Объект закрытого доступа

7

Погода, вопреки предсказаниям синоптиков, не задалась с самого утра. Деревья стояли черные и понурые, небо было затянуто тяжелыми тучами. К тому же накрапывал мелкий дождь, обещавший к середине дня перерасти в настоящий ливень.

– Давненько я не был в Кремле, – сказал Грязнов, проезжая очередной кордон охраны.

Турецкий хмыкнул:

– А чего тебе здесь делать? Правительство делает ставку на молодежь. А таких стариков, как мы, скоро совсем приглашать перестанут.

– Тем лучше, – философски ответил Грязнов.

– Не знаю, лучше или нет, но спокойнее – это точно, – заметил коллегам Константин Дмитриевич.

Прошло еще минут двадцать, прежде чем они оказались в кабинете секретаря Совета безопасности. Кабинет этот, вопреки ожиданиям сыщиков, был большим и светлым. Длинный ореховый стол, удобные мягкие стулья, диван и несколько кресел в тон стенной обивке. Обстановка была деловой, но не лишенной уюта.

Виктор Игоревич Петров, чернобровый мужчина средних лет с выразительным красивым лицом, поднялся из-за стола и двинулся навстречу гостям.

– Здравствуйте, коллеги! – поприветствовал секретарь гостей, поочередно пожимая им руки. Виктор Игоревич был высок и статен, держался он легко и непринужденно – сказывалось его дипломатическое прошлое. Он указал гостям на стулья и сказал:

– Усаживайтесь поближе к столу. Сейчас принесут кофе и чай.

Гости сели, хозяин кабинета – тоже. В дверь кабинета постучали.

– Да, – сказал Петров.

Дверь открылась, миниатюрная секретарша внесла поднос с кофе и чаем и поставила его на стол.

– Оперативно, – похвалил Турецкий.

Петров улыбнулся:

– А как же? Гости этого кабинета должны чувствовать себя комфортно.

– Обстановка вполне к этому располагает, – сказал Грязнов.

Как только дверь за секретаршей закрылась, Петров слегка откинулся на спинку стула, оглядел коллег по-восточному черными, тяжелыми глазами и сказал:

– Начну с того, что дело, по поводу которого я вас пригласил, носит сугубо конфиденциальный характер.

– Разумеется, – кивнул Меркулов.

– Иначе и быть не может, – с легкой, почти неуловимой иронией в голосе сказал Турецкий.

Петров внимательно на него посмотрел и сказал предельно корректным голосом:

– Александр Борисович, я наслышан о ваших политических взглядах, но наш разговор не будет иметь к ним никакого отношения.

– Я надеюсь, – вежливо сказал Турецкий.

– Начну с главного. Коллеги, в ближайшие недели нам предстоит тяжелая работа.

– Вот это «мы» особенно интересно, – прищурился Турецкий. – С этого места, пожалуйста, поподробнее.

Петров спокойно посмотрел на Турецкого и невозмутимо кивнул:

– Да, Александр Борисович, нам. Вы же понимаете, что я пригласил вас сюда не просто так, а по прямому распоряжению вышестоящих лиц.

– По чьему распоряжению? – не понял Меркулов.

Петров усмехнулся, слегка повернул голову и показал глазами на портрет, висящий на стене.

– Разумеется, с вашими ведомствами этот вопрос уже согласован, – продолжил он. – Вы, Константин Дмитриевич, должны будете совмещать аналитическую работу со своей постоянной деятельностью в качестве заместителя генерального прокурора. Я договорился с генпрокурором – он не будет вас сильно нагружать в ближайшие три недели. А что касается вас, коллеги… – Петров перевел взгляд на Турецкого и Грязнова, – то вам придется поработать исключительно над этим делом. С первыми лицами ваших ведомств мы уже договорились. Поэтому, коллеги, я прошу вас немедленно включиться в работу.

– Что ж, предисловие хорошее, – оценил Турецкий. – Теперь было бы неплохо узнать, зачем именно мы вам понадобились.

Виктор Игоревич слегка прикрыл тяжелые веки, словно обдумывая, с чего начать, и начал так:

– Речь пойдет о чрезвычайно важном деле. Служба внешней разведки России получила сообщение о том, что «Аль-Каида» готовит операцию в Москве. Характер операции пока неизвестен, но доподлинно известно, что ее цель – вызвать в Москве беспрецедентные разрушения. Террористы уже приступили к созданию в Москве террористической сети для осуществления этой операции.

– От кого пришло это сообщение? – спросил Грязнов.

– От наших коллег из ЦРУ, – ответил Петров. – В свою очередь, они получили эту информацию от своего агента, работающего в Ираке под прикрытием. Он внедрен в низовую структуру «Аль-Каиды».

– Подробности операции известны?

Секретарь Совета безопасности покачал головой:

– Нет. Мы должны проверить информацию, поступившую от американцев. Если в ней есть хоть доля истины, мы обязаны предотвратить террористический акт.

– Кто будет осуществлять руководство операцией? – спросил Меркулов.

– Мой новый заместитель, – ответил Петров. – Он появится здесь с минуты на минуту. А пока я продолжу.

Голос секретаря Совбеза звучал спокойно и ровно, словно он говорил об обычных вещах. Сыщики слушали внимательно, каждый по-своему. Меркулов раздумчиво помешивал ложечкой чай в высокой белой чашке; Грязнов сверлил секретаря Совбеза зелеными глазами и задумчиво барабанил пальцами по столу; Турецкий сидел, подперев щеку ладонью – со стороны могло показаться, что в глазах его застыло выражение скуки, однако это было не так.

Сыщики слушали секретаря, не перебивая; он говорил еще минут пять, посвящая коллег в тонкости предстоящей работы; потом слово взял Вячеслав Иванович Грязнов. Он рассказал Петрову о донесении агента по кличке Пташка Божья. Рассказ Грязнова заинтересовал секретаря Совбеза, несколько раз он останавливал генерала, чтобы уточнить подробности. Когда Грязнов закончил, Петров сказал:

– Я рад, что вы занялись проверкой этой информации. Мне представляется, что все это может иметь прямое отношение к нашему делу. Ваши люди все еще следят за Али Алиевым?

– Да.

– Хорошо.

– Виктор Игоревич, к вам Борис Сергеевич Сергеев! – пропел коммутатор голосом миниатюрной секретарши.

Петров коснулся пальцем кнопки и сказал:

– Просите!

8

Мгновение спустя дубовая дверь отворилась, и в кабинет легкой спортивной походкой вошел высокий мужчина. У мужчины были аккуратно подстриженные седые волосы, сухое загорелое лицо и большие карие глаза с длинными, как у девушки, ресницами.

Это и был заместитель секретаря Совета безопасности Сергеев.

– Ага, а вот и Борис Сергеевич подоспел! – прокомментировал приход седовласого мужчины Петров. – Товарищи, знакомьтесь, это генерал-майор Сергеев, о котором я вам говорил. Он будет осуществлять руководство операцией.

– Здравствуйте, коллеги! – поприветствовал Сергеев сыщиков.

– Надо же! Совсем седой стал, черт! – воскликнул Александр Борисович, легко поднялся со стула и двинулся к Сергееву. – А глаза все те же, как у двадцатилетнего пацана!

Мужчины обнялись, похлопывая друг друга по спинам.

– Сколько лет, сколько зим, – улыбнулся Сергеев. – Ты тоже не особо постарел. Хотя и не помолодел.

Сергеев и Турецкий были старыми знакомыми. Когда несколько лет назад Александр Борисович покинул уютный баварский городок Гармиш-Партенкирхен, где был заместителем руководителя Антитеррористического центра под интригующим названием «Пятый уровень», его место занял Борис Сергеев.

Тогда, несколько лет назад, Сергеев был сухим долговязым мужчиной с такими прекрасными глазами, что, глядя на них, можно было подумать, что истинное призвание этого человека – не борьба с террористами, а поэзия или живопись.

В ту незабвенную пору настоящее имя Бориса Сергеева не было достоянием широкой общественности. В Баварии он работал под именем Клауса Мерца, и был не только сотрудником Антитеррористического центра, но и действующим полковником Службы внешней разведки. Прекрасное знание немецкого языка позволяло ему без проблем сходить за немца.

Личностью Сергеев был колоритнейшей. Помимо немецкого языка, он в совершенстве знал английский, французский и испанский. Долгие годы Борис Сергеевич работал под крышей МИДа в российских посольствах и консульствах США, Великобритании и ФРГ. Сочетая исполнительность и ответственность с творческим подходом, Сергеев пользовался заслуженным уважением у начальства. Будучи лишенным карьерных устремлений, он умудрился сделать себе блестящую карьеру одной лишь честной службой, не прибегая ни к интригам, ни к помощи влиятельных друзей.

В настоящее время Борис Сергеевич Сергеев был генерал-майором госбезопасности, однако солидное звание никак не отразилось на выражении его огромных карих глаз. Они по-прежнему смотрели мягко и мечтательно, как глаза поэта или художника.

– Значит, теперь ты будешь нашим шефом? – с улыбкой сказал Турецкий, разглядывая старого друга.

– Выходит, что так, – ответил тот. – Но это не должно тебя напрягать. Информации у нас мало, работы непочатый край, и пахать придется всем.

– Тогда не будем мешкать, – сказал Турецкий, выпуская Сергеева из дружеских объятий.

Сергеев пожал руки Грязнову и Меркулову и уселся за стол.

– Продолжим наше совещание, – деловито сказал Петров.

И совещание продолжилось.

Разговор был долгим, а после того, как он закончился, Сергеев предложил коллегам перебраться в его кабинет для детальной проработки предстоящей операции.

Уже в кабинете Сергеева они наметили совместный план по противодействию террористической группе, которая, по последним сведениям разведки (Сергеев получил их за десять минут до разговора с Петровым), уже прибыла в Москву.

– Нам предстоит выявить этих людей, – сказал Борис Сергеевич, легко хлопнув по столу ладонью, словно придавая вес своим словам. – Узнать не только их фамилии, клички и явки, но – самое главное – выяснить их планы и намерения. Чтобы вы лучше представляли объем работы, я должен ввести вас в курс одного…

Сергеев осекся и кашлянул в кулак.

– …Одного чрезвычайно секретного дела. Две недели назад в Вене, в помещении ОПЕК, состоялась деловая трехсторонняя встреча. С одной стороны выступал миллиардер из Саудовской Аравии Халид аль-Адель. С другой – пара интересных ребят. Один из них – международный авантюрист, бывший полковник КГБ Владлен Альхаров. Он был уволен в свое время из органов за злоупотребления и моральное разложение. Ныне, как это ни парадоксально, Владлен Альхаров занимает крупный пост в российском энергетическом секторе…

Сергеев вновь кашлянул в кулак.

– Прошу прощения. Простуда, – сказал он извиняющимся голосом, достал из стола пачку леденцов от кашля, положил один леденец в рот и продолжил:

– В частности, Альхаров принимал меры к приватизации самого крупного польского нефтеперерабатывающего завода. Он хотел организовать покупку этого завода крупной российской нефтяной компанией «Прима-нефть». И эта сделка имела все шансы на успех. «Прима-нефть» обещала выплатить Альхарову и его подельнику, польскому миллионеру Анджею Василевскому, пять миллионов долларов в качестве взятки за успешную сделку. Деньги должен был получить и один из совладельцев нефтяной компании – известный российский олигарх Копылов.

Надо сказать, что Альхаров и Копылов часто работают в паре. Не знаю уж, как они спелись, но сотрудничество идет на пользу обоим. Копылов был третьим участником встречи. Его интерес предельно ясен. Заключив сделку с Халидом аль-Аделем, он сможет присосаться к нефтяной трубе Саудовской Аравии. Но в данный момент, – Сергеев сделал особый упор на словах «в данный момент», – нас с вами интересует совсем другое. Дело в том, что эту встречу прослушивали итальянская и польская разведки.

– Надо же, – дернул бровью Меркулов. – А эти-то там как оказались?

Сергеев ответил:

– Они вышли на эту троицу совершенно случайно. Альхаров был под колпаком у итальянской разведки, подозревающей его в близких контактах с сицилийской мафией. Итальянцы считают, что Альхаров снабжает итальянскую мафию оружием, а также получает большие деньги за незаконную эмиграцию албанских преступников в Италию.

– Албанских? – удивился Грязнов.

– Угу. – Борис Сергеевич усмехнулся и покачал головой: – Между прочим, для итальянских правоохранительных органов это сейчас проблема номер один. Албанские карманники, домушники и просто убийцы уже заполонили собой все Адриатическое и Средиземноморское побережье. Итальянские власти не знают, что с ними делать. Однако, с вашего позволения, я продолжу свой рассказ.

– Да уж сделай милость, – кивнул Турецкий.

– Итак, итальянцы следили за Альхаровым, считая, что он выведет их на мафиозную сеть. Но никакого отношения к сицилийцам или албанцам встреча не имела. Разговор шел о какой-то секретной операции явно террористического направления, которая намечалась в Москве и которую международная сеть «Аль-Каиды» поручила осуществить организации «Бригада аль-Каиды».

Турецкий наморщил лоб:

– Что-то я о такой не слышал.

– Я тоже. Но террористические организации в наше время плодятся как грибы. Итак, из разговора Альхарова с Халидом аль-Аделем итальянцы поняли, что в России начинается формирование террористической организации под условным названием «Русская бригада аль-Каиды». Итальянцы взяли Альхарова в оборот и сумели добыть более подробные сведения. Для этого им пришлось подключить к Альхарову одну из самых шикарных проституток Вены, некую Элеонору Вебер.

Грязнов тихонько присвистнул. Меркулов усмехнулся. Борис Сергеевич тоже дернул уголками губ и пояснил:

– Элеонора Вебер не только спит за деньги с мужчинами, но и оказывает информационные услуги итальянской разведке. За приличное вознаграждение, разумеется.

– Прямо Мата Хари, – с иронией заметил Турецкий.

Борис Сергеевич кивнул:

– Что-то вроде этого. Итальянцам повезло: Альхаров оказался редкостным болтуном.

– Вот тебе и бывший полковник КГБ, – вздохнул Грязнов. – Какого мнения будут теперь итальянцы о наших спецслужбах?

– Итальянцы, рассказывая нам об этом, не скрывали насмешки. Авторитет бывшего КГБ сильно пошатнулся в их глазах. Но не будем о грустном. Итак, Альхаров сболтнул Элеоноре, что некий арабский богач ссудил большую сумму денег некоему русскому олигарху, который стоял над пропастью и вот-вот мог погореть. Вы, конечно, уже поняли, что Альхаров имел в виду Халида аль-Аделя и банкира Копылова. Его банк «Омега» действительно находился на грани банкротства. И…

Тут Сергеев вновь закашлялся, на его карих глазах показались слезы. Он виновато улыбнулся коллегам, затем достал платок и хорошенько высморкался.

– Ты в поликлинику-то ходил? – участливо поинтересовался Турецкий.

Сергеев махнул рукой:

– Да, был. Говорят, бронхит.

– Сидел бы дома, лечился!

– Вот вычислим террористов и полечусь. А пока – некогда. – Борис Сергеевич спрятал платок в карман, кинул в рот еще один леденец от кашля и продолжил рассказ:

– Мадам Элеонора выяснила, что Халид аль-Адель ссудил Копылову восемьсот миллионов долларов. Взамен Копылов дал клятвенное обещание профинансировать секретную операцию в Москве. В этой операции будет задействован и сам полковник Альхаров, за что араб отвалит ему очень приличный гонорар. – По губам Сергеева пробежала тонкая усмешка. – После завершения операции Альхаров рассчитывает хорошенько оттянуться в Вене. Между прочим, он так сильно очарован мадам Элеонорой, что позвал ее с собой в Париж насладиться всеми прелестями роскошной жизни. Итальянцы поспешили сообщить обо всем нашей Службе внешней разведки. Директор СВР Олег Уткин поделился этой информацией со мной. Ну а я, в свою очередь, с Петровым и с вами.

Сергеев замолчал. Турецкий лукаво посмотрел на приятеля:

– Это ведь не все, что ты хотел нам рассказать, правда?

Борис Сергеевич улыбнулся и покачал головой:

– От тебя ничего не скроешь. Сегодня в Москву должен прилететь наш с тобой старый знакомый – полковник Питер Реддвей. Видимо, завтра он прибудет к нам на один день, чтобы поделиться конкретными сведениями. Вот, собственно, и все.

Сыщики оживились. Все трое знали, что радушный Питер не только напичкает их «секретнейшей информацией», но и обязательно затащит их в самый шикарный ресторан Москвы, где будет потчевать лучшими яствами и напитками. И отказать ему будет невозможно – впрочем, вряд ли кому-нибудь из сыщиков могла прийти в голову подобная мысль.

Обсудив приезд Реддвея и отпустив по этому поводу пару шуток, Турецкий вдруг резко сменил тему и спросил, глядя Сергееву прямо в глаза:

– А теперь вот что, друг ты мой любезный. Я посчитал излишним задавать этот вопрос Петрову, но тебя спрошу. Почему нас привлекли к этому делу? Именно нас – меня, Славу, Костю? Тебя, в конце концов?

По всей вероятности, Борис Сергеевич ожидал такого вопроса, поскольку не был застигнут врасплох и спокойно выдержал взгляд Турецкого.

– Видишь ли, Саня… – Сергеев нахмурил лоб, подбирая слова, – для противодействия террористам Совету безопасности позарез нужны аналитики и оперативники. А своих специалистов и оперативных формирований, как известно, у секретаря Совбеза нет. На недавнем совещании у президента было решено в пожарном порядке привлечь к работе специалистов из других силовых ведомств, образовать спецгруппу из аналитиков, следователей и оперативных работников.

– Да, но почему выбор пал на нас? – повторил свой вопрос Александр Борисович.

– С санкции самого президента секретарь Совбеза обязан срочно сформировать группу из числа сотрудников силовых ведомств, которым он лично доверяет. – Сергеев пожал плечами: – Видимо, вам он доверяет. Вот и все объяснение.

Тут уж не выдержал даже Грязнов, которого в большинстве случаев нелегко было вывести из себя:

– Борис Сергеич, хватит пудрить нам мозги. Говорите все как есть. Почему к этому делу не привлекли комитетчиков?

Морщины резче проступили на лбу Сергеева.

– Тут есть еще кое-что, о чем я должен вам сказать. В Совбез поступили агентурные сведения о том, что у террористов имеется свой агент, «крот», внедренный в силовые структуры. Но в какие именно – неизвестно. Подозрение падает сразу на три ведомства: на ФСБ, на МВД и на Министерство обороны. Именно поэтому было решено привлечь к антитеррористической операции проверенных и профессионально подготовленных людей из Генеральной прокуратуры, Службы внешней разведки и Службы собственной безопасности МВД РФ. Среди этих людей оказались и мы с вами, господа офицеры.

– Нормальное кино, – нахмурился Турецкий. – Ты нам все рассказал? Ничего больше не скрываешь?

– Да вроде нет.

– Будем считать, что говоришь правду.

Турецкий посмотрел на Грязнова, и тот, усмехнувшись, подтвердил:

– Будем.

9

Огромный, как гора, с широченными плечами и мощной бычьей шеей, Питер Реддвей выделялся из толпы, как выделялся бы медведь в собачьей стае. Однако, несмотря на внушительные размеры, одет американский гость был модно и элегантно. Умение стильно одеваться и безукоризненная аккуратность были отличительными чертами мистера Реддвея. Он мог не спать двое суток, гоняясь за террористами, однако по истечении этих суток – как, впрочем, и в процессе – он всегда был гладко выбрит, а под вычищенным пиджаком на нем всегда была свежая сорочка. На переносице Реддвея поблескивали очки в золотой оправе, смягчая резкость его крупных черт и придавая его широкому лицу оттенок интеллигентности.

Завидев Турецкого, Питер Реддвей широко улыбнулся, бросил сумку к ногам и, растопырив ручищи, двинулся на важняка.

– Здравствуй, Александр! – громогласно поприветствовал он Турецкого по-русски и сжал его в медвежьих объятиях. Суставы Александра Борисовича хрустнули.

– Вот черт огромный, осторожней! – весело запротестовал Турецкий. – Раздавишь ведь!

Питер Реддвей выпустил Турецкого из объятий. Затем обхватил его за плечи и, повернув к свету, оглядел, как Тарас Бульба оглядывал своего сына, прибывшего на побывку из бурсы.

– Не изменился, – резюмировал он, переходя на английский язык. – А что скажешь про меня? Я уже похож на Фальстафа в старости?

– Скорей, на Гаргантюа в молодости.

– Гаргантюа был обжорой, а я, как ты знаешь, ем умеренно. Ох, как же я рад тебя видеть, дружище! – Он вновь обнял Турецкого, затем наклонился и легко подхватил огромную сумку. – Ну что, куда прикажешь идти?

– Все как обычно. Машина уже ждет.

– Надеюсь, «мерседес» S-класса? – иронично поднял брови мистер Реддвей.

Турецкий улыбнулся:

– Увы, пока только «пежо». Твоего любимого бежевого цвета. А «мерседес» надо еще заслужить.

– Эх, – вздохнул Реддвей, – не ценят меня в России, совсем не ценят. Ладно, «пежо» так «пежо». Чего встал, Александр Борисович? Шевели батонами!

Последнюю фразу американский гость произнес по-русски.

Турецкий глянул на Реддвея и иронично хмыкнул; американец любил бравировать своим знанием русского языка и обожал жаргонные словечки, которые он выуживал из каких-то совершенно невообразимых источников.

– «Батонами», говоришь?

– А что, разве не так выражается современная российская молодежь? – удивился Реддвей.

– Смотря какая, – резонно заметил Александр Борисович.

Старые друзья двинулись к машине.

Часом позже Питер Реддвей сидел в кабинете секретаря Совета безопасности, Виктора Игоревича Петрова. Петров представил его членам следственно-оперативной группы. Перед тем как подняться с места и приступить к докладу, Питер Реддвей шепнул Турецкому на ухо:

– Твой шеф забыл добавить, что я не только руководитель «Пятого уровня», но и действующий сотрудник ЦРУ. Не знаю, понравится ли вашим парням то, что какой-то цэрэушник будет толкать речь?

«Толкать речь» Реддвей произнес по-русски, явно наслаждаясь звуками чужого ему языка и своим умением правильно их произносить.

Турецкий пожал плечами:

– Можешь не напрягаться по этому поводу. Это раньше цэрэушники были врагами СССР, а нынче вы – наши главные партнеры в деле борьбы с международным терроризмом. Так что, как говорят у нас в Москве, расслабься и получай удовольствие.

– Постараюсь.

Реддвей встал со стула, обвел присутствующих спокойным взглядом, затем наморщил широкий выпуклый лоб и заговорил: