружение и понимала, что похожа на параноика. На ту самую дурочку из триллера, которая скоро начнёт слышать голоса. Но после той ночи и его рук на моих бёдрах мне было плевать на всё. Безопасность превыше всего.

Завтра суббота. Засыпая, я с надеждой думала, что этого мудака днём не будет дома. Пусть едет к чёрту, в свой офис, в спортзал, по бабам, куда угодно.

Но когда спускаюсь на завтрак, в домашнем костюме, с заспанными глазами, выясняю, что в огромном доме мы с ним вдвоём.

— А где все? — спрашиваю, даже не здороваясь. Опираюсь бедром о кухонный остров.

— И тебе доброе утро, принцесса, — протягивает он в ответ. Стоит у плиты, в чёрных спортивных штанах и облегающей серой футболке. Наливает себе кофе.

— Так и? — переминаюсь с ноги на ногу.

— В гости уехали с ночёвкой. Сказали хозяйничать тут самим.

Точно. Мама же вчера за ужином тараторила, что у папиного партнёра юбилей, отмечают за городом, в каком-то новомодном эко-отеле.

Первый порыв — развернуться, уйти обратно наверх, одеться и уехать куда-нибудь, вернуться попозже. Но потом торможу себя. Какого хрена? Я здесь живу. Это мой дом. А он в гостях. Я не собираюсь прятаться в своей комнате, как мышь.

— Яичницу будешь? — бросает он через плечо.

— Нет.

Делаю себе завтрак. Овсянка на миндальном молоке с орехами и ягодами, чёрный кофе и маленькая пиалка с молочным шоколадом.

Это тестостероновое чудище тем временем жрёт яичницу. Штук пять яиц, гора жирного бекона, тосты, намазанные маслом. Жир с бекона так и капает на раскалённую сковороду, шкварчит, плюётся. Я смотрю на это и морщусь. Бе-е-е. Животная пища для животного мужчины.

Едим молча. Тишина звенит, гудит в ушах. Я ковыряю ложкой овсянку, он работает вилкой с пугающей скоростью и аппетитом.

— Принцесса, можно братский совет? — нарушает тишину он, не отрываясь от тарелки.

— Нет, — отрезаю я. — Тем более ты мне не брат.

— Тогда не совет, а просто факт. Делай с этой информацией что хочешь. — Он наконец поднимает на меня глаза. Тяжёлые, тёмные. — Твой парень тот ещё бабник. Поматросит и бросит.

Я медленно отставляю чашку с кофе. Смотрю на него.

— Ммм, прекрасно. Видимо, мы всё-таки немного родственники с тобой…

Он вопросительно изгибает бровь, жуя бекон.

— Вкус хуёвый у нас, что у тебя, что у меня, — произношу я ровным, ледяным тоном. — Тебе нравятся шлюхи, а мне бабники. Забавно, да? Типа такая семейная традиция.

Вижу, как он давится воздухом. Кладёт вилку на стол так, что звенит фарфор.

— Ксюнь, тебе правда не идёт… — начинает он низко, предупреждающе.

— Тимур, я уже говорила, могу повторить, — перебиваю, вставая и собирая свою посуду. — Мне абсолютно по-хуй. И в мою жизнь не лезь. Скажешь хоть одно плохое слово про Никиту родителям, я всё Киру расскажу. Всё. До последней буквы.

Вижу, как начинают раздуваться его ноздри. Челюсти сжимаются так, что ходуном ходят желваки. Кажется, я даже слышу скрежет зубов. Он смотрит на меня так, что мне на секунду становится не по себе. Но я не отвожу взгляд. Пусть знает, у кого в руках ядерная кнопка.

Встаю, уношу посуду в посудомойку и ухожу, даже не посмотрев на него больше.

Нужно валить отсюда. Целый день с ним в одном доме проводить не хочу. Задохнусь в этой напряжённой атмосфере.

Собираюсь на пилатес. Спускаюсь вниз со спортивной сумкой в руках.

— Ты куда? — спрашивает Тимур. Он уже в гостиной, развалился на диване, перещёлкивает каналы по телевизору.

— По делам. Хозяйничай тут сам.

— Когда вернёшься?

Останавливаюсь. Поворачиваюсь.

— Тимур, у меня даже родители уже такое не спрашивают. Тебе я точно отчитываться не буду.

Разворачиваюсь и выхожу. Хлопать дверью не стану — это было бы слишком по-детски. Но уезжаю с чувством глубокого удовлетворения.

После тренировки, пока сижу в раздевалке, звоню Насте. Она на работе до вечера. Никита не берёт трубку, потом перезванивает: «Помогаю другу с переездом, освобожусь не знаю когда, прости, котёнок».

Звоню Киру. — О, Ксюнь! — радостно гудит он в трубку. — Приезжай, Тимур тоже уже едет. Посидим все вместе, креветок пожарим, как ты любишь. Вина откроем.

Да, блин… Именно этого мне сейчас не хватало.

— Ой, Кир, — начинаю врать, закатывая глаза к потолку, — мне парень звонит. Если он освободился, то, наверное, не приеду. Понимаешь, у него сегодня… день тяжёлый. Хочу побыть с ним.

— Так приезжайте вместе! — предлагает Кир с энтузиазмом. — Познакомимся!

— Я… я перезвоню, Кир.

Откладываю телефон. Сижу в машине на парковке фитнес-клуба, туплю в руль. И чего делать? Если Тимур едет к Киру, значит, дома его нет.

Посидев ещё минут десять, завожу машину и еду домой.

Заезжаю во двор. Машины Тимура нет. Чёрный внедорожник отсутствует. Класс. Можно выдохнуть спокойно.

Захожу домой. В тишине дом кажется огромным и уютным. Переодеваюсь в домашнее, нарезаю себе большую миску фруктов — манго, киви, маракуйя — и заваливаюсь в гостиной на диван смотреть новый сериал, который все рекомендуют. Включаю на всю, наслаждаюсь свободой.

Проходит минут пять, может десять. Слышу, как открывается и закрывается тяжёлая входная дверь. Звук шагов в прихожей.

Какого фига?

Тимур быстро заходит в гостиную. Прямо в куртке. Останавливается. Осматривает комнату, как будто ищет кого-то, кроме меня. Потом переводит взгляд на меня. Сканирует с ног до головы: мои голые ступни, костюм, футболку, миску с фруктами. Выдыхает через нос.

— Ты чего тут делаешь? — не выдерживаю я. — Ты же к Киру должен был ехать.

Он трёт переносицу, сбрасывая куртку на подлокотник кресла.

— Передумал.

— Придурок, — бубню себе под нос, не отрываясь от экрана. — Ни себе, ни людям. Я из-за тебя от любимых креветок отказалась…

Он что-то мычит, но не отвечает. Выключаю телек, беру тарелку с дивана.

— Ты куда, принцесса? Давай вместе посмотрим. — Он садится на диван, похлопывая рукой рядом.

— Ага, щас. Размечтался.

Разворачиваюсь и ухожу. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в свою комнату, закрываю дверь на замок. Щёлчок. Чего вернулся, спрашивается?

Включаю этот же сериал на ноуте, надеваю наушники.

После шести в дверь стучат. Негромко, но настойчиво. — Принцесса, давай ужинать.

— Сам ешь, я не хочу, — вру я, не снимая наушников.

— Я уже всё нагрел и накрыл на двоих, — его голос слышен даже сквозь дверь.

— Как накрыл, так и уберёшь.

— Ксюнь, не вредничай, пошли.

Смотрю сериал, не отвечаю. Делаю вид, что меня нет. Через пару минут замок щёлкает. Дверь открывается.

Тимур заходит с большим деревянным подносом. Ставит его на письменный стол.

— Ешь, — бросает он и уходит.

Я снимаю наушники. Подхожу к столу. На подносе идеальная тарелка: стейк из сёмги, рассыпчатый рис, овощи гриль. Рядом — приборы, салфетки и высокий стакан свежевыжатого сока. Грейпфрутовый. Мой любимый. Кислый, с лёгкой горчинкой.

Беру поднос, несу на кровать. Ем, не отвлекаясь от сериала. Вкусно. Чёртовски вкусно. Мама готовила, это я понимаю по подаче. Он просто подогрел и собрал тарелку. Но то, что он помнит про грейпфрутовый сок… это… это бесит.

После ужина спускаюсь вниз. Тимура нет. В гостиной и на кухне везде чисто. Посуда аккуратно расставлена в посудомойке. Загружаю свою, включаю, поднимаюсь наверх.

Дверь в его комнату открыта. Мне хорошо слышно его голос. Он говорит по телефону.

— Да, нормально. Одна была. Сейчас сериал смотрит, — пауза. — Я присмотрю, Кир. Давай.

Я замираю на лестнице. Захожу к себе, тихо закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Это он вернулся, чтобы меня контролировать? «Одна…» Думал, я Никиту домой притащу? Вот кого он искал, когда вернулся и сканировал гостиную глазами?

Придурок. Душнила. Можно подумать, кроме моего дома негде больше уединиться при желании. Он считает, что имеет право вот так, на правах «старшего брата», устраивать мне облавы?

Никита звонит после восьми. — Ксюш, я освободился, нужно приехать? — голос уставший, хриплый.

— Ты же устал, наверное.

— Есть немного. Грузчиком целый день считай отпахал. Спина, кажется, в шоке, хрустит при каждом повороте. Руки просто отваливаются нахрен.

— Тогда отдыхай. Ванну прими, с английской солью, чтобы мышцы расслабились. Мне ничего не нужно, я дома, всё тихо.

— Всё нормально, Ксюш? С недобратом?

— Пойдёт, — усмехаюсь я.

— Ладно. Тогда жди сюрприз через доставку и отдыхай. Пока, котёнок.

Через час в домофон звонят. Курьер передаёт мне большой пакет. Открываю на кухне. Внутри — коробка с клубникой в шоколаде. Крупная, сочная, в идеальной глазури. А рядом лежит мягкий, плюшевый кот. Не мишка, не заяц, а именно кот. С большими зелёными глазами-пуговицами. Потому что он называет меня «Коть» или «котёнок». Это мило, начинаю улыбаться такому вниманию от фиктивного парня.

— Боже, какая банальщина, — раздаётся за спиной.

Я вздрагиваю. Оборачиваюсь. Тимур стоит в проёме кухни. Смотрит на коробку, на клубнику, на кота. Лицо каменное, но взгляд злой.

Не обращаю внимания. Демонстративно поворачиваюсь к холодильнику. Убираю клубнику на полку, кота забираю под мышку, прижимаю к себе. Прохожу мимо Тимура, задевая его плечом. Он не двигается, но я чувствую, как напрягается его тело.

— Спокойной ночи, принцесса, — бросает мне, поднимаясь по лестнице следом за мной.

Перед сном проверяю дверь. Замок. Хотя практика показывает, что он ему совсем не мешает. Поэтому подкатываю кресло. Точно так же, как вчера. Обнимаю плюшевого кота, утыкаюсь носом в его плюшевую, мягкую шерсть. Засыпаю быстро, потому что сил на эмоции больше не осталось.

Глава 6

Тимур

Говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Хрен бы я поверил в эту народную мудрость, если бы не моя собственная жизнь. Видимо, у Вселенной на меня свои виды, а чувство юмора у неё, мягко говоря, специфическое.

У отца обнаружили опухоль. Слово «рак» звучит почти как приговор, но врачи, слава богу, обнадёжили. Лечение возможно, прогнозы хорошие. Но только в Израиле. Там, где медицина на уровень выше, чем у нас. Родители, недолго думая, экстренно продали дом и улетели. Всё, что можно было продать быстро, ушло в топку ради одного шанса. А я… я вернулся домой. В город, где головная компания, — заменить отца. Моё принудительное изгнание, длиной в два с лишним года, внезапно закончилось.

И тут, как вишенка на этом невкусном торте, крёстная предложила: «Тимур, живи у нас, пока не определишься с жильём». Согласился не раздумывая. Мне не нужно жильё. Мне нужно решить проблему с моей принцессой. Иначе я просто задохнусь.

Веду машину по знакомым улицам, воспоминания накатывают, как цунами. Бьют под дых, вытаскивая из памяти то, от чего внутри одновременно и тепло, и до боли тошно. Всё у нас с Ксюшей пошло через одно место.

Я знаю её с пелёнок. В прямом, сука, смысле этого слова. Мне было одиннадцать, когда она родилась. Помню этот розовый свёрток. Все умилялись, а я стоял и думал: «Какая маленькая». Уже через пару месяцев я был готов порвать любого, кто косо на неё посмотрит. Такая хорошенькая, что глаз не отвести. И сейчас, чёрт возьми, хорошенькая. Только по-другому. От одного вида у меня перехватывает дыхание, а в паху предательски тяжелеет.

На её первый годик на ней было какое-то невероятное кружевное платье и резиночка с крохотной короной. Я тогда впервые подумал: «Ну всё, принцесса». Прозвище прилипло намертво. И ей идёт.

Баловали её все. Нам с Киром очень часто доставалось следить за ней. А она была ещё та шкода. На дерево полезет — свалится, лужу перепрыгнет — сама же и шлёпнется. Доставалось нам обоим знатно.

Пока она не подросла, я реально любил её как сестру. Как родную. Готов был рвать глотки любому, кто её обидит, оберегать, баловать.

А потом… Потом она выросла. И пошло-поехало. Она стала очень красивой девушкой. Резко. В один миг. Я даже не понял, как это произошло. Просто в один день на крыльцо их дома вышла не моя маленькая принцесса с косичками, а ослепительная, чертовски притягательная девушка. И внутри всё сжалось в тугой узел.

Но хуже всего было то, что я начал засматриваться. Как мужик. Я себя тогда просто жрал поедом, думал, что конченый извращенец. Я же, сука, менял ей памперсы! Я же сажал её на горшок и даже купал пару раз! Как можно? Мы же вместе выросли, почти родные. Чтобы не наделать делов, стал ездить к ним только с кем-нибудь. С коллегой, с подругой, с любой случайной девушкой. Чтобы показать — и себе, и им, — что я нормальный. Вроде помогало.

А Ксюша… Ксюша тоже изменилась. Перестала при встрече напрыгивать на меня, как обезьянка, виснуть на шее. Перестала садиться на колени, обнимать за плечи, дурачиться. С Киром она была прежней, а между нами выросла невидимая, но чертовски плотная стена. И иногда… иногда я ловил на себе её взгляды. Тяжёлые, странные, от которых у меня по спине мурашки шли, а в паху предательски тянуло.

Переломный момент. День рождения Кира. Собрались у них, семейный формат, жара, улица, шашлык, пиво, бассейн. Увидел её в купальнике и понял, что попал. Попал по-крупному. Так сильно хотелось прикоснуться, провести ладонью по её мокрой спине, что пальцы дрожали. А вокруг куча людей, родители, Кир…

Решение пришло само. Они с Киром устроили перестрелку из водяных пистолетов. Ксюша проигрывала, визжала, убегала к бортику. Я не выдержал, поднырнул прямо под неё и подхватил на плечи. Держал крепко, чувствуя, как её мокрые, скользкие ноги обнимают мою шею, как она смеётся, брызгая водой. Родители тогда сфоткали нас. Мы на фото улыбаемся, счастливые, мокрые, живые. Эту фотографию я храню до сих пор.

На её восемнадцатилетие меня переклинило. Чёрт дёрнул признаться отцу. Думал, он поймёт.

— Ты спятил? — рычал он тогда в кабинете. — Даже не думай! Ты испортишь не только девочку, но и отношения между нашими семьями! Ты ей не подходишь, Тимур!

Он был категоричен и, что самое обидное, не верил в искренность моих чувств. Считал, что это просто «кризис» или мужская охота на запретный плод.

Я тогда, молодой и горячий, нажрался со злости и совершил, наверное, самую тупую ошибку в жизни. Притащил на её праздник стриптизёршу. Заплатил бабки, чтобы та отыгрывала перед всеми невероятную, всепоглощающую любовь ко мне. Отыграла… Пиздец. Всей семьёй до сих пор вспоминают с содроганием. Но я смотрел не на стриптизёршу. Я смотрел на Ксюшу. Она сидела бледная, сжав губы, а в её глазах было столько боли, что мне самому выть хотелось. Я не смог это вытерпеть. Ушёл рано, прихватив с собой стриптизёршу. Дома отец устроил разнос. Ругались по-взрослому, по-мужски. Он разложил мои чувства по полочкам так хладнокровно и жёстко, привёл столько фактов, что я сам поверил: я её просто недостоин. Я — эгоист. А потом меня «перевели» в другой город. Переезд. Ссылка. Кажется, отец сделал это специально, чтобы увести меня подальше от греха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.