Горький привкус победы

Глава 3 ТАКОВ МИР СПОРТА

Прошло три месяца. Все это время молодая семейная пара старалась как можно меньше показываться на людях. И под любыми предлогами отказывалась от общения с представителями средств массовой информации.

Супруги как бы выполняли данные друг другу на свадьбе обещания. Артур ежедневно усиленно тренировался, готовился к ответственному теннисному турниру. Ариадна, которая любила путешествия, но не хотела теперь даже на дачу ехать без мужа, постоянно переносила время своего традиционного летнего отдыха.

Этот факт, несмотря на молчание СМИ, породил в обществе слухи, что причина затворничества – «интересное положение» молодой женщины.

Вскоре сплетни подтвердились официально. На одном из редких светских раутов, от которого супруги просто не имели права отказаться, молодые люди в присутствии журналистов официально объявили, что ждут ребенка. И что с помощью современнейшего метода диагностики врач-гинеколог уже установил: у них будет мальчик. Асафьевы даже имя первенцу определили: станет называться в честь отца супруги. Так, мол, будет по справедливости: фамилия из одного семейного клана, имя – из другого.

Сообщение произвело фурор, несмотря на то что его давно ожидали. Присутствующие выражали восторг и поздравляли счастливую семью. Желали благополучного рождения малыша. Кто-то уже начал с радостью задумываться о подарке новорожденному. Кто-то – с завистью считать, наследником какого объединенного состояния является еще не родившийся миллиардер.

После того как домыслы превратились во всем доступную информацию, разговоры о «прячущихся Асафьевых» сошли на нет. Охочее до мытья косточек общество теперь муссировало другую тему: сумеет ли Артур после такого перерыва снова выступать на уровне лучших теннисистов страны. Сможет ли вернуть утраченные за время вынужденного перерыва позиции на Олимпе мирового тенниса.

Артур, естественно, был в курсе. Читал интервью соперников в спортивной прессе, слышал рассуждения теннисных комментаторов, которые высказывали сомнение в его силах. Не говоря уж о регулярных похабных статейках в бульварных листках, которые до белого каления злили мужчину и волновали его беременную супругу.

Но таков мир большого спорта. Асафьев знал о нем не понаслышке.

Поэтому он, стиснув зубы, по два раза на дню ездил в клуб «Агидель-спорт», директором которого был давний друг и старший товарищ Артура, известный в прошлом мастер тенниса Ринат Файзуллин.

Оставив большой спорт, Ринат Зуфарович вложил все заработанные им средства в спортивный бизнес. Его комплекс был одним из лучших в столице. Стараниями удачливого спортсмена-бизнесмена проект приносил немалую прибыль и постоянно расширялся. Уже существовали филиалы спортивного клуба в Петербурге и Нижнем. Заканчивалось строительство новых спортивных сооружений в родной Уфе.

В файзуллинских залах для фитнеса почитали за честь поддерживать форму самые известные дамы страны: популярные актрисы, жены политических деятелей, светские львицы без особых занятий и подруги крутейших криминальных авторитетов. Тем более после тренировок к их услугам были массажный и косметический салоны. А также великолепный комплекс «спа», который в полной мере соответствовал первоначальному значению этой аббревиатуры: «санита пер аква» – здоровье через воду. В «Агидели» этот комплекс походил скорее на небольшой аквапарк, где можно было запросто отдыхать с утра и до самого вечера.

Теннисная база «Агидели» была лучшей в стране. Три десятка кортов на любой вкус – земляных, травяных, синтетических, стенки, тренажеры для отработки подачи, самое современное оборудование…

По негласному соглашению Файзуллин два-три корта каждодневно резервировал для друга, отказывая порой очень и очень важным персонам. Артур, не желая быть обязанным, оплачивал время аренды.

Оба были довольны: Артур получал гарантированное место для тренировок без помех, Ринат благодаря известности Асафьева имел лучшую рекламу собственного заведения.

На этих великолепных кортах едва ли не поселился нынешний тренер Артура – известный специалист Вениамин Борисович Шульгин. Он ежедневно привозил с собой в «Агидель» несколько своих перспективных воспитанников, которые поочередно выступали в роли спарринг-партнеров для Асафьева. Тренер старался, чтобы Артур встречался с соперниками, имеющими разную манеру ведения игры. Несколько встреч подряд с молодыми игроками позволяли известному теннисисту восстановить былую выносливость. Подачу Артур тренировал несколько часов и довел скорость мяча до стабильной отметки в районе двухсот километров в час. До седьмого пота трудился спортсмен и в тренажерных залах.

Он не зря изнурял себя тренировками, работал, работал и работал.

Эта одержимость должна была уже в ближайшем будущем принести весомые плоды…

Летний теннисный сезон завершался в стране традиционным турниром «Метрополис оупен» из серии «Мастере», проходившем в спортивном столичном комплексе «Олимпийский».

Вторая половина сентября была великолепна. После обрушившихся на город в начале осени холодных и затяжных ливней установилась мягкая солнечная погода. То ровное осеннее тепло, которое в народе называют «бабьим летом». Когда даже в центре огромного мегаполиса приятный ветерок носит невесть откуда взявшиеся паутинки.

Московские жители, не так давно убегавшие от изнурительной жары из бетонных джунглей в зелень дачных участков, а потом прятавшиеся в многоэтажных муравейниках от проливных дождей, выбрались наконец на улицы столицы в поисках развлечений. Не все театры еще вернулись с гастролей, аттракционы и увеселительные заведения под открытым небом уже закрывались на зиму. Крупный спортивный турнир в это время приходился как нельзя кстати. Тем более теннис благодаря прежнему президенту стал пользоваться поддержкой властей, а достигнутые российскими спортсменами успехи привлекли к этому виду спорта многочисленных поклонников. Теннис стал любим и востребован в массах, уступая в популярности, пожалуй, лишь футболу.

Так что «Олимпийский» был полон.

Накануне Артур, впервые на этом турнире представший перед публикой после длительного перерыва, не без труда сломил сопротивление голландца Рамона Слюйтера. По регламенту турнира поединки на кортах проводились в три сета, первый из которых не справившийся со стартовым волнением Артур легко уступил со счетом 2:6. Вторую партию с таким же счетом выиграл уже Асафьев, а в решающем сете россиянин использовал последнюю возможность взять подачу соперника и в итоге вырвал победу – 2:6, 6:2, 7:5.

Этот упорный матч продолжался более полутора часов.

Во втором круге в соперники Артуру Асафьеву, выступавшему под десятым номером, выпал греческий спортсмен Маркое Рагдатис, который в этом сезоне уже мог похвастаться выходом в финал Открытого чемпионата Австралии. Но, вопреки ожиданиям, упорной борьбы не получилось. Встреча с Рагдатисом стала, можно сказать, полным антиподом игре с голландцем.

Артур, который очень хотел доказать всему миру, что восстановил спортивную форму и в состоянии снова выигрывать международные турниры, очень серьезно настроился на игру. И почти не прощал ошибок сопернику.

Когда теннисный матч складывается по сюжету напряженно и захватывающе, его нередко сравнивают с литературным произведением, непременно выделяя при этом завязку, развитие действия, кульминацию и развязку. Встреча Асафьев – Рагдатис никаких «возвышенных» параллелей не рождала. Слишком быстро в воздухе запахло развязкой…

На фоне сбалансированной в большинстве аспектов игры российского спортсмена его греческому сопернику были присущи, пожалуй, лишь две теннисные добродетели: неплохая подача и сильный крученый удар слева. Но Асафьев, подготовленный к любым неожиданностям тренировочными встречами с воспитанниками Шульгина, очень быстро ко всему этому приспособился. И под прежние возгласы трибун «Артур, мо-ло-дец!», о которых спортсмен никогда не забывал и мечтал о которых все эти месяцы вынужденного простоя, россиянин стал загонять соперника в угол.

Иногда у него это получалось образцово-показательно, в иных же геймах греку удавались вспышки сопротивления. Любопытно, что наиболее яркие вспышки пришлись на концовки обоих сетов. В первом Маркое взял наконец свою подачу, уже проигрывая 0:4, во втором – при счете 1:5. Под девизом «Умираю, но не сдаюсь!» Рагдатис из последних сил старался продлить собственную игровую агонию. А может, просто «уговаривал» соперника как можно дольше задержаться на корте. Артур на уговоры не поддался.

– После вчерашнего ажиотажа сегодня, конечно, мне игралось значительно легче, – сказал журналистам счастливый победитель после матча. – Рагдатис – неплохой и очень перспективный теннисист, но сегодня он ошибался много чаще обычного. Я же, наоборот, с начала и до конца поединка поддерживал необходимый уровень концентрации, потому что очень хотел пробиться в следующий круг.

– Вы надеетесь повторить прошлогодний успех? – поинтересовался корреспондент газеты «Спорт-экспресс».

– Нет, – спокойно ответил Артур, – об этом не может быть и речи.

И, насладившись выражением журналистских физиономий, продолжил:

– На «Метрополис-2005» я уступил будущему победителю в полуфинале. Теперь я намерен выиграть турнир.

– С кем из соперников вы предпочли бы встретиться в финале?

– С прошлогодним обидчиком, – серьезно заявил Асафьев, – но в этом году он приехать побоялся.

– А из тех, кто приехал? – продолжал, улыбнувшись шутке Артура, выпытывать корреспондент 1-го телеканала.

– С Сафиным. Или с Барковым. Хотелось бы, чтобы финал был российским. Но турнирная сетка составлена так, что этого, похоже, не случится. И Колю, увы, мне придется обыгрывать уже в следующем круге.

Юный Николай Барков, с которым судьба сводила Асафьева в матче за выход в четвертьфинал, сотворил сенсацию, оказавшись во втором круге сильнее француза Флорена Серра (7:6, 6:7, 6:2). Вчерашний юниор показал при этом солидную зрелую игру, выполнив тринадцать подач навылет. А скорость самой сильной его подачи составила двести девять километров в час.

Но Артур Асафьев, почувствовав уверенность в собственных силах, уже никого не боялся.

На щеках Ариадны в свете только что включившихся фонарей блеснули слезинки.

– Я не пущу тебя за руль!

– Перестань, Ридка! – Артур вовсе не был расположен шутить с супругой, загораживающей округлившимся животиком дорогу к водительской дверце. – Не дури. Или ты уже поставила на мне крест?

– Дурак! – чемпионка шмыгнула носом. – Я знаю, что ты сильный. Но я знаю и каково оно – проигрывать.

Артур, которому даже сочувственное напоминание о фиаско было хуже ножа в сердце, стал еще мрачнее.

– Так. Давай ты сейчас отойдешь, я сяду, и мы поедем домой.

– Все-таки лучше я поведу, – упрямилась супруга.

– Да за кого ты меня принимаешь?! – взъярился спортсмен. – Ну просрал матч. В первый раз, что ли? Еще не совсем готов, значит. Да и спалось в эту ночь хреново. В другой раз я его под орех разделаю – возьму реванш! Но ты меня своими попреками добиваешь! Жалостью только слабее делаешь!

Артур, в первый раз за несколько месяцев семейной жизни повысивший голос на жену, неожиданно зевнул и потер ладонью закрывающиеся глаза. Что это еще за напасть?

Поначалу ведь все складывалось в его пользу. Артур, несмотря на то что Барков, впервые участвующий во взрослом турнире такого уровня, показывал свою лучшую игру за всю карьеру, выиграл первый сет со счетом 6:1. Только первый гейм уступил он на подаче соперника. А подавал Барков действительно сильно. Но уже к третьему отрезку игры Асафьев приноровился принимать летящие как из пушки мячи, поскольку Николай действовал бесхитростно, рассчитывая исключительно на силу удара. Артур вскоре почувствовал, где и как нужно встречать этот маленький, но коварный спортивный снаряд. А дальше все было, как говорится, делом техники.

И второй сет начинался как нельзя лучше. Артуру сразу удалось взять одну из подач соперника, и к началу пятого отрезка партии он вел в счете 3:1. Но после четырех сыгранных геймов спортсмены получили небольшую передышку в связи с приведением корта в надлежащее техническое состояние, и отдых, похоже, не пошел Асафьеву на пользу. Правда, первую после перерыва свою подачу он, хотя и с большим трудом, но выиграл. Для победы в матче оставалось взять верх всего в двух геймах, но тут вдруг стала заметна потихоньку подкравшаяся к фавориту усталость.

Что-то будто сломалось в игре опытного теннисиста. Вроде бы он все делал также правильно, грамотно, осмысленно, как и прежде, но на какую-то долю секунды к нужному месту перестали добегать ноги. Рука не успевала поднять ракетку на считаные миллиметры. И мяч летел за пределы корта. Со стороны поначалу и заметно-то ничего не было. Просто выигрывал один спортсмен, а потом стал выигрывать другой. И Артур, проиграв подачу соперника, затем уступил и свою.

Потом и с трибун стало видно, что Асафьев стал играть явно медленнее, будто бы вышел на корт после тяжелого трудового дня. Соперник его выглядел свежее и сумел не только «вытащить» этот сет почти из безнадежного положения, но и выиграть 6:4. Счет по партиям сравнялся.

Артур обессиленно опустился в кресло и шевельнул рукой, сигнализируя, что хочет пить. Из холодильника у судейской вышки ему подали начатую в прошлый перерыв бутылочку минералки. Но и прохладный напиток не принес Асафьеву желаемой свежести. Спортсмен обвел взглядом трибуны, на которые словно опустился странный мерцающий туман. В ложе для почетных гостей смутно различил переживающую супругу, огорченно прижавшую к щекам кулачки. Но она ничем не могла помочь мужу.

Асафьев обреченно вздохнул и с трудом заставил себя подняться из кресла.

В третьем сете Артур был просто неузнаваем, он словно засыпал на корте. Публика неистовствовала и громко свистела, несмотря на неоднократные предупреждения судьи-информатора. Но зрителей можно было понять. Их любимец не летал, как недавно, по корту, а медленно ходил, часто промахиваясь по мячу. В последнем сете он уступил Баркову с разгромным счетом 0:6. Так «золотой мальчик» Асафьев не проигрывал даже самым именитым соперникам с начала профессиональной карьеры.

– Я не жалею тебя, Арик. Я тебе сочувствую, – от крика мужа Ариадна съежилась, но по-прежнему загораживала путь к машине. – Ты же сейчас сам на себя непохож.

Супруг, которого собственная вспышка гнева немного взбодрила, осторожно, но решительно взял Ариадну за плечи и просто отставил в сторону. Так же безучастно, будто шкаф передвинул.

– Садись, поехали. Говорю же: перенервничал, почти всю ночь глаз не сомкнул. Дома отосплюсь, и все пройдет.

Ариадна открыла рот, чтобы возразить, но, взглянув на мужа, только рукой махнула. Обошла широкий желтый капот, открыла дверцу и, уже утопая в пассажирском кресле автомонстра, негромко произнесла:

– Элемент не засчитан, Асафьев. Но соревнования не закончились. Ты теперь только не гони, ради бога.

«Порш», утробно урча, отполз от стоянки, вальяжно вырулил на Щепкина, рыкнул и исчез, оставив вместо себя лишь облачко расползающегося на ветру сизого дыма.

Ехать было неблизко, но этот привычный маршрут Артур мог бы преодолеть и с закрытыми глазами. Однако, свернув с Садового кольца на Новый Арбат, водитель с удивлением понял, что его веки действительно смежились. На мгновение. Вздрогнув, Асафьев вытаращился и часто похлопал ресницами, возвращаясь в действительность. Лихо обогнул ползущий «Мерседес», покосился на жену, которая одной рукой придерживала живот, а второй вцепилась в ручку дверцы так, что ногти побелели. Окаменев, она пристально вглядывалась в ветровое стекло. Его мгновенной слабости вроде бы не заметила.

– Боишься? – Сам обеспокоенный снова навалившейся сонливостью, Артур решил завязать разговор. – Ладно, я сброшу чуток.

Он убавил скорость до сотни с небольшим. Медленнее такая машина ездить просто отказывалась. Даже инспектора дорожной службы не поняли бы.

– Ты прости, что я грубовато с тобой. Сама понимаешь – не до сюсюканий.

Вторая половина осталась безучастной.

– Нет, правда, очень обидно. Помнишь, на свадьбе меня про Кольку спрашивали? Я тогда сказал, что физически парень слабоват. А сегодня шестнадцатилетний пацан меня именно «физикой» сделал.

– Не помню, Арик.

– Ну как же? В зале с пингвинами. Когда еще про олигархов распинался этот… твоя бывшая пассия.

– Пашка? – Ариадна рассмеялась. – Да я же тогда еще школьницей была. А он в институте…

– Ты же говорила – одноклассник, – с подозрением в голосе вспомнил муж.

– Да? Не так. Одношкольник. – Ариадна уже улыбалась, заметив, что муж ревнует ее к прошлому. – Он старше был года на три или четыре. Да какая разница?

За окном мелькали огни Кутузовского проспекта. Час пик уже прошел, пробок на дорогах не было, и это позволяло надеяться, что супруги скоро будут дома. Ариадна успокоилась: муж отвлекся от мыслей о проигрыше, не несется сломя голову, да и ехать совсем немного оставалось. Вот уже и Рублевское шоссе. Справа – Крылатское: места, знакомые с детства. Совсем скоро будет поворот на улицу Лесной поселок, где в укромном уголке Серебряноборского лесничества пряталось от посторонних глаз небольшое уютное гнездышко молодоженов.

Женщина повернула голову направо, вглядываясь в глубь Осеннего бульвара, где мерцали огни ближайшей к ним станции метро, сложила руки на животе, и ее улыбка стала еще шире.

Ей повезло. Она умерла счастливой.

Глава 4 НЕ ВСЕ ТАК ПРОСТО

В ворота Турецкий въезжать не стал. Он недолюбливал здание, в котором было расположено его стационарное рабочее место, предпочитая более свободную обстановку. И старался лишь только для инструктажей своей группы да прочих официальных мероприятий появляться на Большой Дмитровке. А вызов к начальству, как ни крути, был мероприятием самым что ни на есть официальным.

Припарковался он, проехав по улице чуть дальше входного портика, остановив свой «Пежо» точно под знаком «Остановка запрещена». Когда много лет назад «важняк» сделал так впервые, его пытался оштрафовать автоинспектор, но Турецкий сумел, не предъявляя документов, уболтать сержанта, что он в такой ситуации нарушил правила только наполовину. На ту половину машины, которая стояла в зоне действия знака. Разрешенная зона парковки забита машинами, встать негде, вот, мол, он и нарушает вынужденно, но, как видите, старается уменьшить нарушение единственным доступным ему способом. И предложил оплатить половину штрафа за половину квитанции. Сержант развеселился и вовсе не стал штрафовать нарушителя. Потом вся патрульная служба узнала, кто именно паркуется под этим знаком, и оберегала синего «француза» от чрезмерно ретивых эвакуаторщиков.

Пройдя мимо традиционных пикетчиков, которые, казалось, и ночевали под дверью, на которой висела эмблема со щитом и перекрещенными мечами, Турецкий почувствовал себя на работе.

– Здорово, Саня! Проходи. Садись. Спасибо, что не забываешь старика.

– Тебя при всем желании невозможно забыть, Костя, потому что ты сам все время о себе напоминаешь, – улыбнулся Александр Борисович.

– Куда же я без вас? – рассмеялось в ответ вызвавшее Турецкого начальство, заместитель генерального прокурора по следствию государственный советник юстиции первого класса Константин Дмитриевич Меркулов.

– Как сам? Как Леля? – Турецкий знал, что Костя любит внешние проявления заботы, и при встречах не забывал доставить другу удовольствие.

– Спасибо. Сам, как видишь, вот он – жив и здоров. А половина моя приболела недавно, но оклемалась уже, тьфу-тьфу! Сам-то как? Семейство в порядке?

– В норме. Чего с ним сделается? – улыбнулся Турецкий. – А я недавно с курорта. Не ты ли меня на него посылал?

– Ага. Отдохнул, значит. Это хорошо.

– Отдохнул, ага, – согласился Александр Борисович. – Я, похоже, только и делаю, что отдыхаю. Скажем, Строганов за решеткой сидеть должен, а он в Госдуме заседает. И что, спрашивается, я наработал?

– Ты опять? – Меркулов нахмурился. – А Орехова с его бандой тебе мало? И Строганова достанем. Я же тебе прокурорское представление подписал? Никуда голубчик не денется.[5]

– Ладно, прости, минутная слабость. Ты меня поболтать вызвал? Или по поводу того дела, о котором вчера по телефону говорил?

– Угадал, Саня. Сыщик, одно слово, – заулыбался начальник и друг. – Ты ознакомился с ним уже?

– Запросил вчера справку в Мосгорпрокуратуре. Должны сегодня доставить нарочным. Я уже и анонимку очередную по этому поводу получил, – вспомнил Турецкий, нащупав в кармане завалявшийся патрон. И подумал: «Не забыть бы закинуть на экспертизу…»

– Ого! Не уверен, что оно связано с этим происшествием. По крайней мере, нет видимых оснований. Сам посмотришь: на первый взгляд обычное ДТП. Собственно, я и позвал тебя, чтоб быстренько ввести в курс дела и доложить о том, отчего оно оказалось у нас. Ты с Ландыревым никогда не сталкивался?

– Нет. Фамилия мелькала где-то. А кто это?

– Следователь окружной прокуратуры. Вел это дело. Свяжешься с ним.

– Угу. Из новых?

– Не так чтобы очень. Нов громких делах не засвечен. Впрочем, какая разница?

– Действительно…

В течение десяти минут Костя поведал Турецкому следующее.

Третьего дня к нему на прием записались два известных в Москве бизнесмена. Причем, судя по всему, пробились через секретариат быстро, явно воспользовавшись имеющимися знакомствами в верхних эшелонах власти – вообще, и непосредственно в Генпрокуратуре – в частности. По крайней мере, еще две недели назад, просматривая заявки очередников на личную встречу, их фамилий он в списке не встречал.

Господа посетители оказались родителями погибших месяц назад в автокатастрофе известных спортсменов Артура и Ариадны Асафьевых…

– Да, – заметил Турецкий. – Имена громкие. До сих пор в газетах нет-нет да и проскользнет информация об их трагической гибели. А дело тривиальное…

– То-то и оно… – продолжал Константин Дмитриевич.

Выглядело так, будто Артур Асафьев то ли заснул за рулем своего авто, то ли просто отвлекся от дороги. И на какую-то долю секунды потерял контроль над управлением своей автомашиной.

На скорости более ста километров в час водитель спортивного «Порша» на незначительном повороте трассы по причине, которую теперь не узнать, не рассчитал траекторию движения автомобиля и врезался в фонарный столб. Передок болида был смят и расколот надвое. Остов повалившегося бетонного столба оказался фактически в середине салона: разбросав на сотни метров вперед мелкие детали, автомобиль всей металлической массой словно оплел в смертельном объятии встреченного друга. Сработали и ремни, и подушки безопасности, но, несмотря на это, и водитель, и его пассажирка, известная гимнастка Ариадна Галаева, недавно вышедшая замуж за Артура, от полученных повреждений скончались на месте происшествия фактически мгновенно. Их изломанные, превращенные в тряпичные куклы, тела пришлось из искореженной груды металла извлекать автогеном.