- -
- 100%
- +
— Он её крёстный, — выдохнул брат. — Придётся терпеть.
— Макс, а меня не надо терпеть, со мной дружить надо, — Костя улыбнулся, но глаза стали другими. Серьёзными. Взвешенными. — Я могу быть очень полезным. Конкретно сейчас ему. — Он кивнул в мою сторону.
— Да? И чем же? — брат нахмурился.
— А ты вот, Макс, не знаешь, откуда у него фонарь. И отец ваш не знает. А я знаю. И пропажу его тоже знаю…
Я поднялся с дивана раньше, чем успел обдумать импульс. Сердце стукнуло ровно, один раз.
— Ты её знаешь?
— А то. Только ты, Ромео, не торопись. Поговорить вначале надо.
В комнате повисла тишина. Тяжёлая, но не враждебная. Я привык к таким моментам. В детективах они называются «точка поворота». Когда все улики на столе, остаётся только соединить линии.
— Алин, чаем хоть напоишь? — Костя нарушил молчание, как ни в чём не бывало. — Я тут твоему… как его… деверю сейчас помогаю, между прочим.
— В следующий раз без предупреждения не пущу, Кость. Это последнее китайское предупреждение, понял? — Алина не повысила голоса. Не потребовалось. Мурашки пробежали по коже у всех, кроме, кажется, него самого.
Они с Аней ушли на кухню. Костя вернул Ясю Максиму. Оба делали это уверенно, без суеты.
— Держи, отец. Принцесса, крёстный скоро вернётся, — он поцеловал ей кулачок, выпрямился и посмотрел на меня. — Роман, на выход. На улице поговорим. Потом сам решишь, делиться с роднёй или нет.
Мы молча оделись. Лифт, подъезд, дверь. Холодный воздух ударил в лицо, проясняя мысли.
— Ну, рассказывай, что знаешь? — спросил Костя, прислонившись к стене.
— Сказать нечего. Пересекаемся случайно, уже несколько раз. Ни имени, ни адреса, ни работы. Знаю, что ездит на байке. Любит книги. Цветы. И знаю, что этого достаточно, чтобы она зацепила. Странно, но факт.
— Ага. А в мотоклубе тоже случайно оказался? Мимо проезжал или как?
— Не случайно, — признался я. Слова давались легко, когда не требовалось притворяться.
— Вот это от кого тоже не знаешь? — кивнул на синяк.
— Мужчина её?
— Хуже.
— Муж?
— Почти. Брат родной.
— Эм… почему тогда хуже?
— Потому что он к ней никого и на пушечный выстрел не подпустит. Особенно из нашего окружения.
Внутри что-то сжалось. Не паника. Нет. Скорее, как когда в отчёте находишь графу «скрытые риски» и понимаешь: проект сложнее, чем казалось.
— Почему?
Он посмотрел на меня долгим взглядом, взвесил.
— Ром, я расскажу. Только потому, что ты мне почти родственник. И потому что знаю про тебя только хорошее. Но ты очень внимательно подумай, что делать с этой информацией. И надо ли оно тебе вообще.
— Надо, — ответил я сразу. Не было ни секунды колебаний. Я чувствовал это не умом, а где-то глубже. Там, где редко бываю.
— Краснова Вероника. Двадцать пять лет. Вадим — родной брат, у него мотосалон и сервис. Клуб тоже его. Он, кстати, нормальный. — Костя обвёл взглядом моё лицо, задержался на синяке. — А это… от страха за сестру.
«От страха». Слова легли тяжело, как каменная плита. Внутри медленно, но неотвратимо складывался пазл. Её поведение. Как напряглась при первой встрече. То, как она держала дистанцию. Как смотрела. Как в её глазах плескалась тихая грусть. Это была не застенчивость. Это была осторожность человека, который уже однажды доверился не тому, кому следовало.
— Что с ней случилось?
— Не зря говорят, что ты очень умный. Маркова Дэна знаешь?
— Лично нет. Но наслышан о том, что он… — я замолчал. Воздух стал гуще. — Это она?
— Она. Поэтому подумай очень хорошо.
Я сжал челюсть. Внутри всё вскипело. Превратилось в чёткую, холодную решимость.
— Его ещё не посадили?
— Нет. Не вернулся из-за бугра ещё. Теперь понимаешь её брата?
— Понимаю. Напугал… Где мне её найти можно? Боюсь, наши случайные встречи могут закончиться.
— У неё свой цветочный магазин.
— «Шёпот признаний»?
— Ну вот. А говоришь, не знаешь ничего.
Я усмехнулся про себя. Дурак. От неё всегда пахло цветами, так же, как в магазине. Почему не связал факты? Привык искать логику, а тут пропустил очевидное. Запомнил. Исправлю.
— Думаю, достаточно информации, — сказал Костя. — Дальше сам.
— Спасибо, что рассказал.
— Обращайся. Мы же почти семья, — он улыбнулся, но взгляд остался серьёзным. — И это… — кивнул на синяк. — Мужчина должен уметь постоять и за себя, и за свою женщину. Подумай на досуге.
— Подумаю. Спасибо, Костя. Ты возвращайся один, извинись за меня. Мне нужно переварить.
— Давай. Удачи, Ромео.
Он пожал мне руку, развернулся и ушёл. Тяжёлая дверь подъезда захлопнулась. Я сел в машину, закрыл глаза. Тишина. Именно то, что мне нужно было, чтобы разложить всё по полкам.
Перебирал в голове всё, что узнал. Не как бизнес-план. Не как головоломку. Как карту местности, по которой теперь придётся идти осторожно. Вероника. Её брат. Марков. Травма. Байк. Детективы. Цветы. Её осторожность в поведении. Её грустные глаза.
Это не развлечение на вечер. Если я сделаю шаг, он будет осознанным. Надолго. Я не привык бросать слова на ветер. Не привык подпускать людей близко, если не уверен, что они останутся.
Я завёл двигатель. Фары выхватили из темноты асфальт. Завтра поеду в «Шёпот признаний». Надеюсь, она не откажется от своих слов и согласится на чашку чая.
Глава 7. Скрытые риски
Роман
Утро началось не с вопросов, а с тишины. Отец сидел во главе стола, листал сводки по объектам, изредка отхлёбывая чёрный кофе. Свет из панорамного окна ложился на мрамор ровными, холодными прямоугольниками. Я любил эти часы: мир ещё не требовал от меня решений, а только присутствия.
— Ром, ты ничего не хочешь мне рассказать? — отец не поднял глаз от планшета. Голос ровный, без нажима. Он никогда не допытывался. Просто отмечал факты.
— Нет. Всё в порядке, — ответил я так же спокойно. Ложка тихо звякнула о фарфор.
— И это тоже? — он наконец посмотрел на меня. Указал подбородком на мою левую часть лица.
Я коснулся пальцами кожи. Отёк и синяк.
— Да, — кивнул я. — И это тоже.
— Помощь нужна?
— Нет, сам разберусь.
Он хмыкнул коротко, почти незаметно. Больше не спрашивал.
Макс за эти несколько дней после возвращения умудрился сделать то, на что у большинства уходят месяцы: помириться с девушкой, снять квартиру, переехать. Он вообще прёт как танк: видит цель — убирает препятствия. Машину мне так и не вернул. Попросил потерпеть. Я не стал торопить. Понимаю, что, когда строишь новую жизнь, мелочи отступают. Главное — фундамент.
Сегодня мы едем к ним на ужин. Знакомиться с невестой брата и его дочкой. Это не визит вежливости. Я чувствую ответственность, как всегда, когда дело касается близких людей.
— Ром, нужно подарки купить и цветы, — отец закрыл планшет.
— Сделаю. К вечеру всё будет готово.
В торговом центре консультант в отделе детских товаров мгновенно считал мою растерянность. Я действительно ноль в данной теме. Он сыпал терминами: «моторика», «сенсорное развитие», «безопасные материалы». Я кивал, задавал уточняющие вопросы, отсеивал кричащие цвета и пластик. Набрал два здоровых пакета. Загрузил их в багажник.
Потом цветы. Алина заслуживала внимания к деталям. Я нашёл в интернете салон с названием «Шёпот признаний», зацепило портфолио. Позвонил. Флорист задавала вопросы и внимательно слушала. Я выложил всё, что знал о ней на этот момент. Мне предложили доставку или самовывоз после часа. Выбрал второе.
Из торгового центра поехал по городу без маршрута. Воскресные улицы плыли мимо медленно. Тот же перекрёсток, где её резинка залетела в салон. Потом тот же книжный. Даже до мотосалона прокатился. Там закрыто. На что надеялся? Сам не знал.
К часу я подъехал к цветочному. Когда заказывал, решил, что корзина будет практичнее: цветы не помнутся, вода будет, транспортировка безопаснее. Забота через действие. Так я умею. Так меня научили.
«Шёпот признаний» выглядел снаружи как небольшой, но уютный цветочный. Я потянул тяжёлую стеклянную дверь. И практически столкнулся с ней в проёме. Знакомый запах ударил в лицо.
— Извините, — она сделала резкий шаг назад, вскинула голову.
Время остановилось. Я застыл. Не потому что испугался, а потому что мозг на секунду отказался обрабатывать реальность. Третья встреча. Три раза. На улице. В книжном. Теперь здесь.
— Вы? — удивление было искренним.
— Ой… — её взгляд скользнул ниже, задержался на фиолетовой отметине на скуле. Я автоматически прикрыл ладонью.
— Мне кажется, или это уже перестало быть совпадением? — спросил я, не убирая руки. Голос звучал тише, чем обычно.
— Думаете? — в её голосе не было ни насмешки, ни кокетства. Просто вопрос. Честный.
— Уверен. Сначала книга. Теперь цветы… — я кивнул на её букет. — Но, видимо, это не мой заказ.
— Это точно мой, — она чуть улыбнулась, поправила стебли в обхвате. Букет был небольшим, но в нём не было ничего случайного.
Я не мог отвести глаз. Ни бантов. Ни глянцевой упаковки. Ни выстроенных в шеренгу головок, как на витринах. Цветы стояли свободно, дышали. Палитра приглушённая, словно выцветшая на старой плёнке: пыльно-лиловый, бледно-голубой, жемчужно-белый. Зелень не кричащая, а серебристо-серая, почти пепельная. Всё будто подёрнуто лёгким туманом. Букет не был собран. Он был нарисован акварелью: мазки не накладывались, а оставляли промежутки. Стебли ложились веером, кто-то чуть наклонялся, кто-то уходил в сторону. Конструкция казалась живой, чуть небрежной, но не беспорядочной. Ни один цветок не перекрывал другой. Воздух свободно проходил сквозь композицию. Очень нежный.
— Точно. Я просил оформить в корзину, — я наконец отвёл взгляд. — Хотя ваш… необычный. Здесь явно работают не просто флористы, а художники.
— Надеюсь, ваш букет тоже придётся вам по вкусу, — она сделала шаг в сторону, пытаясь обойти меня.
Я придержал дверь.
— Могу я предложить выпить вместе вкусный чай? Знаю очень хорошее место, — спросил я. Не сразу. Не громко. Просто потому, что это было честно. И потому что мне хотелось узнать её поближе, без посторонних глаз.
— Возможно. При следующей встрече, — она прошла мимо. Тихо. Без суеты.
Я стоял. Провожал взглядом, пока она не села в такси, пока дверь не захлопнулась, пока машина не растворилась в потоке. Я даже не опустил руку с двери. Просто стоял. Как дурак.
Сзади послышалось осторожное покашливание. Флорист ждала.
Я вернулся в реальность медленно. Вошёл. Забрал корзину. Она действительно была красивой: плотной, продуманной, яркой, с чёткой геометрией и устойчивым основанием. Идеальной для транспортировки.
— Спасибо. Очень красиво получилось. До свидания, — кивнул я. Вышел.
— Всего хорошего.
Дорога домой прошла в тишине. Я прокручивал встречу в голове, как плёнку. Не в поиске ошибок. В поиске смысла. Три раза. Улица. Книжный магазин. Цветочный. Статистика кричала: вероятность стремится к нулю. Но жизнь не подчиняется формулам. Жизнь оставляет лазейки.
Я не боюсь одиночества. Оно всегда было моим ресурсом. Но сегодня оно вдруг стало слишком громким.
Мне нужна следующая встреча. Очень. Но я без понятия, где и как её искать.
Ответ приходит внезапно.
Глава 8. Границы
Вероника
Погода окончательно сдалась. За окнами витрины серое небо давило на город, а внутри магазина пахло цветами, эвкалиптом и чем-то неуловимо живым. Для меня это был безопасный кокон.
Дни летели в потоке заказов. Свадьбы, юбилеи, праздники, внезапные «просто так».
В один из таких дней я осталась одна. У Светы выходной. Я аккуратно подрезала стебли, укладывая в корзину строгие белые розы для заказа, когда дверь открылась. Колокольчик звякнул коротко, чисто.
Я подняла глаза. И замерла.
Он стоял у входа. Синяк на скуле ещё не поблёк, но сегодня он выглядел иначе. Классический тёмный костюм, белоснежная рубашка, галстук. Всё без единой складки. Плечи расправлены. И главное — в его глазах не было ни капли удивления. Словно он знал, что найдёт меня именно здесь. По спине пробежал холодок. Случайность? Или он искал?
— Добрый день. Чем могу вам помочь? — голос прозвучал ровно, профессионально. Дежурная фраза, отполированная годами.
— Добрый день, — он кивнул. Голос тихий, без напора. — Я заказывал букет. Орлов Роман.
Я кивнула, открыла журнал заказов. Палец скользнул по строчкам. Нашла. Комментарий, который я оставила себе: день рождения. Строгий, выдержанный. Для женщины 45 лет, помощницы руководителя. Любит классику и розы. Корзина для транспортировки.
Я прошла в холодильную камеру, вернулась с тяжёлой, аккуратно собранной композицией. Чек на стойке — оплачено заранее.
Он не спешит забирать. Смотрит не на цветы. На меня.
— Моё приглашение на чай в силе, — говорит он. Прямо, без игр.
Я чувствую, как внутри сжимается пружина. Вот он. Момент, когда нужно либо шагнуть вперёд, либо захлопнуть дверь. Я помнила свои слова: «Возможно. При следующей встрече». Тогда это был вежливый способ отказать. Я не думала, что встреча наступит так скоро. Сейчас я точно не готова.
— Я работаю, — отвечаю спокойно. Граница поставлена. Чётко. Без извинений.
— У вас нет обеденного перерыва?
— Нет.
— Жаль. Хотел услышать ваше мнение по поводу той книги. Я ведь её так и не нашёл. Думаю, стоит продолжать поиски или не стоит?
Вопрос повисает в воздухе. Лёгкий. Без подтекста. Просто книга. Просто мнение.
— Для этого не обязательно приглашать куда-то, — отвечаю, чувствуя, как внутри борются две части меня. — Моё мнение — стоит. Попробуйте поискать в электронном виде или заказать в интернете.
Он кивает. Не пытается удержать разговор.
— Спасибо. За невероятный букет и за отзыв. — Подхватывает корзину. — До свидания.
— Хорошего дня. До свидания.
Дверь закрывается. Колокольчик звякает ещё раз. Тишина возвращается, но она уже другая.
Я выдохнула. Только сейчас заметила, что сжимала в руке секатор так, что костяшки побелели. Если он нашёл меня специально — почему ушёл так легко? Если случайно — почему не удивился?
Голова гудит от противоречий. Я протираю стол, поправляю ленту на коробке, но мысли возвращаются к синяку на его лице. К тому, как он стоял. Спокойный. Расслабленный. К тому, как легко принял моё «нет».
Через час зазвенел колокольчик. Не клиент. Курьер в ярко-жёлтой куртке.
— Я ничего не заказывала, — говорю сразу.
— Ошибки нет. Название вашего магазина. В комментарии передать девушке-флористу. И вот… — протягивает сложенный листок и пакет.
Беру. Курьер уезжает.
Раскрываю записку.
«Это просто вкусный чай. Очень хотел, чтобы вы попробовали.»
Никакого давления. Просто чай.
Заказов на сегодня больше не было. Руки сами потянулись к упаковке. Внутри — бережно завёрнутый в фольгу стакан, коробка с чизкейком, одноразовые приборы, салфетки. Всё продумано.
Переливаю чай в свою кружку. Пахнет травами, мёдом и чем-то древесным. Ещё горячий. Делаю глоток. Мягкий, обволакивающий. Именно такой, как я люблю. Не кофе. Никогда его не любила. А он будто угадал. Тепло разливается по груди, отпуская узел под рёбрами.
Открываю коробку. Чизкейк идеален. Не приторный. Вкусно. Ем медленно. Пью чай.
Внутри поднимается странная, тёплая волна, а следом за ней — холодный страх. Может, нужно было хотя бы попробовать пообщаться? Или я ещё не готова?
Терапевт говорила: доверие — это не прыжок в омут. Это лестница. Шаг за шагом. И если ты спотыкаешься, это не значит, что лестница ведёт в темноту. Это значит, что ты ещё учишься ступать.
Внутри что-то сдвинулось. Едва заметно. Как первый росток под мёрзлой землёй.
На следующий день в магазин приезжает Вадим.
Мы со Светикой стоим за стойкой, собираем большой букет в четыре руки. Ленты, секаторы, шуршание упаковки. Звук привычный, успокаивающий.
— О, Вадим, привет! — выхожу из-за стойки, вытирая руки. — Ты какими судьбами? Вроде не договаривались.
— Привет. Время есть? Поговорить нужно.
Не нравится мне его тон. Но нужно, значит, нужно.
Идём в кафешку неподалёку. Вадим заказывает нам перекусить и чай. Садится напротив. Не расслабляется.
— Ну, рассказывай, как познакомилась с этим… на «Феррари»?
— Вадим, я не знакомилась, — отвечаю ровно. — Мы случайно пересеклись пару раз.
— Почему не рассказала про него? — спрашивает тихо. Голос становится жёстче. Тон, как на допросе.
— Да ты когда спрашивал, мы даже знакомы не были. Только на светофоре один раз пересеклись. Моя резинка для волос к нему в машину залетела. Он вернул, и всё. Разъехались в разные стороны, Вадим, правда. О чём там было рассказывать?
— Вер, — откладывает вилку. Металл звякает о керамику. Громко. — Он тебя у клуба пас. Мы его с Андрюхой тогда засекли и провели разъяснительную беседу. Но, по ходу, он не догнал.
Замираю. Воздух в лёгких останавливается. Разъяснительная беседа. Синяк на пол-лица.
— Вадим, это ты его? — голос срывается. На нас оборачиваются.
— Что я? — делает вид, что не понял. Но глаза выдают.
— У него фонарь под глазом!
— А это… Ну я… Нечего было борзеть.
Откидываюсь на спинку стула. Закрываю лицо ладонями. Внутри всё сжимается. Не от страха за себя. От осознания, как глубоко в нас сидят эти шрамы. Как легко мы возвращаемся в старые роли: он — щит, я — та, кого нужно прятать.
— Лучше первым буду бить я, Вер, — говорит он, наклоняясь вперёд. — Пусть знают, что за тебя есть кому постоять. Он мне не нравится.
— Чем? Ты его даже не знаешь!
— А ты уже знаешь? Дениса ты тоже «знала». И вон что вышло… Не подпущу никого просто так, поняла?
Слово «Денис» бьёт током. Старая боль вспыхивает, но я не отступаю. Терапия научила меня не убегать от неё, а смотреть ей в лицо.
— Я могу за себя постоять теперь, Вадим.
— Да что ты сможешь против мужика, Вер? — рычит. Голос дрожит. Он боится. Я вижу это.
— Отпор дать могу. Меня научили.
Возмущение поднимается, но я держу его в руках. Я больше не та слабая девочка.
— Мне он не нравится. Можешь прекратить с ним общаться?
— Вадим, ты нормальный? Ты не можешь мне указывать! — голос задрожал, но не от страха. От усталости. От того, что снова приходится доказывать право на свои границы.
— Вер, он тебя преследовал, нашёл и таскался за тобой. Это уже ненормально. Он. Мне. Не. Нравится. Ради меня, пожалуйста. Можешь не общаться?
Смотрю на брата долго. Вижу, как его потряхивает. Как пальцы сжимают край стола. Его гиперконтроль — это не тирания. Это крик брата, который до сих пор винит себя.
— Вадим, это перебор, — говорю как можно мягче, но твёрдо. Как учила терапия. Границы не стены. Они — двери с замком, который открываю только я. — Я понимаю, что ты переживаешь. Но это тоже ненормально.
— А ты хочешь, чтобы я после того случая был нормальным? — смотрит прямо в глаза. Не мигает. — Да лучше бы я всмятку. Лучше бы меня, но не ты…
Внутри всё переворачивается. Боль. Любовь. Беспокойство.
Пересаживаюсь к нему на диванчик. Обнимаю крепко. Чувствую, как он замирает, а потом обнимает в ответ, утыкаясь лбом мне в плечо.
— Я тебя люблю, Вер, — шепчет. — И никому в обиду не дам больше.
— Если мы с ним ещё раз пересечёмся, то я тебе обязательно скажу, хорошо? — предлагаю компромисс. Не обещание. Договор. — Мы встретились второй раз случайно. Правда.
Про вчера почему-то молчу.
— Хорошо, — выдыхает он. Плечи опускаются. Напряжение уходит, оставляя после себя только усталость и облегчение.
Допиваем чай. Он провожает меня до магазина. Уезжает.
Внутри странное предчувствие.
Кажется, это не конец.
Глава 9. Совпадение 3
Роман
На следующее утро я приехал к её магазину. Внутри работала только та самая девушка, что выдавала мне заказ в прошлый раз. Вероники не было.
Я развернулся и уехал.
На обеде ввёл её данные в поисковик. Её личных страниц не нашёл. Зато наткнулся на аккаунт цветочного: аккуратно скомпонованные кадры, мягкий свет, никаких кричащих фильтров. Листал ленту и чувствовал, как напряжение в плечах медленно отпускает. Она не просто собирала цветы в букеты. Она выстраивала композицию так, будто решала уравнение: баланс цвета, текстуры, объёма. В этом была логика. В этом было созидание. Мне это отзывалось.
На работе день прошёл в привычном ритме: совещания, чертежи, согласования. Я люблю строительство не за маржу, а за то, что оно остаётся. Бетон, стекло, арматура. То, что переживёт и меня, и споры, и суету. Отец всегда говорил: «Наследство — это не счёт, это ответственность за то, что ты возводишь». Я до сих пор доказываю, что могу нести её не по праву крови, а по праву ума.
После работы Макс вытащил меня в зал кикбоксинга. «Надо, — сказал он. — И тебе, и мне». Я вспомнил слова Бахматова: «Мужчина должен уметь постоять за себя и за свою женщину. Подумай на досуге». Я подумал. Он прав. Надо. Не ради драки. Чтобы тело не предавало, когда голова перегружена. Чтобы рефлекс был быстрее страха.
В зал мы просто приехали, посмотрели, поговорили с тренером. Оформили карты. Первая тренировка — завтра. Договорились пока ходить в обед, два-три раза в неделю. Так удобнее: Макс утром занят семьёй, а я могу выкроить время без ущерба для проекта.
На обратном пути машина сама свернула к цветочному. Витрина уже погасла. На дверях висела табличка «Закрыто».
На следующий день история повторилась. Утром её не было. В обед — зал. Вечером задержался на объекте, вернулся, когда город уже засыпал.
На третий день удача улыбнулась. Она была в магазине с утра. Но я решил не спешить. Торопливость пугает. А мне важно, чтобы она чувствовала себя в безопасности.
Заказал букет по телефону. У моей помощницы как раз день рождения, она даже отпросилась до обеда. В обед я уже был в магазине. Вероника собирала букет с белыми розами. Увидела меня — и я сразу заметил, как выпрямилась спина, как пальцы непроизвольно сжали стебли. Взгляд стал сосредоточенным, почти настороженным. Она не была враждебна. Просто закрылась.
От осторожного предложения выпить вместе чая отказывается. Не грубо. Но твёрдо. Граница.
Я кивнул, забрал корзину с цветами, уехал. Понимаю, что напирать нельзя. Сделаю хуже. Заказал ей чай и десерт из той самой кофейни, куда хотел пригласить.
Два дня я ничего не предпринимал. Работал. Вечерами читал ту самую книгу, что она тогда держала в руках. Купил в электронке, хотя предпочитаю бумагу. Интересная. Стоила того. Вкусы у нас сходились, а это уже многое значит.
Потом не выдержал. Позвонил, заказал букет с доставкой на дом. По голосу сразу понял: это она.
— Соберите что-нибудь на ваш вкус. Чтобы поставить на обеденный стол.
За завтраком и ужином буду смотреть на то, что она создаёт.
Назвал фамилию, имя, адрес. Никакой реакции. Как с обычным клиентом. Но я и не ждал другого.
Повторил через пару дней, когда цветы начали терять свежесть. И ещё. И ещё.
Не приезжал. Не давил. Не маячил перед глазами. Нужно было дать ей понять, что я не угроза.
Следующая встреча произошла опять случайно. В зале. Оказалось, она ходит туда же. Только мы расходимся по времени: она — утром, я — днём с Максом. Но сегодня она пришла в моё время.
Мы пересеклись взглядами, когда она проходила мимо. Удивление было обоюдным. Я молча кивнул. Она кивнула в ответ.
Вся тренировка пошла под откос. Я считал повторения, но мысли путались. Макс несколько раз одёргивал: